Наверх
Главная » Ю

Юнг Карл Густав — Психология переноса

15 января 2013 (163) Нет комментариев Опубликовал:

Юнг Карл Густав

Психология переноса

ФОНТАН МЕРКУРИЯ

Мы - первая природа и исток металлов,

С нашей помощью Искусство получает высшую тинктуру

Нет источника и нет воды, подобных мне;

Я и богатых, и бедных делаю как целостными, так и нездоровыми,

Ибо могу нести и здоровье и яд .

[Рис.1]

402 Соответствующий рисунок затрагивает самую сердцевину алхимического символизма, поскольку представляет собой попытку отобразить таинственное основание opus. Он предс­тавляет собой кватернион квадратной формы, характеризуемый четырьмя звездами, расположенными в четырех углах. Это -четыре элемента. Наверху, по центру, расположена пятая звез­да, которой представлена пятая сущность, "Единое", производ­ное от четырех, qulnta essentia. Расположенный внизу резер­вуар - Герметический сосуд  где происходит трансформация. В нем содержится Наше море, Вечная вода или, "божественная вода". Это - Море тьмы, хаос. Сосуд еще именуется утробой2, в которой вынашивается foetus spa-gyricus (гомункулус)3. В противоположность окружающему его квадрату, резервуар кругообразен, ибо представляет собой матрицу совершенной формы, в каковую должен быть преобра­зован квадрат, как несовершенная форма. Элементы внутри квадрата все еще разделены и враждебны друг другу, а потому подлежат соединению в круге. Надпись на краю резервуара подтверждает такое намерение. Она гласит (если раскрыть все сокращения): Единое    суть    Меркурий    минеральный,    Меркурий    растительный, меркурий животный (растительный следовало бы передавать словом "живой", a animalis, "животный", - словом "одушевленный", в смысле "имеющий душу" или даже "психический")4. На внешней стороне резервуара имеются шесть звезд, вместе с Меркурием представляющих семь планет или ме­таллов. Все они как бы содержатся в Меркурии, поскольку он –отец металлов Когда он персонифицируется, то оказывается единством семи планет, Антропосом, чье тело и есть мир, - подобно Гайомарту, из чьего тела перетекают в землю семь металлов. Меркурий выступает матерью семи, а не только шести, также из-за своей женственной природы, ибо он сам - собственный отец и мать5.

403 Далее, из "моря" вырастает Фонтан Меркурия, triplex no­mine, как говорится в связи с тремя манифестациями Мер­курия6. Фонтан показан истекающим из трех труб в виде «молоко девственницы»  «уксус источника» и «вода жизни».  Это - три из его бесчисленных синонимов. Упоминавшееся выше единство Мер­курия представлено здесь в виде триады. Неоднократно под­черкивается, что он троичен, triunus или trinus, - хтонический, нижний или даже инфернальный противовес Небесной Троицы: почти как дьявол у Данте, имеющий три головы7. По той же причине, Меркурий часто изображается в виде трехглавого змея. Над тремя трубами на рисунке видны солнце и луна, выступающие неизменными спутниками мистической трансфор­мации, ее прародителями; чуть выше расположена звезда квинт­эссенции - символ единства четырех враждующих элементов. В самой верхней части рисунка находится serpens bifidus, "разд­военный" (двуглавый) змей, фатальный двойной, определяемый Дорном как дьявол8. Этот змей - serpens mercurialis9 репре­зентирующий двойственную природу Меркурия. Головы змея изрыгают огонь, из коего коптская (или иудейская) Мария выводила свои duo fumi10. Это - те два испарения, конденсация которых11 кладет на­чало процессу, ведущему ко множественной сублимации или дистилляции, призванной удалить дурные запахи, могильный смрадl2  и цепкую изначальную тьму.

ROSARIVM

Рис.1

404      Данная структура отображает "тетрамерию" (четырехсос-тавную природу) процесса трансформации, которая была извес­тна уже грекам. Процесс начинается состоянием хаоса, когда четыре элемента существуют раздельно, и постепенно восходит к трем манифестациям Меркурия в неорганическом, органичес­ком и духовном мирах; а после достижения форм Солнца и Луны (то есть драгоценных металлов, золота и серебра, но также и сияния божеств, способных любовью преодолеть борьбу между элементами) достигает кульминации в единой и недели­мой (непорочной, эфирной, вечной) природе anima, quinta es-sentia, aqua permanens, тинктуры или lapis philosophomm. Такая прогрессия от числа "4" к "3" и далее к "2" и "1" предс­тавляет собой "аксиому Марии", в различных формах проходя­щую через всю алхимию в качестве лейтмотива. Отложив в сторону всевозможные "химические" объяснения, мы придем к следующей символической схеме: исходное состояние целост­ности отмечено четырьмя взаимно антагонистичными тен­денциями: ибо "4" является тем наименьшим числом, с помощью которого можно естественным, видимым образом определить круг. Уменьшение этого числа имеет целью окончательное единство. Первым в прогрессии появляется "3", мужское число, а из него возникает женское число "2"13. Мужское и женское неизбежно констеллируют идею сексуального соединения как средства порождения "1", числа, затем последовательно назы­ваемого царский сын или сын философов.

405      Кватернион14 представляет собой один из самых широко распространенных архетипов; он также оказался одной из наиболее полезных схем упорядочивания функций, с помощью которых сознание осуществляет свою ориентацию15. Это - нечто вроде перекрещивающихся нитей в телескопическом поле зрения нашего понимания. Крест, образуемый точками ква­терниона, весьма универсален и, к тому же, наделен для запад­ного человека наивысшим возможным моральным и рели­гиозным значением. Подобно этому, и круг как символ полноты и совершенства служит широко распространенным обозна­чением неба, солнца и Бога; он также выражает первоначальный образ человека и души16. "Четыре", в качестве минимального числа, способного создать упорядоченность, репрезентирует плюралистическое состояние человека, еще не достигшего внутреннего единства, следовательно - состояние скованности и разъединенности, дезинтеграции, когда человека раздирают разнонаправленные силы, муки неискупленности, стремящейся к единству, примирению, спасению, исцелению и целостности.

406 Триада выступает в качестве "мужского начала", то есть активно действующего, agens, алхимический эквивалент кото­рого - "движущееся вверх". В отличие от него, двойка высту­пает "женским началом", поглощающим, претерпевающим, ра-tiens, тем материалом, который еще подлежит формированию и оплодотворению (informatio, impraegnatio). Психологичес­кие эквиваленты триады - потребность, желание, инстинкт, аг­рессия, решительность, тогда как двойка соответствует реак­ции психической системы как целого на импульс или решение, исходящие от сознания. Последнее, конечно, попросту погибло бы в бездействии, если бы ему не удавалось преодолевать инерцию чисто природного человека и достигать своей цели, несмотря на его леность и постоянное сопротивление. Силой или убеждением, сознание оказывается способным осущест­вить свои задачи, и лишь в проистекающем отсюда действии человек становится живой целостностью и единством ("В начале было дело", как заявляет Фауст17), конечно, если действие пред­ставляет собой зрелый продукт процесса, охватывающего всю психе, а не просто спазм или импульс, ведущий к ее подавлению.

'107 Следовательно, наша символическая картина по сути явля­ется иллюстрацией к методам алхимии и к ее философии. Эти методы и эта философия не задаются природой материи в том виде, в каком ее знали древние адепты; она может выводится только из бессознательной психе. Несомненно, определенную роль у алхимиков играли также сознательные спекуляции, однако они ничуть не мешали проекциям бессознательного, ибо всякий раз, когда разум исследователя удаляется от точного наблюдения над фактами, стоящими перед ним, и идет собст­венной дорогой, бессознательный направляющий дух берет верх и возвращает этот разум назад, к неизменно лежащим в его осно­ве архетипам, которые из-за такой регрессии вынужденно ока­зываются спроецированными. Здесь мы попадаем на знакомую почву. Все это отображено в величественных образах послед­него и наиболее значительного алхимического труда - в "Фаусте" Гете. В самом деле, Гете описывает переживаемый алхимиком опыт, когда тот обнаруживает, что спроецировал в реторту лишь свою собственную тьму, состояние неискупленности, свою страсть и стремление достичь цели, то есть стать тем, чем он является на самом деле, выполнить задачу, ради которой он был выношен матерью, и завершить скитания долгой жизни, полной сумятицы и ошибок, стать filius regius - сыном высшей матери. Мы можем обратиться еще и к важнейшему предтече "Фауста" - к Христиану Розенкрейцу с его "Химической свадь­бой" (1616), несомненно бывшей известной Гете18. По сути, здесь развивается та же тема, та же "аксиома Марии"; расска­зывается, как Розенкрейц преображается, уходит от своего прежнего непросветленного состояния и осознает себя состоя­щим в родстве с "царственностью". Однако в соответствии со временем написания (начало XVII века), весь процесс в значительно большей мере выглядит спроецированным и на­блюдается лишь слабый намек на то, чтобы перенести про­екцию на самого героя - что в случае Фауста превращает его в сверхчеловека19. Тем не менее, психологические процессы в обоих случаях в сущности одинаковы: это - осознание мощи тех содержаний, присутствие которых алхимия ощущала в тай­нах материи.

408 Текст, сопровождающий изображение фонтана Меркурия, в основном посвящен "воде" искусства, то есть ртути. Дабы избе­жать повторений, я отошлю читателя к моей лекции "Дух Мер­курий". Здесь я лишь скажу, что эта жидкая субстанция, со всеми ее парадоксальными свойствами, на самом деле означает бессознательное, которое на нее спроецировано. "Море" - его спокойное состояние, "фонтан" - его активизация, а "процесс" - го трансформация. Интеграция бессознательных содержаний выражается идеей эликсира, medicina catholica или universalis, золото пригодное для питья, "вечная пища", принося­щими здоровье плодами философского древа, пылающего вина и всеми прочими неисчислимыми синонимами. Некоторые из них определенно зловещи, но тем не менее весьма характерны: это -succus lunariae или lunatica ("сок лунного растения")20,вода Сатурна  (заметим, что Сатурн - гибельное божество), яд, скорпион, дракон, сын огня, моча мальчика или собаки, сера, дьявол и т.д.

409 Хотя это явно и не сказано в тексте, извержение воды Фон­тана Меркурия и ее стекание обратно в резервуар вместе обра­зуют замкнутый круг, являющийся существенной характерис­тикой Меркурия, ибо он также - змея, оплодотворяющая, убивающая, поедающая себя и заново рождающаяся. В этой связи можем напомнить, что кругообразное море без стока, постоянно наполняемое заново из бьющего посередине источ­ника, встречается у Николая Кузанского в качестве аллегории Бога21.

Примечания

I [Там, где появляются такие эпиграфы, они представляют собой перевод стихотворных подписей под гравюрами. Рис. 1-10 полностью воспроизводят страницы Франкфуртского первого издания (1550 г.) Rosarium philosopho-гит. Текстовые цитаты, однако, взяты из версии, помещенной в Art. aurif., II (Базель, 1593 г.), за исключением стихов в пар.528 - Прим. изд.]

В "Consilium coniugii" (Ars chemica, p. 147) говорится: "Et locus generatio-nis, licet sit artificialis, tamen imitatur naturalem, quia est concavus, conclusus" (Место вынашивания, будучи искусственным, тем не менее имитирует природное, поскольку оно пусто внутри и затворено). И еще на р.204: "Per matricem, intendit fundum cucurbitae" (Под маткой он понимает внутренность тыквы).

3     Ср. Ruska, Turba, p. 163.

4 Cp.Hortulanus (Ruska, Tabula smaragdina. p. 186): "Unde infinitae sunt partes mundi, quas omnes philosophus in tres partes dividit scil. in partem Mineralem Vegetabilem et Animalem.... Et ideo dicit habens tres partes philo-sophiae totius mundi, quae partes continentur in unico lapide scil. Mercurio Philosophorum". ( А посему неисчислимы составные части мира, которые всякий философ разделяет на три: на минеральную, растительную и живо­тную части... И потому он говорит, что располагает тремя частями философии всего мира, каковые части содержатся в едином камне, а именно - в Меркурии Философов). В главе 13 читаем: "Et ideo vocatur lapis iste perfectus, quia in se habet naturam mineralium et vegetabilium et animalium. Est enim triunus et unus, quatuor habens naturas" (И сей камень именуется совершенным, ибо имеет в себе природу минеральную, растительную и животную. Ибо камень сей - тройственный и единый, обладающий четырьмя природами).

5 Ср. алхимическую доктрину increatum [несотворенное (лат.) - Прим. перев.],"Психология и алхимия", пар.430 слл.

6      Цитата, восходящая к Розину в Rosarium., р.249 гласит: "Triplex in nomine unus in esse" [Тройной по имени, единый по сути (лат.) - Прим. перев]. Ср. тройственный Божий источник в видении Брата Клауса (Lavaud, Vie profon-de, p.66). Подлинный пассаж у Розина (у которого он, в свою очередь, является цитатой из Разеса) таков( Art. aurif., I, p.300): "Lapis noster cum mundi creato[re] nomen habet, qui est trinus et unus") (Наш камень имя имеет общее с Создателем мира, тройственным и единым). Сениор (De chemia, p.45) говорит: "Aes nostrum est sicut homo, habens spiritum, animam et corpus.

Propterea dicunt sapientes: Tria et tria sunt unum. Deinde dixerunt: in uno sunt tria"). ( Наша медь, как человек, имеет дух, душу и тело. Посему мудрецы говорят: Три и Три суть Единое. И еще говорят: в Едином содержатся Три). Ср. также у Зосимы (Berthelot. Alch. grecs. III, vi, 18). Фонтан Меркурия напоминает пт\уу\ |1еуа.Хт| [Большой источник (греч.) — Прим. перев.] ператиков (Hippolytus, Elenchos, V, 12. 2), образующий одну из частей трехчастного мира. Три части соответствуют трем богам, трем Xoyoi, трем духам (voi), трем людям. Данной триаде противостоит Христос, наделенный всеми свойствами триады, сам также имеющий триадическую природу, спускающийся с высот dyevvrima [нерожденное (греч.) — Прим. перев.] еще до разделения (Я предпочитаю чтение Бернэ лро хщ [ср. Elenchos. p. 105] по причине его большей осмысленности].

7      У Абу-аль-Касима lapis называется "аль-шайтан", "Сатана". Ср. Holmyard, "Abu-1-Qasim al-Iraqi", p.422.

8      Змей  также  triplex  nomine,  как свидетельствуют  надписи  "animalis", "vegetabilis", "mineralis".

9      "Психология и алхимия", рис.120.

10      "Practica", Art. aurif., I, p.321:  "Ipsa sunt duo fumi complectentes duo lumina" (Это - два дыма, окутывающие два огня).

11      На титульном листе издания Colonna, Le Songe de Poliphile, мы находим тот же мотив — в виде листьев, падающих с дерева, уходящего корнями в огонь. См. "Психология и алхимия", рис.4.

12      Ср. Aurora consurgens, I, Ch.IV: "Дурные запахи и испарения, отравля­ющие разум делателя", Также у Мориена (Art. aurif., II, p.34): "Hie enim est odor, qui assimilatur odori sepulcrorum..." (Ибо этот запах сходен со смрадом могил...)

13      Интерпретация нечетных чисел как мужских, а четных — как женских, имеет всеобщее распространение в алхимии и восходит еще к древности.

14. [Во втором издании [английского собрания сочинений КГ.Юнга - Прим. ред.] была сделана перестановка пар.405-407 с тем. чтобы поместить итоговые утверждения на логически подобающее им место, т.е. в пар.407 - Прим. изд.]

15      Ср. Jacobi, Psychology of C.G.Jung, Diagrams IV-VII.

16      О душе как квадрате,  круге или сфере см.  "Психология  и алхимия", пар. 109 и пар.439, пр.47.

17      Вышеприведенные заметки следует понимать исключительно психологи­чески, а не в моральном смысле. "Дело" как таковое — не сущность процесса психической жизни, а лишь ее часть (хотя и очень важная часть).

18      Кстати, Иоганн Валентин Андрее, подлинный автор "Химической свадьбы" написал также латинскую драму на тему Фауста, озаглавленную Turbo, sive Moleste et frustra per cuncta divagans ingenium [Вихрь, или талант, напрас­но повсюду с великими трудами скитающийся (лат.) — Прим. перев.] (1616) — историю человека, знавшего все и пришедшего к разочарованию, но обрет­шего спасение в contemplatio Christi [одержание Христа (лат.) - Прим. перев]. Годы жизни автора, бывшего теологом в Вюртемберге, - 1586-1654.

19      Подробнее я рассматриваю данный психологический процесс в Two Essa­ys, pars.224f., 380f.

20      Намек на сумасшествие. Afflictio animae [скорбь души (лат.) - Прим. перев.] упоминается у Олимпиодора (Berthelot, Alch. grecs, II, iv, 43), у Мориена (Art. aurif., II, p.18) и Майера (Symbola aureae mensae, pp.568), a также в китайской алхимии (Wei Po-yang, "An Ancient Chinese Treatise", pp.241-45).

21      Бог - и источник, и река, и море, и все они наполнены одной и той же водой. Троица есть жизнь, "идущая от себя к себе через себя" - Vansteenber-ghe, Le Cardinal Nicolas de Cues, pp.296f.

ЦАРЬ И ЦАРИЦА

410 На нашем первом рисунке не было показано таинство искусства или и conlunctio Soils et Lunae" как высшее единение вражду­ющих противоположностей; но теперь оно, что и отвечает его важности, весьма подробно иллюстрируется целой серией рисунков. Царь и Царица - жених и невеста - приближаются друг к другу, чтобы быть помолвленными, либо вступить в брак. Элемент инцеста проявляет себя в отношении "брат-сес­тра" между Аполлоном и Дианой. Участники этой пары стоят, соответственно, на солнце и на луне, что указывает на их сол­нечную и лунную природы, в согласии с астрологическим пред­положением о значении местонахождения солнца для мужчины и луны - для женщины. Это - их первая встреча, еще с соблю­дением дистанции, как можно заключить по придворным одеяниям. Оба протягивают друг другу левые руки, что вряд ли может быть непреднамеренным, ибо противоречит обычаям. Данный жест указывает на тщательно охраняемый секрет, "путь левой руки", как индийские тантристы называют свое поклонение Шиве и Шакти. Левая сторона - сторона тьмы и бессознательного; она неловка и не предвещает добра. К тому же, это – сторона сердца, из которого исходит не только любовь: с ним связаны все злые помыслы, все моральные противоречия человеческой природы, самым явственным образом выражаю­щие себя в нашей эмоциональной жизни. Следовательно, соприкосновение левых рук можно считать показателем аффективной природы отношения, его сомнительного характера, поскольку оно представляет собой смесь небесной и земной любви, усложненную еще и_подразумеваемым намеком на инцест. В такой деликатной, но по-человечески вполне понят­ной ситуации поразительно выглядит компенсаторный жест правых рук. Руки эти держат нечто составленное из пяти (4+1)

Рис. 2

цветков. На каждой из ветвей, зажатых в руках, по два цветка; эта четверка, в свою очередь, соотносится с четырьмя элемен­тами, два из которых - огонь и воздух - активны, а еще два - вода и земля - пассивны; первые приписываются мужчине, вто­рые - женщине. Пятый цветок спускается сверху и, предпо­ложительно, представляет qiunta essentia; его приносит голубь Святого Духа - аналог голубя Ноя, несущего в клюве оливко­вую ветвь примирения. Птица слетает вниз со звезды квинтэс­сенции (ср. рис.2). В соответствующем библейском контексте (Бытие, 8, 11) "свежий масличный лист во рту" у голубя означает для Ноя, что "вода сошла с земли"; оливковая ветвь является символом мира не в библейской, а в античной мифологии

411       Настоящий секрет заключен в соединении правых рук, ибо, как показывает рисунок, оно опосредовано дар святого духа, царственным искусством. "Зловещее" соприкосновение левых рук начинает здесь ассоциироваться с реализуемым свыше единством кватернионов (мужской и женской манифес­таций четырех элементов) в форме огдоады - восьмерки, состо­ящей из пяти цветков и трех ветвей. Мужские числа, присут­ствующие здесь, указывают на действие,  решительность, целенаправленность, движение. Пятый цветок отличается от четырех других тем, что его приносит голубь. Три ветви соот­ветствуют излиянию Меркурия triplex nomine, или трем тру­бам фонтана. Таким образом здесь еще раз вкратце пересказы­вается opus - то есть его глубинное значение, показывавшееся на первом рисунке. Многозначительно, что текст, сопровожда­ющий рис.2, начинается следующими словами:

"Запомни хорошо: ничто в искусстве нашего мастерства не скрыто Философами, за исключением таинства искусства, ка­ковое надлежит не раскрывать никому; если же случится противное, то виновник будет проклят, и падет на него Божий гнев, и он умрет от апоплексического удара. А посему, все ошибки в искусстве происходят оттого, что не берется подоба­ющее вещество1; по каковой причине всегда используйте до­стойную Природу, ибо от нее, через нее и в ней рождается наше искусство, и никак иначе; поэтому наше мастерство есть дело Природы, а не делателя"2.

412      Если воспринимать всерьез угрозу божественной кары за разглашение тайны, то в основе этого может крыться в нечто, что считается опасным для спасения души, то есть составляет подлинный "душевный риск". Причинный союз "посему", с ко­торого начинается следующее предложение, может относиться лишь к секрету, не подлежащему разглашению; но поскольку prima materia в результате остается неизвестной, все, кто не знает секрета, совершают ошибки, происходящие из-за того, что, как было сказано, они вместо чистой Природы выбирают нечто произвольное и искусственное. Подчеркивание venerabi-lis natura2 дает нам кое-какое представление о той страсти к исследованиям, которая в конце концов породила естественные науки, но часто оказывалась враждебной по отношению к вере. Унаследованное от прошлого поклонение природе стояло в более или менее тайной оппозиции к Церкви и уводило ум и сердце в направлении "пути левой руки". Что за ощущения вызвало у Петрарки восхождение на Мон Ванту! Св. Августин предупреждал в "Исповеди" (Х,8): "И люди идут дивиться гор­ным высотам, морским волнам, речным просторам, океану, объемлющему землю, круговращению звезд, - а себя самих оставляют в стороне!"

113      Исключительный акцент на природе в качестве единствен­ного основания искусства находится в вопиющем противоречии с регулярно повторяющимися утверждениями о том, что искус­ство есть donum Spiritus Sancti, таинство мудрости бога и так далее, откуда мы должны были бы заключить, что алхимики были непоколебимо ортодоксальными в своих верованиях. Как правило, я и не считаю нужным в этом сомневаться. Напротив, их вера в просветление посредством Святого Духа представля­ется психологической необходимостью ввиду зловещей тьмы секретов природы.

114      И если текст, где столь настойчиво отстаивается чистая природа, поясняется или иллюстрируется таким изображе­нием, как рис.2, нам следует предположить, что отношения между царем и царицей расценивались как что-то вполне естес­твенное. Размышления и спекуляции по поводу coniunctio были неизбежны и не могли не затрагивать эротические фан­тазии - хотя бы в силу того, что производимые символические рисунки вырастают из соответствующих бессознательных содержаний, наполовину духовных, наполовину сексуальных, и призваны напоминать нам о сумеречной религии, ибо лишь из тьмы, где все неразличимо, может родиться свет. Такой урок преподают нам природа и естественные науки; но дух верит в lumen de lumine - "свет, рожденный из света"4. Так или иначе, делатель оказался втянутым в игру бессознательных проекций, и вынужден теперь в страхе и содрогании пережить то таинст­венное, что с ним происходит. Даже насмешник и богохульник Агриппа Неттесгеймский проявляет примечательную сдержан­ность в своей критике "алкумистики"5. Довольно многое сказав по поводу этого сомнительного искусства, он затем добавляет6: "Permulta adhuc de hoc arte (mihi tamen non ad modum inimica) dicere possem, nisi iuratum esset (quod facere solent, qui myste-riis initiantur) de silentio" (Я мог бы сказать еще много об этом искусстве - которое мне не так уж неприятно - если бы не клятва молчания, по обыкновению даваемая посвященными в мистерии)7. Такое смягчение критики, очень нетипичное для Агриппы, заставляет думать, что он занял оборонительную позицию: каким-то образом царственное искусство произвело на него впечатление.

415      Нет необходимости считать секрет искусства чем-то черес­чур одиозным. Природа ничего не знает о моральной нечистоп­лотности, а ее истины и в самом деле весьма небезобидны. Нам надо лишь не забывать о том факте, что желаемое coniunctio не представляло собой законный союз, но всегда (можно ска­зать, почти "в принципе") было инцестом. Сопутствующий этому комплексу страх - "боязнь инцеста" - достаточно типи­чен; он подчеркивался уже Фрейдом. Такая боязнь усугубляет­ся страхом перед принуждающей силой, исходящей от боль­шинства бессознательных содержаний.

416      Соприкосновение левых рук и скрещение правых рук – под розой создает удивительно конкретный, но при это тонкий намек на деликатность ситуации, в которую "достойная природа" ставит адепта. Хотя движение розенкрейцеров не прослежива­ется вглубь веков далее, чем Слово и исповедание братства. Андрее (начало XVII в.)8, тем не менее в этом странном букете из трех цветущих веток мы видим "розовый крест", очевидно, появившийся еще до 1550 г.; но не менее очевидно и то, что он не претендует на статус подлинного rosicrux9. Как уже гово­рилось, его трехчастная структура напоминает о Фонтане Мер­курия, одновременно указывая и на тот важный факт, что "розу" создают три живых существа: царь, царица, а между ними - голубь Святого Духа. Меркурий triplex nomine таким образом превращается в три фигуры, и о нем теперь можно говорить не как о металле или минерале, но лишь как о "духе". Он и в этой форме имеет три природы - мужскую, женскую и божественную. Конечно, то, что он совпадает со Святым Духом как третьей ипостасью Троицы, не имеет никакого догматичес­кого основания, однако "достойная природа", очевидно, позво­ляла алхимику наделять Святого Духа самым что ни на есть неортодоксальным, определенно земным напарником, точнее -дополнять его тем божественным духом, который заключен во всех тварях с самого дня Творения. Этот "нижний" дух - Пер­воначальный Человек, иранский по происхождению, гермаф­родит по природе, заточенный в Физис10. Это сферический, то есть совершенный человек, появляющийся в начале и в конце времен, выступающий началом и концом человека как такового. Это - целостность человека, находящаяся по ту сторону разде­ления полов и достижимая лишь путем воссоединения мужско­го и женского. Открытие такого высшего значения разрешает проблемы, создаваемые " зловещим" соприкосновением, и рож­дает из хаотической тьмы свет превосходящий всякий иной свет

417 Если бы мне не было известно на основании обширнейшего опыта, что развитие в подобном направлении случается и у сов­ременных людей, которых трудно заподозрить в каком-либо зна­комстве с гностической доктриной Антропоса, я склонился бы к мысли, что алхимики поддерживали некую тайную традицию, -хотя свидетельства в пользу этого (намеки, содержащиеся в сочинениях Зосимы из Панополиса) настолько скудны, что Уэйт, относительно хорошо знающий средневековую алхимию, сомневается, существовала ли вообще тайная традиция11. А потому, я придерживаюсь основанного на моих профессиональ­ных наблюдениях мнения, что идея Антропоса в средневековой алхимии была в значительной степени "автохтонна", то есть являлась продуктом субъективно пережитого опыта. Она пред­ставляет собой "вечную" идею, архетип, способный возникать спонтанно в любое время и в любом месте. Антропос встречается даже в китайской алхимии, в сочинениях Вэй Пояня, написанных около 142 г. н.э. Там он именуется chen-jen ("подлинный человек")12.

418      Откровение Антропоса сопряжено с незаурядными рели­гиозными чувствами; оно означает почти то же, что для веру­ющего христианина - видение Христа. Тем не менее, оно приходит не по божьему деланию, но по  деланию природы; не свыше, но на основе преобразования тени, выходящей из Аида, кото­рая сродни самому злу и носит имя языческого бога откро­вений. Данная дилемма проливает дополнительный свет на тайну искусства: здесь кроется серьезная опасность впадения в ересь. Вследствие этого, алхимики оказывались между Сциллой и Харибдой: они подвергали себя осознанному риску, с одной стороны, быть неверно понятыми и заподозренными в изготовлении фальшивого золота, с другой - быть сожженными на костре как еретики. Что касается золота, в самом начале текста, сопровождающего рис.2, Rosarium цитирует слова Сениора: "Aurum nostrum non est aurum vulgi". (наше золото не есть золото черни) Однако история показала, что алхимик скорее соглашался быть запо­дозренным в изготовлении золота, нежели в ереси. Остается открытым вопрос, на который вероятно, так и не будет ответа: до какой степени алхимики осознавали подлинную природу своего искусства? Здесь нам не помогут даже столь откровен­ные тексты, как Rosarium и Aurora consurgens.

419      Рассматривая психологические аспекты нашего рисунка, мы прежде всего должны будем подчеркнуть, что на нем изображена встреча двух людей, в которой решающую роль играет любовь. Одеяния этой пары, соответствующие условностям, показывают, что и позиция обоих в данной ситуации также условна. Услов­ности все еще разделяют их и скрывают природную реальность, но решающее по своей важности соприкосновение левых рук ука­зывает на нечто "зловещее", недозволенное, морганатическое, эмоциональное и инстинктивное, то есть, на фатальное присутст­вие инцеста, с его "извращенным" очарованием. В то же время вмешательство Святого Духа приоткрывает скрытое значение инцеста - хоть между братом и сестрой, хоть между матерью и сыном - как отталкивающего символа мистического единения .Хотя брачный союз близких кровных родственников везде табуируется, он остается прерогативой царей (свидетельство тому - инцестуальные браки фараонов и т.п.). Инцест символизирует воссоединение со своей собственной сущностью, он означает индивидуацию или становление Самости, а поскольку последняя столь обладает жутковатой зачаровывающей силой - вероятно, не столько как грубая реальность, сколько как психический процесс, контролируемый бессознательным: факт, хорошо известный всякому, кто знаком с психопатологией. Именно по этой причине, а вовсе не из-за отдельных случаев человеческого инцеста считалось, что первые боги производили потомство в инцесте. Инцест - попросту соединение подобного  с подобным с подобным, представляющие собой следующую ступень в развитии первобытной идеи самооплодотворения

420 Описанная психологическая ситуация в суммарном виде подает то, что мы можем увидеть и сами, если тщательно про­анализируем феномен переноса. За встречей, ограниченной условностями, следует бессознательное "освоение" партнера, осуществляемое путем проецирования архаических, инфан­тильных фантазий, первоначально направлявшихся на членов собственной семьи пациента и, в силу своего позитивного или негативного очарования, привязывавших его к родителям, братьям и сестрам14. Перенос таких фантазий на врача втяги­вает его в атмосферу семейной интимности, и хотя он менее всего желал чего-то подобного, это дает ему в руки prima ma-teria, поддающуюся обработке. Раз уж перенос возник, врач вынужден принять его как составную часть лечения и попы­таться понять его; в противном случае перенос будет лишь еще одной невротической глупостью. Сам по себе перенос - совер­шенно естественный феномен, случающийся отнюдь не только во врачебных кабинетах: его можно видеть повсюду, и он спо­собен, как и все неосознаваемые проекции, вести ко всевоз­можным недоразумениям. Медицинское лечение переноса дает пациенту бесценный повод для устранения проекций, возме­щения своих потерь и интеграции личности. Стоящие за всем этим импульсы, конечно, поначалу демонстрируют свои темные стороны, как бы мы ни старались обелить их; ибо неотъемле­мой частью делания является тень свинца  или черное солнце алхимиков, черная тень, которую каждый носит с собой, низший, а потому - скрываемый аспект личности, слабость, сопутствующий всякой силе нoчь следующая за всяким днем, зло присутствующее в добре 15. осознание этого факта естественно, сопряжено с опасностью стать жертвой тени но такая опасность также несет_с собой и возможность принять сознательное решение не становится ее жертвой. Видимый враг всегда лучше, чем невидимый. В данном случае, по-моему, нет ника­кого смысла уподобляться страусу и прятать голову в песок. Определенно не идеальный способ поведения для человека -всегда оставаться ребенком, жить в постоянном состоянии самообмана, сваливая все неприемлемое на своих ближних и отравляя им жизнь своими предрассудками и проекциями. Сколько браков было испорчено на долгие годы, если не навсег­да, из-за того, что муж видел в жене собственную мать, а жена в муже - отца, и ни один из них не признавал реальность дру­гого! В жизни и без того немало трудностей; по крайней мере, мы могли бы обойтись без наиболее глупых из их числа. Одна­ко подобные инфантильные проекции зачастую просто невоз­можно устранить без фундаментального обсуждения ситуации. Поскольку реальное значение переноса и его основная цель именно таковы, он независимо от применяемых конкретных ме­тодов сближения неизбежно ведет к дискуссии, к пониманию и к повышению уровня сознания, служащему мерилом интег­рации личности. В ходе дискуссии сбрасываются покровы ус­ловностей, и на свет выходит подлинный человек. Он и вправду заново рождается благодаря таким психологическим взаимоот­ношениям, а поле его сознания замыкается в виде круга. 121 Было бы весьма естественным предположить, что царем и царицей представлено отношение переноса, в котором царь со­ответствует партнеру - мужчине, а царица - женщине. Однако дело обстоит совсем не так, поскольку этими фигурами предс­тавлены содержания, спроецированные из бессознательного адепта (и его soror mystica). Но адепт осознает себя в качестве мужчины, а потому его мужские свойства не могут проециро­ваться - ибо последнее случается лишь с бессознательными содержаниями. Поскольку речь идет прежде всего о мужчине и женщине, спроецированный фрагмент личности может быть только женским компонентом в мужчине - то есть, его анимой16. Подобным образом, у женщины способен проецироваться только мужской компонент. Получается своеобразное перекрещи­вание полов: мужчина (в данном случае - адепт) представлен царицей, тогда как женщина (soror mystica) представлена царем. Мне кажется, что именно на такое перекрестное соот­ношение намекают цветы, образующие "символ". Поэтому, читателю следует помнить, что на рисунке показана встреча двух архетипических фигур, и что Луна состоит в тайном союзе с адептом, а Солнце - с женщиной, его помощницей. То, что фигуры наделены ца'рственным саном, выражает, подобно на­стоящей царственности, их архетипический характер; они суть коллективные фигуры, общие для большого числа людей. Если бы главным элементом данного таинства было возведение царя на трон или обожествление смертного, тогда фигура царя, ве­роятно, могла бы быть проекцией и в таком случае соответст­вовала бы адепту. Однако последующее развитие драмы обла­дает совсем иным значением, так что мы можем пренебречь указанном возможностью17.

Тот факт, что по причинам, могущим быть подтвержден­ными эмпирически, царь и царица играют "перекрестные" роли, представляя бессознательные стороны, противоположные дей­ствительному полу адепта и его "сестры", ведет к затрудне­ниям, отнюдь не способствующим простому разрешению проб­лемы переноса. Однако научная добросовестность возбраняет всякое упрощение ситуаций, которые сами по себе не являются простыми, - а данный случай, очевидно, именно таков. Схема отношения достаточно проста, но когда дело доходит до подроб­ного описания любого конкретного случая, крайне трудно бы­вает различить, под каким углом описывается данное отно­шение и какой его аспект мы, собственно, описываем. Схема выглядит так:

 Адепт                                     Сестра

                      

Анима                                    Анимус

Направление стрелок указывает притягивание мужского к женскому и наоборот, а также бессознательного одного из участников к бессознательному другого, обозначая тем самым положительное отношение переноса. Таким образом, необ­ходимо различать следующие отношения (хотя в определенных случаях все они способны смешиваться друг с другом, что, естественно, влечет за собой величайшую путаницу):

(а)  Неосложненное личное отношение.

(б) Отношение мужчины к своей аниме и женщины к своему анимусу.

(в)  Отношение анимы к анимусу и наоборот.

(г) Отношение анимуса женщины к мужчине (случающееся, когда  женщина   отождествляет  себя   с  анимусом)   и  анимы мужчины к женщине (случающееся, когда мужчина отождеств­ляет себя с анимой).

424      Описывая проблему переноса с помощью нашей серии иллюстраций, я не всегда разводил в стороны все эти возмож­ности; ибо в реальной жизни они неизбежно перемешаны между собой, и если бы я попытался придерживаться строго схематического изложения, описание не выдержало бы такого перенапряжения. Так, в фигурах царя и царицы проявляются все мыслимые оттенки значения, от сверхчеловеческого до не-дочеловеческого; иногда эти фигуры выглядят трансценден­тальными, а иногда за ними проглядывает фигура адепта. Чита­тель должен помнить об этом, сталкиваясь с реальными либо мнимыми противоречиями в нижеследующих заметках.

425      Подобные отношения перекрестного переноса предвосхищают­ся в фольклоре: в сказках также можно найти тот архетип пере­крестного брака, который я называю "брачным кватернионом"18. Одна из исландских сказок19 повествует о следующем:

426      Девушка по имени Финна обладала чудодейственными спо­собностями. Однажды, когда ее отец отправлялся на Альтинг, она попросил его отказывать всякому, кто попросит ее руки. Там было много претендентов, но отец всем отказал. На обрат­ном пути он встретил странного человека по имени Гейр, кото­рый с мечом в руках заставил его пообещать отдать ему дочь в жены. Так они поженились, и Финна взяла с собой в новый дом своего брата Сигурда. Под рождество, когда Финна была заня­та приготовлением к празднику, Гейр исчез. Финна вместе с братом отправилась на его поиски, и они нашли его на некоем острове, где он был вместе с прекрасной женщиной. После рождества Гейр неожиданно появился в спальне Финны. В кро­вати лежал младенец. Гейр спросил ее, чей это ребенок, и Финна ответила, что ребенок ее. Такое случалось три года под­ряд, и Финна каждый раз признавала ребенка. На третий раз, однако, Гейр оказался освобожден от своего заклятия. Прек­расная женщина на острове была его сестрой Ингеборг. Гейр ослушался приказаний своей мачехи-ведьмы, и та заколдовала его: он должен был прижить троих детей с собственной сест­рой, и, если бы не нашел жену, которая, обо всем догадываясь, мирилась бы с этим, он превратился бы в змею, а его сестра -в кобылу. Гейра спасло поведение жены; впоследствии, он отдал свою сестру Ингеборг Сигурду в жены.

427 Еще одним примером может служить русская сказка "Князь Данила-Говорила"20. Юный князь получает от ведьмы кольцо, приносящее удачу. Но волшебство действует лишь при одном условии: он не должен жениться ни на ком, кроме девушки, на чей палец придется впору это кольцо. Князь вырастает и отправляется на поиски невесты; но все напрасно, так как коль­цо никому не подходит. Он жалуется на судьбу своей сестре, и та просит дать ей примерить кольцо. Кольцо приходится ей в точности по размеру. На этом основании брат хочет жениться на ней, но она считает, что это был бы грех; плача, она сидит на крыльце. Проходящие мимо старики-нищие утешают ее и дают такой совет: "Сделай четыре куклы и расставь их по че­тырем углам комнаты. Если брат позовет тебя на свадьбу, иди, если же позовет в спальню, не спеши! Доверься Богу и следуй нашим советам".

428 После свадьбы, брат зовет ее в спальню. Тогда четыре куклы начинают петь:

"Ку-ку, князь Данила,

Ку-ку, Говорила,

Ку-ку, взял сестренку,

Ку-ку, себе в жены.

Земля растворилась,

Сестра провалилась".

429 Разверзается земля и поглощает ее. Брат зовет ее трижды, но к третьему разу она уже исчезла. Оказавшись под землей, она идет, покуда не приходит к избушке Бабы-Яги21, чья дочь добра к ней: приютив ее, она прячет ее от ведьмы. Однако вскоре ведьма ее обнаруживает, и принимается разогревать печь. Тогда девушки хватают старуху и бросают ее в эту печь, чтобы она их не преследовала. Когда они добираются до палат князя, сестру узнает слуга ее брата. Но брат не может отличить ее от второй девицы, так они похожи. Тогда слуга предлагает ему устроить испытание: налить в мехи крови и поместить себе под мышку. Слуга ударит его в бок ножом, а князь упадет, притворившись мертвым. Тогда сестра точно уж выдаст себя. Так и случилось: сестра бросилась к нему с плачем, он же вскочил и обнял ее. Но волшебное кольцо пришлось впору также и ведьминой дочери; князь женится на ней, а сестре находит подобающего мужа.

430      В только что приведенном рассказе инцест вот-вот должен совершиться, но предотвращается особым ритуалом с четырьмя куклами. Четыре куклы в четырех углах комнаты воспроизво­дят форму брачного кватерниона, с тем чтобы предотвратить инцест, заменив два на четыре. Магическая имитация в виде четырех кукол приостанавливает инцест, отправляя сестру в подземный мир, где та находит свое второе "я". Таким образом, мы можем сказать, что ведьма, которая дала князю роковое кольцо, была его будущей свекровью, ибо она, как ведьма, не могла не знать, что кольцо придется впору не только его сестре, но и ее собственной дочери.

431       В обеих сказках инцест представляет собой злой рок, коего нелегко избежать. Инцест в своем качестве эндогамного отно­шения служит выражением либидо, призванного удерживать вместе семью. Поэтому его можно определить как "либидо род­ства", своего рода инстинкт, подобно овчарке стерегущий нерушимость семейной группы. Данная форма либидо диамет­рально противоположна экзогамной его форме. Обе формы сдерживают друг друга:  эндогамная форма направлена на сестру, экзогамная - на кого-либо со стороны. Оптимальным компромиссом поэтому оказывается ближайшая кузина. В наших сказках на такое решение нет и намека, однако брачный кватернион проступает достаточно отчетливо. Для исландской истории имеем следующую схему:

Гейр −−−−−−−−−−−−− Финна (колдовство)

 │                      брак

 │

   инцест

│                         брак

Ингеборг───────── Сигурд

Для русской сказки схема такова:

                    брак

Князь ─────────── дочь ведьмы (колдовство)

│инцест

│                    брак

сестра ─────────── незнакомец

432 Сходство обеих схем весьма примечательно. В обоих случа­ях герой добывает себе невесту, наделенную некоей связью с магией или потусторонним миром. Если предполагать, что в основании этих фольклорных кватернионов лежит описанный выше архетип брачного кватерниона, окажется, что наши истории, очевидно, построены по следующей схеме:

                   брак

Адепт ────────────Анима

                    брак

Сестра────────────Анимус

433 Брак с анимой выступает психологическим эквивалентом абсолютного тождества сознания и бессознательного. Однако поскольку такое возможно лишь при условии полного отсутст­вия психологического самопознания, надо считать достаточно примитивным соответствующее состояние, то есть отношение мужчины к женщине как прежде всего к проекции анимы. Единственный признак бессознательного характера процесса в целом - тот примечательный факт, что весь путь образа анимы отмечен магическими характеристиками. В отношении "сестра-анимус" в нашей истории подобные характеристики отсутству­ют; то есть бессознательное не ощущается в опыте как отдель­но переживаемое. На этом основании мы должны заключить, что символика сказок опирается на гораздо более примитивные структуры, чем алхимический кватернион с его психологи­ческим эквивалентом. Следовательно, мы должны ожидать, что на еще более примитивном уровне анима также утратит маги­ческие атрибуты, и в результате получится ничем не осложнен­ный, чисто фактический брачный кватернион. Параллель к двум перекрещивающимся парам обнаруживается в так назы­ваемом "кросс-кузенном браке". Чтобы дать объяснение этой первобытной форме брака, я должен буду углубиться в кое-какие детали. Брак сестры мужа с братом его жены представ­ляет собой реликт "брака - обмена сестрами", характерного для структуры многих первобытных племен. Но в то же время, этот двойной брак выступает примитивной параллелью к занимаю­щей нас здесь проблеме: к двойственному сознательно-бессо­знательному отношению между, с одной стороны, адептом и "сестрой", а с другой - царем и царицей (или анимусом и анимой). Немаловажное исследование Джона Лейарда "Табуирование инцеста и архетип девственницы" привлекло мое внимание к социологическим аспектам нашей психологемы. Первобытное племя распадается на две половины, по поводу которых Хоуитт говорит: "Вся социальная структура строится на деление общества в целом на два экзогамных класса, заклю­чающих браки между собой"22 Такие "половинки" проявляют себя и в планировке поселений23, и во многих странных обыча­ях. Во время церемоний, например, половинки строго разделе­ны, и ни одна из них не может ступать на территорию другой. Даже отправляясь на охоту, такое сообщество сразу же делит­ся пополам при разбиении лагеря располагаются так, чтобы между ними имелась естественная преграда - например, русло реки. С другой стороны, две половины связаны тем, что Хоу-карт называет "ритуальной взаимозависимостью обеих сторон" или "взаимным услужением". На Новой Гвинее, одна из таких сторон разводит и откармливает свиней и собак не для себя, но для второй стороны, и наоборот. Или же, когда в деревне кто-нибудь умирает, и готовится погребальный пир, пирует на нем другая сторона, и т.д.24 [В других местах, еще одной фор­мой такого разделения являетсяг5 широко распространенный институт "двух царей"26.

434 Особенно показательны наименования, даваемые двум сто­ронам: если упомянуть лишь немногие из них, это будут восток и запад, верх и низ, день и ночь, мужское и женское, вода и суша, левое и правое. На основании таких имен нетрудно за­ключить, что половины воспринимаются как антитетические, то есть как выражение внутренней психической антитетич-ности. Антитезу можно сформулировать как противопостав­ление мужского эго женскому "иному", то есть противостояние сознания бессознательному, персонифицированному в образе анимы. Причиной разделения внутри племени и внутри посе­ления представляется исходное деление психики на сознание и бессознательное; разделение основано на факте, не осознавае­мом как таковой.

435 Исходно, членение общества представляет собой матрилинеарное деление на две части, однако в реальности им пред­ставлено разделение племени и поселения на четыре. Четырех-составность возникает из-за перекрещивания матрилинеарной разделительной черты с патрилинеарной, [так что сообщество в целом делится как на патрилинеарные, так и матрилинеарные половинки]27. Практическая цель указанного деления на четы­ре - вычленение и дифференциация брачных классов, [или "родственных сегментов", как они называются в настоящее время]. Лежащая в основе схема представляет собой квадрат или круг, разделенный на части крестом; эта схема образует основу планировки первобытного поселения и архаического го­рода, а также монастырей и т.п., - что можно видеть и в Европе, и Азии, и в доисторической Америке28. Египетский иероглиф, обозначающий "город", представляет собой андре­евский крест, заключенный в круг29.

436 Следует заметить, что при определении брачных классов каждый мужчина зачисляется в ту патрилинеарную половину, к которой принадлежал его отец, [а женщина, на которой он женится, не должна происходить из половины, в которую входила его мать. Иными словами, он может взять жену только из противоположной матрилинеарной и патрилинеарной половины]. Дабы избежать возможного инцеста, он женится на дочери брата своей матери и отдает свою сестру в жены брату своей жены (брак с обменом сестрами). В результате склады­вается кросс-кузенный брак30.

437   Эта форма единства, составленного из двух перекрещи­вающихся браков братьев и сестер, предоставляется исходной моделью особой психологемы, обнаруженной нами в алхимии:

Адепт                        Soror mystica

                 

Rex (анимус)            Regina31 (анима)

Когда я говорю "модель", то не подразумеваю, что система брачных классов является причиной, а наша психологема - следствием. Я просто хочу отметить более раннее, по срав­нению с алхимическим кватернионом, происхождение этой системы. Не следует предполагать и того, что первобытный брачный кватернион представляет собой абсолютный исток данного архетипа, ибо последний вовсе не изобретен челове­ком, но фактически существовал задолго до появления соз­нания - что справедливо вообще в отношении всех ритуальных символов как у первобытных, так и у нынешних цивилизован­ных народов. Некоторые вещи мы делаем попросту не задумы­ваясь, поскольку они всегда делались именно так. 438 Различие между первобытным и окультуренным брачными кватернионами состоит в том, что первый представляет собой социологический, а второй - мистический феномен. Брачные классы, почти исчезнувшие у цивилизованных людей, все же заново дают о себе знать, на более высоком уровне культуры, представая в виде духовных идей. В интересах благосостояния племени и его развития, экзогамное устройство общества оттеснило эндогамные тенденции на задний план, дабы предот­вратить опасность регрессии к состоянию отсутствия групп как таковых. Указанный порядок настаивал на притоке "новой крови", как в физическом, так и в духовном смысле, - а потому оказался мощным инструментом развития культуры. По словам Спенсера и Гиллена, "эта система так называемых групповых браков, обслуживающая поддержание более или менее тесной связи между взаимно заинтересованными в благополучии друг друга группами индивидов, была одной из самых мощных движущих сил на ранних стадиях восходящего развития рода человеческого"33. Лейард подробно развил данную идею в упоминавшемся выше исследовании. Он рассматривает эндо­гамную тенденцию (инцест) как настоящий инстинкт, который, если ему отказано в реализации во плоти, должен реализовать себя в духе. Экзогамный порядок в первую очередь сделал воз­можной культуру; но при этом у него есть и скрытая духовная задача. Лейард говорит: "Его тайная, или духовная, задача -расширить духовный горизонт путем выработки представления о том, что, в конце концов, имеется некая сфера, где первоз­данное желание может быть удовлетворено, а именно - сфера богов и соответствующих им полубогов, культурных героев". Идея инцестуальной иерогамии фактически возникает в циви­лизованных регионах и далее расцветает в высшей духовности христианской образности (Христос и Церковь, sponsus и sponsa, мистицизм Песни песней и т.д.). "Так табуирование инцес­та, - утверждает Лейард, - ведет по кругу из биологической сферы в духовную"35. На примитивном, первобытном уровне, женский образ - анима - еще целиком бессознателен и, следо­вательно, остается в состоянии скрытой проекции. Диффе­ренцирующее развитие "четырехклассной брачной системы" в систему восьми классов36 значительно уменьшает степень род­ства между партнерами по браку, [далее уменьшаемую] в системе двенадцати классов. Такие "дихотомии"37, очевидно, служат для того, чтобы расширить рамки брачных классов и тем самым вовлекать все большее число групп людей в систему родства. Естественно, такое разрастание возможно было лишь там, где происходила экспансия достаточно многочисленного сообщества38. Система восьми классов и, в особенности, система двенадцати классов означает существенное укреп­ление экзогамного порядка - но и столь же существенное подавление эндогамных тенденций, получающих от этого стимул к тому, чтобы, в свою очередь, проявить себя по-ново­му. Когда инстинктивная сила, то есть определенное количест­во психической энергии, загоняется вглубь односторонней (в данном случае экзогамной) установкой сознания, это обычно ведет к диссоциации личности. Сознательная часть личности, с ее однонаправленной (экзогамной) тенденцией, сталкивается с невидимым (эндогамным) оппонентом, который, будучи бес­сознательным, ощущается как нечто постороннее, а потому проявляется в спроецированной форме. Поначалу он выступает в облике человеческих фигур, наделенных властью делать то, чего другие делать не могут: это, например, цари и князья. Вероятно, именно таковы основания царской прерогативы инцеста, скажем, в древнем Египте. По мере того как магичес­кая сила царей все больше начинала возводиться к богам, к последним переходила и прерогатива инцеста, в результате чего возник священный брак-инцест. Но когда боги принимают на себя нуминозную ауру, окружавшую личность царя, она, фактически, оказывается перенесенной на духовный авторитет, в результате чего возникает проекция автономного психическо­го комплекса; иными словами, психическая сущность ста­новится реальностью. Так, Лейард логически выводит аниму из нуминозности богини39. В форме богини анима спроецирована явно; однако в своей собственной (психологической) форме она интроецирована; как утверждает Лейард, это -   "Анима внутри". Это - естественная sponsa, изначальная мать или сес­тра, или дочь, или жена мужчины, спутница, которую эндогам­ная тенденция тщетно стремится обрести в лице матери и сестры. Ею представлено влечение, которое всегда, с самого начала истории, должно было приноситься в жертву. Поэтому Лейард с полным правом говорит об "интериоризации посред­ством жертвоприношения"40.

439      Эндогамная тенденция находит для себя отдушину в горней сфере богов и в высшем мире духа. Здесь она проявляет себя как инстинктивная сила духовной природы; жизнь духа на высших уровнях, рассматриваемая в таком свете, предстает возвратом к истокам, так что развитие человека превращается в повторное прохождение стадий, в конце концов ведущее к совершенству жизни в духе.

440      Специфическая алхимическая проекция поначалу выглядит как регрессия: бог и богиня редуцируются до царя и царицы, которые, в свою очередь, выглядят как простые аллегории химических веществ, вступающих в соединение. Но регрессия здесь лишь видимая. На самом деле, здесь присутствует весьма заметный шаг в развитии: сознание средневекового исследова­теля пребывало под воздействием метафизических идей, одна­ко поскольку он не мог выводить их из природы, он их на природу проецировал. Он искал их в материи, ибо предполагал, что скорее всего найдет их именно там. Фактически, это была проблема переноса нуминозности, обратном по отношению к переносу от царя к божеству. Казалось, нуминозность таинст­венным образом мигрировала из мира духа в мир материи. Но спускание проекции в материю привело кое-кого из старинных алхимиков (например Мориена Римлянина) к ясному осоз­нанию того, что этой материей является не просто человечес­кое тело (или что-то внутри тела), а сама человеческая лич­ность. В своем предвидении они уже успели превзойти стадию ограниченного материализма, который неизбежно должен был зародиться в утробе времени. Но лишь открытия современной психологии позволили распознать в человеческой "материи" алхимиков психе.

441       На психологическом уровне переплетение отношений в кросс-кузенном браке заново проступает в проблеме переноса. Дилемма здесь состоит в том, что анима и анимус проеци­руются на соответствующих им людей, и тем самым создается суггестивное отношение первобытного типа, очевидно восходящее еще ко временам групповых браков. Однако поскольку анима и анимус несомненно представляют присутствующий в личности компонент противоположного пола, их родственный характер указывает не "назад", на групповой брак, а "вперед", в направлении интеграции личности, то есть индивидуации.

442 Наша сегодняшняя цивилизация с ее культом сознания (если ее вообще можно назвать цивилизацией) несет на себе отпечаток христианства, а это значит, что ни анима, ни анимус не интегрированы, но все еще находятся в состоянии про­екции - то есть они выражены в догме. На данном уровне обе фигуры как составные части личности являются бессознатель­ными, хотя их действие все же заметно в той нуминозной ауре, которая окружает догматические представления о женихе и не­весте. Наша "цивилизация", однако, оказалась весьма сомни­тельной затеей, явно отклонившейся от возвышенных идеалов христианства; вследствие этого, проекции в значительной мере отделились от божественных фигур и по необходимости раз­местились в сфере человеческого. Это и понятно; ибо "просве­щенный" интеллект не в состоянии вообразить себе что-либо большее, чем человек, - кроме разве что фальшивых богов с тоталитарными претензиями, именующих себя "Государство" либо "Фюрер". Подобная регрессия со всей возможной полно­той проявила себя в Германии, да и в других странах. Даже там, где она была не столь уж заметна, ускользающие проекции нарушают взаимоотношения между людьми и приводят к краху по крайней мере четверти всех браков. Если мы не станем соизмерять превратности мировой истории со стандартами правильности или неправильности, истинности и ложности, добра и зла, но предпочтем увидеть шаг назад, содержащийся в каждом шаге вперед, зло, присутствующее в каждом добре, ошибку, сопутствующую каждой истине, мы сможем составить нынешнюю регрессию с очевидным отходом назад, каким был путь от схоластики к мистическому направлению натурфило­софии и от него - к материализму. Как материализм вел к эмпирической науке и, тем самым, к новому пониманию психе, так и тоталитарный психоз с его устрашающими последст­виями, невыносимо разрушающими отношения между людьми, заставляет нас обратить внимание на психе и на наше вопию­щее отсутствие ее осознания. Никогда ранее человечество в целом не испытывало на себе настолько широкомасштабного воздействия нуминозности психологического фактора. В каком-то смысле это - катастрофическая, беспрецедентная регрессия; однако нет ничего невероятного и в том, что такого рода опыт имеет свои позитивные аспекты и способен стать семенем обла­гороженной культуры в обновленный век. Может быть, эндо­гамные стремления в конечном счете вообще не направлены на проекцию, а представляют собой попытку соединить различные компоненты личности в схеме кросс-кузенного брака, но сде­лать это на высшем уровне, где "духовный брак" становится внутренним опытом, не подвергающимся проецированию. Такой опыт издавна представал в сновидениях в образе манда-лы, разделенной на четыре части; он представляется целью процесса индивидуации, то есть обретения самости.

443 Вслед за ростом населения и множащимися дихотомиями брачных классов, которые вели к дальнейшему распростра­нению экзогамного порядка, все барьеры были постепенно сняты, и от них не осталось ничего, кроме табу на инцест. Первоначальное устройство общества уступило место другим организационным факторам, кульминацией которых выступает современная идея Государства. Однако все, что остается в прошлом, погружается в бессознательное; это справедливо также и в отношении первоначальных общественных порядков. Исходным порядком был представлен архетип, удачнейшим образом сочетавший экзогамию и эндогамию - ибо он, предот­вращая брак между братом и сестрой, посредством кросс-кузен­ного брака обеспечивал его замену. Отношения такого рода еще достаточно близки, чтобы более или менее удовлетворять экзогамным тенденциям, но и достаточно дистанцированны, чтобы вовлекать другие группы и раздвигать вширь порядок, связывающий племя. Однако по мере снятия экзогамных барь­еров посредством умножения дихотомий эндогамная тенденция вынуждена была набирать силу, с тем чтобы придать весомость отношениям кровного родства и удержать их от распада. Такая реакция ощущалась прежде всего в религиозной и, затем, в политической сферах, в связи с ростом религиозных обществ и сект - с одной стороны (достаточно лишь вспомнить о братст­вах и о христианском идеале "братской любви"), национальных государств - с другой. Интернационализация жизни и ослаб­ление религиозности существенно поспособствовали, а в буду­щем еще более поспособствуют устранению либо преодолению этих последних сохранившихся барьеров - и все это лишь для того, чтобы создать аморфную массу, первые симптомы появления которой уже заметны в нынешнем феномене массовой психе. Как следствие, исходный экзогамный порядок быстрыми темпами приближается к состоянию хаоса, с трудом поддающе­гося контролю. Против этого есть лишь одно средство: внутрен­няя консолидация индивида, которому в противном случае уг­рожает неизбежное оглупление и растворение в массовой психе. Ближайшее прошлое со всей возможной ясностью про­демонстрировало нам, что это означало бы; причем ни одна из религий не смогла послужить защитой, а такой организующий фактор, как государство, оказался самым эффективным средст­вом для выпуска людей массы. В подобных условиях единствен­ное, что может помочь - иммунизация индивида против токси­на массовой психологии. Как я уже говорил, вполне понятно, что эндогамная тенденция осуществляет свое компенсаторное вмешательство и возрождает кровнородственный брак, или объединение разделенных компонентов личности на психичес­ком уровне - то есть внутри индивида. Данный процесс призван создать противовес прогрессирующей дихотомии и психической диссоциации коллективного человека.

444 Крайне важно, чтобы этот процесс проходил сознательно; в противном случае психические последствия массового наст­роя закрепятся и приобретут постоянный характер. Ибо, если внутренняя консолидация индивида не является сознательным достижением, она произойдет спонтанно и тогда примет форму того неимоверного жестокосердия, которое коллективный чело­век проявляет по отношению к своим ближним. Такой человек превращается в бездушное животное, движимое исключи­тельно влечением либо паническим страхом; душу, способную жить лишь в человеческих взаимоотношениях и лишь благода­ря им, он потерял безвозвратно. Осознанное же установление внутреннего единства держится за человеческие отношения как за свое непременное условие, ибо без сознательного при­знания и приятия нашей общности с окружающими не может быть никакого личностного синтеза. Таинственное нечто, в ко­тором осуществляется внутреннее единство, не является чем-то личностным, не имеет отношения к эго, стоит фактически выше эго, ибо оно, будучи самостью, представляет собой синтез эго и сверхличностного бессознательного. Внутренняя консолидация индивида - не просто поднятая на более высокий уровень твердость коллективного человека, принявшая форму духовного высокомерия и недоступности; она подчеркнуто включает в себя ближнего.

445       В той мере, в какой перенос - всего лишь проекция, он в равной мере как разделяет, так и соединяет. Однако опыт учит, что в переносе есть один аспект, не исчезающий при устране­нии проекции. Это объясняется наличием за ним такого важ­ного фактора, как либидо родства. Неограниченная экспансия экзогамной тенденции загнала его так глубоко внутрь, что оно может найти для себя лишь весьма скромную отдушину, да и то - только в непосредственных узких рамках семейного круга, и не всегда - даже и в этих рамках (из-за вполне оправданного противодействия инцесту). Покуда экзогамия ограничивалась эндогамией, складывалась естественная организация общества, сегодня совершенно исчезнувшая. Теперь каждый - чужой среди чужих. Либидо родства - все еще оказывавшееся в сос­тоянии произвести приятное ощущение взаимной причаст­ности, например, в раннехристианских сообществах - давно лишилось своего объекта. Но в качестве инстинкта, оно не может удовлетвориться какой-либо простой заменой, будь то в виде вероисповедания, партии, нации или государства. Ему не­обходима человеческая связь. Таково ядро каждого феномена переноса, и с этим невозможно спорить, ибо отношение к са­мости одновременно - и отношение к ближнему, а никто не способен вступить в отношения с ближним, не вступив сначала в отношения с самим собой.

446       Если перенос остается на уровне проекции, устанавливае­мая им связь проявляет тенденцию к регрессивной конкрети­зации, то есть к атавистическому восстановлению первобытного социального порядка. Такая тенденция лишена всякой опоры в современном мире, а потому каждый шаг в данном направлении ведет лишь к углублению конфликта и, в конце концов, к насто­ящему неврозу переноса. Следовательно, анализ переноса аб­солютно необходим, поскольку спроецированные содержания должны быть реинтегрированы, иначе пациент не приобретет широты видения, нужной для свободы принятия решений.

447      Однако если проекция устраняется, связь - будь то негатив­ная (ненависть) или позитивная (любовь) - на время может разрушиться, и покажется, что не осталось ничего, кроме профессиональной вежливости при собеседованиях. И врача, и пациента трудно винить за вздох облегчения, вырывающийся у них в таких случаях - хотя известно, что проблема только откладывается для каждого из них. Раньше или позже, здесь же или в другом месте она проявит себя снова, ибо за ней стоит беспокойное стремление к индивидуации.

448      Индивидуация имеет два основных аспекта: во-первых, это -внутренний, субъективный процесс интеграции, а во-вторых -это процесс установления объективных взаимоотношений, без которых также нельзя обойтись. Ни один из аспектов не может существовать без другого, хотя иногда преобладает один, иногда - другой. Двум аспектам соответствуют и две опас­ности. Первая - опасность того, что пациент воспользуется возникающими на основе анализа бессознательного возмож­ностями духовного развития как поводом уклониться от более глубоких форм человеческой ответственности, изображая сво­его рода "духовность", не выдерживающую моральной критики; вторая опасность состоит в том, что атавистические тенденции могут взять верх и опустить отношения на примитивный уро­вень. Проход между этими Сциллой и Харибдой весьма узок; в его открытие внесли существенный вклад и средневековый христианский мистицизм, и алхимия.

149      Если в таком свете рассматривать связь, создаваемую пере­носом, выясняется, что какой бы тягостной и непостижимой она ни казалась, эта связь обладает жизненной важностью не только для индивида, но и для общества и, в конце концов, для морального и духовного прогресса человечества, так что когда психотерапевту приходится бороться с трудными проблемами переноса, он по крайней мере может утешить себя подобными соображениями. Он трудится не только для своего конкретного пациента, могущего быть малозначительным, но и для себя, для своей души; вполне вероятно, что тем самым он кладет некое малое зерно на чашу весов души всего человечества. Как бы мал и невидим ни был этот вклад, он все же – великое делание ибо совершается он в сфере, которую лишь недавно посетило божество и в которую перенесена вся тяжесть человеческих проблем. Предельные вопросы психотерапии не являются час­тным делом; с ними связана наивысшая ответственность.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      Debita materia, что означает - prima materia процесса.

2      Rosarium, p.219: "Nota bene: In arte nostri magisterii nihil est celatum a Philosophis excepto secreto artis, quod non licet cuiquam revelare: quodsi fieret, ille malediceretur et indignationem Domini incurreret et apoplexia moreretur. Quare omnis error in arte existit ex eo quod debitam materiam non accipiunt. Igitur venerabili utimini natura, quia ex ea et per earn et in ea generatur ars nostra et non in alio: et ideo magisterium nostrum est opus naturae et non opificis".

3      Ruska, Turba. sermo XXIX, p. 137.

4      Cp. Aurora consurgens, I, где за притчами "О черной земле", "О потоке вод и смерти", "О вавилонском пленении" следует притча "О философской вере", утверждающая  lumen de lumine Ср.  также:  Avicenna, "Declaratio lapidis physici", Theatr. chem.. IV. p.990.

5      Искаженное "алхимия".

6      De incertltudine et vanitate omnium scientiarum, Ch. XC.

7       Далее Агриппа (ibid) сообщает еще кое-что о философском камне: "Что касается этой единственной благословенной субстанции, кроме которой нет никакой другой, хотя найти ее можно повсюду, что касается сего священней­шего камня философов (я чуть было не нарушил данную мною клятву и чуть не сделался осквернителем храмов, вымолвив его имя), я стану все же говорить обиняками и намеками, дабы никто, кроме сынов искусства и тех, кто посвящен в это таинство, меня не понял. Вещь сия обладает не слишком огненной и не слишком земной природой... Большего мне не позволено сказать, но есть нечто и более великое. Все же, я считаю это искусство — с коим я в определенной мере знаком — наиболее достойным той похвалы, которую Фукидид произнес в адрес добродетельной женщины, сказав, что лучше всех та, о ком меньше всего говорят как в виде порицания, так и в виде хвалы". По поводу клятвы хранить тайну см.: Senior, De chemia, p.92: "Hoc est secretum, super quo iuraverunt. quod non inidicarent in aliquo libro". (Это — секрет, который они поклялись не разглашать ни в единой книге).

8      Предполагается, что оба текста распространялись в рукописях примерно после 1610 г.; так считает Ф.Маак, издатель Chymische Hochzeit Розенкрей-ца - см. pp.xxxviif. [Их можно найти там же на рр.47-84 - Прим. изд.]

9      Своего рода "розовый крест" можно усматривать также в гребне Лютера.

10      Ср. "Психология и алхимия", пар.436, а также: Reitzenstein and Schaeder, Sturien zum antiken Synkretismus.

11      Waite, The Secret Tradition.

12      WeiPo-yang, p.241.

13      Союз "подобного с подобным" в форме гомосексуальных отношений встре­чается  в "Visio Arislei" {Art. aurif., I, p. 147). где он знаменует стадию, предваряющую инцест "брат-сестра".

14      По Фрейду, эти проекции представляют собой инфантильные фантазии -воплощения желаний. Однако более тщательное рассмотрение детских не­врозов   показывает,   что   такие  фантазии  в  большой   мере  зависят  от психологии родителей - то есть вызываются неверным подходом родителей к ребенку. Ср. "Analytical Psychology and Education", pars.216ff.

Психология переноса

181

15 Поэтому в Aurora consurgens, I, Ch. VI говорится: "... и костям моим нет покоя перед лицом моей несправедливости". Ср. Псалом 37,4: "... нет мира в костях моих от грехов моих".

1 б Ср. Two Essays [ A TaiOKe"Cocerning the Archetypes, with Special Reference to the Anima Concept" и Aion, гл.З - Прим. изд.]

17      Полезно будет напомнить читателю, что в романе Райдера Хаггарда "Она" имеется описание подобной "царственной" фигуры. Лео Виней, герой романа, молод и красив — предел совершенства, подлинный Аполлон. Рядом с ним находится его отец-покровитель, Холли, чье сходство с бабуином описывает­ся весьма подробно. Внутренне, однако, Холли представляет собой образец мудрости и моральной праведности; намек на "праведность" содержится даже в его имени. Несмотря на банальность обоих персонажей, каждый из них -и Лео, и "бабуин" — наделен сверхчеловеческими свойствами (вместе они соответствуют sol et umbra eius [солнце и его тень (лат.) - Прим. перев.]). Третья фигура — верный слуга, носящий многозначительное имя Иов. Он выступает тем многострадальным, но все же преданным спутником, на чью долю выпало переносить как сверхчеловеческое совершенство, так и недоче-ловеческие свойства "бабуина". Лео можно рассматривать в качестве солнеч­ного божества; он отправляется на поиски "Ее", "живущей среди гробниц"; считается, что она одного за одним убивает своих возлюбленных (харак­теристика, также приписанная Бенуа своей "Атлантиде") и омолаживает себя периодическим омовением в столбе огня. "Она" обозначает Луну, в особен­ности — молодую луну, слывущую опасной. (Невеста убивает своего возлюб­ленного в момент synodus novilunium - то есть при coniunctio Солнца и Луны во время новолуния). В другом романе Райдера Хаггарда "Эйша" эта история в конце концов приводит к мистической иерогамии.

18      Алхимические пары  противоположностей часто  группируются  в такие кватернионы, как я постараюсь показать в последующих работах [Ср. Myste-rium Coniunctionis, пар.5 елл, и Aion, пар.394 елл - Прим. изд.]

19      Naumann (ed.) Islandische Volksmarchen, No.8, pp.47ff.

20      Guterman (trans.), Russian Fairy Tales. pp.351ff.

21      Главная ведьма русского фольклора.

22      The Mative Tribes of S.E. Australia, p. 157; cp. Frazer, Totemism and Exogamy, I, p.306.

23      Layard. Stone Men of Malekula, pp.62ff.

24      Hogart. Kings and Councillors, p.265

25      [Пар.433 елл. включают в себя поправки, сделанные д-р Джоном Лейардом в 1955 г. на основании его собственных трудов и авторизованные Юнгом в его  швейцарском  издании   1958  г.   Более  поздние  (1965)  поправки д-ра Лейарда приводятся в квадратных скобках - Прим. изд.]

26      Ibid., pp. 157, 193.

27      Layard, Stone Men of Malekula, pp.85ff.

29

Hocart, Kings and Councillors, pp.244ff. Ibid., p.250.

30      Layard, "The Incest Taboo", pp.27Off.

31      Я должен напомнить читателю, что Rex и Regina обычно бывают братом и сестрой, иногда - матерью и сыном.

32      Если вообще мы что-либо думаем, делая подобные вещи, то акт мысли должен  быть  предсознательным   или.   скорее,   бессознательным.   Психо­логические интерпретации вряд ли можно построить без такой гипотезы.

33        The Northern Tribes of Central Australia, p.74.

34      Layard, "The Incest Taboo", p.284f.

35      Ibid., p.293.

36      В такой системе, мужчина женится на [дочери дочери брата матери своей матери].

37      Hocart, Kings and Councillors, p.259.

38      В Китае например, до сих пор можно обнаружить следы системы двенад­цати классов.

39      Layard, "The Incest Taboo", p.281f.

40      Ibid., p.284. Я, вероятно, могу отослать читателя к сходным выводам, сделанным мною в "Символах трансформации", пар.446 слл.

ОБНАЖЕННАЯ ИСТИНА

450 Текст, прилагаемый к данному рисунку (рис.З), представлят собой слегка видоизмененную цитату из «Золотого трактата». Текст гласит: "Тот, кто будет посвящен в сие искусство и в тайную мудрость, должен избегать греха гордыни, должен быть благочестив, справедлив, умом глубок, человечен к своим соб­ратьям, должен иметь бодрый вид и благостный нрав и, вдоба­вок, должен быть почтителен. К тому же, должен он прилежно усваивать и хранить сообщаемые ему вечные тайны. Сын мой, более всего увещеваю тебя: бойся Бога, который видит, каков ты нравом [in quo dispositionis tuae visas est) и помогает вся­кому, кто уединился [adiuvatio cuiuslibet sequestrati] "2. Rosa­rium добавляет сюда из Псевдо-Аристотеля: "Если бы Бог нашел человека, обладающего верным разумением, то открыл бы ему свою тайну".3

451 Такое апеллирование к качествам морального свойства де­лает ясным одно: opus требует не только интеллектуальных и технических навыков, которых достаточно, чтобы изучать и практиковать современную химию; делание носит также и мо­ральный, и психологический характер. Тексты изобилуют подобными увещеваниями и указывают, что требуется тот же подход, что и при совершении какого-либо религиозного деяния. Несомненно, именно так алхимики понимали opus, хотя наш рисунок трудно согласовать с подобным вступлением. Целомудренные одежды сброшены4. Мужчина и женщина стоят друг против друга, не смущаясь, во всей своей естествен­ной наготе. Солнце говорит: "О Луна, позволь5 мне быть твоим супругом"; Луна говорит: "О Солнце, я должна уступить тебе". Голубь несет ленту с надписью: "дух естьтот кто соединяет"6 Эта ремарка слабо согласуется с неприкрытым эротизмом изобра­жения, ибо если слова, произносимые Солнцем и Луной (братом и сестрой, надо заметить), вообще хоть что-то означают, они определенно должны означать земную любовь. Однако, поскольку посредником объявлен дух, спускающийся свыше7, ситуация приобретает и иной аспект: предполагается, что она есть единение в духе. Превосходным подтверждением этого служит одна важная деталь: на рисунке исчезло касание левых рук. Вместо того, левая рука Луны и правая рука Солнца дер­жат ветви (из которых вырастают цветы меркурия, соответст­вующие трем трубам фонтана), тогда как правая рука Луны и левая рука Солнца касаются цветков. Левосторонних отно­шений больше нет: обе руки обоих теперь связаны "символом единения". Символ также изменился: вместо пяти в нем теперь только три цветка, и он представляет собой уже не огдоаду, а гексаду8, фигуру с шестью лучами Двойной кватернион, таким образом, заменяется двойной триадой. Очевидно, это упро­щение - результат того факта, что два элемента нашли себе каждый по паре, вероятно, в виде своих противоположностей: ибо, согласно алхимической теории, каждый элемент содержит "внутри" свою противоположность. Сродство в форме "любовно­го" подхода уже добилось частичного объединения элементов, так что осталась только одна пара противоположностей: мужское-женское, или действующее-претерпевающее, как указано в надписи. В сог­ласии с аксиомой Марии, кватернион элементов превратился в активную триаду, пролагающую путь для conlunctio двух.

 452 С психологической точки зрения мы можем сказать, что ситуация теперь оказалась очищена от обычной шелухи услов­ностей и превратилась в решительное соприкосновение с реаль­ностью, лишенной фальшивых покрывал или каких-либо прикрас. Человек предстает таким, каков он есть, демонстри­руя то, что было скрыто под маской условной адаптации: свою тень. Тень теперь перешла вверх, в сознание, и интегрирова­лась с эго, - что означает шаг в направлении целостности. Ибо целостность представляет собой не столько совершенство, сколько полноту. Ассимилирование тени как бы наделяет чело­века телом: животная сфера инстинктов, а также первобытная или архаическая психе возникает в поле зрения сознания и уже не может подавляться фикциями и иллюзиями. Так человек становится для самого себя той сложной проблемой, каковой он и является на самом деле. Если он хочет вообще достичь хоть какого-то развития, он должен всегда удерживать в созна­нии тот факт, что он представляет собой такую проблему. По­давление ведет к одностороннему развитию, если не к стаг­нации, заканчивающейся невротической диссоциацией. Вопрос сегодня уже не звучит "Как мне избавиться от тени?" - ибо мы уже видели достаточное количество последствий проклятия односторонности. Скорее, мы должны спросить себя: "Как может человек сосуществовать со своей тенью без того, чтобы это повлекло за собой цепочку бедствий?" Признание сущест­вования тени - достаточный повод для скромности по причине прирожденного страха перед пропастью внутри человека. Пре­досторожность подобного рода весьма полезна, ибо человек без тени считает себя безобидным именно потому, что он о ней не ведает. Человек же, распознавший свою тень, прекрасно знает, что он не безобиден, поскольку тень вводит в контакт с соз­нанием целый мир архетипов, архаическую психе, и наполняет сознание архаическими воздействиями. Все это, естественно, прибавляется к опасностям "родства", с его обманчивыми про­екциями, его стремлением ассимилировать объект в терминах проекции и втянуть его в семейный круг, дабы актуализировать скрытую ситуацию инцеста, кажущуюся тем более привлека­тельной и зачаровывающей, чем менее она понятна. Несмотря на все опасности, преимущество данной ситуации в том, что как только обнажается истина, дискуссия может быть сведена к наиболее существенному; эго и тень уже не разделены, но сведены вместе в (предположительно, довольно шаткое) един­ство. Это - большой шаг вперед; однако шаг этот в то же время заставляет еще явственнее проступить "инаковость" партнера, и обычно бессознательное делает попытку сузить разрыв, усиливая притяжение, дабы так или иначе создать желаемое единство. Все это подтверждается алхимической идеей о том, что огонь, поддерживающий процесс, вначале должен быть умеренным, а затем его следует постепенно усиливать до наивысшей точки.

Рис. 3

ПРИМЕЧАНИЕ

1      Арабский трактат, происхождение которого все еще неясно. Опубликован в Ars chemica (с примечаниями) и в Bibl. chem. curiosa, I, pp.4OOff.

2       Последний пассаж весьма сильно отличается от первоначального текста (Ars chemica, p. 14) "in quo est nisus tuae dispositionis, et adunatio cuiuslibet sequestrati" [в коем заключена опора твоего нрава, и в ком воссоединение всякого отъединившегося (лат.) — Прим. перев.]. Ср. Психология и алхимия, пар.385 и пр. 87.

3      Art. aurif., II, рр.227-28.

4      Ср. Песнь песней, 5,3: "Я скинула хитон мой".

5      В оригинале — не поддающееся прочтению ?vgan.

6      Таково чтение издания 1593 г. В первом издании 1550 г. имеем vivificat [оживляет (лат.) - Прим. перев.].

7       Голубь также выступал в античные времена атрибутом богини любви и символом amor coniugalis [любовь в браке (лат.) - Прим. перев.].

8      Joannes Lydus, De mensibus, II, 11: "Шестой день они отводят Фосфору [утренней звезде], порождающему тепло и плодотворную влагу [yovi|ico< ; uypouvovu]. Вероятно, это — сын Афродиты, каковым греки считали Геспера — вечернюю звезду. Афродитой мы можем называть природу видимой вселен­ной, перворожденную Гюле, которую оракул называет звездоподобной [' Аст-T£7uav]  и небесной.  Число  "6"  наилучшим образом  приспособлено для порождения [уеуут]Т1Ксотато<;], ибо оно — и четное, и нечетное, сопричаст­ное и активной природе, как нечетное [Ttepvcxov, означает также "избыточ­ное"  или чрезмерное],  и материальной природе,  как четное, по каковой причине.-древние именовали его также браком и гармонией. Ибо среди всех чисел, следующих за единицей, это - единственное число, совершенное во всех частях, из коих составлено: его половины суть число "3", его трети -число "2", его шестые части - число "1" [6=3+2+1]. И они говорят также, что это число - и мужское, и женское, как сама Афродита, которая имеет и мужскую, и женскую природу, а потому теологи называют ее гермафродитом. Еще один из них говорит, что число "6" порождает душу [или принадлежит к \|/u%oyovia, \|/t>5£oyoviKoq, оскольку умножается, превращаясь в мировую сферу [Ёл1ле5оицеуо< ;=лоМ.алЯ.аст1аст(1бс;], и поскольку в нем смешива­ются противоположности. Оно ведет к единомыслию [ofiovoiav] и дружбе, придает здоровье телу, гармонию - песням и музыке, добродетель - душе, процветание - государству, предусмотрительность [npovoiav] - вселенной".

ПОГРУЖЕНИЕ В КУПЕЛЬ

453      На этом рисунке появляется новый мотив: купель. В каком-то смысле этот мотив отсылает нас к первому рисунку, где изображен Фонтан Меркурия, представляющий "восходящее течение". Жидкость здесь - Меркурий, имеющий не только три, но и все "тысячу" имен. Им представлена таинственная психи­ческая субстанция, которую мы сегодня назвали бы бессозна­тельной психе. Восходящее движение фонтана бессознательно­го добралось до царя и царицы - или, скорее, они спустились в него, как в купель. Данная тема в алхимии имеет множество вариаций. Приведем лишь несколько из них: царь подвергается риску утонуть в море; он - пленник под морскими водами; солнце погружается в фонтан Меркурия; царь исходит потом в стеклян­ном доме; зеленый лев проглатывает солнце; Габриций исчезает в теле своей сестры Бейи, разделяясь в нем на атомы, - и т.д. Земной дух Меркурия, в своей водяной форме интерпрети­руемый, с одной стороны, как безобидная купель, с другой же -как опасное наступление "моря", теперь подступает к царской паре снизу, как раньше он спускался сверху в виде голубя. Очевидно, соприкосновение левых рук, изображенное на рис.2, пробудило духа глубин и вызвало извержение потока воды.

454      Погружение в "море" означает solutio - "растворение" в физи­ческом смысле и одновременно (согласно Дорну) решение проблемы1. Это - возврат к исходному состоянию тьмы, к около­плодным водам в матке беременной женщины. Алхимики часто указывают, что их камень растет, как дитя в утробе матери; они называли vas hermetlcum маткой, а его содержимое - плодом. То, что говорится по поводу lapis, говорится и о воде: "Эта смрадная вода содержит в себе все, в чем нуждается"2. Она самодоста­точна, подобно Уроборосу, "поедателю собственного хвоста", о котором говорят, что он сам себя порождает, убивает и поеда­ет. Aqua est, quae occdit et vivificat (Вода есть то, что убивает и оживляет"3. "Это – благословенная вода,  вода очищения4, в коей

готовится рождение нового существа. Как поя сняет текст к на­шему рисунку "Наш камень должен извлекаться из природы двух тел". Вода здесь также уподобляется ventus "Tabula sma-ragdina", где читаем: Ветер понес его во чреве своем. Rosarium добавляет: "Ясно, что ветер есть воздух, воздух есть жизнь, жизнь есть душа, то есть масло и вода"5. Странная идея, согласно которой душа (то есть душа-дыхание) представляет собой масло и воду, производна от двойственной природы Меркурия. Один из его синонимов - aqua permanens а такие термины как (оливковое масло) маслянистость, мазь, смазка, все указывают на сокровенную субс­танцию, также являющуюся Меркурием. Рассматриваемая идея в ее графическом представлении служит напоминанием об используемых церковью различных мазях и освященной воде. Два тела, упомянутые выше, представлены царем и царицей; это может быть намеком на commixtio двух субстанций в чаше во время мессы. Подобное coniunctio изображено в "великом часослове герцога де Бери, где обнаженные "маленький мужчина и маленькая женщина" получают помазание в чаше-купели из рук двух святых прислужников. Невозможно сомневаться в наличии связи между алхимическим opus и мессой, как дока­зывает трактат Мельхиора Цибиненсиса7: Наш текст гласит: "душа есть солнце и луна. Алхимик мыслил категориями строго средневековой трихотомии8: все живое - a lapis алхимика не­сомненно представляет собой нечто живое - состоит из тела (corpus), души (anima) и духа (spiritus). Rosarium замечает (р.239), что "тело есть Венера, женское начало, дух же есть Меркурий, мужское начало"; поэтому душа, в качестве vincu-lum, связующего звена между телом и духом, должна быть гер­мафродитом9, то есть coniunctio Solis et Lunae. Меркурий -гермафродит по определению. Исходя из всего этого, царица должна обозначать тело10, а царь -дух11, но оба они не имеют отношение к душе, поскольку она - vinculum, связь, удерживаю­щая их вместе12. Если отсутствует любовная связь, у них нет души. На наших рисунках связь привносит голубь - сверху и вода - снизу. Они образуют связующее звено, то есть они и есть душа; таким образом, за всем этим стоит представление о психе, оказывающейся наполовину телесной,  наполовину духовной субстанцией, душа промежуточной природы, как называют алхимики14, существом-гермафродитом15, способным соединить противоположности, но никогда не достигающим полноты в индивиде, если тот не соотнесен с другим индивидом. Ни с кем не соотнесенный человек лишен целостности, ибо достичь ее он может только посредством души, а душа не в состоянии сущес­твовать без другой своей стороны, находимой всегда в некоем "Ты". Целостность представляет собой комбинацию "Я" и "Ты", оказывающихся частями трансцендентного единства16, природу которого возможно постичь лишь символически, скажем, в символах круга, розы, колеса17 или coniunctio Solis et Lunae. Алхимики заходят даже и так далеко, что утверждают: corpus, anima и spiritus суть одно, "ибо все они - из Единого, принадлежат Единому, пребывают с Единым, коренящимся в самом себе" ( "Quia ipsa omnia sunt ex uno et de uno et cum uno, qitod est radix ipsius")18. Причиной и истоком самого себя может быть только Бог, - если мы не собираемся принять дуализм, подразумеваемый мнением последователей Парацельса о том, что prima materia является несотворенной. Сходным образом до-парацельсковский Rosarium20 утверждает, что квинтэссенция представляет собой "самодостаточное тело, отличное от всех элементов и от всего из них составленного".

455 Переходя теперь к психологии, лежащей в основе рисунка, заметим, что она - явно не что иное, как спуск в бессознатель­ное. Как доказывает "Visio Arislei", погружение в купель - еще одна разновидность "плавания по "ночному" морю". В указан­ном видении философы оказываются затворены, вместе с парой "брат-сестра", в тройном стеклянном доме на дне моря. Туда их помещает морской царь. Как, согласно первобытным мифам, в чреве кита стоит такая жара, что герой теряет волосы, так же и философы очень страдают от сильной жары22 во время своего заточения. Мифы о героях рассказывают о новом рождении, восстании из мертвых; сходным образом и Visio сообща­ет о воскресении умершего Фабриция (Габриция) или, в другой версии, о его втором рождении. Странствие по "ночному" морю представляет собой своего рода descensus ad inferos - со­шествие в Ад и скитание по стране призраков, где-то вне этого мира, за пределами сознания, - то есть погружение в бессозна­тельное. На нашем рисунке погружение обеспечивается восхо­дящим движением огненного, хтонического Меркурия, предпо­ложительно - сексуального либидо, охватившего пару24, влечения, по всей видимости служащего противовесом небес­ному голубю. Голубь всегда считался птицей любви, но в то же время имел чисто духовное значение в христианской традиции, воспринятой алхимиками. Таким образом пара соединяется сверху символом Святого Духа, и все выглядит так, как будто погружение в купель соединяет ее еще и снизу, то есть - в воде, противостоящей духу ("душам смерть стать влажными": - оворил Гераклит). Противоположность и, одновременно, тож­дество - философская проблема, становящаяся таковой, лишь став сначала проблемой психологической!

456 Все это повторяет историю о том, как Первочеловек (Нус) склонился с небес к земле и оказался заточен в объятиях Физис: первозданный образ, проходящий по всей алхимии. Со­временным эквивалентом данной стадии является осознание сексуальных фантазий, придающих переносу соответствующую окраску. Немаловажно, что даже в такой легко распознаваемой ситуации пара все же обеими руками держится за звездный символ, принесенный Святым Духом и указывающий на зна­чение их отношений: стремление человека к трансцендентной целостности.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      Dorn, "Speculativae philosophiae". p.303: "Studio philosophorum comparatur putrefactio chemica... Ut per solutionem corpora solvuntur, ita per cognitionem resolvuntur philosophorum dubia" (Химическое разложение можно уподобить исследованиям философов... Как посредством solutlo растворяются тела, так и сомнения философов разрешаются посредством познания").

2      Вместо бессмысленного aqua foetum [Винительный падеж foetum может быть опиской, вместо родительного (IV латинское склонение) foetus: aqua foetus тогда — "вода рождения", что неплохо согласуется со смыслом текста. Таким образом, подстановка КГ.Юнга {foetida) не является ни единственно возможной,  ни ближайшей по написанию, ни ближайшей по смыслу,  и оправдывается лишь параллельными контекстами. — Прим. перев.] я читаю aqua foetida ( Rosarium, p.241). Cp. "Cons, coniug", Ars chemica, p.64: "Leo viridis, id est... aqua foetida, quae est mater omnium ex qua et per quam et cum qua praeparant..."(Зеленый лев, то есть... смрадная вода, которая есть мать всего; из нее, посредством ее и с ее помощью они готовят...)

3      Rosarium, p.214. Ср. Aurora consurgens, I, Ch.XII, где невеста говорит о себе словами Бога (Второзаконие, 32, 39): "Я умерщвляю и оживляю,... и никто не избавит от руки моей".

4      Rosarium, р.213.

5      Ibid., р.237. Восходит к Senior, De chemia, pp. 19,31, 33.

6      Ср.Психология и алхимия, рис.159.

7      "Addam  et  processum".   Theatr.  chem..  Ill,   pp.853ff.  Ср.Психология  и алхимия, пар.480 слл.

8      Aurora consurgens, I, Ch.IX, "qualis pater talis filius, talis et Spiritus Sanctus et hi tres unum sunt, corpus, spiritus et anima. quia omnis perfectio in numero ternario consistit, hoc est mensura. numero et pondere" ( Каков Отец, таков и Сын, таков и Святой Дух, и следующие три суть одно: тело, дух и душа, ибо всякое совершенство состоит в троичном числе, то есть в мере, числе и весе).

9     "Anima vocatur Rebis"  [душа  именуется Ребис (лат.) - Прим.  перев.].

"Exercitationes in Turbam", Art. aurif., I, p. 180. 10.     По фирмику Матерну (Mathesis V, pref., ed. Kroll and Skutsch, II, p.3)

Луна - "humanorum corporum mater" [мать человеческих тел (лат.) - Прим.

перев.]. I!      В психологическом смысле, следуеть читать mens [разум, ум (лат.) -

Прим. перев.] вместо spiritus.

12      Иногда в качестве vinculum выступает дух, или же natura ignea [огненная природа (лат.) - Прим. перев.] (Flamel, "Opusculum", Theatr. chem., I, p.887).

13      Cp. "De arte chimica", Art aurif., I, pp.584ff. и Mylius, Phil, ref., p.9

14      Cp. "Turba", Art. aurif., I, p.180: "... Spiritus et corpus unum sunt mediante anima, quae est apud spiritum et corpus. Quod si anima non esset, tune spiritus et corpus separarentur ab invicem per ignem. sed anima adiuncta spitirui et corpori, hoc totum non curat ignem nee ullam rem mundi". (Дух и тело суть одно при посредничестве души, каковая находится при духе и теле. Ибо если бы не было души, дух и тело были бы отделены друг от друга огнем; но поскольку душа присоединена к духу и телу, такое целое не беспокоит ни огонь, ни что-либо другое в мире).

15      Ср. Winthuis, Das Zweigeschlechterwesen.

16      Конечно,  я  имею в виду не  синтез  или слияние двух индивидов,  а сознательное объединение эго со всем, что было спроецировано на "Ты". Таким образом, целостность — продукт внутреннего психического процесса, в существенной мере зависящего от отношения одного индивида к другому. Отношения прокладывают путь к индивидуации, делая ее возможной, но сами по себе не служат доказательством целостности. В состав проекции, накла­дываемой на партнершу-женщину, входит анима, иногда также самость.

18      Rosarium, р.369.

19      Ср.Психология и алхимия, пар.430 слл

20    Р. 251.

21    Ср. Frobenius, Das Zeitalter des Sonnengottes.

22      "Visio Arislei", Art. aurif., I, p. 148: "Mansimus it tenebris undarum et intenso aestatis calore ac maris perturbatione"  (Мы оставались во мраке волн, в сильной летней жаре и волнении моря).

23      Ср. рождение Митры "единственно из жара влечения" (de solo aestu libidinis". Jerome, Adversus Jovinianum (Migne, PL., vol. 23, col.246).  В

фабской алхимии огонь, вызывающий слияние, также именуется влечением "либидо").   Ср.  "Exercitationes  in  Turbam", Art.  aurif.,  I,  p.   181:  "Inter >upradicta tria (scil., corpus, anima, spiritus) inest libido", и т.д. (Имеется влечение между тремя вышеупомянутыми, то есть телом, душой и духом). 24     См. подпись к рисунку 5а:

"Но здесь Царь Солнце крепко заперт внутри,

И Mercurius philosophorum заливает его".

Солнце, тонущее в фонтане Меркурия (Rosarium, р.315) и лев, пожирающий

солнце (р.367), оба обладают тем же значением, выражающим также намек

на ignea natura Меркурия (Лев в доме Солнца). По поводу данного аспекта

Меркурия, см. "Дух Меркурий", ч. П. разд.З.

СОЕДИНЕНИЕ

О Луна, заключенная в мои нежные объятия,/

Пусть будешь ты столь же сильна, как я, и ликом столь же

прекрасна.

О Солнце, ярчайший свет из всех, известных людям,/

Ты все же нуждаешься во мне, как петух в курице.

[Рис.5]

457 Mopte сомкнулось над царем и царицей, и они вернулись к хаотическим истокам, к неупорядоченной массе. Физис заключила "че­ловека света" в страстные объятия. Как гласит текст, "Тогда Бейя [материнское море] поднялась над Габрицием и заточила его в своей утробе, так что его вовсе не было видно. И она обняла Габриция с такой любовью, что полностью впитала его своею природой, растворив до атомов". Далее цитируются стихи из Меркулина:

(Если белая жена сочетается браком с красным мужем, заключают они друг друга в объятия, а обнявшись, совокупляются, Друг в друге растворяются, друг другом совершенствуются, Так что они, которые были двумя, становятся как бы одним телом).

458 В богатом воображении алхимиков, священный брак Солнца и Луны продолжается внизу, вплоть до животного царства, как можно заключить из следующей инструкции: "Возьми коэтанс-кого кобеля и армянскую суку, случи их, и они родят тебе сына по подобию кобеля"1. Символизм почти предельно грубый. С другой стороны, Rosarium 2 сообщает: "In hora coniunctionis maxima apparent miracula" (В час соединения происходят величайшие чудеса). Ибо это - момент зачатия filius philosop-horum или lapis. Приводимая цитата из Альфидия3 добавляет: "Lux moderna ab eis gignitur" (Ими порождается новый свет). Калид говорит о "сыне в подобии кобеля", что тот имеет "не­бесный цвет", и что "этот сын охранит тебя и в сем мире, и в следующем"4. Нечто похожее читаем у Сениора: "Она родила сына, который услужал родителям во всем, - разве что сверка­ет и сияет он ярче, чем они"5, то есть затмевает солнце и луну. Действительное значение coniunctio в том, что оно ведет к рождению чего-то единого и единственного. Оно возрождает исчезнувшего "человека света", идентичного Логосу гностического христианского символизма, существовавшему еще до сотворения мира; мы также встречаем его в начале Евангелия от Иоанна. Следовательно, здесь мы имеем дело с идеей космического характера, и это служит исчерпывающим объяс­нением тех превосходных степеней, которые используют алхимики.

459 Психология данного центрального символа вовсе не проста. При поверхностном взгляде кажется, что природный инстинкт одержал победу. Но если приглядеться повнимательнее, можно заметить, что совокупление происходит в воде, в море затемненности, то есть в бессознательном. Такое представление подт­верждает другой вариант рисунка (рис.5а). Здесь снова Солнце и Луна находятся в воде, но оба они наделены крыльями. Таким образом, этими воздушными созданиями, творениями разума, представлен дух. Тексты указывают, что Солнце и Луна явля­ются теми двумя испарениями, парами или fumi, которые постепенно возникают по мере того, как разгорается огонь, а затем как бы на крыльях возносятся при кипячении и разложении  prima ma­terial. По этой причине, парные противоположности иногда изображаются в виде двух летящих птиц7 или крылатого и бес­крылого драконов8. Тот факт, что два воздушных существа совокупляются на воде или под водой, нимало не смущает алхи­мика, знающего переменную природу своих синонимов настолько, что для него вода является не только огнем, но и всевозможными другими удивительными вещами. Ближе к истине мы подойдем, если будем интерпретировать воду как пар. Это укажет нам на кипящий раствор, в котором соединяются два вещества.

Рис 5

460      Что касается откровенного эротизма рисунков, я должен на­помнить читателю, что рисунки эти предназначались для глаз средневекового человека, а посему имели скорее символичес­кое, чем порнографическое значение. Средневековые герме­невтика и созерцание могли спокойно размышлять даже над деликатнейшими из пассажей "Песни песней", не пугаясь их, а рассматривая их сквозь покров духовности. Именно в таком смысле необходимо понимать наши изображения coniunctio: соединение на биологическом уровне выступает символом соединения противоположностей иного порядка. Это означает, что соединение противоположностей в царственном искусстве так же реально, как совокупление в общепринятом представлении о мире, и что opus превращается в аналогию естественных про­цессов, по крайней мере частично преобразующую инстинктив­ную энергию в символическую активность. Создание подобных аналогий высвобождает инстинкт и биологическую сферу в целом из-под давления бессознательных содержаний. Отсутствие символики, со своей стороны, перегружает сферу инстинкта9. Содержащаяся в рис.5 аналогия слишком мало очевидна, как на наш современный вкус, а потому она почти не достигает цели.

461       Как известно каждому специалисту, психологические парал­лели, встречающиеся в медицинской практике, часто приобре­тают форму фантастических образов, которые, будучи зарисо­ванными, почти не отличаются от наших рисунков. Можем напомнить читателю типичный случай, упоминавшийся мною выше (пар.377 слл.), когда символически был представлен акт зачатия, и в точности девять месяцев спустя бессознательное как бы под действием своевременного внушения произвело на свет символику рождения, или новорожденного ребенка, причем пациентка не осознавала ни предшествующее психичес­кое зачатие, ни период своей "беременности". Как правило, процесс выливается в серию сновидений, и обнаружить его можно лишь ретроспективно, путем анализа даваемого сновиде

Рис. 5а

ниями материала. Многие алхимики считают продолжитель­ность opus равной продолжительности беременности, а весь процесс уподобляют такому периоду вынашивания10. 462 Основной акцент ставится на unio mystica, что явствует из присутствия объединяющего символа на предыдущих рисун­ках. Вероятно, исчезновение этого символа с изображений соniunctio не лишено глубокого значения. Ибо, при подобном стечении обстоятельств, символ исполнил свое назначение: партнеры сами приобрели символичность. Поначалу каждый из них представлял по два элемента; затем, каждый объединился в одно целое (интеграция тени); наконец, оба, заодно с третьим, стали единым целым – «То что они которые были двумя становятся как бы одним телом». Так реализуется аксиома Марии. В подобном единстве снова исчезает Святой дух, однако, как бы в виде компенсации, Солнце и Луна сами становятся духом. Следовательно, реаль­ным значением оказывается "высшее совокупление"11 Гете, соединение в бессознательном тождестве, которое можно сравнить с первозданным, изначальным состоянием хаоса, massa confusa, или скорее - с состоянием мистического соучастия, когда гетерогенные факторы сливаются в бессознатель­ном взаимоотношении. Coniunctio отличается от последнего не по своему механизму, но лишь тем, что по своей природе оно никогда не бывает исходным состоянием: оно всегда - продукт какого-либо процесса или цель каких-либо усилий. Так же обстоит дело и в психологии, хотя здесь coniunctio возникает непреднамеренно, и ему до самого конца противятся все добро­совестные и по преимуществу биологически настроенные врачи. Именно поэтому, они говорят о "разрешении переноса". Снять с врача проекции пациента желательно для обеих сто­рон, и если такой результат достигается, он может считаться положительным. На практике, из-за незрелости пациента, или из-за его склонностей, или из-за какого-нибудь недопонимания, вызванного проекцией, или в связи с требованиями разума и здравого смысла вполне может случиться, что трансформации, происходящие в проецируемом содержимом бессознательного, безнадежно застопорятся, но в то же время извне появится возможность переключить проекцию на другой объект. Решить проблему таким способом - примерно то же. что убедить челове­ка не уходить в монастырь, или не отправляться в рискованную экспедицию, или не вступать в брак, кажущийся неразумным всем вокруг. Достоинства разума неоспоримы, но временами мы все же должны спросить себя, достаточно ли нам известно о пред­назначении того или иного индивида, чтобы мы могли давать удачные советы при любых обстоятельствах? Конечно, надо действовать согласно убеждениям, но так ли уж мы уверены, что наши убеждения соответствуют тому, что будет лучше для других? Весьма часто мы не знаем, что лучше для нас самих, и в последующие годы бываем от души благодарны Богу, если он отвратил нас от "разумности" прежних наших планов. Критикам легко говорить задним числом: "Но ведь это была не та разумность!" Кто в состоянии безошибочно знать, той ли разум­ностью, которая нужна, он обладает? Более того, не является ли неотъемлемой частью подлинного умения жить способность, наперекор всякой разумности и уместности, иногда включать неразумное и неподобающее в рамки сферы возможного?

463 Следовательно, нас не должно удивлять, если мы обнаружим немало случаев, когда, невзирая на любые усилия, нет никакой возможности решить проблему переноса, хотя пациент - с рациональной точки зрения - имеет все необходимое для понимания, и ни его, ни врача нельзя обвинить в какой-либо технической небрежности или близорукости. Оба они могут быть под столь сильным впечатлением от безграничной ирра­циональности бессознательного, что наилучшим выходом сочтут решение резко разрубить Гордиев узел. Однако хирургическая операция по разделению сиамских близнецов всегда небезопас­на. Могут случаться удачи, но мой опыт говорит, что они весь­ма редки. Я - всецело за консервативное решение проблемы. Если сложилась ситуация, в которой невозможно говорить о каких-либо других возможностях, и если бессознательное очевидным образом настаивает на сохранении связи, то лече­ние следует продолжить, не теряя надежды. Может быть, раз­деление просто откладывается до более позднего этапа; но может идти речь и о случае психологической "беременности", естественного исхода, которой нужно терпеливо дожидаться -или же все это может оказаться одним из тех фатальных слу­чаев, тяжесть которых мы либо взваливаем себе на плечи, либо стараемся уклониться от нее. Врачи знают, что, как бы человек не уворачивался от судьбы, она преследует его. Даже простей­шее заболевание может иметь озадачивающие отклонения; и с такой же озадачивающей неожиданностью состояние, казавшееся весьма тяжелым, способно обернуться к лучшему. Иногда помогает искусство врача, иногда же оно бесполезно. В особен­ности в сфере психологии, где нам все еще так мало известно, мы зачастую сталкиваемся с чем-то непредвиденным и необъ­яснимым, "не лезущим ни в какие ворота". Нельзя форсировать события: когда бы применение силы ни показалось успешным, о нем впоследствии обычно приходится пожалеть. Всегда лучше помнить об ограниченности своих знаний и способнос­тей. Прежде всего, необходимы сдержанность и терпеливость, поскольку время часто может сделать больше, чем искусство. Не все можно вылечить, и не все нужно вылечивать. Иногда под покровом невроза прячутся смутные моральные проблемы или необъяснимые повороты судьбы. Одна пациентка годами страдала от депрессии и от необъяснимых страхов, связанных с Парижем. От депрессий ей удалось избавиться, однако фобия осталась недосягаемой для лечения. Тем не менее, пациентка посчитала себя готовой рискнуть проигнорировать свою фобию. Ей удалось попасть в Париж, и в первый же день по приезде она погибла в автомобильной катастрофе. Другой пациент испытывал особенный устойчивый страх перед лестницами. Однажды он оказался вблизи уличных беспорядков; раздались выстрелы. Он огляделся и увидел, что находится перед каким-то общественным зданием, к которому ведет широкая лестница. Невзирая на свою фобию, он бросился вверх по ступенькам, стремясь укрыться внутри здания, и был смертельно ранен на ступенях шальной пулей.

464 Приведенные примеры показывают, что о психических симп­томах нужно судить с величайшей осторожностью. Это спра­ведливо и в отношении разнообразнейших форм переноса и его содержаний. Иногда они ставят перед врачом почти нераз­решимые проблемы или причиняют ему беспокойство всевоз­можного рода, способное доходить до пределов переносимого и даже выходить за такие пределы. В особенности если врач по своим личностным свойствам этически щепетилен и воспри­нимает работу психолога всерьез, это может вести к мораль­ным конфликтам и к разделению привязанностей, действитель­ная или предполагаемая несовместимость которых послужила причиной не одного несчастья. А потому я, исходя из долгого опыта, хотел бы предостеречь от чрезмерного терапевтического энтузиазма. Работа психолога полна препятствий; и, однако, именно эта профессия изобилует некомпетентными людьми. В большой мере за это следует винить медицинские факультеты, годами отказавшиеся признать психе в числе этиологических факторов патологии - пусть даже для нее другого применения не находилось. Невежество, конечно, никогда не может быть рекомендацией; но часто недостаточно и наилучших знаний. Поэтому, напомню психотерапевту: ни дня не должно про­ходить без напоминания самому себе о том, что всему еще только предстоит научиться.

465 Читателю не стоит думать, что психолог находится в каком-то особом положении, позволяющим разъяснить, что такое "выс­шее совокупление" или coniunctio, или "психическая беремен­ность", не говоря уже о "ребенке души". Не стоит и приходить в раздражение, если кто-нибудь, впервые познакомившись с трактуемыми здесь деликатными предметами, или со своей же циничной самостью, испытает отвращение к этим - как ему кажетсй - фальшивым выдумкам и отмахнется от них с сочув­ственной улыбкой и оскорбительной демонстрацией тактич­ности. Непредвзято мыслящий ученый, ищущий истину и ничего, кроме истины, должен воздерживаться от опромет­чивых суждений и интерпретаций, поскольку здесь он имеет дело с психологическими фактами, которые разум не в состоянии опровергнуть и с помощью заклинаний сделать несуществую­щими. Среди пациентов попадаются умные, проницательные люди, не меньше самого врача способные к уничижительным интерпретациям, но не могущие себе позволить применять подобное орудие перед лицом упрямых фактов. Такие слова, как "бессмыслица", помогают успешно отделаться от мелочей, - но не от чего-то тиранически навязывающего себя вам в ночной тиши; именно так ведут себя образы, потоком льющиеся из бессознательного. Как бы мы ни предпочли называть этот факт, суть дела ничуть не изменится. Если речь идет о болезни, то такую священную болезнь нужно лечить в соответствии с ее приро­дой. Врач может утешить себя тем соображением, что у него, как и у остальных его коллег, есть не только поддающиеся излечению, но и хронические пациенты, которым нужна сиделка, а не врач. Как бы то ни было, эмпирический материал не дает нам достаточных оснований всегда говорить о "бо­лезни"; напротив, постепенно мы приходим к осознанию того, что имеем дело с моральной проблемой, и часто начинаем меч­тать о священнике, который вместо исповеди и обращения в свою веру просто покорно слушал бы, а потом передал наш конкретный случай на усмотрение Бога, дабы Он разрешил его.

466 Терпение и неспешность, абсолютно необходимы в делах такого рода. Нужно уметь дожидаться событий. Работы, состоящей в тщательном анализе сновидений и прочих бессознательных со­держаний, здесь очень много. Там, где ошибается врач, ошибется и пациент, поэтому врач должен располагать реаль­ным знанием предмета, а не просто расхожими мнениями, пред­ставляющими собой осколки современной философии для обы­вателей. Дабы расширить столь необходимые знания, я распространил свои исследования вспять, на те давние време­на, когда еще действовали наивные интроспекция и проекция, отображавшие глубокие психологические тылы, на сегодня ставшие практически недоступными для нас. Так я сумел уз­нать много полезного для моей практики, в особенности - для понимания невероятной зачаровывающей силы содержаний, о которых идет речь. Они не всегда кажутся особо зачаровыва­ющими пациенту, и в результате он страдает от пропорциональ­но усиливающейся привязанности, в интенсивности коей он мог бы заново распознать силу соответствующих подсознатель­ных образов. Он, однако же, пытается интерпретировать свою привязанность рационалистически, в духе времени, и потому не замечает и не допускает иррациональных оснований перено­са - а именно, архетипических образов.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      Rosarium. Цитата из Kalid. "Liber secretorum alchemiae", Art. aurif., I, p.340 [Cp. nap.353, пр. 1 - Прим. изд.]

2      P.247.

3      P.248

4      Kalid. "Liber secretorum alchemiae", Art. aurif., I, 340: "Et dixit Hermes patri suo: Pater timeo ab inimico in mea  mansione.  Et dixit: Fili, accipe canem masculum Corascenem et caniculam Armeniae et iunge in simul et parient canem coloris coeli et imbibe ipsum una siti ex aqua maris: quia ipse custodiet tuum amicum et custodiet te ab inimico tuo et adiuvabit te ubicumque sis, semper tecum existendo in hoc mundo et in alio" (И Гермес сказал отцу своему: Отец, боюсь я врага в моем доме. Тот же сказал: Сын мой, возьми корасценского кобеля и армянскую суку, совокупи их, и они породят кобеля небесного цвета, и если он будет томим жаждой, напои его водой моря: ибо он охранит твоего друга, и тебя от врага твоего, и помогать будет тебе повсюду, где бы ты ни был, всегда пребывая с тобой и в сем мире, и в следующем).

5      Rosarium, р.248. Сияние (

6        В "Practica Mariae" (Art. aurif., I. p.321) два превращаются в четыре: [Kibrich et Zubech]... ipsa sunt duo fumi copmlectentes duo lumina" (Они -два пара, окружающие два светильника). Эта четверка, очевидно, соответствует четырем элементам, поскольку на стр.320 читаем: "... si sunt apud homines omnia 4 elementa, dixit compleri possent et complexionari et coagulari eorum fumi..." (Если в людях имеются все четыре элемента, то - говорит он, - их пары могут быть дополнены, смешаны и сгущены).

7      См. Lambspringk, "Figurae", Musaeum hermeticum.

8      Титульный лист книги Colonna, Le Songe de Poliphile. См. Психология и алхимия, рис.4.

9      Отсюда -двусмысленное высказывание в: Mylius. Phil, ref., p. 182: "In habentibus symbolum facilis est transitus"  (Для имеющих символ переход легок).

10      Ср. Kalid, "Liber secretorum alchemiae", Art. aurif., I, pp.355ff.

11      "Ты 4 не пленник зла ночного!

И тебя томит желанье

Вознестись из мрака снова

К свету высшего слиянья"

[Гете И.В. Западно-восточный диван// Гете И.В. Стихотворения. - М.: Худ. лит., 1979, с.281 (перевод Н.Вильмонта). Доел, перевод - "высшее совокупление" — Прим. перев.].

СМЕРТЬ

Здесь Царь и Царица мертвые лежат/

В большой печали душа отделилась.

[Рис.6]

467 Vas hermeticum, фонтан и море здесь превратились в сарко­фаг и гробницу. Царь и царица мертвы; они сплавлены в единое существо о двух головах. Праздник жизни сменился погребаль­ным песнопением. Как Габриций умирает после соединения с сестрой, а сына-любовника после иерогамии с материнской богиней в ближневосточной мифологии всегда настигает смерть, так же и после conlunctio oppositorum наступает смер­тный покой. Когда противоположности соединяются, вся энергия исчезает: никакого течения больше нет. Водопад ушел в глубины, в вихре свадебного веселья и вожделения; остался теперь лишь бассейн со стоячей водой, без течений и волн. По крайней мере так все выглядит при взгляде извне. Надпись над рисунком гласит, что на нем изображено putrefactio, разло­жение, распад некогда бывшего живым существа. Однако рисунок имеет и другой заголовок - "зачатия". Текст сообща­ет:- разложение одного есть зарождение другого1; это служит указанием на то, что изображенная здесь смерть представляет собой промежуточ­ную стадию, за которой последует новая жизнь. Как говорят алхимики, новая жизнь не может возникнуть, если не умрет старая. Они сравнивают свое искусство с работой сеятеля, пог­ребающего зерно в земле: зерно умирает лишь затем, чтобы пробудиться для новой жизни. Таким образом, своими умерщвление, убиение, разложение, сожжение, испепеление, ожог и.т.д. они имитируют действия природы. Сходным же образом они уподобляют свои труды смертности человеческой, без коей не была бы достижима новая, вечная жизнь3.

Рис. 6

468      Мертвое тело, оставшееся после празднества, является уже новым телом, hermaphroditus (смесь Гермеса-Меркурия и Афро­диты-Венеры). По этой причине половина тела, изображенного на алхимических иллюстрациях, - мужская, вторая половина -женская (в Rosarium соответствующая половина -левая). Пос­кольку hermaphroditus оказывается давно искомым rebis или lapis, он символизирует таинственное существо, которое пред­стоит создать, ради которого и затевается opus. Однако opus еще не достигло своей цели, поскольку lapis еще не ожил. Его рассматривают как некое подобие животного - живое сущест­во, имеющее тело, душу и дух. Подпись гласит, что пара, пред­ставлявшая вместе тело и дух, мертва, а душа (очевидно, лишь одна4 душа) отлетела от них обоих "в великой печали"5. Хотя здесь играют свою роль и другие разнообразные значения, не­возможно отделаться от впечатления, что смерть - своего рода молчаливая кара за грех инцеста, ибо "платой за грех служит смерть"6. Этим должна объясняться "великая печаль" души, а также тьма, упоминаемая в связи с одной из вариаций на тему нашего рисунка7 ("Здесь солнце стало черным") . Такая чернота представляет собой immunditia ("нечистоту"), как показывает вы­текающая из нее необходимость ablutio. Coniunctio носило характер инцеста, а потому было греховным и оставило после себя загрязнение. Nigredo всегда появляется вместе с tenebro-sitas, тьмой могилы и Аида, - чтобы не сказать Ада. Таким образом, спуск, начавшийся свадебной купелью, достиг твердо­го дна смерти, тьмы и греха. Однако обнадеживающая сторона всего этого видна адепту в упреждающем события появлении гермафродита, хотя психологическое значение последнего поначалу затемнено.

469      Ситуация, изображенная на нашем рисунке, соответствует среде первой недели Великого поста. Предъявлен счет, настал час расплаты, и разверзлась пропасть. Смерть означает полное уничтожение сознания и стагнацию психической жизни - в той мере, в которой последняя способна к сознательности. Столь катастрофическое завершение, служившее предметом ежегод­ного оплакивания в настолько многих местах (ср., например, плач по Лину, Фаммузу9 и Адонису), несомненно должно соот­ветствовать некоему важному архетипу: ведь даже и сегодня у нас имеется Страстная Пятница. Архетип всегда представляет какое-либо типичное событие. Как мы видели, в coniunctio осу­ществляется соединение двух фигур: одной из них представлен принцип дня, то есть ясность сознания, а другой - свет ночи, то есть бессознательное. Так как последнее недоступно непос­редственному созерцанию, оно всегда проецируется; ибо, в отличие от тени, оно не принадлежит эго, но является кол­лективным. Из-за такого своего характера оно ощущается нами как нечто постороннее, и мы начинаем подозревать его в при­надлежности тому конкретному лицу, с которым состоим в эмоциональной связи. Вдобавок, у мужчины бессознательное наделено женскими чертами; оно прячется в его собственной женственной стороне, которую он, естественно, в себе не заме­чает приписывая ее женщине, очаровавшей его. Вероятно, именно поэтому душа (анима) -женского рода. Таким образом, если Мужчина и женщина сливаются в своего рода бессозна­тельном тождестве, то он примет на себя черты ее анимуса, а она - черты его анимы. Хотя ни анима, ни анимус не могут констеллироваться без вмешательства сознательного компо­нента личности, это не означает, что складывающаяся в резуль­тате ситуация сводится к личному отношению, к переплетению личностей. Личностная сторона ситуации - факт, но не глав­ный факт. Основным фактом является субъективное пере­живание ситуации; иными словами, ошибкой было бы припи­сывать самую важную роль личному общению с партнером. Как раз напротив: наиболее важная роль отведена контактам мужчи­ны с анимой, женщины - с анимусом. Так что coniunctio происходит не с личностью партнера: оно - царственная игра, разыгрываемая активной, мужественной стороной женщины (анимусом) и пассивной, женственной стороной мужчины (анимой). Хотя обе фигуры всегда искушают эго отождествить себя с ними, но даже на личностном уровне реальное понима­ние возможно лишь при отказе от таких отождествлений. Отказ от идентификации требует значительных моральных усилий. К тому же он бывает обоснованным лишь тогда, когда его не используют в качестве повода уклониться от необходимой сте­пени личного понимания. С другой стороны, если мы подойдем к данной задаче с чересчур персоналистских психологический позиций, то не сможем отдать должное тому факту, что здесь мы имеем дело с архетипом, ни в коем случае не носящим личного характера. Наоборот - он есть нечто априорное и настолько универсальное по частоте встречаемости и широте охвата, что нередко представляется предпочтительнее говорить не о моей аниме или моем анимусе, а скорее вообще об аниме и вообще об анимусе. В своем архетипическом качестве эти фигуры представляют собой полуколлективные и безличные величины, так что отождествляя себя с ними (и воображая, что тогда мы самым подлинным образом становимся самими собой), мы фактически оказываемся в наибольшей степени отчуждены от себя и приближены к усредненному типу Homo sapiens. Личности, выступающие протагонистами в царственной игре, всегда должны помнить, что она в сущности представляет "транссубъективное" соединение архетипических фигур, и не за­бывать о символическом характере этого их взаимоотношения, цель которого - полнота индивидуации. На нашей серии рисун­ков данная идея проводится намеком, («под розой»). Поэтому, когда opus подается в образе розы или колеса, бессознательные, чисто личные отношения превращаются в психологическую пробле­му, которая, предотвращая погружение в полную тьму, отнюдь не устраняет действенную силу архетипа. За верный путь, как и за ложный путь, необходимо заплатить - и, как бы ни превозносил алхимик почтенную природу, его делание в любом случае – дело протинвное природе. Противно естеству совершать инцест, и противно естеству не подчиниться жгучему желанию. В то же время, именно природа подсказывает нам подобную позицию, вы­зываемую либидо родства. Так обстоят дела - в согласии с выска­зыванием Псевдо-Демокрита: "Природа радуется природе, при­рода побеждает природу, природа правит природой"10. Не все инстинкты человека гармонически упорядочены; они постоянно борются между собой, сбивая друг друга с пути. Древним хвата­ло оптимизма рассматривать эту борьбу не как хаос и нераз­бериху, а как стремление к некоему высшему порядку.

470 Таким образом, встреча с анимой и анимусом означает кон­фликт и ставит нас перед затруднительной дилеммой, навязы­ваемой нам самой природой. Какой бы путь мы ни выбрали, природа потерпит ущерб и пострадает, вплоть до умерщвления; ибо чисто природный человек должен частично умереть еще на протяжении своей жизни. Христианский символ распятия, следовательно, оказывается своего рода прототипом, "вечной" исти­ной. Существуют средневековые изображения, на которых Христа пригвождают к кресту его собственные добродетели. Другие люди терпят ту же долю из-за своих пороков. Никто, вступив на путь целостности, не может избежать характерного взвешенного состояния, обозначаемого распятием. Ибо он неминуемо наткнется на то, что будет "перечить", препятство­вать ему: во-первых, на то, чем он не имеет желания быть (тень); во-вторых, на то, чем он не является ("другой", индиви­дуальная реальность "Ты"); в-третьих, на свое психическое не-эго (коллективное бессознательное). Подобное противоречие в собственных целях человека передается перекрещиванием вет­вей в руках царя и царицы, которые и сами - крест, несомый мужчиной (в форме анимы), и крест женщины (в форме анимуса). Встреча с коллективным бессознательным представ­ляет сёбой фатум, о коем естественный человек и не подозре­вает, покуда тот не настигнет его. Как говорит Фауст: "Ты соз­наешь только один порыв, / О если бы ты и не знал другого!"

471 Такой процесс стоит за всем opus; поначалу же он настолько сбивает с толку, что алхимик пытается изобразить конфликт, смерть и новое рождение фигурально, на высшем плане, сперва в своей practica - в виде химических превращений, а затем -в своей theorla - в виде концептуальных образов. Нетрудно догадаться, что тот же процесс стоит и за определенными религиозными opera\ поскольку имеется заметный парал­лелизм между церковной символикой и алхимией. В психо­терапии и психологии неврозов данный процесс считается прежде всего психическим, ибо в нем в типичном виде предс­тавлено содержимое невроза переноса. Главная цель психологического делания - осознание, и первый шаг в нем - заставить себя осознать содержания, до этого бывшие спроецированными. Та­кого рода усилие постепенно ведет к познанию своего партнера и самопознанию, тем самым - к разграничению между тем, что человек действительно представляет собой, и тем, что спроеци­ровано на него или чем он сам себе представляется. В процессе этого, человек настолько поглощен собственными усилиями, что едва ли сознает, в какой мере "природа" ведет себя не только как движущая сила, но и как помощник - иными сло­вами, в какой мере инстинкт настаивает на достижении высшего уровня сознания. Это стремление к высшему, более полному сознанию питает цивилизацию и культуру, но не достигает цели, если человек добровольно не поставит себя ему на служ­бу. Алхимики придерживались мнения, что делатель является слугой делания и дело ведет к завершению не он, а природа. Тем не менее, от человека требуется и воля, и способность, ибо если что-либо из них отсутствует, стремление не выходит за пре­делы уровня природного символизма и не порождает ничего, кроме извращенного инстинкта целостности; чтобы реализо­вать свою задачу, этому инстинкту нужны все части целого, включая те, что были спроецированы на "Ты". Там инстинкт и ищет их, дабы воссоздать царственную пару, имеющуюся в каждом человеке в его целостности, то есть того двуполого первого Человека, который "не нуждается ни в чем, кроме себя". Когда бы ни началось такое стремление к целостности, оно при своем зарождении маскируется под личиной симво­лики инцеста, поскольку, если мужчина не ищет внутри себя, то ближайшее свое женское соответствие он находит в матери, сестре или дочери.

472 Последите грации проекций - которые простой, природный человек в своей безграничной наивности никак не может распознать в качестве таковых – личность настолько расширяется, что нормальная эго личность почти уничтожается. Другими словами, если индивид идентифицирует себя с содержаниями подлежащими интеграции, в результате происходит позитивная или негативная инфляция. Позитивная инфляции весьма близка к более или менее осознанной мании величия; негативная инфляция ощущается как аннигиляция эго. Оба эти состояния могут чередоваться друг с другом. В любом случае, интеграция содержаний, всегда бывших бессознательными и проецировав­шихся, подразумевает серьезное ущемление эго. Алхимия выражает его с помощью символов смерти, увечий, отравления ядом или же посредством странной идеи – водянки в «загадке мерлина» изображаемой как желанеицаря пить воду в непомерных количествах..Он пьет ее так много, что почти раство­ряется, и ему требуется лечение александрийских врачей12. Он страдает от избытка бессознательного и подвергается диссо­циации - "так что мне показалось, что все мои члены отделяются друг от друга")13. Собственно говоря, и сама мать Алхимия страдает водянкой в нижних конечностях14. Очевидно, в алхимии психическая инфляция развивается в физическую отечность15.

473 Алхимики утверждают, что смерть есть в то же время и зача­тие filius philosophorum; это своеобразная вариация доктрины Антропоса16. Производить потомство в инцесте - царственная или божественная прерогатива, и пользоваться ее преимущес­твами обычному человеку запрещено. Ибо он - человек естес­твенный, царь же или герой - "сверхъестественный" человек, духовный, "крещенный духом и водой", то есть зачатый в священной воде и рожденный ею. Это - гностический Христос, сошедший на человека Иисуса во время его крещения и вновь удалившийся от него перед кончиной. Этот "сын" - новый че­ловек, продукт соединения царя и царицы - хотя здесь он не рождён царицей, но и царица, и царь сами преобразуются в нечто новорожденное17.

474 На язык психологии данная мифологема переводится следу­ющим образом: соединение сознания или эго-личности с бессо­знательным, персонифицируемым анимой, порождает новую личность,, состоящую из них обеих. Новая личность - не нечто третье, стоящее посередине между сознанием и бессознательным; она - и то и другое, вместе взятые. Будучи трансцендентной по отношению к сознанию, она уже не может называться "эго", но должна получить наименование "самости". Следует сослаться здесь на индийскую идею атмана, чьи личностный и космический моду­сы бытия образуют точную параллель психологической идее самости, а также filius philosophorum18. Самость также - и эго, и не-эго, и субъективное, и объективное, и индивидуальное, и коллективное. Она - тот "символ единения", которым вкратце выражается тотальное объединение противоположностей19. В таком своем качестве она, в согласии с ее парадоксальной природой, может быть выражена лишь посредством символов. Эти символы появляются в снах и спонтанных фантазиях, на­ходя визуальное воплощение в мандалах, встречающихся в сновидениях и на рисунках пациентов. Следовательно, верно понятая самость представляет собой не доктрину или теорию, а образ, рождаемый собственными усилиями природы, естест­венный символ, далеко отстоящий от любых сознательных намерений. Я вынужден подчеркивать этот очевидный факт, пос­кольку кое-кто из критиков все еще верит в возможность списать манифестации бессознательного на чисто спекулятивный счет. Эти манифестации, однако же, относятся к разряду фактически наблюдаемых явлений - о чем известно всякому врачу, имею­щему дело с подобными случаями. Интеграция самости предс­тавляет собой фундаментальную проблему, становящуюся ак­туальной во второй половине жизни. Символы, обладающие всеми характеристиками мандалы, могут появляться в сновиде­ниях с большим опережением без того, чтобы развитие внут­реннего человека вырастало в насущную проблему. Изолиро­ванные случаи такого рода нетрудно проглядеть, и тогда кажется, что описанные мной явления - лишь редкий курьез. На самом деле - ничего подобного: ибо они случаются всегда, когда процесс индивидуации становится объектом сознательного рассмотрения, или когда, как при психозах, коллективное бессо­знательное заполняет сознание ахретипическими образами.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      "Tractatus Avicennae", Art. aurif., I, p.426.

2      Cp. Aurora, I, Ch. XII (в соответствии с Иоанном,  12, 24). Hortulanus (Ruska.   Tabula, p. 186):  "Vocatur [lapis] etiam granum frumenti. quod nisi mortuum fuerit. ipsum solum manet, etc".  (Он [камень] также именуется пшеничным зерном, которое пребывает в одиночестве, покуда не умрет). Есть и еще одно (также не слишком удачное) общераспространенное сравнение: "Habemus exemplum in ovo quod putrescit primo, et tune gignitur pullus, qui post totum corruptum est animal vivens" (Пример имеем в яйце: оно сначала разлага­ется, а затем рождается цыпленок - живое существо, возникшее из разложения целого) — Rosarium, p.225.

3      Ruska,  Turba, p. 139: "Tune autem, doctrinae filii, ilia res igne indiget, quousque illius corporis spiritus vertatur et per noctes dimittatur, ut homo in suo tumulo, et pulvis fiat. His peractis reddet ei Deus et animam suam et spiritum, ac infirmitate ablata confortatur ilia res... quemadmodum homo post resurrecti-onem fortior fit", (Однако же сыны учения, вещь эта потребует огня, покуда дух ее тела не преобразуется и не пройдет через ночь, подобно человеку в могиле, и не станет прахом. Когда же это случится. Бог вернет ей ее душу и дух. устранив все слабости, и усилится эта вещь... как человек усиливается по воскрешении).

4      Ср. i)/u^OYovia[ возникновение души (греч.) —Прим. перев.], в описании гексады Лида. выше. пар.451. прим.8.

5      Ср. Senior, De chemia. p.16: "... et reviviscit, quod fuerat morti deditum, post inipiam magnam" (Что было предано смерти, вновь оживает после великих лишений).

6        Алхимики руководствовались прецедентом в книге Бытия, 2,17:"ибо в день,  в  который ты  вкусишь от  него,  смертно умрешь".  Грех Адама  — составная часть драмы творения. "Cum peccavit Adam, eius est anima mortua" (когда Адам согрешил, его душа умерла) - говорит Григорий Великий (Epist. CXIV, Migne, P.L, vol.77, col.806).

7      Art. aurif., II, p.324.

8      Nigredo появляется здесь не в качестве начальной стадии, но как резуль­тат предшествующего процесса. Временная последовательность фаз в opus весьма неопределенна. Ту же неопределенность мы видим и в процессе индивидуации, где типичную последовательность стадий можно установить лишь в очень обобщенном виде. Глубинной причиной такого "беспорядка", вероятно, является "вневременное" качество бессознательного, в котором осознаваемая последовательность становится одновременностью: феномен, названный мной "синхронистичностью" [Ср. К.Г Юнг."Синхронистичность: принцип акаузальной связи", М.: Рефл-бук. К.: Ваклер, 1997]. Об отношениях между психологией и атомной физикой см.: Meier, "Moderne Physik".

9      Иезикииль, 8, 14: "... и вот, там сидят женщины, плачущие по Фаммузе".

10      Berthelot, Alch. grecs, II, i, 3:'H фбац щ фиаег тетгтетси, кои т| фбак; zi\v фислу vim кои т) фиак; tj\v фиту крате!.

11      Мерлин, вероятно, в очень малой степени имеет отношение к волшебнику Мерлину, так же как Король Артус - к королю Артуру. Больше похоже на то, что Мерлин — это "Меркулин", уменьшительная форма от "Меркурий", псевдоним кого-то иТгёрмётических философов7^Артус'*^=^ллйнистическое имя Гора. Формы "Меркулий" и "Маркулий" для Меркурия подтверждаются арабскими источниками. Джунан бен Маркулий — это греческий Ион, в византийском варианте мифологии считающийся сыном Меркурия (Chwol-sohn, Die Ssabier,  I,  p.796).  По словам Аль-Макризи,  "Меркулийцами... называются эдессяне, жившие недалеко от Харрана"; очевидно, имеются в виду сабеи (Ibid., II, р.615). Ион у Зосимы ( Berthelot, Alch. grecs, II, i, 2), вероятно, соответствует вышеуказанному Иону [Ср. "The Visions of Zosimos", par. 80, n.4 - Прим. изд.]

12      Merlinus, "Allegoria de arcano lapidis", Art. aurif., I, pp.392ff.: "Rex autem... bibit et rebibit, donee omnia membra sua repleta sunt. et omnes venae eius inflatae" (Царь же пьет и пьет, покуда все его конечности не наполнятся и все его вены не раздуются" [Ср. Mysterium Coniunctionis, пар. 357 — Прим. изд. ]

13      В "Tractarus aureus" (Mus. herm., p.51) царь пьет "aqua pernigra", [черней­шая вода (лат.) — Прим. перев.] называемую "pretiosa et sana", [драгоценная и оздоравливающая (лат.) — Прим. перев.] дабы обрести силу и здоровье. Он представляет новое рождение, самость, ассимилировавшую "черную воду", то есть бессознательное. В "Апокалипсисе Баруха" черная вода означает грех Адама, пришествие Мессии и конец света.

14      Aurora, II, Art. aurif., I, p. 196.

15      Отсюда — предупреждение: "Cave ab hydropisi et diluvio Noe" (Остерегайся водянки и Ноева потопа) - Ripley, Omnia opera chemica, p.69.

16      Ср. "Психология и алхимия", пар. 456 слл.

17      Одна из нескольких версий.

18      Имеется в виду только психологический, но не метафизический параллелизм.

19      Ср. Psychological Types (1923 edn., pp.320f).

ВОЗНЕСЕНИЕ ДУШИ

Здесь разделяются четыре элемента,/

 И от безжизненного тела отлетает ввысь душа.

[Рис.7]

475      Этот рисунок переводит putrefactio еще на один этап впе­ред. Из разложения и распада душа отлетает к небесам. От двоих отделяется только одна душа, поскольку двое в самом деле стали одним. Таким образом выявляется природа души как связка: она есть функция отношения. Как и при настоящей смерти, душа отделяется от тела и возвраща­ется к своему небесному истоку. Единое, родившееся из двух, представляет собой метаморфозу обоих, хотя и не успевшую развиться до конца, все еще остающуюся "зачаточной". Однако вопреки обычным представлениям о зачатии, душа не спуска­ется, дабы одушевить тело, а покидает тело и возносится к небу. Очевидно, "душа" репрезентирует идею единства, кото­рой еще только предстоит стать конкретным фактом, сейчас же она - лишь возможность. Идея целостности, составленной из sponsus и sponsa, имеет своим коррелятом круглую небесную сферу.

476      Психологически, данный рисунок соответствует теневому состоянию дезориентированности. Разложение на элементы указывает на диссоциацию, коллапс существующего эго-соз-нания. Такое состояние близко к шизофреническому, и к нему следует отнестись весьма серьезно, ибо это - момент, когда латентные психозы могут обостриться; то есть в этот момент пациент начинает осознавать коллективное бессознательное и психическое не-эго.  Коллапс и дезориентирация сознания могут продлиться немалое время; переходное состояние такого рода - одно из самых сложных для аналитика, и как со стороны врача, так и со стороны пациента требуется громадное тер­пение, храбрость и добросовестность. Это состояние - знак того, что пациент волей-неволей вовлечен в движение, не ощу­щая его направления, и что он в подлинном смысле лишился души, остался в полном распоряжении аутоэротических аф­фектов и фантазий. По поводу такого состояния смертной тьмы один из алхимиков говорит: "Это - великий знак, исследование коего многих погубило"2.

477      Такое критическое состояние, когда сознание  может в любое мгновение оказаться поглощенным бессознательным, сродни "потере души", зачастую случающейся с первобытными людьми. Это - внезапное abaissement du niveau mental, ослаб­ление напряженности сознания, к которому первобытный чело­век особенно склонен из-за того, что его сознание все еще относи­тельно слабо, и пользоваться им для него - немалое усилие. Отсюда - недостаток у него силы воли, его неспособность к концентрации и та чрезвычайно быстрая умственная утомляе­мость, которую мне пришлось наблюдать во время переговоров с туземцами. Широко распространенная на Востоке практика йоги и дхьяны представляет собой подобное abaissement, наме­ренно создаваемое с целью релаксации - технику высвобож­дения души. Мне даже удавалось наблюдать у некоторых пациентов субъективное ощущение левитации в моменты край­него расстройства психики3. Лежа в кровати, пациенты чувст­вовали, будто они плывут в горизонтальном направлении в воз­духе, на несколько футов над своими телами. Это весьма напоминает феномен под названием "транс ведьмы", а также парапсихические левитации, по рассказам, случавшиеся со многими святыми.

478      Мертвое тело на наших рисунках представляет прошлое, человека, которого больше нет, который должен распасться. "Мучения", составляющие часть алхимической процедуры, вхо­дят в эту стадию itertim топ - повторной смерти. Они состоят в том, чтобы "membra secare, arctius sequestrare ac partes morti-ficare et in naturam, quae in eo [lapide] est, vertere" ("расчленить конечности, разделяя их на все более и более мелкие части, умертвить эти части и преобразовать их в ту природу, каковая есть в нем [камне]"), как говорится в Rosarium в форме цитаты из Гермеса. Пассаж продолжается так: "Ты должен хранить воду и огонь, живущие в сокровенной субстанции, и сдержи­вать эти воды вечной водой, пусть даже это - и не вода, но огненная форма подлинной воды"4.  Ибо драгоценная субстанция - душа - подвергается опасности улетучиться из пузы­рящегося раствора, в котором разлагаются элементы. Эта дра­гоценная субстанция представляет собой парадоксальный сос­тав из огня и воды, то есть это - Меркурий, раб или ускользающий олень, всегда готовый к бегству, иными словами, противя­щийся интеграции (внутрь сознания). Он должен "сдерживать­ся" с помощью "воды", парадоксальная природа которой соот­ветствует природе Меркурия и, фактически, содержит его в себе. Кажется, здесь мы имеем намек на то, какое лечение требуется: столкнувшись с дезориентированностью пациента, врач должен держаться за свою собственную ориентацию; то есть он обязан знать, что означает состояние пациента, обязан понимать, в чем ценность сновидений, и все это - опираясь на воду учения, единственно согласующуюся с природой бес­сознательного. Иными словами, он должен подходить к своей задачей идеями и взглядами, пригодными для осмысления бессознательного символизма. Интеллектуальные или наукообраз­ные теории не адекватны природе бессознательного, поскольку они используют терминологию, не состоящую ни в малейшей в родстве с его богатой смыслами символикой. Воды должны быть собраны вместе и сдерживаться единственной водой, iorma ignea verae aquae. Таким образом, подход, который сделал бы это возможным, должен быть пластичным и символичным, и должен в свою очередь быть результатом личного опыта кон­тактов с бессознательными содержаниями. Он не должен слишком сильно уклоняться в направлении абстрактного ин­теллектуализма; поэтому нам лучше всего оставаться в рамках традиционной мифологии, успевшей доказать свою пригодность для любых практических целей. Это не исключает необ­ходимости соответствия теоретическим требованиям; послед­ние, однако, остаются в личном пользовании врача. 479 Терапия нацелена на укрепление сознания, и я всегда, по мере возможности стараюсь побудить пациента к умственной активности и заставить его подчинить massa confusa своей психики своему же собственному пониманию5, с тем, чтобы он смог занять превосходящую позицию над схваткой. Если у человека есть хоть крупица ума, он не рискует потерять его в ходе такого процесса - хотя бывают люди, которые знать не знали, зачем им ум, пока не начался этот процесс. В подоб­ной ситуации понимание играет спасительную роль. Оно интегрирует бессознательное, и постепенно возникает более высокая точка зрения, представляющая и сознание и бессозна­тельное. Тогда обнаруживается, что вторжение бессознатель­ного было подобно разливам Нила: они, как известно, повыша­ют плодородие почвы. Именно в таком смысле надо понимать панегирик, адресованный в Rosarium этому состоянию: "О па-tura benedicta et benedicta est tua operatio, quia de imperfecto facis perfectum cum vera pitrefactione quae est nigra et obscura. Postea facis germinare novas res et diversas, cum tua viriditate facis diversos colores apparere" ("О благословенная природа, благословенны дела твои, ибо ты несовершенное делаешь со­вершенным посредством подлинного разложения, каковое темно и черно. А затем, ты порождаешь рост многообразных новых предметов, заставляя зеленью твоею возникнуть многие цвета")6 Не сразу понятно, почему состояние тьмы за­служивает специальных восхвалений, поскольку nigredo обычно считается мрачным, меланхолически окрашенным, напоми­нающим о смерти и могиле. Однако тот факт, что средне­вековая алхимия имела связи с мистицизмом своего времени, а точнее - сама была одной из форм мистики, позволяет нам привлечь в качестве параллели к nigredo сочинения Сан Хуана де ла Крус7, посвященные "темной ночи". Этот автор считает "духовную ночь" в высшей степени положительным состо­янием, во время которого приходит невидимое - а потому тем­ное - свечение Бога, дабы, пронзив душу, очистить ее. 480 Появление цветов в алхимическом сосуде - так называемое хвост павлина - означает весну, обновление жизни – после тьмы свет. Текст продолжается так: "Эта чернота именуется землей". Меркурий, в котором тонет солнце, представляет собой дух земли, Земной бог, как называют его алхимики, или мудрость бога, которая обрела тело и субстанцию в сот­воренном, сотворив его. Бессознательное представляет собой дух хтонической природы; оно содержит в себе архетипические образы Sapientia Dei. Но интеллект современного цивилизованного человека слишком далеко ушел, блуждая в мире соз­нания; так что внезапно узрев лик своей матери-земли, он испытывает резкий шок.

481      Тот факт, что душа на нашем рисунке изображена в виде гомункулуса, указывает, что она находится на пути превра­щения в filius regius, неделимого гермафродита, Первого Чело­века, Антропоса. Он когда-то упал в объятия Физис, но теперь восстает вновь, высвободившись из тюрьмы смертного тела. Он вовлечен в своего рода восхождение и, в согласии с Tabula smaragdina, соединяется с "вышними силами". Он воплощает в себе сущность "низшей силы", которая, подобно "третьему ответвлению" в доктрине Василида, всегда стремится ввысь из глубин9 - не с намерением остаться на небесах, но лишь для того, чтобы вновь появиться на земле в качестве целительной силы,; проводника бессмертия и совершенства, посредника и спасителя. Связь с христианской идеей Второго пришествия распознается здесь безошибочно.

482      Психологическая интерпретация данного процесса заводит нас в глубины внутреннего опыта, бросающие вызов возмож­ностям наших научных описаний, какими бы непредвзятыми или даже безжалостными они ни были. В такие моменты идея мистерии - сколь бы неуловимой она ни была для научного склада ума - неизбежно приходит в голову исследователю, не как прикрытие его невежества, но как признание неспособ­ности перевести свое знание на повседневный язык интеллек­та. Поэтому, я должен буду удовлетвориться простым упомина­нием архетипа, внутренне переживаемого на данной стадии, а именно - рождения "божественного ребенка" или, на языке мистиков, внутреннего человека10.

ПРИТМЕЧАНИЕ

1      "Tractatus aureus", Mus. herm., p.47

2      Цитата из неизвестного мне источника, названного "Сорином" в Rosarium, р.264.

3      Один из таких случаев описан в Meier, "Spontanmanifestationen", p.290.

4      Art. aurif., II, p.264: "Et eorum aquas sua aqua continere, si qua non est aqua, forma ignea verae aquae".

5      Памятуя о том правиле, что в психологии любые рекомендации иногда могут обращаться в свою противоположность, замечу, что не рекомендуется акцентуировать позицию сознания,  если она  изначально  проявила себя достаточно сильной, чтобы подавить бессознательное.

6      Art. aurif., И, р.265.

7      The dark Night of the Soul (Темная ночь души).

8      Ventura, "De ratione conficiendi lapidis", Theatr. chem., II, p.260. Й золоте имеется "quiddam essentiale Divinum" ("нечто от божественной сущности") ("Tractatus Aristotelis", Theatr. chem., V, p.892)"'Natura est vis quaedam insita rebus... Deus est natura et natura Deus, a Deo oritur aliquid proximum ei" ("Природа  есть некая  прирожденная сила  вещей...  Бог есть Природа,  и Природа есть Бог, и от Бога  происходит нечто весьма близкое ему") -Penotus, "Quinquaginta septem canones", Theatr. chem., II, p. 153. Бог распоз­нается в llnea in se reducta [к самой себе сводящаяся линия — (лат.) — Прим. перев.] золота. (Maier, De circulo physico quadrato, p. 16).

9      Hippolytus, Elenchos, VII, 26, 10.

10 Angelus Silesius, Cherublnlscher Wandersmann, Book, IV, p. 194. "Дело, более всего любимое Богом и им желаемое// Таково: чтобы в тебе он мог породить сына" (Book II, р. 103.): "Где Бог склонил к тебе свой кроткий дух//. Там вечное дитя рождается внутри".

ОЧИЩЕНИЕ

Здесь падает небесная роса, дабы омыть/

Загрязненное черное тело в могиле.

(Рис8)

483      Падающая роса служит предвосхищением божественного рождения, которое теперь уже близко. Ros Gedeonis ("роса Ге­деона") 1 - синоним aqua permanens, а следовательно, и Мер­курия2. Цитата из Сениора, приводимая в этом месте Rosarium, гласит: '"И вновь говорит Мария: "Но вода, о коей я сказала, -царь, сходящий с небес, и земля своею влагою принимает его, и удерживается небесная влага земной влагой, и земная вода чтит небесную, из-за рабства своего и из-за песка своего, и сходится вода с водой, [Алкия с Алкией], и отбеливается Альбира Астуной'"3.

484      Побеление (albedo или dealbatio) уподобляется ortus solis, восходу солнца; это - свет, просветление, следующее за тьмой. Гермес говорит: "Azoth et ignis latonem abluunt et nigredinem ab eo auferunt" ("Азот и огонь очищают лато и удаляют черно­ту")4. Дух Меркурий спускается в своей небесной форме, в качестве sapientia и огня Святого Духа, чтобы очистить черно­ту. Текст продолжается так: "Dealbate latonem et libros rumpite, ne corda vestra rumpantur5. Haec est enim compositio omnium Sapientum et etiam tertia pars totius operis6./ Jungite ergo, ut dicitur in Turba, siccum humido: id est terram nigram cum aqua sua et coquite donee dealbatur. Sic habes aquam et terram per se et terram cum auqa dealbatam: ilia albedo dicitur aer" ("Отбелите лато и порвите книги, дабы не разорвались ваши сердца5. Ибо это состав мудрецов, третья часть всего opus6. Посему соеди­ните, как сказано в Turba7, сухое с влажным, то есть черную землю с ее водой и отваривайте, пока она не побелеет. Так ты получишь воду и землю сами по себе, и землю отбеленную водой, белизна же эта именуется воздухом"). Чтобы читатель знал, что "вода" - не что иное, как aqua sapientiae, а роса, падающая с неба - божественный дар просветления и муд­рости, далее приводится длинное рассуждение о мудрости, озаглавленное "Septimum Sapientiae Salomonis":

"Ее Соломон предпочел свету, и всякой красоте и здоровью; он считал несравнимой с нею ценность любого драгоценного камня. Ибо рядом с ней все золото должно цениться не более, чем песок, а серебро -не более, чем глина; и сие не без причины, ибо обрести ее — лучше, чем приобрести серебро и наичистейшее золото. И плоды ее более драгоценны, чем все богатства этого мира, и все предметы вожде­ления не сравнятся с нею. Долгожительство и здоровье - в ее правой руке, а в ее левой руке — слава и несметные богатства. Ее деяния прекрасны и достойны хвалы, а отнюдь не дурны или неприглядны; ее пути размеренны и неспешны , однако же, они сопряжены с упорным вседневным трудом. Она - древо жизни для всех, овла­девших ею, и немеркнущий свет для них. Благословенны будут те, кто сохранит ее, ибо знание Бога никогда не погибнет, по свидетель­ству Альфидия, говорящего: "Для нашедшего это знание, оно всегда пребудет его праведной пищей"9.

485 В этой связи мне хотелось бы подчеркнуть, что вода как символ мудрости и духа возводится еще к притче, рассказанной Христом самаритянке у колодца10. Применение данной притчи можно видеть в одной из проповедей кардинала Николая Кузанского, современника наших алхимиков: "В колодце Иакова есть вода, искомая и находимая талантами людей. Имя ей Философия, и отыскивается она многотрудным исследованием чувственно воспринимаемого мира. Но в слове Божьем, обитающем в глубинах живого колодца, то есть чело­веческой природы Христа, имеется источник, освежающий дух. Итак, заметим: есть у нас чувственный колодец Иакова, коло­дец разума и колодец мудрости. Из первого колодца, глубокого, имеющего животную природу, пьют и отец, и сыновья его, и скот; из второго, еще более глубокого, доходящего до самых границ природы, пьют одни лишь сыны людей, а именно те, чей разум пробужден, кого мы называем философами; из третьего, наиглубочайшего, пьют сыны Всевышнего, коих мы зовем богами и подлинными теологами. Христос в своем человечес­ком качестве может быть назван глубочайшим колодцем... В этом глубочайшем колодце находится источник мудрости, при­носящей счастье и бессмертие... Живой колодец несет источ­ник своей жизни жаждущим, зовет жаждущих к спасительным водам, дабы освежились они водой спасительной мудрости"11.

Рис.8

Другой пассаж той же проповеди гласит: "Кто испивает от духа, пьет из пузырящегося источника"12. В конце концов, Кузанец говорит: "Заметь, что разум дан нам вместе с силою интеллек­туального семени; а потому, он содержит в себе начало источ­ника, посредством коего порождает внутри себя воду разу­мения. И сей источник не может порождать иную воду, кроме воды собственной природы, то есть воды человеческого разу­мения; так же как понимание принципа "любая вещь либо су­ществует, либо не существует" дает метафизическую воду, из которой непрестанно вытекают другие потоки знания"13.

486 После всего сказанного более нет сомнения, что черная тьма смывается с помощью aqua sapientiae или "нашего зна­ния", а именно Богом данного дара царственного искусства и знания, коим оно наделяет. Как мы видели, mundificatio (очище­ние) означает устранение всего излишнего, что всегда пристает к чисто естественным продуктам, в особенности - к символи­ческим бессознательным содержаниям, которые алхимик обна­руживал спроецированными на материю. Следовательно, он действовал в согласии с правилом Кардана, гласящим, что за­дача интерпретации сновидения - свести его материал к наи­более общим его основам14. Делатель в своей лаборатории на­зывал это извлечение души, мы же в своей психологической области назвали бы это "прорабатыванием" идеи, содержащейся в сновидении. Нам известно, что для него требуется необ­ходимая предпосылка или гипотеза, определенная интеллекту­альная структура, с помощью которой могли бы осуществляться "апперцепции". В случае с алхимиком, подобная предпосылка имелась в готовом виде в aqua (doctrinae) или вдохновляемой Богом sapientia, приобрести которую он мог также и путем тщательного изучения "книг", алхимической классики. Отсю­да - ссылка на книги, на данной стадии делания подлежащие уничтожению, "дабы не разорвались ваши сердца". Столь специфическое увещевание наделено здесь глубоким значе­нием, хотя с химической точки зрения оно необъяснимо. Вода омовения или aqua sapientiae в учениях и изречениях наставников определена как Дар святого духа, позволяющий философу постичь чудеса делания. Тот, поэтому, легко может поддаться искушению счесть философское знание наивысшим благом, - что и подтверждается цитатой из Кузанца. Психо­логический эквивалент подобной ситуации наблюдается, когда цель работы считается достигнутой, как только бессознатель­ные содержания осознаны и теоретически оценены. И в том, и в другом случае было бы произволом определять "дух" как про­стую субстанцию мысли и интуиции. Верно, что обе дисцип­лины направлены на "духовную" цель: алхимик берется произ­вести новую, летучую (а потому воздушную или "духовную") сущность, обладающую corpus, anima, et spiritus, где corpus естественным образом понимается как "тонкое" тело или "тело дыхания"; аналитик старается создать определенную позицию или настрой - то есть своего рода "дух". Но поскольку тело, даже 'если его понимать как Тело славы, грубее, чем anima и spiritus, "остаток земли", пусть он и очень тонок, по необходимости тяготеет к земле15. Поэтому подход, который старался бы отдать должное и бессознательному и другим людям - нашим ближним, не может опираться на одно лишь знание, ибо знание складывается только из мышления и интуиции. При такой опоре недоставало бы функции восприя­тия ценностей, то есть чувства, а также функция реальности, то есть сенсорного восприятия реальности16.

487      Так, если книгам и даваемому ими знанию отводится исклю­чительная ценность, неизбежно пострадает эмоциональная и аффективная жизнь. А потому следует отказаться от чисто интеллектуального подхода. "Роса Гедеона" служит знаком бо­жественного вмешательства; она - влага, провозвещающая воз­вращение души.

488      Кажется, алхимики заметили опасность того, что делание и его реализация застрянут на одной из сознательных функций. Как следствие, они подчеркивают важность theoria, то есть интеллектуального понимания, в противопоставлении practica, состоящей из чисто химических опытов. Мы могли бы сказать, что practica соответствует чистой перцепции, которая должна дополняться апперцепцией. Но и эта вторая стадия не дает полного осуществления. Пока еще недостает сердца, или чув­ства, наделяющего постоянной ценностью нечто, понятое нами. Следовательно, книги должны быть "уничтожены" - иначе мысль повредит чувству и тем самым помешает возвращению души.

489      Подобные затруднения хорошо знакомы психотерапевту. За­частую случается, что пациент вполне удовлетворен простой фиксацией сновидения или фантазии, - в особенности если он склонен к претензиям на эстетизм. Даже интеллектуальное понимание тогда будет вызывать у него противодействие, пос­кольку будет казаться оскорбительным посягательством на его душевную жизнь. Другие пытаются достичь понимания с помощью одного лишь ума, стремясь перескочить через чисто практическую стадию. Осуществив такое понимание, они считают, что сделали все необходимое. То, что от них требует­ся еще и чувственное отношение к содержаниям бессозна­тельного, кажется им странным и даже смешным. Как интел­лектуальное понимание, так и эстетизм создают обманчивое, предательское ощущение освобождения, превосходства, легко разрушаемое вмешательством чувства. Чувство всегда привя­зывает к реальности, к значению символических содержаний, а они, в свою очередь, налагают на поведение этические требо­вания, от которых эстетизм и интеллектуализм всегда с готов­ностью эмансипируются.

490      В связи с почти полным отсутствием психологической диф­ференциации во времена алхимии неудивительно, что в тог­дашних трактатах можно встретить только намеки на изложен­ные выше соображения. Но намеки эти все же существуют, в чем мы уже могли удостовериться. С того времени диффе­ренциация функций продвигалась семимильными шагами, и в результате они становились все более отделенными друг от друга. Как следствие, разум современного человека легко заст­ревает на той или иной из функций, достигая лишь неполной реализации. Вряд ли есть необходимость уточнять, что это со временем ведет к невротической диссоциации. Ей мы обязаны дальнейшей дифференциацией индивидуальных функций и открытием бессознательного, однако все это - ценой психо­логических расстройств. Неполная самореализация объясняет многое из того, что озадачивает и в индивиде, и вообще в облике современности. Речь идет о вещах, обладающих решающим 'значением для психотерапевтов, в особенности для тех, кто до сих пор верит в достаточность интеллектуальной проницательности и рутинного понимания (или даже простого припомина­ния) для эффективного лечения. Алхимики считали, что opus требует не только лабораторной работы, чтения книг, терпения и размышления, но еще и любви.

491      Сегодня мы говорили бы об "аффективных ценностях" и об осознанной реализации посредством чувства. Нередко прихо­дится вспомнить ошеломляющий опыт, пережитый Фаустом, когда тот оказался выбит из "мертвящей избитой колеи" лабо­раторного и философского труда открытием того, что "чувство есть все". Здесь мы уже можем разглядеть современного чело­века, дошедшего до того, чтобы строить свой мир, опираясь всего лишь на одну функцию, и немало гордящегося таким своим достижением. Средневековые философы определенно никогда не согласились бы с той идеей, что требования чувства открывают некий новый мир. Опасный в своей патологичности лозунг искусство ради искусства удивил бы их своей абсурдностью, ибо когда они созерцали тайны природы, для них ощущения, твор­чество, мышление, познание и хувство были единым целым. Их душевное состояние еще не расчленялось на такое число различных функций, что для каждой стадии процесса саморе­ализации требовалось бы открывать в жизни новую главу. История Фауста показывает, насколько неестественно наше состояние: понадобилось вмешательство дьявола - предшест­венника Штайнаха17, чтобы превратить стареющего алхимика в молодого галантного кавалера и заставить его забыть себя ради только что открытых им слишком уж юношеских чувств! Именно такому риску подвергается современный человек: однажды он может проснуться и обнаружить, что упустил половину своей жизни.

492      Собственно говоря, сознательная реализация посредством чувства не является последней стадией. Не будет неуместным упомянуть здесь четвертую (хотя и не входящую в непосредст­венный материал данной главы) стадию, следующую за тремя уже рассмотренными - тем более поскольку в алхимии ей присущ весьма ярко выраженный символизм. Указанная чет­вертая стадия - предвосхищение lapis. Порождающая образы активность четвертой функции - интуиции, без которой нет никакой полноты реализации, - очевидным образом заметна в таком предвосхищении возможности, осуществление которой вообще никогда не станет объектом эмпирического наблюдения: уже в греческой алхимии в этой связи упоминается «камень, не являющийся камнем». Интуиция распространяет поле зрения вширь и вглубь; она справляет празднес­тво в саду магических возможностей, как если бы они были реальны. Нет ничего, более заряженного интуицией, чем lapis philosophorum. Это - краеугольный камень, завершающий делание и превращающий его в опыт целостности индивида. Подобный опыт совершенно чужд нашему веку, хотя ни один из предшествующих веков не нуждался в целостности так, как наш. Более чем очевидно, что здесь заключена главная пробле­ма, с которой сталкивается искусство психотерапии в наши дни, - и как следствие мы теперь пытаемся смягчить нашу жесткую психологию разделенную на отсеки, прорубая двери, дабы сделать отсеки сообщающимися.

493 После вознесения души, когда тело оставлено во мраке смерти, начинается энантиодромия: nigredo уступает место al­bedo. Чернота, или бессознательное состояние, получившееся в результате соединения противоположностей, достигает нади­ра, и наступают перемены. Падающая роса возвещает воскре­сение и новый свет: все более глубокое погружение в бессозна­тельное внезапно преобразуется" в просветление свыше. Ибо душа, удалившаяся в момент смерти, не была потеряна: в том, ином мире она образовала живой противовес состоянию смерти в мире сем. Ее появление свыше уже предуказано влагой росы. Эта роса сопричастна природе психе, родствен­но "холодный" и "охлаждать, одушевлять", с другой же стороны, роса синонимична aqua permanens или aqua sapientiae, в свою очередь означающей просветление пос­редством осознания значения. Предшествующее соединение противоположностей, как всегда, принесло свет из тьмы ночи, и при этом свете можно разглядеть реальное значение такого единения.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      Ср.: Книга Судей. 6, 36 слл.

2      Ср. "Дух Меркурий", II, разд. 2

3      Art. aurif., II, pp.275f. Ср. Senior, De chemia, pp. 17-18: "Dixit iterum Maria: Aqua, quam iam memoravi. est rex de coelo descendens et terra cum humore suo suscepit eum et retinetur aqua coeli cum aqua terrae propter servitium suum et propter arenam suam honorat earn et congregatur aqua in aquam, Alkia in Alkiam et dealbatur Alkia cum Astuam". В арабском тексте "Астуа" называется также "Алкия", "al-kiyan" - "жизненное начало (Stapleton. Three Arabic Treatises, p.152). Алкия встречается в "Liber Platonis quartorum" (p. 152) в смысле "жизненного начала" или "либидо".

4      Азот — сокровенная субстанция (ср. Senior. De chemia. p.95). а лато — черное вещество,смесь меди, кадмия и орихалка (eXaipov; см.: Du Cange, Clossarium).

5      Rosarium, p.277. Эта часто повторяемая цитата встречается в трактате Мориена  ("Sermo  de  transmutatione  metallorum". Art.  aurif.,  II,   pp.7ff.). очевидно, переведенном с арабского Робертом Шартрским в XII веке. Мориен приписывает ее забытому автору Эльбону Интерфектору. Она должна иметь весьма ранне происхождение, но вряд ли старше VIII века.

6      Намек на "Tab. smarag." : "Itaque vocatus sum Hermes Trismegistus habens tres  partes  philosophiae   totius  mundi"   ("И   потому  я   именуюсь  Гермес Трисмегист, ибо содержу в себе три части философии всецелого мира").

7      Классическое сочинение арабского происхождения, переведенное на ла­тынь между XI и XII веками. Цитата из Turba в Rosarium происходит из "Rosinus ad Sarratantam" Art. aurif., I. pp.284f. В Turba (ed.Ruska. p. 158) есть только: "Sipcum igitur humido miscete, quae sunt terra et aqua; ac igne et aere coquite,  unde spiritus  et  anima  desiccantur"  ("Посему смешайте  сухое  с влажным, каковые суть земля и вода, и варите их в огне и воздухе, коими высушиваются дух и душа").

8      Намек на высказывание Мориена ("De transmitatione metallorum", Art. aurif., II, p.21): "...omnis festinatio [scil.  festinantia] ex parte Diaboli est" (Всякая поспешность от дьявола"). А потому, и в Rosarium, (p.352): "Ergo qui patientiam non habet ab opere manum suspendat. quia impedit eum ob festinan-tiam credualitas" (Следовательно, тот. у кого нет терпения пусть воздержится от делания, ибо если он поспешит, поспешность завлечет его в ловушку).

9      Rosarium, р.277. Идентично Aurora consurgens. I, Ch.I.

10      Иоанн. 4. 13-14: "... всякий, пьющий воду сию. возжаждет опять; А кто будет пить воду, которую Я дам ему. тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему. сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную".

11      Koch. "Cusanus-Texte". p. 124: "In puteo Jacob est aqua, quae humano ingenio quaesita et reperta est. et potest significari quoad hoc philosophia humana. qaue penetratione laboriosa sensibilium quaeritur. In Verbo autem Dei. quod est in profundo vivi putei. scl. humanitatis Christi, est fons refrigerans spiritum. Et ita notemus puteum sensibilem, Jacob, puteum rationalem, et puteum sapientialem. De primo puteo. qui est naturae animalis et altus. bibit pater, filii et pecora; de secundo. qui altior in orizonte naturae, bibunt filii hominum tantum. scl. ratione vigentes, et philosophi vocantur; de tertio, qui altissimus, bibunt filii excelsi. qui dicuntur dii  et sunt  veri  theologi.  Christus secundum humanitatem  puteus quidem dici potest altissimus... In illo profundissimo puteo est fons sapientiae. quae praestat felicitatem et immortalitatem... portat vivus puteus fontem suae vitae ad sitientes. vocat sitientes ad aquas salutares. ut aqua sapientiae salutaris reficiantur".

12      Ibid., p. 132: "Qui bibit spiritum. bibit fontem scaturientem".

13      Ibid., p. 134: "Adhuc nota. quod intellectus nobis datus est cum virtute seminis intellectualis; unde in se habet principium fontale. mediante quo in seipso general aquam intelligentiae, et fons ille non potest nisi aquam suae naturae producere, scl. humanae intelligentiae. sicut intellectus principii, 'quodlibet est vel non esf producit aquas metaphysicales. ex quibus alia flumina scientiarum emanant indesinenter".

14      Cardan. Somniorum synesiorum: "Unumquodque somnium ad sua generalia deducendum est".

15      "... subilietur lapis, donee in ultimam subtilitatis puritatem deveniat et ultimo volatilis fiat" (Камень надлежит истончать, пока он не достигнет окончатель­ной рафинированной чистоты и не станет летучим). - Rosarium, р.351. Или еще (ibid., p.285): "Sublimatio est duplex: Prima est remotio superfluitatis, ut remaneant partes purissimae a faecibus elementaribus segregatae sicque virtu-tem quintae essentiae possideant. Et haec sublimatio est corporum in spiritum reductio cum scilicet corporalis densitas transit in spiritus subtilitatem". (Есть двойная сублимация. Первая - удаление излишнего, с тем чтобы остались наичистейшие составные части, свободные от осадка элементов, а потому обладающие качествами квинтэссенции. Другая сублимация - сведение тел к духу, то есть преобразование телесной плотности в тонкий дух).

16      Ср. "Психологические типы",ч.II,определение 20 [Coll. Works edn., def 21] 35,47,53.

17      [Ойген Штайнах (1861-1944), австрийский физиолог, проводивший опыты по омоложению с помощью вживления желез животных. - Прим. изд.]

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДУШИ

Здесь душа нисходит свыше, /

Дабы оживить мертвое тело,

очищавшееся нашими стараниями.

[Рис.9]

494      Здесь душа как примиряющее начало спускается с небес, чтобы вдохнуть жизнь в мертвое тело. Две птицы слева внизу на рисунке представляют аллегорических крылатого и бескры­лого драконов в форме оперенной и неоперенной птиц1. Таков один из многочисленных синонимов Меркурия - одновременно и хтонического, и духовного существа. Присутствие этой пары разделенных противоположностей означает, что, хотя гермаф­родит и выглядит объединенным и готовым ожить, конфликт между ними далек от окончательного разрешения; он не исчез, но сместился "влево" и "вниз" на рисунке, то есть он изгнан в сферу бессознательного. Такое предположение подтверждается фактом териоморфного (а не антропоморфного, как прежде) изображения этих все еще не интегрированных противополож­ностей.

495      Текст Rosarium продолжается цитатой из Мориена: "Не презирай пепел, ибо он - диадема твоего сердца". Пепел - ине­ртный продукт сжигания - указывает на мертвое тело, и приве­денное выше увещевание устанавливает своеобразное взаимо­отношение между телом и сердцем, в те времена считавшимся реальным местоположением души 2. Диадема, конечно, указы­вает на высочайший царственный убор. Коронация играет в алхимии определенную роль - в Rosarium, например, имеется рисунок3, изображающий коронование Марии и обозначающий прославление чистого, луноподобного (очищенного) тела. Далее текст продолжается следующей цитатой из Сениора: "О белой тинктуре:  Если мои возлюбленные родители вкусят жизни, напитаются чистым молоком и напьются моей белой субстанции, и возлягут друг с другом на моем ложе, то породят они сына Луны, который превзойдет всех своих родичей. И если мой возлюбленный выпьет из красного камня могилы, и вкусит в совокуплении от материнского источника, и напьется со мной моего красного вина и возляжет со мной дружественно на ложе моем, то я, любя его и приняв его семя в себя, зачну и понесу и, когда настанет мое время, рожу могущественней­шего сына, который станет править надо всеми царями и князь­ями земли, будучи коронован золотой победной короной все­вышним Богом, живущим и царствующим вовеки веков"4. 496 Изображение коронации, иллюстрирующее этот текст5, показывает, что оживление очищенного тела одновременно представляет собой прославление, поскольку данный процесс уподобляется коронованию Девы6. Аллегорический язык церкви служит поддержкой такому сравнению. Связь Бого­родицы с луной7, водой и источниками настолько хорошо извес­тна, что мне незачем специально приводить ее подтверждения. Но, хотя коронуется здесь Дева, в тексте Сениора "победную корону" получает сын - что вполне уместно, поскольку он -films regius, заменяющий своего отца. В Aurora корона вруча­ется царице юга, Мудрости, которая говорит своему возлюб­ленному: "Я - та корона, которой коронуется мой возлюблен­ный", то есть корона служит связью между матерью и ее сыном-любовником8. В одном из более поздних текстов9 горькая вода определяется в качестве "коронованной светом". В те времена все еще считалась верной этимология Исидора Севильского: море от горького, подтверждающая синонимич­ность моря и aqua permanens. Здесь также присутствует намек на символику Марии, связанную с водой, "источник")11. Мы вновь и вновь замечаем, что алхимик в поисках своих символов следует процедурам бессознательного: каждая идея получает как позитивное, так и негативное выражение. Иногда алхимик говорит о царственной паре, иногда - о кобеле и суке; также и символизм воды выражен в резких контрастах. Можно прочесть скажем, что царственная диадема появляется "in men-struo meretricis" ("в месячных шлюхи")12, либо даются такого рода инструкции: "Возьми грязный осадок \faecem], оста­ющийся в сосуде для отжига, и сохрани его, ибо он есть корона сердца". Осадок соответствует мертвому телу в саркофаге, сар­кофаг же, в свою очередь, соответствует фонтану Меркурия или vas hermeticum.

Рис.9

497 Душа, спускающаяся с небес, идентична росе, божественная вода которая, как поясняет Сениор, цитируя Марию, и есть царь спускающийся с небес13. А потому эта вода сама получает корону и образует "диадему сердца"14 в явном противоречии с преды­дущим утверждением о том, что пепел и есть диадема. Трудно сказать - то ли в умах алхимиков царила такая неразбериха, что они не замечали подобных вопиющих противоречий, то ли их парадоксы были в высшей степени намеренными. Подозре­ваю, что было понемногу и того, и другого, так что невежды, глупцы пупицы, должны были понять их тексты буквально и за­путаться в сумбуре аналогий, тогда как более проницательный читатель, осознав необходимость символизма, виртуозно разоб­рался бы в нем без каких-либо затруднений. Интеллектуальная ответственность, кажется, всегда была слабым местом алхими­ков; впрочем, среди них имелись немногие, достаточно открыто сообщавшие, как именно следует относиться к их специфичес­кому языку15. Чем меньшее почтение к согбенным в тяжких трудах плечам читателя они проявляли, тем больше был их вольный или же невольный долг перед бессознательным: ибо не что иное, как бесконечное разнообразие образов и парадок­сов, указывает на психологический факт первостепенной важ­ности - на неопределенность архетипа, с его множеством зна­чений, каждое из которых показывает нам разные грани простой, единой истины. Алхимики были настолько погружены в своей внутренний опыт, что их единственной работой было -изобрести подходящие образы, независимо от того, понятны они или нет. И хотя в этом отношении они отстали от своего времени, ими тем не менее выполнена неоценимая работа кон­струирования феноменологии бессознательного еще задолго до появления психологии. Мы, как наследники этих богатств, не можем с легкостью насладиться ими. Все же нас утешает то соображение, что старые мастера также не понимали друг друга, либо понимали лишь с трудом. Так, автор Rosarium говорит, что "древние философы писали настолько же темно и путано, так что сбивали с толку читателя или вовсе уводили его в сторону. Что касается его самого, он собирается сделать наиболее истинный опыт, ясным для глаз всех, и раскрыть его "надежнейшим, наиболее подобающим человеку образом", а затем начинает писать в точности как и все до него. Да это и было неизбежным, поскольку алхимики на самом деле не знали, о чем они пишут. Знаем ли мы это сегодня - я также не скажу с полной уверенностью. Во всяком случае, мы теперь уже не считаем, что секрет заключен в химических веществах, а полагаем, что его следует искать в одном из темных и глу­боких слоев психе, хотя и не знаем природы этого слоя. Может быть, в следующем столетии мы откроем новую тьму, из которой вынырнет нечто, чего мы также не понимаем, но присутствие чего ощущаем с полной уверенностью.

498 Алхимик не видел противоречия в том, чтобы сравнивать диадему,с "грязным осадком" и далее на одном дыхании утвер­ждать ее небесное происхождение. Он следует правилу, изло­женному в "Tabula Smaragdina": "Quod est inferius, est sicut quod est superius. Et quod est superius, est sicut quod est inferi­us"16 (То, что внизу, подобно тому, что наверху. И то, что наверху подобно тому, что внизу). Его способность к сознательным разграничениям была не настолько острой, как у современного человека; да и своим современникам с их схоластическим мышлением он в ней оче­видным образом проигрывал. Такая явная регрессия не может объясняться какой-то умственной отсталостью алхимика; дело скорее в том, что основной его интерес сфокусирован на бес­сознательном как таковом, а вовсе не на возможностях разде­лений и формулировок, характерных для точного концептуаль­ного мышления схоластов. Он бывает удовлетворен, если находит выражения, свежими красками обрисовывающие иско­мый секрет. Как эти выражения соотносятся друг с другом, как они различаются между собой - все это для него менее всего значимо, ибо он не предполагает, что кто-нибудь сможет постичь искусство на основании его идей, но зато рассчитывает, что те, кто приближаеться к искусству, уже зачарованы его тайной и либо направляемы надежной интуицией, либо избраны и предназначены к тому Богом. Так, Rosarium}7 утверждает, цитируя Хортулана18:  Только тот, кто знает, как получить философский камень, может понять их слова о нем. Тьма символизма рассеивается перед взглядом просвет­ленного философа. И снова, Хортулан говорит: (Таинственность речей философов ничего не значит там, где проявляет свое действие учение Святого Духа)19.

499       Неспособность алхимика различать corpus   и   spiritus   в нашем случае поддерживается предположением, что благодаря предшествующему mortificatio и sublimatio тело приобрело ду­ховную форму "квинтэссенции" и, следовательно, в качестве corpus mundum (чистой субстанции) не слишком отличается от духа. Оно может служить приютом духа или даже притягивать дух к себе20. Все эти идеи заставляют нас прийти к выводу, что не только coniunctio, но и возвращение души в "тело" предс­тавляет собой происходящее целиком вне мира событие, процесс, протекающий в психическом не-эго. Так можно объяснить, почему данный процесс настолько легко проецируется; ибо если бы он обладал личностной природой, его подверженность проекциям значительно уменьшилась бы, поскольку тогда он мог бы быть осознан без особого труда. Во всяком случае, спо­собность к его проецированию была бы недостаточной для того, чтобы спроецировать его на неодушевленную материю, являю­щуюся полярной противоположностью живой психе. Опыт показывает, что носителем проекции бывает не любой объект, но всегда лишь тот, который оказался адекватным природе проеци­руемого содержания - то есть объект должен предоставить со­держанию тот "крюк", на котором можно его подвесить21.

500      Хотя данный процесс в сущности трансцендентален, про­екция возвращает его вниз, к реальности, оказывая резкое воз­действие на сознание и личностную психе. Результатом оказы­вается инфляция, и тогда становится ясно, что coniunctio -священный брак богов, а не просто любовное приключение смертных. Утонченный намек на.это содержится в Химической свадьбе, где Розенкрейц - герой драмы - является всего лишь гостем на пиру и, невзирая на запрет, прокрадывается в спаль­ню Венеры, чтобы там восторженно созерцать обнаженную красоту спящей. В наказание за вторжение, Купидон ранит его в руку своей стрелой22. На его собственную, личную связь с царственной свадьбой указание дается вскользь, в самом конце: царь, намекая на Розенкрейца, говорит, что тот (Розенкрейц) был его отцом23. Андрее - автор "Свадьбы" - должно быть, человек неглупый, поскольку в этом месте он пытается выпу­таться из ситуации с помощью шутки. Он ясно намекает, что и сам является отцом своих персонажей, заставляя царя подтвердить это. Предлагаемая по собственному почину инфор­мация об отцовстве в связи с таким "ребенком" представляет собой обычную попытку художника поддержать престиж свое­го эго в противостоянии подозрениям на то, что он - жертва творческого порыва, бьющего ключом из бессознательного. Гете и со вдвое меньшей легкостью все равно не смог бы высво­бодиться из объятий "Фауста" - своего "главного дела". (Люди меньшего масштаба, соответственно, испытывают большую потребность в величии, а потому им приходится заставлять других быть о них более высокого мнения). Андрее был так же зачарован секретом искусства, как и любой алхимик; доказа­тельством этого служат предпринимавшиеся им серьезные попытки основать Орден Розенкрейцеров, занять же в позд­нейшие годы более дистанцированную позицию ему пришлось в основном из соображений удобства, учитывая его духовный сан24.

501 Если существует нечто такое, как бессознательное, не явля­ющееся личностным, - то есть не состоящее из индивидуально приобретенных содержаний, будь то забытых, подсознательно усвоенных, либо подавленных - то должны существовать и про­цессы, протекающие в этом не-эго, спонтанные архетипические события, которые сознание способно лишь воспринимать в спроецированном виде. Они неимоверно странны и неведомы, но все же кажется, что мы их знаем с незапамятных времен; они также - источник примечательной зачаровывающей силы, одновременно ослепляющей и просветляющей. Они влекут нас, как магнит, но в то же время и пугают; их проявления присут­ствуют в фантазиях, сновидениях, галлюцинациях и некоторых видах религиозного экстаза25. Один из таких архетипов - coni­unctio. Всепоглощающая сила архетипа объясняет не только широкую распространенность этого мотива, но и ту силу страсти, с которой он завладевает индивидом, часто наперекор всякому разумному пониманию. В число peripeteia coniunctio входят и процессы, иллюстрируемые несколькими завершаю­щими рисунками. На них изображаются отдаленные послед­ствия слияния противоположностей, включивших и осознание личностью такого соединения. Экстремальным последствием этого является растворение эго в бессознательном - состояние, напоминающее смерть. Оно возникает в результате более или менее полной идентификации эго с бессознательными факто­рами, или "контаминации", как мы сказали бы. Алхимики ощу­щали ее как immunditia, "загрязнение". Они видели в ней осквернение чего-то трансцендентного грубым, непрозрачным телом, из-за этого подлежавшим сублимации. Однако, психо­логически говоря, тело является выражением нашего индивидуального, сознательного сосуществования, которое -как мы в таких случаях ощущаем - подвергается опасности затопления или отравления бессознательным. Поэтому мы ста­раемся отделить эго-сознание от бессознательного, высвободить первое из опасных объятий второго. Все же, хотя власть бес­сознательного вызывает страх как нечто зловещее, это ощу­щение лишь частично оправдывается фактами, ибо мы также знаем, что бессознательное способно оказывать благотворное действие. Какого рода действие оно окажет, в большой мере зависит от позиции сознания.

502 Таким образом, mundificatio - очищение - представляет собой попытку разделить смесь, рассортировать coincidentia oppositorum, в которую попал индивид. Чтобы жить в этом мире, рациональный человек должен проводить различие между "собой" и тем, что мы могли бы назвать "вечным человеком". Хотя он - уникальная индивидуальность, он также является представителем "человека" как вида, таким образом участвуя во всех движениях коллективного бессозна­тельного. Иными словами, "вечные" истины превращаются в опасные факторы беспокойства, когда они начинают подавлять уникальное эго индивида и жить за его счет. Если наша психология вынуждена, в связи с особой природой своего эмпи­рического материала, подчеркивать важность бессознательно­го, это никоим образом не уменьшает важности эго-сознания. Разве что односторонняя переоценка последнего подлежит кор­ректировке с помощью определенной релятивизации ценнос­тей. Однако эта релятивизация не должна заходить так далеко, что эго оказывалось бы полностью завороженным и подавлен­ным архетипическими истинами. Эго живет в пространстве и времени и вынуждено применяться к их законам, если вообще хочет существовать. Если же оно поглощается бессознатель­ным до такой степени, что последнее одно только и имеет силу принимать решения, тогда эго оказывается удушенным, и нет более среды, в которую бессознательное могло бы интегри­роваться и где могла бы идти работа осознания. Следовательно, жизненно важно отличать эмпирическое эго от "вечного" и универсального человека, в особенности сегодня, когда массо­вое вырождение личности движется столь угрожающими тем­пами. Вырождение масс идет не только извне, оно приходит также изнутри, из коллективного бессознательного. Против внешней угрозы защиту давали права человека, в настоящее время потерянные для большой части Европы26; и даже там, где они еще не утрачены, мы видим немало политических партий, столь же наивных, сколь и влиятельных, которые дела­ют все для их уничтожения в пользу государства рабов, в ка­честве приманки используя социальную безопасность. Против демонизма, идущего изнутри, Церковь дает кое-какую защиту, пока обладает авторитетом. Однако защита и безопасность ценны лишь тогда, когда они не слишком стесняют наше сущес­твование; точно так же, верховенство сознания целительно, только если оно не подавляет и не оттесняет чересчур большую часть нашей жизни. Как всегда, жизнь представляет собой путь между Сциллой и Харибдой.

503 Процесс дифференцирования эго от бессознательного27, таким образом, имеет своим эквивалентом mundificatio, и как оно является необходимым условием возвращения души в тело, так же и тело необходимо, дабы бессознательное не оказало негатив­ного воздействия на эго-сознание, ибо именно тело задает гра­ницы личности. Бессознательное может быть интегрировано, только если эго удерживает свою территорию. Следовательно, старания алхимика соединить corpus mundum, очищенное тело, с душой - это также и старания психолога, прилагаемые им после того, как он преуспел в высвобождении эго-сознания из контаминации с бессознательным. В алхимии очищение - ре­зультат многократной дистилляции; в психологии оно также возникает на основе в равной мере полного отделения обычной эго-личности от всех инфляционных примесей бессознательно­го материала. Подобная задача предполагает тщательнейшее самонаблюдение и самообразование, которые, однако, могут быть переданы другим, тем, кто уже обладает самодисцип­линой. Процесс психологической дифференциации представляет собой нелегкое дело; для него требуются упорство и терпение алхимика, который должен очистить тело от всего избыточного в жарчайшем огне печи и преследовать Меркурия "из одной брачной спальни в другую". Как показывает алхимический символизм, радикальное понимание такого рода невозможно без участия партнера - человека. Обобщенный, чисто ака­демический "проницательный взгляд на собственные ошибки" носит интеллектуальный характер, поскольку ошибки в таком случае вообще не видны: видны лишь представления о них. Однако они резко проявляют себя, когда человеческие отно­шения выводят их на передний план, и когда их замечает не только сам человек, но и кто-то другой. Тогда и только тогда их можно реально ощутить и распознать подлинную природу. Подобным образом, признания, обращенные к своему внутрен­нему "я", обычно малоэффективны, тогда как признания, сде­ланные перед лицом другого, гораздо более многообещающи.

504 "Душа", воссоединяющаяся с телом, есть Единое, родивше­еся из двух, vinculum, общее им обоим28. В ней, поэтому, за­ключается самая сущность отношения. Психологическая анима, как представительница коллективного бессознательно­го, в равной мере наделена коллективным характером. Кол­лективное бессознательное является универсальной даннос­тью, и его манифестации всегда вызывают бессознательное отождествление, participation! mystique. Если сознание лично­сти захвачено им и не оказывает сопротивления, отношения персонифицируется анимой (например, в сновидениях), кото­рая тогда, выступая более или менее автономной частью личности, производит обычно беспокоящее воздействие. Если же в результате долгого кропотливого анализа удалось, ус­транив проекции, отделить эго от бессознательного, анима пос­тепенно перестанет вести себя как автономная личность и превратится в функцию отношения между сознанием и бессо­знательным. Пока она проецируется, ее присутствие ведет ко всякого рода иллюзиям по поводу людей и предметов, а пото­му - к бесконечным усложнениям. Устранение проекций дела­ет аниму тем, чем она и была первоначально: архетипическим образом, который, находясь на своем подобающем месте, функ­ционирует, принося пользу индивиду. Будучи помещенной между эго и миром, она уподобляется в своих действиях вечно меняющейся Шакти, плетущей покрывало Майи и в танце соз­дающей иллюзию существования. Но, выполняя свою функцию между сознанием и бессознательным анима, становится матри­цей порождения всех божественных и полубожественных фигур, от языческой богини до Девы, от вестника Святого Гра­аля до святого29. Бессознательная анима представляет собой существо, лишенное взаимоотношений, автоэротическую сущ­ность, чья единственная цель - полностью завладеть индиви­дом. Когда это случается с мужчиной, он становится странным образом женственным - в худшем смысле, то есть склонным к бесконтрольным перепадам настроения, со временем ведущим к ухудшению действия даже тех функций, на которые раньше можно было полагаться (например, интеллекта), и к появлению идей и представлений того сорта, который обычно так неприя­тен нам в женщинах, одержимых анимусом30. !Ю5 Здесь я должен сказать, что к женской психологии следует применять совсем другие правила, поскольку в ее случае мы имеем дело не с функцией отношения, но напротив, с функцией различения, а именно - анимусом. Алхимия, как разновидность философии, была в основном мужским занятием, вследствие чего ее формулировки в большинстве случаев носят маскулинный характер. Однако не следует упускать из виду тот факт, что женский элемент в алхимии не так уж незначителен, поскольку даже во времена ее зарождения в Александрии встречаем аутентичные свидетельства о женщинах-философах, таких как Теосебейя31, soror mystica Зосимы, а также Пафнутия и Мария Пророчица. Из более позднего времени нам известна пара алхимиков - Николя Фламель и его жена Перонель. Немая книга в 1677 г. рассказывает о муже и жене, вместе совер­шавших opus32; наконец, в XIX веке встречаем пару английских алхимиков - Томаса Саута и его дочь, позднее ставшую миссис Этвуд. Потратив много лет на изучение алхимии, они решили изложить свои идеи и свой опыт в форме книги. Для этой цели они разделились, и отец работал в одной части дома, тогда как дочь - в другой. Она сочинила толстый ученый том, он же писал стихами. Она закончила работу первой и быстро отосла­ла книгу издателю. Книга едва успела выйти из печати, как отец засомневался, не выдали ли они с дочерью великую тайну. Ему удалось убедить дочь изъять и уничтожить книгу. Тому же настроению он принес в жертву и свой собственный поэти­ческий труд. Лишь несколько строк его стихов сохранились в книге его дочери, пытаться изъять все экземпляры которой ока­залось уже поздно. Подготовленное после смерти дочери в 1910 г. переиздание33 вышло в 1918 г. Я читал эту книгу: никакие секреты в ней не разглашаются. Она представляет собой целиком средневековый образчик продукции, украшен­ной якобы теософскими разъяснениями, служащими приправой в духе синкретизма нового времени.

506      Примечательные сведения о роли женской психологии в алхимии дает нам письмо английского теолога и алхимика Джона Пордеджа34, обращенное к его soror mystica Джейн Лид. В письме35 он излагает для нее духовные наставления, связанные с opus:

507      "Эта священная печь, эта Balneum Mariae", эта стеклянная чаша, эта тайная печь и есть то место, та матрица или матка, тот центр, из коего истекает божественная Тинктура, как из своего истока и начала. О месте или обиталище, где находится дом Тинктуры и ее жилище, мне незачем напоминать тебе или называть его наименование; я лишь увещеваю тебя постучаться у его основания. Соломон сообщает нам в своей Песни Песней, что внутреннее обиталище его недалеко от пупка, напомина­ющего круглый кубок, наполненный священной жидкостью чистой Тинктуры36. Тебе известен огонь философов, бывший тем ключом, который они хранили спрятанным... Огонь - это любовное пламя, жизнь, истекающая от Божественной Венеры, или Божья Любовь; огонь Марса слишком холеричен, слишком резок, слишком силен, так что он может высушить и сжечь материю, поэтому один лишь любовный огонь Венеры имеет качества надлежащего огня.

508      Эта истинная философия научит тебя, как тебе познать себя, и если познаешь себя верно, то узнаешь и чистую приро­ду; ибо чистая природа находится в тебе. И когда познаешь чистую природу, каковая есть твоя подлинная самость, осво­божденная от всякой дурной, греховной самовлюбленности, тогда ты познаешь также и Бога, ибо Божество сокрыто в обо­лочке чистой природы, как ядро в орехе... Истинная философия научит тебя, кто отец и кто мать этого магического ребенка... Отец этого ребенка - Марс, он - огненная жизнь, исходящая от Марса как отцовского качества. Его мать - Венера, нежный любовный огонь, исходящий от сыновнего качества. И теперь здесь в качествах и формах природы ты видишь мужское и женское, мужа и жену, невесту и жениха, первый брак или свадьбу в Галигее, справляемую между Марсом и Венерой, когда они возвращаются из своего падения. Марс, или муж, дол­жен стать божественным человеком, иначе Венера не возьмет его в супруги и не впустит на священное брачное ложе. Венера до­лжна стать чистой девой, девственной женой, иначе гневливый и ревнивый Марс в своем гневе не женится на ней и не станет жить в союзе с ней, но вместо согласия и гармонии не будет ничего, кроме борьбы, ревности, раздора и вражды качеств природы.

509 Соответственно, если ты желаешь стать ученым мастером, по-серьезному заботься о союзе твоих собственных Марса и Венеры, о том, чтобы свадебный узел был верно завязан и брак между ними был заключен истинно и правдиво. Следи за тем, чтобы они возлегли вместе на ложе своего соединения и жили в сладостной гармонии; тогда дева Венера родит свою жем­чужину, своего духа воды в тебе, чтобы смягчить огненного духа Марса, и гневный огонь Марса добровольно, в нежности и любвк, погрузится в любовный огонь Венеры, и так оба такие качества, как огонь и вода, смешаются и согласуются, и пере­текут друг в друга; и от их согласия и соединения произойдет первое зачатие для магического рождения, которое мы именуем Тинктурой - Тинктурой любовного пламени. Но хотя Тинктура зачинается в утробе твоего человеческого естества и пробуж­дается к жизни, имеется великая опасность, которой следует остерегаться; ибо находясь еще внутри тела или утробы, она может быть погублена небрежением, прежде чем в должное время явится на свет. По таковой причине, тебе следует подыс­кать хорошую няньку, которая проследит за ней в ее детстве и надлежащим образом приглядит, таковы должны быть твое чистое сердце и твоя девственная воля...

510 Это дитя, эта жизнь тинктуры должна подвергнуться пробам и испытаниям сообразно качествам природы; также и здесь возникнет беспокойство из-за опасности, когда увидишь, что дитя должно пострадать от искушений в теле, в утробе, и что рождение его может не состояться. Ибо деликатная Тинктура, это нежное дитя жизни, должна спуститься в формы и качества природы, дабы пострадать, подвергнуться искушению и преодо­леть его; она неизбежно должна спуститься в Божественную Тьму, во мрак Сатурна, где не видно никакого света жизни; там она должна побывать пленницей, быть связанной цепями тьмы и питаться той пищей, что ей дает жгучий Меркурий; для Бо­жественной Тинктуры эта пища - ничто, прах и пепел, яд и желчь, огонь и сера. Она должна попасть внутрь жестокого гневного Марса, каковой поглощает ее (подобно тому как Иона оказался во чреве кита), и должна испытать проклятье Божьего гнева; она также должна подвергнуться искушению Люцифера и миллиона дьяволов, живущих в качестве гневного огня. И тут божественный мастер в ходе своего философского делания увидит первый цвет, когда Тинктура появляется в своей черно­те, чернее черного; ученые философы называют ее своей чер­ной вороной, или своим черным вороном, или же своей благос­тной и благословенной чернотой; ибо во тьме этой черноты сокрыт светильник из светильников, в качестве Сатурна; и в этих яде и желчи сокрыто, в Меркурии, драгоценнейшее лекар­ство против яда, а именно - жизнь жизни. И благословенная Тинктура скрыта в бешенстве, гневе и проклятии Марса.

511       И вот, мастеру кажется, что труд его потерян. Что стало с Тинктурой? Нет здесь ничего, что было бы явным, воспринима­емым, распознаваемым, имело бы вкус; есть только тьма, мучи­тельнейшая смерть, устрашающий адский огонь и ничего, кроме гнева и Божьего проклятия; но он еще не видит, что Тинктура Жизни присутствует в этом разложении, распаде или разрушении, что в этой тьме есть свет, в этой смерти есть жизнь, в этом свирепом гневе есть любовь, и в этом яде есть высочайшая, драгоценнейшая Тинктура и лекарство против всех ядов и болезней.

512      Давние философы называли это делание или работу своим спуском вниз, своим испепелением, своим распылением, своей смертью, своим разложением materia камня, своим распадом, своим мертвая голова. И ты не презирай эту черноту, или чер­ный цвет, но упорствуй, пребывая в нем, в страдании и в мол­чании, покуда не пройдут его сорок дней искушения, не исполнится число дней несчастья и не пробудится к жизни зерно жизни, и восстанет, вознесется и прославится, преоб­разится в белизну, очистит и освятит себя, придаст себе крас­ноту, иными словами - преобразует и установит свою форму. Когда делание будет так далеко продвинуто, оно станет легким: ибо ученые философы говорили, что получение камня тогда уже доступно даже женщинам и детям. Следовательно, если человеческая воля брошена и оставлена, и стала терпеливой и спокойной, как бы мертвой, - Тинктура все осуществит "в нас и для нас, если только мы сможем удержать в покое наши мысли, движения, чувства и воображение или сможем остановиться и успокоиться. Однако каким трудным, тягостным и горьким кажется это делание человеческой воле, прежде чем она не будет приведена к такой форме, чтобы оставаться спо­койной, пусть даже у нее на виду бушует огонь и ее осаждают всевозможные искушения!

513      Как видишь, здесь таится великая опасность, и Тинктура жизни легко может быть испорчена, и плод может быть погуб­лен еще во чреве, где его так окружают со всех сторон и ата­куют столь многие дьяволы и столь многие сущности его иску­шающие. Но если он сможет противостоять и преодолеть огненное испытание и болезненное искушение и завоюет побе­ду, то ты увидишь начало его возрождения из ада, смерти и смертной могилы, и появление - прежде всего в качестве Ве­неры; а затем, Тинктура жизни со всей мощью вырвется из тюрьму темного Сатурна и прорвется сквозь ад ядовитого Мер­курия и сквозь проклятье и ужасную гибельность Божьего гнева, пламенеющего и жгущего в Марсе, и мягкий любовный огонь качества Венеры возьмет верх, и предпочтение в управ­лении будет отдано Тинктуре любовного пламени, каковая обретет верховенство. И тогда мягкость Божественной Венеры и ее любовный огонь станут править по-царски надо всеми прочими качествами.

514      Тем не менее, есть и еще одна опасность того, что делание камня сорвется. Посему, мастер должен ждать, покуда не увидит, что Тинктура покрылась сверху другим цветом, а именно - бе­лейшим белым, появления коего он может ожидать в покое и долготерпении; этот цвет появляется доподлинно тогда, когда Тинктура совершает восхождение в лунном качестве: сиятельная Луна передает Тинктуре прекрасную белизну - совершеннейший белый цвет и сверкающий блеск. И так тьма превращается в свет, а смерть в жизнь. И эта сияющая белизна пробуждает радость и надежду в сердце мастера, поскольку делание совершено столь удачно и завершилось счастливо. Ибо теперь белый цвет откры­вает перед просветленным взором души чистоту, невинность, святость, простоту, небесный ум и праведность; отныне в них слой за слоем облачилась Тинктура, как в одеяния. Она светла, как луна, и прекрасна, как рассвет. Теперь божественная дев­ственность жизни тинктуры излучает свет и на ней не видно ни пятнышка, ни складки, ни каких-либо иных изъянов.

515      Мастера прежних времен имели обыкновение называть  это делание своим лебедем, своим побелением или деланием белого, своей сублимацией, своей дистилляцией, своей цирку­ляцией, своим очищением, своим разделением, своим освя­щением и своим воскрешением, поскольку Тинктура делается белой, как блестящее серебро. Она сублимируется, или воз­носится и преображается, благодаря многим своим схождениям в Сатурн, Меркурий и Марс, а также многим своим восхож­дениям в Венеру и Луну. Это - дистилляция, Balneum Mariae: ибо Тинктура очищается в качествах природы посредством многих дистилляций воды, крови и небесной росы Божест­венной Девы Софии и посредством разнонаправленного цирку­лирования внутрь и вовне форм и качеств природы делается белой и чистой, как отполированное до блеска серебро. И вся нечистота черноты, вся смерть, ад, проклятие, гнев и весь яд, возникающие из качеств Сатурна, Меркурия и Марса, отделя­ются и удаляются; посему они и называют это своим разде­лением, а когда Тинктура достигает белизны и блеска в Венере и Луне, они именуют это своим освящением, своим очищением и деланием белого. Они называют это своим воскрешением, поскольку белое возникает из черного, а божественные девст­венность и чистота - из яда Меркурия, из красного огненного бешенства и гнева Марса...

516      Теперь камень обрел форму, эликсир жизни готов, любовное дитя, или дитя любви, родилось, новое рождение свершилось и делание сделалось целостным и совершенным. Прощайте, паде­ние, ад, проклятие, смерть, дракон, зверь, змея! Покойной ночи вам, смертность, страх, горе и несчастья! Ибо теперь спасение, искупление и обретение вновь всего, что было утрачено, явят себя вовнутрь и вовне, так как теперь ты обладаешь великим секретом и тайной всего мира; ты располагаешь Жемчужиной Любви; у тебя есть неизменная вечная сущность Божествен­ного. От этой радости исходят все целительные свойства и многообразные силы, от нее в своем действии исходит дейст­венная сила Святого Духа. Ты имеешь семя жены, насту­пившей на голову змее. Ты имеешь семя девы и кровь девы в единых сущности и качестве.

517      О чудо из чудес! Ты обладаешь Тинктурой тинктур, жем­чужиной девы, имеющей три сущности или качества в одном; она имеет тело, душу и дух, она имеет огонь, свет и радость, имеет качество Отца и качество Сына, и также качество Свя­того Духа - даже эти три она заключает в едином, постоянном и вечном бытии и сущности. Это - Сын Девы, это - ее первородный, это - благородный герой, попирающий змея, броса­ющий дракона себе под ноги и топчущий его... Ибо сейчас Райский Человек стал ясен, как прозрачное стекло, в котором и сквозь которое светит Божественное солнце, подобно золоту, целиком чистому, яркому, светлому и лишенному изъянов и пятен. Душа отныне стала субстанциальнейшим серафическим ангелом, она способна сделаться врачом, теологом, астрологом, божественным магом, может делаться чем угодно, делать и получать все, что пожелает; ибо все качества наделены единой волей в согласии и гармонии. И та же единая воля есть воля Божья, вечная и нерушимая; и отныне Божественный Человек в своей собственной природе стал един с Богом"37.

518      Этот похожий на гимн миф о любви, деве, матери и младен­це звучит крайне женственно, но на самом деле представляет собой архетипическую концепцию, проистекающую из мужско­го бессознательного, где Дева София соответствует аниме (в психологическом смысле)38. Как показывает ее символизм и не слишком четкое разграничение  между нею и сыном, она также - "райское" или "божественное" существо, то есть са­мость. Тот факт, что эти идеи и фигуры для Пордеджа были все еще мистическими, более или менее недифференцированными, объясняется эмоциональной природой опыта, описываемого им же самим39. Опыт такого рода оставляет мало места для крити­ческого понимания. Он, однако, проливает свет на процессы, кроющиеся за алхимическим символизмом, и прокладывает путь открытиям современной медицинской психологии. К сожа­лению, мы не располагаем оригинальными трактатами, которые сколько-нибудь уверенно можно было бы приписать автору-женщине. Следовательно, мы не знаем, какого рода алхимичес­кую символику произвели бы на свет женские взгляды. Тем не менее, современная медицинская практика говорит о том, что женское бессознательное порождает символизм, в общих чер­тах компенсаторный по отношению к мужскому. В данном слу­чае (если воспользоваться терминологией Пордеджа) лейт­мотивами были бы не нежная Венера, а огненный Марс, не София, а Геката, Деметра и Персефона, либо матриархальная Кали южной Индии в своих светлом и темном аспектах40.

519      В этой связи мне хотелось бы привлечь внимание к стран­ным изображениям философского древа в Codex Ashburnham XVI века41. Один рисунок изображает Адамаа, пораженного стрелой42, причем из его гениталий прорастает дерево; на другом рисунке дерево растет из головы Евы. Ее правая рука при­крывает гениталии, левая же указывает на череп. Очевидно - это намек на то, что opus мужчины связан с эротическим аспек­том анимы, а для женщины делание сопряжено с анимусом, представляющим собой "головную функцию"43. Prima materia, то есть бессознательное, у мужчины репрезентируется "бессо­знательной" анимой, а у женщины - "бессознательным" анимусом. Из prima materia вырастает философское дерево, преставляющее развертывание opus. В своем символическом смысле рисунки также согласуются с данными психологии: Адама будет тогда представлять анимус женщины, порождающий "философские" идеи своим членом Uoyoi стяерцапко!), а Ева - аниму мужчины, которая в своем качестве Мудрости или Софии из своей головы производит интеллектуальное содержание делания.

520      Наконец, я должен указать, что определенные уступки женс­кой психологии можно найти и в Rosarium, поскольку за первой серией рисунков здесь следует вторая (менее полная, но в остальном аналогичная) серия, в конце которой возникает муж­ская фигура, "император", а не "императрица" и "дочь филосо­фов", как в первой серии. Подчеркивание женского элемента в Ребисе (Рис. 10) согласуется главным образом с мужской психологией, тогда как добавление "императора" во второй версии явля­ется уступкой женщине (или, возможно, мужскому сознанию).

521       В своей первозданной "бессознательной" форме анимус представляет собой смесь спонтанных, необдуманных мнений, оказывающих мощное влияние на эмоциональную жизнь жен­щины, тогда как анима представляет собой такую же смесь чувств, вследствие которых искажается или подвергается влия­нию разум мужчины ("она вскружила ему голову"). Соответст­венно анимус склонен проецироваться на "интеллектуалов" и всякого рода "героев", включая теноров, артистов, спортивных знаменитостей и т.д. Анима предпочитает все бессознательное, темное, двусмысленное, беспочвенное в женщине, равно как ее тщеславие, холодность, беспомощность и т.п. В обоих случаях важную роль играет элемент инцеста: существуют отношения между молодой женщиной и ее отцом, женщиной в возрасте и ее сыном, молодым мужчиной и его матерью, мужчиной в воз­расте и его дочерью.

522      На основании всего этого становится ясно, что "душа", прибавляющаяся к эго-сознанию в процессе opus, обладает женским характером у мужчины и мужским характером у жен­щины. Анима мужчины стремится примирять и соединять; анимус женщины старается различать и разделять. Эту четкую антитезу отображает Ребис алхимиков - символ трансценден­тального единства как совпадения противоположностей; однако в сознательной реальности - после того как сознание очищено от примесей бессознательного в ходе предварительного mundi-ficatio - им представлен конфликт, пусть даже осознаваемые отношения между двумя индивидами достаточно гармоничны. Даже когда сознательная психика не отождествляет себя с на­клонностями бессознательного, она все же вынуждена сталки­ваться с ними и как-то учитывать их, с тем чтобы они могли сыграть свою роль в жизни индивида, каких бы трудностей это ни стоило. Ибо если бессознательному не позволено выражать себя словом и делом, заботами и страданием, посредством на­шего учета его требований и нашего сопротивления им, то воз­вратится более раннее состояние разделения, со всеми не под­дающимися учету последствиями, которые может повлечь за собой пренебрежение бессознательным. С другой стороны, если мы слишком поддадимся бессознательному, это приведет к позитивной либо негативной инфляции личности. Как бы мы ни повернули ситуацию такого рода, всегда останется внешний и внутренний конфликт: одна из птиц оперена, другая - нет. Мы всегда пребываем в сомнении: имеются соображения "за" которые приходится отбрасывать, и соображения "против", ко­торые приходится принимать. Всем нам хотелось бы сбежать от этой, по общему признанию, дискомфортной ситуации, но делая это, мы всего лишь снова обнаруживаем, что оставшееся позади и было нами самими. Жить в вечном бегстве от себя -тяжкое дело, но жить в общении с собой - дело, предполагаю­щее некое число христианских добродетелей, таких как тер­пение, любовь, вера, надежда, смирение, применять которые приходится к самим себе. Конечно, нет ничего лучшего, чем осчастливливать своего ближнего, применяя их к нему; однако демон самодовольства тут как тут, похлопывает нас по спине и заявляет: "Хорошо сработано!" А поскольку это - одна из великих психологических истин, для равного по величине числа людей она становится с ног на голову, - чтобы и дьяволу было за что зацепиться. Но делает ли нас счастливыми необ­ходимость применять к нам самим указанные добродетели? Ста­новлюсь ли я счастливым от того, что сам же выступаю получателем собственных даров - я сам, последний из числа моих соб­ратьев, с кем я должен был бы сблизиться? Дает ли счастье вы­нужденное признание того, что я сам нуждаюсь во всем моем же собственном терпении, в моей любви, вере и даже смирении, и что сам же я - свой дьявол, свой антагонист, всегда стремящийся к противоположности во всем? Способны ли мы на деле пере­носить самих себя? "Делать другим..." -справедливо в отношении не только добра, но и зла.

523      В Confessio amantis44 Джона Гаузра имеется высказывание, которым я воспользовался в качестве эпиграфа ко "Введению" к этой книге: "Bellica pax, vulnus dulce, suave malum" ("Воинст­венный мир, сладостная рана, нежное зло"). В эти слова алхимик в давние времена вкладывал квинтэссенцию своего опыта. Мне нечего добавить к простоте и точности этих слов. В них со­держится все, чего эго вправе требовать от opus; они освещают парадоксальную тьму человеческой жизни. Примирение с фунда­ментальной противоречивостью природы человека равноценно признанию того факта, что психе сама себе противится в своих целях. Алхимия учит, что напряженность распределена по четы­рем направлениям, так что образуется крест, коим представлены четыре враждующих элемента. Минимальным аспектом рассмот­рения такого состояния тотальной оппозиционности является кватернион. Крест как форма страдания выражает психическую реальность, и "нести свой крест", таким образом, - адекватный символ целостности, а также претерпевания, усматривавшегося алхимиком в своем делании. Поэтому Rosarium заканчивается весьма уместным изображением воскресшего Христа и стихами:

После многих страданий и великих мучений

Я восстаю, преображенный и свободный от всех изъянов.

524      Исключительно рациональный анализ и интерпретация алхи­мии, а также проецируемых в нее бессознательных содержаний, по необходимости должен заканчиваться на вышеприведенных параллелях и антиномиях, ибо в условиях тотальных оппозиций третьего не дано - tertium поп daturl. Наука останавливается у границ логики, природа же - нет: она прекрасно чувствует себя на территориях, все еще не освоенных теорией. Venerabills na-tura не останавливается на оппозициях; она использует их, чтобы создать из оппозиционности новое рождение.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      Ср. "Символы" Ламбрингка. Mas. herm., p.355 - стихи:

Nidus in sylva reperitur

in quo Hermes suos pullos habet,

Unus semper conatur volatum.

Alter in nido manere gaudet,

Et alter alterum non dimittit.

(В лесу находится гнездо

Где Гермес держит своих птенцов.

Один всегда стремится улететь,

Дргой - рад оставаться в гнезде,

И один не отпускает другого")

Данный образ восходит к Senior, De chemia, p. 15: "Abscisae sunt ab eo alae et pennae et est manens. non recedens ad superiora" (Обрублены его крылья и перья, и он остается на месте, не возвращаясь к высотам). Сходным образом: Stolcius de Stolcenberg, Vlrldarlum chymicum, Fig.XXXIII. В Maier, De circulo, p. 127 противоположности представлены как "vultur in cacumine montis et corvus sine aiis" (гриф на вершине горы и ворон без крыльев). Ср. "Tractatds aureus", Ars chum., pp.11-12 и "Rosinus ad Sarratantam", Art. aurif., I, p.316. •

2      Ср. "Парацельс как духовное явление", пар.201.

3      "Психология и алхимия", рис.235.

4        Art. aurif., II, p.377: "De Tinctura alba: Si parentes dilecti mei de vita gustaverint et lacte mero lactati fuerint et meo albo inebriati fuerint et in lectulo meo nupsertint, generabunt filium Lunae, qui totam parentelam suam praevale-bit. Et si dilectus meus de tumulo rubeo petrae potaverit et fontem matris suae gustaverit et inde copulatus fuerit et vino meo rubeo et mecum inebriatus fuerit et in lecto [meo] mihi amicabiliter concubuerit, et in amore meo sperma suum cellulam meam subintraverit, concipiam et его praegnans et tempore meo pariam filium potentissimum. dominantem et regnantem prae cunctis regibus et princi-pibus terrae. coronatum aurea corona victoriae, ad omnia a Deo altissimo. qui vivit et regnat in seculorum secula". Cp. "Cons, coniug.", Ars. chem.. p.120 и "Rosinus ad Sarratantam". pp.291ff.

5      Стилистика рисунков позволяет датировать их XVI веком, однако текст может оказаться столетием старше. Руска (Tab. smarag., р.193) относит текст к XIV в. Более поздняя датировка, XV век (Ruska.  Turba, p.342), вероятно, и более близка к истине.

6      "Психология и алхимия", пар.500.

7      Там же, рис. 220.

8        Песнь Песней, 3, 11: "... подойдите и посмотрите на царя Соломона в венце, которым увенчала его мать в день бракосочетания его..." Григорий Великий дает к этому следующий комментарий: мать - это Мария, "quae coronavit eum diademate, quia humanitatem nostram ex ea ipsa assumpsit... Et hoc in die desponsationis eius... factum esse dicitur: quia quando unigenitus filius Dei divinitatem suam humanitati nostrae copulare voluit, quando... Ecclesiam sponsam suam sibi assumere placuit: tune... carnem nostram ex matre Virgine suscipere voluit" (короновавшая его диадемой, ибо от нее он получил нашу человеческую природу... И сказано, что случилось это в день его бракосочетания, ибо когда единородный сын Божий возжелал соединить свою божест­венность с нашей человеческой природой, он... решил взять себе в жены Церковь. И тогда он возжелал получить нашу плоть от своей матери-девы). — Gregory, Super Cantica Canticorum expositio, ch. Ill (Migne, P.L., vol.79, col.507). 9     "Gloria mundi", Mus. herm., p.213.

10      Liber etymologiarum, XIII. 14.

11      "Психология и алхимия", пар.92.

12      Philalethes. "Introitus apertus". Mus. herm.., p.654.

13      De chemia, p. 17.

14      Вполне возможно что идея диадемы связана с каббалистической "Кетер" (короной). Diadema purpureum [пурпурная диадема (лат.) -Прим. перев.] -Малхут, "женское", "невеста". Пурпур соотносится с vestimentum [одеяние, облачение (лат.) - Прим. перев.] - атрибутом Шекинах (Божественного Присутствия", каковое "enim est Vestis et Palatium Modi Tiphereth, non enim potest fieri mentio Nominis Tetragrammati nisi in Palatio eius, quod est Adonai. Apellaturque nomine Diadematis. quia est Corona in capite mariti sui" (... есть облачение и дворец Модуса Триферета [славы],  ибо нельзя  произносить четырехбуквенное имя Адоная  нигде,  кроме дворца  его.  "Диадемой" же именуется, ибо на челе мужнином надета диадема) — Knorr von Rosenroth, Kabbala denudata, I, p. 131. "Malchuth vocatur Kether nempe corona legis" (Малхут зовется "Кетер", то есть корона Закона). "Sephirah decima vocatur Corona: quia est  mundus Dilectionum, quae omnia circumdant" (Десятая Сефира зовется корона, ибо она тот мир наслаждений, что окружает все вещи). — Ibid, р.487. "[Corona] sic vocatur Malchuth, quando ascendit usque ad Kether; ibi enim existens est Corona super caput mariti sui" ([Корона] называется Малхут, когда совершает восхождение к Кетер, ибо там имеется корона на челе у мужа) -Ibid., р.624. Cf. Goodenough,"The Crown of Victory in Judaism".

15      В "Ordinall" Нортона (Theatr. chetn. britannicum, p.40) говорится:

Ибо всегда они питали опасения.

Как бы из сей Науки не предать слишком многое

разглашению;

И каждый из них лишь один или два пункта излагал,

Дабы любой из собратьев наверняка узнал:

Он — брат ему, ибо всем им

Понято изреченное другим;

Писали же они не чтобы всех учить,

Но чтобы о себе друг другу тайной речью сообщить.

А потому одной книге не доверяйся,

Но ко трудам разных авторов обращайся:

Liber librum apperit   — сказал великий ученый Арнольд.

В "Книге Кратета" (Berthelot, Moyen age. Ill, p.52) говорится: "Ваши намерения прекрасны, но душа ваша никогда не станет разглашать истину, из-за различий во мнениях и злосчастной гордыни". Хогеланд ("De alch. diff", Theatr. chem., I, p.155) заявляет: "At haec [sciential... tradit opus suum immiscendo falsa veris et vera falsis. nunc diminbute nimium, nunc superabun-danter, et sine ordine, et saepius praepostero ordine, et nititur obscure tradere et occultare quantum potest" (Эта [наука] сообщает о своем делании, смешивая ложь с правдой и правду с ложью, иногда чересчур кратко, иногда — сверхмногословно, и без порядка, и часто в обратном порядке; и старается изложить [делание] затемненно, и скрыть, сколько сумеет). Сениор (De chemia, p.55) говорит:"Уешт dixerunt per omnia. Homines vero non intelligunt verba eorum... unde falsificant veridicos, et verificant falsificos opinionibus suis.... Error enim eorum est ex ignorantia intentionis eorum. quando audiunt diversa verba. sed ignota untellectui eorum, cum sint in intellectu occulto" (Они сказали правду обо всем. Люди же не понимают их слов... а посему в своих предположениях делают истинное ложным и ложное истинным... Ошибки их проистекают от незнания намерений [писавших], ибо они слышат разные слова, неведомые их разумению, тогда как слова эти наделены скрытым значением). О секрете, скрытом в словах мудрецов, Сениор говорит: "Est enim illud interius subtiliter perspicientis et cognoscentis" (Ибо он принадлежит тому, кто тонко проницает и распознает внутреннее значение). Rosarium (р.230) поясняет: "Ego non dixi omnia apparentia et necessaria in hoc opere, quia sunt aliqua quae non licet homini loqui" (Так что я не сказал всего очевидно необходимого в сем делании, ибо есть нечто, о чем нельзя говорить человеку). И далее (р.274): "Talis materia debet tradi mystice,' sicut poesis fabulose et parabolice"(O таких предметах следует говорить мистически, как в поэзии - баснями и притчами). Кунрат (Von hyl. Chaos, р.21) упоминает изречение: "Acrana publicata vilescunt"(CoKpoBeHHoe, будучи разглашенным, теряет цену), — слова, которые Андрее использует в качестве эпиграфа к своей "Химической свадьбе". Абу аль -Касим Мухаммад ибн Ахмат аль Симави, известный как аль-Ираки, говорит в своей "Книге семи стран" (см. Holmyard, "Abu'l -Qasim", р.410) по поводу метода обучения Джабира ибн Хаййана: "Затем, он говорил загадками о составлении Внешне­го и Внутреннего... Затем он сказал неясно... что во Внешнем нет полной тинктуры, и что полная тинктура может быть найдена лишь во Внутреннем. Затем он неясно... сказал: 'Воистину, мы сделали Внешнее не более чем покровом над Внутренним'... и сказал, что Внутреннее похоже на то и похоже на это, - и так продолжал, покуда вовсе не запутал всех, кроме способнейших из своих учеников..." Вей По-Янь (около 142 г.н.э.) говорит: "Было бы с моей стороны большим грехом не передать Дао, которое тогда будет потеряно для мира навсегда. Я не стану писать на шелке, дабы неразумно не разгласить божественную тайну. В колебании, я вздыхаю..." ("An Ancient Chinese Treatise", p.243).

16      Параллелью к этому служит парадоксальное отношение Малхут к Кетер, нижайшего к высочайшему (см. выше, прим. 14).

17      Р.270.

18      Он считается идентичным Иоанну Гарландскому, жившему во второй половине XII века и написавшему "Commentarius in Tabulam smaragdinam" [Комментарий к "Изумрудной скрижали" (лат.) - Прим. перев.]. См. в: De alchemia (1541).

19      Ibid.,  p.365.   Поскольку  алхимики  в  качестве  "философов"  были эмпириками психе, их терминология обладает второстепенной важностью по сравнению с их опытом, - как бывает вообще в случаях эмпиризма. Перво­открыватель редко оказывается хорошим классификатором.

20      Так, Дорн ("Physica Trismegisti",  Theatr. chem., I,  p.409) утверждает: "Spagirica foetura terrestris caelicam naturam induat per ascensum, et deinceps suo descensu centri  naturam  terreni recipiat"  (Это земное, спагирическое рождение облачается в земную природу при своем восхождении, а затем при спуске принимает на себя природу центра земли).

21      Этим объясняется, почему проекция обычно оказывает некоторое влияние на  своего  носителя;   поэтому,  в  свою  очередь,  алхимики  ожидали,  что "проекция" камня вызовет трансмутацию неблагородных металлов.

22      Алхимики рассматривали стрелу как telum passionis [оружие страсти (лат.) - Прим. перев.] Меркурия.

23      Rosencreutz, The Chymical Wedding, p.212.

24      Waite, Real History of the Rosicrucians.

25      Наркотики, способные вызывать состояние бреда, также могут высвобож­дать эти процессы. Для таких целей в первобытных ритуалах используют дурман ("траву Джимсона") и кактус пейотль. См.: Hastings, Encyclopedia IV. pp.735f.

26      Эта книга была написана в 1943 г. Я оставляю данную фразу такой, как она есть, в надежде на лучшее будущее.

27       Данный процесс описан во втором из моих Two Essays.

28      Ср.: "Tractatus Aristotelis", Art. aurif., I, p.371.

29      Неплохой пример можно найти в Angelus Silesius Cherubinischer Wander-smann. Book III, no.238:

Бог создал человека, а теперь родился. Возрадуйтесь! Где родился? Во мне, его матери по его же выбору. Как может это быть? Моя душа - та Дева, Мое сердце - ясли, члены мои - тот хлев...

30      У женщины анимус создает весьма сходные иллюзии, с той единственной разницей, что они состоят из догматических мнений и предрассудков, наобум заимствуемых у других и никогда  не бывающих продуктом собственного размышления.

31      Она же - Эвтикия трактата Розина (=3осиме) в Art. aurif., I, pp.277ff.

32      Mutus liber воспроизводится  в  виде  приложения  к Vol.1  Bibl.  chem. curiosa, 1702. Иллюстрации из Mutus liber см.: рис.11-13 настоящего тома и "указатель" к "Психологии и алхимии". В качестве еще одной пары алхимиков можем упомянуть Джона Пордеджа и Джейн Лид (XVII в.). См. ниже.

33      A Suggestive Inquiry into the hermetic Mystery.

34       Джон Пордедж (1607-1681) изучал теологию и медицину в Оксфорде. Он был учеником Якоба Беме и последователем его алхимической теософии, стал законченным алхимиком и астрологом. Одной из главный фигур в его мистической философии является София. ("Она - моя божественная, вечная, сущностная самодостаточность. Она — мое колесо внутри моего колеса" и т.д.) — Sophia, р.21.

35      Письмо опубликовано в Roth-Scholtz, Deutsches Treatrum, I, pp.557-97. Первое, немецкое издание этого "Philosophisches Send-Schreiben vom Stein der Weissheit" опубликовано, кажется, в Амстердаме в 1698 г. [ Письмо было, очевидно, написано по английски, поскольку немецкая версия в Roth-Scholtz, 1728-32 сопровождалась словами "aus dem Englischen ubersetzet" [ переведено с английского (нем.) - Прим. перев.]. Однако невозможно отыскать какое-либо английское издание или рукопись ни в Британском Музее, ни в Библиотеке Конгресса, ни в какой-нибудь еще из крупных британских и американских библиотек. Имя Пордеджа не встречается в списках учив­шихся в Оксфорде - Прим. изд.]

36      Один из излюбленных намеков на Песнь Песней, 7,3: "Живот твой -круглая  чаша,  в  которой  не  истощается  ароматное  вино"  [У  К.Г.Юнга дословно "пупок твой... не истощается жидкость"; номер стиха указан как 7,2 - Прим. перев.]. Ср. также Aurora consurgens, I, Ch.XII.

37      Заключительные пассажи весьма напоминают учение "secta liberi spiritus" [Секта свободного духа (лат.) - Прим. перев.], распространявшееся еще в XIII в. бегинками и бегардами.

38      Поэтому взгляды Пордеджа более или менее согласуются с сознательной психологией женщины, но не с ее бессознательной психологией.

39      Pordage, Sophia, Ch.I.

40      Имеется современная книга, дающая прекрасное описание женского мира символов: Esther Harding, Woman's Mysteries.

41      Флфенция, Ashburnham 1166. XIV в. Воспроизводятся как рис. 131 и 135 в "Психологии и алхимии".

42      Стрела соотносится с telum passionis Меркурия. Ср. "Cantilena Riplaei" ibid., par.491 и Mysterium coniunctionis, pp.285. Ср. также "Дух Меркурий", пар.491, разд. 8, и у св. Бернара Клервоского, Sermones in Cantica: "Est et sagitta sermo Dei vivus et efficax et penetrabilior omni gladio ancipiti... Est etiam sagitta electa amor Christi, quae Mariae animam non modo confixit, sed etiam pertransivit, ut nullam in pectore virginali particulam vacuam amore relinqueret" (Слово Божье - стрела, оно живо, действенно и проникает глубже, чем обоюдоострый меч... И любовь Христа - также избранная стрела, вошедшая в душу Марии и пронзившая ее, не оставив ни одну частицу ее девственного сердца лишенной любви) - перев. Отца Mount Melleray, I, p.346.

43      Ср. сказку эскимосов Аляски "Женщина, ставшая пауком" в Rasmussen, Die Gabe des Adlers, pp.l21ff., и сибирскую сказку "Девушка и череп" в Kunike (ed.), Marchen aus Sibirien, No.31. В последней девушка выходит замуж за череп.

44      Ed Macaulay, II, р.35: Эпиграф книги I. Ср. у Св. Бернара Клервоского Sermones in Cant., XXIX. 8 (Migne, P.L., vol.183, col.933 )(O Марии): "Et ilia quidem in tota se grande et suave amoris vulnus accepit..." (И она во всю саму себя приняла великую и сладостную любовную рану).

НОВОЕ РОЖДЕНИЕ

Здесь рождается достойная всех почестей Императрица;/

Философы именуют ее своей дочерью.

Она множится/ рожает детей вновь и вновь;/

Они безупречно чисты, без изъяна.

[Рис.10]

525 Последний из наших рисунков - десятый в общем ряду, что, конечно же, не случайно: ибо десятка считается совершенным числом1. Мы уже продемонстрировали, что аксиома Марии состоит в ряде чисел 4, 3, 2, 1; их сумма равна 10, обозначая единство на высшем уровне. Единицей представлено единство в форме res simplex, то есть Бог как творец вещей, тогда как двойка выступает результатом завершенного делания. Следовательно, реальное значение десятки - Сын божий3. Хотя алхи­мики называют ее films philosophorum4, они используют ее и в качестве символа Христа, в то же время характеризуя своего Ребиса с помощью символических качеств церковного образа Христа5. Вероятно, справедливо будет сказать, что средневеко­вый Ребис обладает указанными христианскими характерис­тиками, однако для Гермафродита арабских и греческих источ­ников придется предположить какую-то отчасти языческую традицию. Церковный символизм sponsus и sponsa влечет за собой мистическое единение двух, то есть душа Христа живет в corpus mysticum Церкви. Такое единство стоит за идеей андрогинности Христа, эксплуатировавшейся средневе­ковой алхимией в собственных целях. Гораздо более давняя фигура Гермафродита, внешний аспект которого, возможно, произволен от кипрской бородатой Венеры, в восточной Церкви соприкоснулась с уже существовавшей там идеей андрогинного Христа, несомненно связанной с платоновской концепцией дву­полого Первого Человека, поскольку Христос в конечном счете и есть Антропос.

Рис 10

526      Десятка образует сумму всего делания, кульминационную точку делания, далее которой невозможно продвинуться иначе, чем путем уничтожения. Ибо, хотя десятка представляет вы­сшую стадию единства, она также кратна единице, а потому может до бесконечности умножаться в соотношении 10, 100, 1000, 10000 и т.д. - так же как мистическое тело Церкви сос­тавлено из бесконечно большого числа верующих, и число их может умножаться без ограничений. Поэтому Ребис описывается как cibus sempiternus ("вечная пища"), немеркнущий свет и т.д.; отсюда - также и то допущение, что тинктура пополняет сама себя, и что делание следует свершить однажды, раз и навсегда6. Но поскольку multiplicatio - всего лишь атрибут десятки, 100 не отличается от нее и ничуть не лучше, чем 10. 7

527      Lapis, понимаемый как Первый Человек, является radix ip-sius; согласно Rosarium, все вырастает из единого и посредством единого8. Это - Уроборос, змея, сама себя рождающая и опло­дотворяющая, increatum по определению, - невзирая на цитату из Розария, гласящую, что "наш благородный меркурий, был сотворен Богом как благородную вещь. Это несотворенное сотворенное можно лишь зафиксировать как еще один парадокс. Бесполезно ломать голову над таким необычным умственным настроем. В самом деле, мы могли бы делать это только в предположении, что алхимики не намеревались сознательно быть парадоксаль­ными. Мне лично их воззрения кажутся вполне естественными: все непознаваемое лучше всего поддается описанию в терминах противоположностей9. Довольно длинное немецкое стихотво­рение, написанное, вероятно, в период, близкий к его опуб­ликованию в Rosarium  1550 г., разъясняет природу Гермаф­родита следующим образом:

528

Здесь рождается достойная всех почестей Императрица; /

Философы именуют ее своей дочерью.

Она множится,/ рожает детей вновь и вновь;/

Они безупречно чисты, без изъяна.

Царица ненавидит смерть и бедность;

Она превосходит собою золото, серебро и каменья/

И все лекарства, малые и великие.

Ничто на земле с ней не сравнится./

За что мы и благодарим Бога на небе.

О сила, принуждающая меня, обнаженную жену,/

Чье тело было поначалу самым скромным!

И я не становилась матерью/

До времени, пока не родилась иною.

Тогда я обрела силу кореньев и трав/

И одержала победу над всеми болезнями.

Тогда я впервые познала своего сына,/

И мы вдвоем слились в одно.

От него я понесла и родила,

Растянувшись на голой земле.

Я стала матерью, но осталась девой/

И утвердилась в моей природе.

Поэтому мой сын был также и моим отцом/

По Божьему велению, согласному с природой.

Я выносила мать, давшую мне рождение,/

Мною была она рождена вновь на земле.

Возможность видеть как одно, то, что природа обвенчала,/

В нашей горе наиболее мастерски сокрыта.

Четыре сходятся в одно/

В сем нашем магистерском камне.

И, если шесть рассматривать как троицу,/

Она придет к сущностному единству.

Тому, кто верно размышляет об этом,/

Бог дает силу обратить в бегство

Все те болезни, что относятся

К металлам и телам людей.

Никто не совершит этого без Божьей помощи/

И без прозрения сквозь самого себя.

Из моей земли истекает фонтан,/

Разделяющийся затем на два потока.

Один из них течет на Восток,/

Другой из них течет на Запад.

Два орла взлетают, их оперенье пылает,/

Обнаженными они падают наземь,

Но в полном оперении вскоре вновь восстают;/

Фонтан сей - Господь солнца и луны.

О, Господь Иисус Христос, дающий Дар благодатью твоего Святого Духа:

Тот, кому подлинно дан сей дар, /

Тот целиком разумеет слова мастеров.

Чтобы мысли его сосредоточились на будущей жизни,/

Столь совершенно соединены его душа и тело.

Вознести их к царству их отца/

Таковы пути искусства среди людей.

529 Данная поэма представляет значительный психологический интерес. Я уже подчеркивал, что андрогин имеет природу анимы. "Неблагословенный" характер "первого тела" имеет своим эквивалентом неприемлемую, демоническую, "бессозна­тельную" аниму, рассматривавшуюся нами в первой главе. При своем втором рождении, то есть как результат opus, анима приобретает плодотворный характер и рождается вместе со своим сыном в образе Гермафродита - плода инцеста мать-сын. Ни оплодотворение, ни рождение не нарушает ее девствен­ность10. Этот христианский по своей сути парадокс связан с необычными вневременными свойствами бессознательного: все уже случалось, но еще не случилось, все уже умерло, но и еще не родилось11. Подобные парадоксальные утверждения иллю­стрируют потенциал бессознательных содержаний. Сравнения, насколько они вообще возможны, являются объектом памяти и знания, и в этом смысле принадлежат отдаленному прошлому; таким образом, мы говорим о "рудиментарных остатках первоз­данных мифологических идей". Но в той мере, в какой бессо­знательное проявляет себя как внезапное непостижимое на­важдение, оно представляет собой что-то, чего никогда ранее не было, что-то совершенно чуждое, новое, принадлежащее бу­дущему. Бессознательное, таким образом, - и мать, и дочь; мать дает рождение собственной матери (increatum), а ее сын был ее отцом12. Алхимики, кажется, догадывались о том, что этот чудовищный парадокс каким-то образом связан с самостью, ибо никто не в состоянии практиковать подобное искусство без Божьей помощи и без "прозрения сквозь самого себя". Давние мастера осознавали это, как видно на основании диалога между Мориеном и Царем Калидом. Мориен рассказывает, как Герку­лес (византийский император Ираклий) учил своих учеников: "О сыны мудрости, знайте, что Бог, верховный славный Созда­тель, сотворил мир из четырех неравных меж собою элементов и поставил между ними человека в качестве украшения". Когда царь попросил дальнейших разъяснений, Мориен ответил: "Зачем я стал бы говорить тебе о многом? Ведь эта субстанция [то есть сокровенное] извлекается из тебя и ты - ее руда; в тебе философы находят ее и из тебя (выражусь яснее) добывают ее. И когда ты испытаешь это, любовь и желание ее возрастут в тебе. И ты узнаешь, что сия вещь существует подлинно и не­сомненно... Ибо в сем камне четыре элемента связаны воедино, и люди уподобляют его миру и составу мира"13.

530      Из приведенного рассуждения можно заключить, что человек, благодаря своему положению между четырьмя мировыми нача­лами, содержит в себе воспроизведение мира, в коем соединены неравные элементы. Это микрокосм в человеке, соответствующий "небесному своду" или "Олимпу" Парацельса: присутствующая в человеке неизвестная величина, настолько же универсальная и широкая, как и сам мир, вложенная в него природой, а не приобретаемая. Психологически она соответствует коллектив­ному бессознательному, проекции которого встречаются повсюду в алхимии. Я должен буду воздержаться от приведения даль­нейший доказательств психологической проницательности алхимиков, поскольку это уже сделано мною в другом месте14.

531       В концовке поэмы присутствует намек на бессмертие, на элексир жизни - предмет великих упований алхимиков. Будучи трансцендентальной идеей, бессмертие не может выступать объектом опыта, а потому не существует аргументов "за" или "против" него. Однако бессмертие как опыт чувства - нечто совсем иное. Чувство представляет собой настолько же бес­спорную реальность, как и существование какой-либо идеи, и в такой же степени поддается опытной проверке. Я неоднократ­но наблюдал, как спонтанные манифестации самости, то есть проявления определенных относящихся к ней символов, несут с собой некую долю вневременного характера бессознательно­го, выражающую себя в ощущении вечности или бессмертия. Опыт подобного рода может производить чрезвычайное впечат­ление. В идее aqua permanens, неучтожимости камня, бессмертная пища и т.д нет ничего чересчур странного, поскольку она согласуется с феноменологией коллективного бессознательного15. Может показаться чудовищной самоуве­ренностью то, что алхимики возомнили себя способными, пусть даже с Божьей помощью, сотворить вечную субстанцию. По­добные претензии придают многим трактатам оттенок хвастов­ства и пустословия, из-за чего они заслуженно имели плохую репутацию и были забыты. И все же, нам нужно следить, как бы не выплеснуть вместе с водой ребенка. Существуют тракта­ты, глубоко проникающие в природу opus и подающие алхимию в совсем ином свете. Так, анонимный автор Rosarium говорит: "Ясно, следовательно, что камень - господин философа, как если бы он [философ] должен был сказать, что он делает по природе то, к чему его понуждают; так что философ не гос­подин, а скорее слуга камня. Следовательно, кто пытается с помощью искусства, не согласуясь с природой, ввести в пред­мет нечто ему по природе не присущее, тот ошибается, и об этой ошибке еще пожалеет16. Здесь достаточно откровенно со­общается, что мастер действует не по своей творческой при­хоти, а согласно тому, куда направляет его камень. Столь мо­гущественным надсмотрщиком является не что иное, как самость. Она требует дать ей проявить себя в делании, и по этой причине opus оказывается процессом индивидуации, ста­новления самости. Самость есть целостный, вневременной че­ловек; как таковая, она соответствует первоначальному сфери­ческому17 двуполому существу, коим представлена обоюдная интеграция сознания и бессознательного.

532 На основании вышеизложенного можно видеть, как opus за­вершается идеей в высшей степени парадоксального существа, бросающего вызов всякому рациональному анализу. Делание вряд ли могло бы заканчиваться по-другому, поскольку сплетение противоположностейне ведет ни к чему, кроме озадачивающего парадокса. Психологически это означает, что человеческая це­лостность поддается описанию лишь в виде антиномий; так обстоит дело всегда, когда мы сталкиваемся с трансценденталь­ной идеей. Для сравнения можем упомянуть столь же парадок­сальную корпускулярно-волновую теорию света - хотя здесь, по крайней мере, имеется возможность математического син­теза, естественно, отсутствующая в случае психологической идеи. Наш парадокс, однако, открыт для возможностей интуи­тивного и эмоционального опыта, поскольку единство самости, непознаваемое и непостижимое, пронизывает даже сферу нашего разделяющего (а потому и разделенного) сознания и, подобно всем бессознательным содержаниям, делает это с весьма силь­ными последствиями. Такое внутреннее единство (или опыт единства) с наибольшей убедительностью выражено мистиками в идее unio mystica, прежде всего - в философских и религиозных учениях Индии, в китайском даосизме и японском дзен-буддизме. С психологической точки зрения безразлично, как мы поименуем самость, равно как безразличен вопрос, "реальна" ли она. Ее психологической реальности достаточно для любых практических целей. За ее пределами интеллект не­способен что бы то ни было познать, а потому его расспросы в духе Пилата лишены значения,

533 Вернемся к нашему рисунку: на нем изображен апофеоз Ребиса, правая сторона тела которого - мужская, левая - жен­ская. Эта фигура стоит на луне, в данном случае соответствую­щей женскому лунному сосуду, то есть vas hermeticum. Ее крылья означают летучесть, то есть духовность. В одной руке она держит кубок с тремя змеями или, возможно, одной трех­главой змеей; в другой руке она держит одну змею. Это очевидный намек на аксиому Марии и давнюю дилемму 3 и 4, а также на таинство Троицы. Три змеи в кубке представляют собой хтонический эквивалент Троицы, а одна змея репре­зентирует, во-первых, выражаемое Марией единство трех, во-вторых же, "зловещего" serpens Mercurialis со всеми сопутствую­щими ему значениями18. Остается открытым вопрос, соотносятся ли рисунки такого рода каким-то образом с Бафометом19 тамп­лиеров, однако символизм змеи20 определенно указывает на злое начало, которое, хотя и исключено из Троицы, все же так или иначе связано с делом искупления. Далее по левую руку от Ребиса мы видим также ворона, синонимичного дьяволу21. Птица без оперения исчезла: ее место занял крылатый Ребис. Справа растет "солнечное и лунное дерево" arbor philosophlca -сознательный эквивалент бессознательного процесса развития, предполагаемого противоположной стороной. На соответствую­щем изображении Ребиса во второй версии22 вместо ворона помещен пеликан, раздирающий свою грудь, чтобы накормить птенцов: хорошо известная аллегория Христа. На том же рисунке за спиной Ребиса крадется лев, а у подножия холма, на котором стоит Ребис, находится трехглавая змея23. Алхими­ческий гермафродит сам по себе является проблемой, действи­тельно требующей специального разъяснения. Здесь я скажу лишь несколько слов о том примечательном факте, что горячо желаемая цель стараний алхимика подается в виде столь чудо­вищного, отпугивающего образа. Мы к своему полному удов­летворению показали, что антитетическая природа цели в боль­шой мере ответственна за чудовищность соответствующего символа. Однако такое рациональное объяснение не изменяет того факта, что монстр представляет собой отвратительное уродство и извращение природы. К тому же, это - не просто случайность, не заслуживающая более тщательного рассмот­рения; напротив, она в высшей степени значима и является следствием определенных фундаментальных для алхимии пси­хологических фактов. Необходимо помнить, что символ герма­фродита - один из многих синонимов цели искусства. Дабы избежать ненужных повторений, я отошлю читателя к мате­риалу, собранному в "Психологии и алхимии", и в особенности, к параллели lapis-Христос, к которой мы должны добавить более редкое и по очевидным причинам избегаемое сравнение prima materia с Богом24. Несмотря на близкий характер ана­логий, lapis не следует понимать как воскресшего Христа, а prima materia как Бога; Tabula smaragdina скорее намекает на то, что алхимическое таинство является неким "низшим "эквивалентом высших мистерий, таинством, связанным не с отцовским "умом", но с материнской "материей". Исчезновение териоморфных символов в христианстве здесь компенсируется богатством аллегорических животных форм, неплохо согласу­ющихся с матерью прородой то время как христианские фигуры суть творения духа, света и добра, алхимические фигуры -порождения ночи, тьмы, яда и зла. Темное происхождение объясняет многое в нелепой форме гермафродита; однако оно не объясняет всего. Грубые, зачаточные черты этого символа выражают незрелость ума алхимика, развитого недостаточно для того, чтобы тот мог справиться с трудностями своей задачи. Он был недоразвит в двух смыслах: во-первых, он не понимал действительной природы химических соединений, а во-вторых, ничего не знал о психологической проблеме проекций и о бес­сознательном. Все это тогда еще было скрыто в утробе будуще­го. Развитие естественных наук заполнило первый пробел, а психология бессознательного старается заполнить второй. Если бы алхимики понимали психологические аспекты своего делания, они были бы в состоянии высвободить свой "объеди­няющий символ" из тисков инстинктивной сексуальности, в ко­торых - к лучшему или к худшему - не могла не оставить его природа к чистом виде, лишенная опоры на критическую спо­собность интеллекта. Природе нечего было сказать, кроме того, что сочетание противоположных крайностей есть нечто гибридное. Ее высказывание останавливается на сексуальности, как и всегда, когда природе на помощь не приходят возможности сознания; в средние века вряд ли могло быть иначе, из-за пол­ного отсутствия психологии25. Так все и оставалось, пока в конце XIX века Фрейд не взялся вновь за эту проблему. Далее последовало то, что всегда случается, когда сознательный разум сталкивается с бессознательным: первый подпадает под влияние и в высшей степени набирается предрассудков второго, если вообще не оказывается подавлен им. Проблема единства противоположностей в течение многих столетий сохраняла свою сексуальную форму, дожидаясь, пока научное просвеще­ние и объективность не продвинутся вперед достаточно далеко, чтобы слово "сексуальность" могло упоминаться в научной бесе­де. Бессознательная сексуальность тотчас же была воспринята с величавшей серьезностью и возведена в ранг своего рода религиозной догмы, фанатически отстаивавшейся вплоть до на­стоящего времени: такова была зачаровывающая сила, исходя­щая от соответствующих содержаний, в последний раз перед тем культивировавшихся алхимиками. Природные архетипы, стоящие за мифологемами инцеста, иерогамии, божественного младенца и т.п., расцвели пышным цветом (в век науки!) в форме теории детской сексуальности, извращений и инцеста, тогда как coniunctio было заново открыто в неврозе переноса26.

534 Сексуальный характер символа гермафродита целиком пере­силил сознание и вызвал умственный настрой, столь же непри­влекательный, как и тот, что сопутствовал старинному гибрид­ному символизму. Задача, справиться с которой не смогли алхимики, заявила о себе снова: как понимать глубокий раскол в человеке и мире, как реагировать на него и как (если это возможно) устранить его? Так выглядит вопрос, если лишить его природного сексуального символизма, в коем он увяз толь­ко из-за того, что проблема не могла пробить себе путь через пороговый уровень бессознательного. Сексуальный характер соответствующих содержаний всегда означает бессознательное отождествление эго с той или иной фигурой бессознательного (анимой или анимусом); по этой причине эго вынуждено, воль­но и в то же время невольно, стать одним из участников иеро­гамии или, по крайней мере, поверить, что все дело - исключи­тельно в достижении эротических целей. И конечно же, чем больше в это верят, тем больше дело обстоит действительно так - то есть тем сильнее человек концентрируется исключительно на сексуальных аспектах и тем меньшее внимание он уделяет архетипическим схемам. Как мы видели, вопрос, о ко­тором идет речь, легко провоцирует фанатизм, поскольку дела­ет совершенно очевидной нашу неправоту. С другой стороны, если мы отказываемся принять довод, что нечто является абсо­лютной истиной лишь на том основании, что оно обладает за­чаровывающей силой, мы сами даем себе шанс увидеть, что сексуальный аспект - лишь один из многих, и именно он сбивает с толку нашу способность суждения. Данный аспект всегда направлен на то, чтобы передать нас в руки партнера, кажущегося составленным из всех тех качеств, которые мы не сумели реализовать в себе. Поэтому, если только мы не пред­почитаем быть обманутыми своими иллюзиями, мы, тщательно анализируя все, что нас зачаровывает, станем каждый раз извлекать из него, как квинтэссенцию, частицу нашей собст­венной личности, и мало-помалу осознаем, что вновь и вновь встречаем в тысяче обличий самих себя на жизненных путях. Эта истина, однако, принесет пользу лишь тому, кто искренне убежден в индивидуальной, не сводимой ни к чему реальности своих собратьев.

535 Мы знаем, что в ходе диалектического процесса бессозна­тельное порождает определенные образы цели. В "Психологии и алхимии" я описал длинный ряд сновидений, содержащих такие образы (включая даже мишень для стрельбы). Чаще всего они связаны с представлениями типа мандалы, то есть с кругом и кватернионом. Это - самые отчетливые, наиболее ха­рактерные репрезентации цели. Такие образы объединяют противоположности под знаком кватерниона, то есть комбини­руют их в форме креста, - или же выражают идею целостности посредством круга либо сферы. Высший тип личности также может, хотя и реже, фигурировать в качестве образа цели. От случая к случаю особый акцент ставится на светоносном харак­тере центра. Гермафродит еще ни разу не встретился мне как персонификация цели; он скорее - образ исходного состояния, выражающий отождествление с анимой либо анимусом.

356 Естественно, указанные образы являются только предвос­хищениями самости, которая в принципе всегда недосягаема для нас. Они также не обязательно сигнализируют о подсозна­тельной готовности пациента сознательно реализовать эту це­лостность на последующей стадии; зачастую они означают не более чем временную компенсацию хаоса, путаницы и потери ориентации. В фундаментальном смысле они, конечно, всегда указывают на самость - вместилище и организующее начало всех противоположностей. Однако в момент своего появления они просто сообщают о возможности порядка в целостности.

537 То, что алхимик пытался выразить с помощью своих Ребиса и квадратуры круга, и то, что современный человек также пытается выразить, рисуя круги и квадраты, - это целостность, разрешающая все противоположности и либо кладущая конец конфликту, либо по крайней мере притупляющая его остроту. Ее символ - coincidentia oppositorum, которую Николай Ку-занский, как мы помним, отождествлял с Богом. Я далек от намерения скрестить шпаги с этим великим человеком. Мое дело -лишь естественнонаучное познание психе, и моя главная забота состоит в установлении фактов. Как будут названы эти факты и какая интерпретация будет им дана впоследствии - все это уже второстепенно. Наука о природе является не наукой слов й идей, но наукой фактов. Я не отличаюсь термино­логическим ригоризмом: можно называть имеющиеся символы "целостностью", "самостью", "осознанностью", "высшим эго" или как-нибудь еще, - разница будет невелика. Я, со своей стороны, лишь стараюсь не давать ложных и уводящих в сто­рону названий. Все перечисленные термины - только имена для фактов, которые одни лишь и имеют вес. Даваемые им мною имена не подразумевают какой-либо философии, хоть я и не могу запретить людям нападать на эти терминологические призраки как на что-то метафизически гипостазированное. До­статочно и фактов самих по себе, и знать о них небесполезно; интерпретацию же их надлежит оставить на усмотрение инди­вида. "Максимум есть то, чему ничто не противопоставлено, в чем минимум есть вместе с тем и максимум"27, - утверждает Николай Кузанский. Но и Бог также стоит над противополож­ностями: "Над этим совпадением творения и сотворенного находишься ты, Боже"28. Человек же - аналогия Бога: "Человек есть Бог, но не в абсолютном смысле, ибо он человек. Следо­вательно, он есть Бог в человеческом смысле. Человек также есть мир, но не все вещи мира в сокращенном виде, ибо он человек. Следовательно, человек есть микрокосм"29. Поэтому complexio oppositorum оказывается не только возможностью, но и этическим долгом: "В этих глубочайших предметах все старания нашего человеческого разумения должны быть на­правляемы на достижение той простоты, в коей примиряются противоречия"30. Алхимики были как бы эмпирическими иссле­дователями великой проблемы соединения противоположнос­тей, философом которой выступает Николай Кузанский.

ПРИМЕЧАНИЯ

1      "Numerus perfectus  est  denarius"   (Совершенное  число  есть десять) -Mylius, Phil, ref., p. 134. Пифагорейцы рассматривали 8гкои;[десятка (греч.) — Прим.  перев.] как zeXeioq а.р10|.1О(;[совершенное число (греч.) — Прим. перев.} — Hippolytus, Elenchos, I, 2, 8. Ср. Joannes Lydus, De mensibus, 3, 4 и Proclus, In Platonis Tlmaeum Commentaria, 21  AB. Данное воззрение перешло в алхимию при посредничестве Turba (pp.300ff., "Sermo Pythago-гае"). Дорн ("Congeries", Theatr. chem., I, p.622) утверждает: "Quando quidem ubi Quaternarius et Ternarius ad Denarium ascendunt, eorum fit ad unitatem regressus. In isto concluditur arcano omnis occulta rerum sapientia"(Koraa же числа "четыре" и "три" восходят к числу "десять", происходит их возврат к Единице. В этой тайне содержится сокровенная мудрость всего). Он, однако, отрицает ("Duellum animi", Theatr. chem., I, p.545), что 1+2+3+4=10, пос­кольку единица не число, и утверждает, что десятка возникает как 2+3+4= 9+1. Он же настаивает на устранении дьявольской двойки (ibid., pp.542ff). Джон Ди ("Monas hieroglyphica", Theatr. chem., II, p.22O) выводит десятку обычным способом: antiquissimi Latini philosophi [Древнейшие латинские философы (лат.) — Прим. перев.] считали, что Прямолинейный крест  означает десятку.  Старинный автор Артефий (вероятно, арабский по происхождению) также выводит десятку из суммирования первых четырех чисел ("Clavis", Theatr. chem., IV, p.222). Далее он, однако, говорит, что первым числом является "2", после чего переходит к следующим операциям: 2+1=3; 2+2=4; 4+1=5; 4+3=7; 7+1=8; 8+1=9; 8+2=10, и заявляет: "eodem modo centenarii ex denariis, millenarii vero ex centenariis procreantur" (тем же способом из десятков получаются сотни, из сотен - тысячи). Такую процедуру можо считать либо загадочной, либо инфантильной.

2       По Ипполиту Elenchos, IV, 43, 4), египтяне говорили, что Бог есть (i,ovdq d8iaipexoq (неделимая единица), и что "10" есть монада, начало и конец всех чисел.

3      Десятка как allegoria Christi обнаруживается в: Rabanus Maurus, Allego-riae in universam sanctam Scripturam (Migne, P.L., vol.112, col.907).

4      "Audi  atque  attende:   Sal  antiquissimum Mysterium!  Cuius  nucleum  in Denario, Harpocratice, sile". (Слушай и внимай: Соль есть древнейшая тайна! Утаи ее ядро в числе десять, подобно Гарпократу) — Khunrath, Amphitheat-rum, p. 194. Под солью имеется в виду соль мудрости. Гарпократ - гений тайных мистерий. Ср. "Психология и алхимия", рис.52 и 253.

5        Параллель к этому находим в системе Моноима (Hippolytus, Elenchos, VIII, 12,2ff.) Сын Океана (Антропос) выступает неделимой монадой, и в то же время он поддается делению: он и мать, и отец, монада и вместе с тем декада. "Ex denario divino statues unitatem" (Из божественной десятки составишь единство) — цитата из: Joh.Dausten in Aegidius de Vadis, "Dialo-gus", Theatr. chem., II, p. 115. Даустин, или Дастин, был, по всей видимости, англичанином; некоторые авторы датируют его деятельность началом XIV в., другие — гораздо более поздним временем. См.: Ferguson, Bibl. chem., I, s.v. "Dausten".

6      Norton's  "Ordinall",   Theatr.   chem.  britannicum,  p.48.   Филалет  ("Fons chemicae veritatis", Mas. herm., p.802) говорит :"Qui semel adeptus est, ad Autumnum sui laboris pervenit" (Тот, кто единожды достиг ее, достиг времени сбора урожая в своем делании). Это - цитата из Иоанна Понтана, жившего около 1550 г. и бывшего врачом и профессором философии в Кенигсберге. Ср. Ferguson, Bibl. chem., II, р.212.

7      Стоит упомянуть, что Сан Хуан де ла Крус изображает восхождение души состоящим из десяти стадий.

8      "Ipsa omnia sunt ex uno et de uno et cum uno, quod est radix ipsius" (Bee они суть из Единого, в Едином и принадлежат Единому, являющемуся корнем самого себя). -Art. aurif., II, p. 369.

9       Никоей Кузанский в De docta ignorantia [Об ученой не учености (лат.) -Прим.   перев]  рассматривал  антиномическую  мысль как  высшую форму мышления.

10      Ср. "Rosinus ad Sarratantam", Art. aurif., I, p.309: "Cuius [lapidis] mater virgo est, et pater non concubuit" (Его [камня] мать девственна, и отец не возлежал с ней).

11      Ср. Petrus Bonus, "Pretiosa margarita novella", Theatr. chem., V, p.649: "Cuius mater virgo est, cuius pater foeminam nescit. Adhuc etiam noverunt, quod Deus fieri debet homo, quia in die novissima huius artis, in qua est operis complementum, generans et generatum fiunt omnino unum: et senex et puer et pater et filius fiunt omnino unum. Ita quod omnia vetera fiunt nova". (Чья мать девственна, чей отец не познал женщину. Они также знали, что Бог должен стать человеком, ибо в последний день своего искусства, когда произойдет завершение делания, родившее и рожденное станут единым целым; и единым целым станут старик и юноша, отец и сын. Так старое становится новым).

12      Ср. Данте, "Рай", XXXIII, 1: "О дева мать, дочь своего же сына" [Перевод М.Лозинского, цит. по: Данте Алигьери, Божественная комедия — М.: Л., 1950. - С.423 - Прим. перев. ]

13      "Sermo de transmutatione metallorum". Art. aurif., II, p.37.

14      Ср.  "Психология  и религия",  пар.95 слл.,   153 слл.,  и "Психология  и алхимия", пар.342 слл.

15      Незачем и говорить, что подобные понятия не дают решения каких-либо метафизических проблем. Они не доказывают бессмертия души, но и не опровергают его.

16      Art. aurif., II, pp.356f.: "Patet ergo quod Philosophorum Magister lapis est, quasi diceret, quod naturaliter etiam per se facit quod tenetur facere: et sic Philosophus non est Magister lapidis, sed potius minister. Ergo qui quaerit per artem extra naturam per artificium inducere aliquid in rem, quod in ea naturaliter non est, errat et errorem suum delebit". [ Приводимый выше в тексте перевод следует авторской немецкой версии. Равно вероятен следующий перевод фразы после "quasi diceret": "как если бы он (камень) должен был сказать, что делает по природе то, что, как считается, он делает" — A.S.B.G.]

17      Персидский Гайомарт одинаков в ширину и в длину, то есть сферичен по форме, подобно мировой душе в "Тимее" Платона. Предполагалось, что он обитает в каждой индивидуальной душе, и в ней возвращается к Богу. См.: Reitzenstein and Schaeder, Studien zum antiken Synkretismus, p.25.

18      Ср. "Дух Меркурий".

19      Возможно от Рафт (тинктура) и (искусность, прозорливость), что приблизительно соответствует Кратеру Гермеса, наполненному vouq. Ср.: Nicolai,  Versuch uber die Beshuldingungen, welche dem Tempelherrenoren gemacht wurden, p. 120; Hammer-Purgstall, Mysterium Baphometis, pp.3ff.

20      Ср. "Психология и алхимия", рис.70, где изображен ритуал с участием змей.   Отчетливая  связь почитания  змей  с  тамплиерами  не установлена (Hammer-Purgstall, Memoire sur deux coffrets gnostiques).

21      Anastasius Sinai'ta, Anagogicae contemplationes: "Et cum vel suffocatus esset et perisset tenebrosus corvus Satan"... (И когда темный ворон Сатана [или: Сатаны ] задохнется или погибнет). Св. Амвросий De Noe et Area, I, 17 (Migne, PL., vol.14, col.411): "Siquidem omnis impudentia atque culpa teneb-rosa est et mortuis pascitur sicut corvus..." (Если и в самом деле всякие бесстыдство и вина  темны  и  питаются  мертвыми, как ворон...).  Ворон обозначает также грешников: Св. Августин, Annotationes in Job, I, xxviii, 41 (Migne,  P.L., vol.34,  col.880):  "Significantur ergo nigri  [scl.corvi]  hoc est peccatores nondum dealbati remissione peccatorum" (Они обозначены черным [т.е., как вороны], то есть они — грешники, еще не обеленные отпущением грехов).   Паулин  Аквилейский Liber exhortationis  (Migne,  P.L.,  vol.99, col.253): "anima peccatoris... quae nigrior corvo est"  (душа грешника., которая чернее, чем ворон).

22      Art. aurif., II, p.359. См.: "Психология и алхимия", рис. 54.

23      Другие изображения Ребиса см. там же, указатель, "гермафродит".

24      Отождествление prima materia с Богом встречается не только в алхимии, но   и  в  других  отраслях  средневековой  философии.   Оно  восходит  к Аристотелю и впервые появляется в алхимии в харранитском трактате о платоновских тетралогиях ("Liber Platonis Quartorum", Threatr. chem, V). Менненс ("Aureum vellus", Theatr. chem, V, p.334) говорит:"Мотеп itaque quadriliterum Dei sanctissimam Triniratem designare videtur et materiam, quae et umbra eius dicitur et a Moyse Dei posteriora vocatur" (Итак, четырехбуквен­ное имя Бога представляется обозначающим Святейшую Троицу и материю, называемую также его тенью, Моисеем же названную его тыльной частью) Впоследствии  эта   идея   неожиданно  возникает  в  философии Давида  из Динанта,  критиковавшегося  Альбертом  Великим.   "Sunt  quidam  haeretici dicentes Deum et materian primam et vouv, sive mentem idem esse" (Ecu, некие еретики, утверждающие, что Бог, и первая материя, и Нус суть одно и то же) - Summa Theologica, I, 6, qu.29, memb.l, art.l, par.5 (Opera, ed Borgnet, vol.31, p.294). Подробнее см.: Kronlein!!!, "Amalrich von Bena", pp.3O3ff.

25      Идею гермафродита, кажется, можно встретить в позднейшей христиан­ской мистике. Так, Пьер Пуаре (1646-1719), друг мадам Гийон, обвинялся в распространении верований, согласно которым в период тесячелетнего золо-

того века размножение будет происходить путем гермафродитизма. Обви­нение опроверг Крамер (Hauck. Realencyklopadie. XV. р.496). показавший, что в сочинениях Пуаре ничего подобного не содержится.

26      Интересно наблюдать, как эта теория вновь объединила силы с алхимией в книге Герберта Зильберера: Problems of Mysticism and Its Symbolism.

27      De docta ignorantia, II. 3: "Maximum autem est, cui nhl opponitur, ubi et Minimum est Maximum".

28      "Ultra hanc coincidentiam creare cum creari es tu Deus".

29      De conjecturis, II, 14: "Homo enim Deus est, sed non absolute, quoniam homo. Humane igitur est Deus. Homo etiam mundus est, sed non contracte omnia, quoniam homo. Est igitur homo цгкрокоацех;".

30      Of Learned Ignorance (trans. Heron), p. 173: "Debet autem in his profundis omnis nostri humani ingenii conatus esse. ut ad illam se elevet simplicitatem, ubi contradictoria coincidunt".

эпилог

538 Дать какое-либо описание феномена переноса - весьма труд­ная и щекотливая задача, и я не знал, как подступиться к ней, не черпая из символизма алхимического opus. Кажется, мне удалось показать, что theorla алхимии по большей части пред­ставляет собой проекцию бессознательных содержаний, то есть архетипических форм, характерных для всех продуктов фан­тазии в чистом виде и встречающихся в мифах и сказках, равно как в снах, видениях и индивидуальных системах иллюзий различных людей, как мужчин, так и женщин. Важная роль, принадлежавшая в истории алхимии иерогамии и мистическо­му браку, а также coniunctio, соответствует центральному зна­чению переноса, с одной стороны, в психотерапии, с другой -в сфере нормальных человеческих взаимоотношений. Поэтому мне не показалось чересчур рискованным предприятием использование исторического документа, содержание которого обязано своим появлением столетиям умственных усилий, в качестве основной направляющей нити моей аргументации. Постепенное развертывание символической драмы предос­тавило мне благодатную возможность свести воедино ^бесчис­ленные случаи индивидуального опыта, накопившиеся у меня за многие годы изучения данной темы; с готовностью признаю, что мне было неизвестно, как иначе упорядочить этот опыт. Таким образом, все предприятие следует рассматривать как чистый эксперимент: я не имею ни малейшего желания прида­вать ему какое бы то ни было решающее значение. Проблемы, связанные с переносом, настолько сложны и разнообразны, что мне недостает категориального аппарата, необходимого для их систематического изложения. В подобных случаях всегда появ­ляется стремление к упрощению; однако же оно небезопасно, ибо с легкостью совершает насилие над фактами, стараясь свести несовместимое к общему знаменателю. Я, насколько мог, противился такому искушению, и позволяю себе надеять­ся, что читатель не станет представлять себе описанный здесь мною процесс как рабочую модель среднестатистического развития событий. Опыт показывает, что фактически не только у алхимиков последовательность различных стадий весьма не­однозначна, но и в наших наблюдениях над индивидуальными случаями встречаются и озадачивающе большое число вариа­ций, и величайший произвол в последовательности этапов, не­смотря на принципиальную согласуемость основных фактов. Логический порядок, как мы его понимаем, или даже простая возможность такого порядка, кажется, выходит за пределы на­шего нынешнего предмета. Здесь мы движемся по территории индивидуальных, уникальных событий, параллели к которым отсутствуют. Если наш категориальный аппарат достаточно широк, процессы такого рода можно свести к какому-нибудь смешанному порядку и описать (хотя бы в общих чертах) с помощью аналогий; однако их внутренней сущностью остается уникальность индивидуально прожитой жизни, не поддающая­ся охватыванию извне, но - напротив - не выпускающая из своей хватки индивида. Служившая нам нитью Ариадны серия рисунков - одна из многих1, так что мы легко могли бы пос­троить несколько других рабочих моделей, и каждая из них подавала бы процесс переноса в ином свете. Но никакая единич­ная модель не была бы в состоянии полностью выразить беско­нечное богатство индивидуальных вариаций, которые все имеют raison d'etre. Поскольку дела обстоят именно так, для меня очевидно, что даже и предпринятая здесь попытка сколько-нибудь объемлющим образом описать данный феномен представ­ляет собой весьма смелую затею. Однако практическая важность феномена столь велика, что попытка определенно оправдывает себя, хоть ее недостатки и провоцируют недоразумения.

539 Мы живем во времена замешательства и дезинтеграции. Все плавится, как в тигле. И, как обычно в таких обстоятельствах, бессознательные содержания прорываются к самым границам сознания, дабы скомпенсировать кризис, в коем пребывает пос­леднее. Поэтому полезно рассмотреть с величайшей тщатель­ностью все такие пограничные явления, сколь бы темны они ни казались, и попытаться отыскать в них семена возможной новой упорядоченности. Несомненно, феномен переноса - один из важнейших синдромов, проявляющихся в процессе индиви-дуации; богатство его значений выходит далеко за пределы личных симпатий и антипатий. С помощью присутствующих в нем коллективных содержаний и символов он трансцендирует индивидуальную личность и простирается в социальную сферу, напоминая нам 6 человеческих отношениях высшего характера, отсутствие которых так болезненно ощутимо в нынешнем общественном порядке или, скорее, беспорядке. Символы круга и кватерниона, будучи признаками процесса индивидуации, на­правлены, с одной стороны, назад - к исходному примитивному устроению человеческого общества, с другой же стороны - вперед, к внутренней упорядоченности психе. Психе как бы выступает незаменимым инструментом реорганизации цивилизованного сообщества, в противоположность ставшим сегодня чрез­вычайно популярными коллективным конгломератам наспех вылепленных людей массы. Подобный тип организации осмыс­лен, только если человеческий материал, который он призван организовать, на что-то годен. Но массовый человек не годен ни на что; он - простая частица, забывшая, что такое быть человеком, и потерявшая душу. Чего действительно недостает нашему миру, это психической связи; и никакие клики, полити­ческие партии или общность интересов, или Государство, никогда не будут в состоянии заменить ее. Поэтому неудивительно, что именно врачи, а не социологи, первыми отчетливее всех ощу­тили подлинные нужды человека; ибо они, будучи психотера­певтами, самым непосредственным образом имеют дело со страданиями души. Если мои выводы общего характера иногда почти дословно совпадают с мыслями Песталоцци, то фунда­ментальная причина этого заключается не в каком-то моем осо­бом знании сочинений великого педагога, но в природе самого предмета, состоящего в проникновении в реальность человека.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Из их числа я привлеку внимание лишь к серии, содержащейся в Mat us liber, где адепт и его soror mystica изображены за совершением opus. На первом рисунке (рис.11) показан ангел, пробуждающий спящего трубой; на втором рисунке (рис.12) пара алхимиков стоит на коленях по обе стороны Атанора (печи) с запечатанным фиалом внутри; над ними два ангела держат тот же фиал, на сей раз содержащий в себе Солнце и Луну — духовные эквиваленты двух адептов. На третьем рисунке (рис.13), в числе прочего, сестра изображается ловящей птиц сетью, а адепт - вылавливающим русалку удочкой: птицы, как летающие животные, обозначают мысли, или плю­ралистический анимус. а русалка соответствует аниме. Неприкрыто психологический характер данного представления opus связан, вероятно, с фактом сравнительно позднего (1677 г.) написания книги.

Юнг Карл Густав Психология переноса ФОНТАН МЕРКУРИЯ Мы — первая природа и исток металлов, С нашей помощью Искусство получает высшую тинктуру Нет источника и нет воды, подобных мне; Я и богатых, и бедных делаю как целостными, так и нездоровыми, Ибо могу нести и… [surce]
GD Star Rating
loading...
Пометить материал как неуместный

Оценка информации

GD Star Rating
loading...
Поделиться: 
Записи на схожие темы
Юнг Карл Густав Синхронистичность: акаузальный, связующий принцип Предисловие 816      Написав эту работу, я, если можно так выразиться, выполнил обещание, о котором на протяжении многих лет боялся вспоминать. Сложность  проблемы  и  ее ...
Герхард Вер Карл Густав Юнг На рубеже Зa последние столетия человеческий разум создал гранди­озную картину человека, мира и действительности. Все, что можно было измерить, сосчитать, взвесить, нашло в ней свое место. Однако ко всему, что находится...
Александр Лоуэн Терапия, которая работает с телом (Биоэнергетика) «Тело - это являемая жизнь души. Душа есть воспринимаемая жизнь тела.» Карл Густав Юнг «Если бы я потерял свое тело, я потерял бы самого себя. Обретая тело, я обретаю себя....
Густав Хиндман Миллер Сонник, Или Толкование cноведений Сонник, или Толкование сновидений (Научное и практическое изложение того, что происходит во сне) Густав Хиндман Миллер А «И в то же время как заседал он в суде, жена ею прислала к нему...
Дж. Беннет Духовная психология           Глава 1           Духовная психология           Если вы тот читатель, для которого я написал эту книгу, то вы ищите ответ на вопрос: "В чем смысл и цель моей жизни, и как мне достичь ее?".           Я...
Стив Ротер Духовная психология                         Ротер Стив             Духовная психология: Двенадцать Основных Жизненных Уроков / Перев. с англ. — М.: ООО Издательский дом «София», 2006. — 256 с.             Представьте себе, что вы —...
Густав Майринк Белый Доминик В С Т У П Л Е Н И Е Что означает фраза: "Господин Х или господин Y написал роман"? Это очень просто: "Следуя собственной фантазии, он описал никогда не существовавших людей, наделил их фиктивными переживаниями и поступками...
Густав Теодор Фехнер Герметизм, магия, натурфилософия в европейской культуре XIII - XIX в.в. М. Канон+ 1999  КНИЖИЦА О ЖИЗНИ ПОСЛЕ СМЕРТИ С ПОЯСНЕНИЯМИ д-ра ВИЛЬГЕЛЬМА ПЛАТЦА (W.Platz) Издательство Strecker und Schroeder, Штуттгард 1922 (Препринт) (перевод А.Антоновского)...
Джеф Олсон Тонкая грань  (философия бизнеса)  «Единственный человек, кто является по-настоящему образованным, это тот. кто научился учиться» Карл Роджерс Когда-то вы были хрупким маленьким ребенком и познавали мир вокруг вас, ползая...
Карл Юнг Ответ Иову К благосклонному читателю Скорблю о тебе, брат мой... 2-я книга Самуила 1, 26. Мое сочинение — по причине его несколько необычного со­держания — нуждается в кратком предисловии, и желательно, чтобы...
Густав Майринк Ангел Западного окна    СЛЕДЫ ОГНЯ... Пиромагия Густава Майринка Творчество великого австрийского писателя Густава Майринка (1868-1932) насквозь символично. Подробных исследований заслуживают такие излюбленные им образы, как...
Гельмут Карл, Дженнифер Бойз Гипнотерапия Практическое руководство Введение В последние годы появилось множество изданий, посвященных гипнозу и гипнотерапии. Однако лишь немногие из них рассчитаны на начинающих специалистов в этой области....
Карл Юнг Символы превращения в мессе ВВЕДЕНИЕ Нижеследующее изложение и исследование основного символа мессы перво­начально составили предмет двух лекций, прочитанных в Цюрихском психологи­ческом клубе. Они были задуманы как комментирующее...
«В мимолетности мира теней сознание действует и реагирует. Ты - не феномен из мира теней, но всегда предшествуешь всему. В реальности ничто не движется, есть только абсолютная недвижимость». Карл Ренц ПРОСВЕТЛЕНИЕ И ДРУГИЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ (ВИДЕНИЕ...
Юланов Олег Природа разума (книга 4) ЧЕЛОВЕК И ОБЩЕСТВО. ПСИХОЛОГИЯ РАЗВИТИЯ г. Екатеринбург, 2005 г. © Юланов О., автор, 2002 г., текст © Юланов О., автор, 2002 г., рисунки ПРИРОДА РАЗУМА Книга четвёртая “Человек и общество. Психология развития”...
Карл Фридрих Беккер Мифы древнего мира «Мифы древнего мира»: Надежда; Саратов; 1995 ISBN 5‑88618‑022‑2 Аннотация В фундаментальном труде историка Карла Фридриха Беккера, написанном в конце XIX столетия, прослеживается весь исторический...
Дильтей В. Описательная психология ГЛАВА ПЕРВАЯ.......................................................................................................................................................................................... 3 МЫСЛИ ОБ ОПИСАТЕЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ.....................................................................................................................................
Пушкина Т. П. Медицинская психология Новосибирский государственный университет Научно-учебный центр психологии http://www.nsu.ru/psych/internet/ ББК Ю948 Печатается по постановлению редакционно-издательского...
Т.В. Склярова, О.Л. Янушкявичене Возрастная педагогика и психология Учебное пособие для студентов педагогических вузов Печатается по благословению митрополита Виленского и Литовского ХРИЗОСТОМА Р е ц е н з е н т ы: доктор психологии,...
Юланов Олег Природа разума (книга 2) Психология живого мира г. Екатеринбург,  2005 г.                                                            © Юланов О., автор, 2002 г., текст                                                                 ©...
Владимир Данченко ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ ДУХОВНОГО РАЗВИТИЯ И ПРОБЛЕМЫ ДУХОВНОЙ ПРАКТИКИ Главы из "Очерков эзотерической психологии эпохи развитого социализма" · Эзотерическая психология: методологические предпосылки содержательного...
Образцов В. А., Богомолова Н. Н. Криминалистическая психология Издательства: Юнити-Дана, Закон и право 2002 г. ОГЛАВЛЕНИЕ Предисловие Раздел I. Использование достижений криминалистической психологии при выявлении и раскрытии серийных преступлений...
Ениколопов С. Н.,  Дворянчиков Н. В. Концепции и перспективы исследования пола в клинической психологии Психология  пола  приобретает  важное  значение  в  контексте  решения  различных задач   во  многих   областях   практики,   требующих  ......
Станислав Гроф Психика и КОСМОС: холотропные состояния сознания, архетипическая психология и транзитная астрология              Психоделические вещества в целом, и в частности ЛСД, могут глубоко влиять на работу человеческой психики. Их...
Гармаев Анатолий Обрести себя Нравственная психология и педагогика Электронный вариант книги воспроизводится по печатному изданию Макариев-Решемской Обители, Выпуск 49, 1999 год СОДЕРЖАНИЕ от издательства 4 предисловие 7 предмет нравственной...

Оставить комментарий

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>