Наверх
Главная » О

Ошо — Философия Переннис. Том 2

25 апреля 2013 (61) Нет комментариев Опубликовал:

Том 2

Комментарии на «Золотые стихи» Пифагора и ответы на вопросы учеников 31 декабря 1978 года — 10 января 1979 года Пуна, Индия

 

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Золотая середина

31 декабря 1978года

Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;

Храня закрытыми глаза и уши от предубеждений;

Страшись других примера; думай сам.

Советуйся, обдумывай, но выбирай свободно.

Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,

Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.

Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.

Учись: а время и терпение благоволят всему.

Своим здоровьем не пренебрегай...

Умеренно давай

Для тела — пищу, для ума — покой.

И слишком многого,

и слишком малого вниманья избегай; ведь зависть

К обеим крайностям привязана равно.

У роскоши и скудости похожие плоды.

И нужно выбирать во всем лишь середину и добро.

 

Пифагор также ввел в употребление слово «космос». «Космос» означает порядок, ритм, гармонию. Существование — это не хаос, но космос. Пифагор очень способствовал развитию человеческой мысли, человеческой эволюции. Его видение космоса стало основанием всех научных исследований.

Наука возможна, только если существование есть космос. Если оно — хаос, никакая наука невозможна. Если законы меняются каждый день, каждое мгновение... сегодня вода испаряется при ста градусах, завтра при пятиста — если вода ведет себя так прихотливо и действует без правил, как может существовать наука?

Наука предполагает, что существование функционирует устойчивым образом, рациональным образом, что бытие не безумно, что если мы проникаем глубоко в существование, мы долж1Ш искать законы, и эти законы дают ключи ко всем тайнам.

Точно так же, как это справедливо для науки, это справедливо и для религии, поскольку религия есть не что иное, как наука о внутреннем. Внешнее знание называется наукой; внутреннее знание называется религией. Но обе возможны только в космосе.

Есть законы внутреннего мира. Эта законы были открыты примерно так же, как были открыты научные законы. Также, как научные законы не были изобретены, не были изобретены и религиозные законы. Истина есть, вам не нужно изобретать ее. И что бы ни изобрели вы, все будет неверньшвсе изобретения ложны.

Истина должна быть открыта, а не изобретена. Эйнштейн открывает конкретный закон; Патанджали также открывает конкретный закон; Ньютон открывает гравитацию, Кришна открывает изящество — все это законы. Один относится к земле, другой принадлежит небу; один относится к миру необходимости, другой принадлежит миру силы. Один относится к видимому, другой принадлежит невидимому.

Именно благодаря видению космоса Пифагор стал создателем научной концепции мира. Он был первым ученым, потому что он заложил самое основание. Его идея космоса должна быть понята, поскольку без этого понимания вы не сможете понять, о чем он говорит. Внутренний мир, мир духа, следует определенным законам, и эти законы неизменны, они вечны. Поэтому я назвал эту серию Философия переннис — вечная философия. Эти законы не ограничены временем, они существуют за пределами времени. Время само действует внутри этих законов. Если вы хотите сделать что-то во внешнем мире, вам следует знать, как функционирует внутреннее бытие, потому что, если вы не знаете, как оно функционирует, вы обречены на неудачу.

Природа не обязана подчиняться вам — вы должны подчиняться природе. Вы можете покорить природу, только подчинившись ей. Вы действительно можете стать победителем, но не победителем природы — вместе с природой, в созвучии с природой. Вы действительно можете стать хозяином внутреннего щфства, действуя не против законов, но в созвучии с этими законами. Именно благодаря этому мистическому видению, что мир не случаен, не анархичен, но есть абсолютно гармоничный, носмичный, упорядоченный мир, Пифагор многое мог открыть для искателей. Одним из его открытий быяо то, что музыка может стать средством для медитации. Он был первым, кто представил эту идею на Западе. На Востоке на протяжении веков известно о том, что музыка — это лучшая помощь для медитации. Почему? Потому, что музыка создаст гармонию вокруг вас, и гармония вокруг вас может пробудить гармонию внутри вас. Бели внешнее гармонично, внутреннее начинает подчиняться ему — и вы много раз наблюдали это.

На рынке вы чувствуете большое внутреннее беспокойство — в толпе вы никогда не чувствуете себя как дома. Вся атмосфера рынка антимузыкальна; здесь нет гармонии, это хаос. И внешний хаос вызывает внутренний хаос.

Пойдите в сумасшедший дом и будьте с сумасшедшими несколько часов, и вы заметите: вы начнете чувствовать, как что-то становится сумасшедшим внутри вас. Пойдите в больницу и просто побудьте там с больными несколько часов, в вы начнете чувствовать тошному, проникающую в вас, нечто болезненное. Вы не больны; вы не были больны, когда входили в больницу. Что произошло? Болезнь, пронизывающая все вокруг вас, вызывает соответствие внутри вас, поскольку внешнее и внутренне не разделено; это части единого целого. Внутреннее — это внутреннее внешнего, а внешнее — это внешнее внутреннего. Их нельзя разделил.. Поэтому одно влияет на другое.

Бели вы глубоко знаете медитацию, вы можете сидеть на рынке, и ничто не потревожит вас, так как внутри вас звучит могучая музыка. Она настолько мощна, что рынок с его шумом не могут помешать ей; напротив, люди вокруг вас могут почувствовать определенный успокаивающий эффект, наступающую тишину. Бели настоящий Будца сидит на рынке, он создает там поле Будды, и с каждым, кто попадает в него, оно немедленно взаимодействует — он начинает приходить в гармонию. Что-то начинает налаживапься внутри него; что-то начинает обьеди-няться внутри него. Он становится более центрированным, собраным.

Это секрет сатсанга — пребывание с Буддой. Весь секрет в этом: быть с мастном означает просто позволять его вибрациям разбудить вашу внутреннюю гармонию, которая крепко спит, и которую вы не осознаете. Но обычно, если вы идете на рынок, вы приходите домой немного потерянным, опустошенным, уставшим — нечто утеряно. Вам необходим отдых; только после хорошего ночного сна вы сможете вновь пойти на рынок.

Музыка — это гармония; это гармония между звуком и тишиной. Звук принадлежит земле, тишина принадлежит запредельному. Музыка, как Пифагор понимал и определял ее, нуминальна. Слово «нуминальность» происходит от латинского корня «нумен». Это слово огромной важности, очень многозначное. Нумен означает кивок сверху, «да» из запредельного. Музыка создает такую гармонию, что даже Бог начинает кивать вам, говорить вам «да». Музыка — это нуменальность... внезапно небеса начинают прикасаться к вам; вы наполнены запредельным. И когда запредельное приближается к вам, когда слышна поступь запредельного, нечто внутри вас принимает вызов, становится тихим, спокойным, мирным, свежим, собранным.

В тайной школе Пифагора музыка была одним из важнейших предметов — и я пытаюсь создать здесь то же. Мы должны создвать возвышенную музыку, потому что тогда становятся возможными такие высокие медитативные состояния. Музыка — это внешняя медитация: медитация — это внутренняя музыка. Они идут вместе, рука об руку, в объятиях друг друга. Это одно из величайших переживаний в жизни — когда музыка окружает вас, переполняет вас, и медитация начинает расти в вас, когда встречаются медитация и музыка, встречаются мир и Бог, встречаются материя и сознание. Это ип1о туяНса — мистический союз.

На Востоке мы назвали это йогой. Йога просто. означает союз. Лучшее определение йоги, и самое краткое, принадлежит великому пророку Вьясе. Он сказал, что йога — это самадхи, йога — это экстаз. Обычно самадхи переводится как экстаз — это неверно, поскольку экстаз буквально означает находиться вне. Самадхи означает находиться внутри! Это следует переводить как энстаз, а не как экстаз. Йога — это энстаз: пребывание внутри, неделание, просто пребывание. Такое состояние есть медитация.

И то из внешнего мира, что может помочь, будет содержать в себе нечто музыкальное, только тогда оно помажет. Звук текущей на холмах воды может помочь, потому что в нем есть своя музыка. Ревущие волны океана мотут помочь, потому что в них есть своя музыка. Пение птиц поутру может помочь, или стрекот насекомых тихой ночью, или дождь, падающий на крышу — все, что создает музыку, может также создать медитацию. Пифагорейская школа была школой музыки, пения и танца, великого празднования. Вы снова находитесь в школе такого типа. Люди забыли, что музыка может тянуть вас вниз, и также может поднимать вас наверх. Соломенная музыка тянет вас вниз; она имеет дело с самым нижним центром вашего существа, с сексуальным центром. Она делает вас сексуальными; она порнографична. Она потеряла все высоты. Она безобразна — это действительно шум и больше ничего, шум, в котором вы тонете — джаз или другая поп-музыка. Это просто вид опьянения. Она настолько оглушительна, что вы теряете себя и думаете, что происходит нечто. Единственное, что происходит — это то, что вас все больше и больше тянет к земле, все больше и больше к животному в вас.

Старинная музыка, классическая музыка, имеет полностью противоположный эффект: она тянет вас наверх, она уводит вас из-под власти гравитации. Это часть левитации; вы начинаете взмывать все выше и выше. Она более медигативна. Она достигает ваших высших центров. Настоящая музыка — та, которая достойна называться музыкой — должна воздействовать на сахасрару — ваш седьмой центр, но очень редко гению удается достичь этого места, создав такую музыку. Но если затронут ваш сердечный центр — это более, чем достаточно. Если ваш сердечный центр начинает танцевать и вращаться, вы очень близки к медитации.

Точно так же, как музыка — это встреча тишины и звука, философия Пифагора — это встреча религии и науки. Его философская концепция заключается в этом великом синтезе. Он — один из величайших синтезатаров в мире: он всегда сводит полярные противоположности вместе и делает их взаимодополняющими. Он — великий мастер разрушения противоположностей. Где бы он ни нашел противоположное, он начинает искать нечто такое, что должно соединиться с ним мостом, и этот мост важен.

На протяжении веков религия и наука были в конфликте из-за того, что они не слушали Пифагора. Иначе это разделение никогда бы не произошло. А это разделение привело к одному из самых фатальных бедствий. Религия и наука боролись, как враги; веками церковь не позволяла науке развиваться и расти. Такие люди, как Галилей, Кеплер и другие, карались. Религия боялась науки. Это глупо, поскольку наука может только помочь религии, наука может только подготовить почву для внутреннего знания. Церковники, выступавшие против науки, просто поступали очень глупоони не знали, что делают. Истину нельзя уничтожить; никто не может распять истину. Мало-помалу наука обрела почву, стала сильной — это хорошо, что она стала сильной. Но она стала поступать так же глупо, разрушая религию. &го стало отмщением. В течение трех столетий главным направлением научной мысли были попытки как можно сильнее разрушить религию. Ученые объявили, что Бог умер. Они объявили, что души нет. Они объявили, что загробной жизни нет. Они объявили, что у человека нет внутреннего бытия. Они низвели человека до уровня машины.

Человек потерял всякое величие. Человек более не мог чувствовать значительность. Именно из-за этого глупого научного подхода, этого мстительного подхода науки, из мира исчез всякий смысл. Люди просто влачат существование. Не стало поэзии — не стало возможности для поэзии, потому что без Бога мир не может быть космосом. Тоща это просто механический феномен; за ним не стоит сознание. Без Бога мир не может быть участливым; он не может быть вашей матерью — он вынужден быть нейтральным. Живы ли вы, или мертвы — природу вообще не беспокоит.

Наука создала идею природы, безразличной к человеку. Это ужасно, потому что человек так мал, а природа так огромна. И если это огромное существование абсолютно безразлично к вам, как вы можете чувствовать важность, значительность? Вы будете чувствовать себя чужаком, аутсайдером, чем-то случайным.

И наука стала настолько влиятельной, что даже философы стали придерживаться научного образа мышления — а он очень односторонний. Даже философы стали неспособны видеть это великое единство, тождество, существование-являющееся-до-мом. В современном философе нет никакой красоты по сравнению с Пифагором, Буддой, Сократом, Лао-цзы, Заратустрой. Современный философ очень зауряден; он — не что иное, как профессор философии. Его философия — не наслаждение его жизни, это не песня, это не музыка. Единственное, чем он занимается — это лингвистический анализ. Современный философ — уродливое явление. Современная философия не содержит в себе философии жизни. Самое большее, это постоянные попытки дальнейшего оттачивания логики — но для чего? Все эти усилия выглядят бесполезными.

И современная философия стала просто тенью науки. Она утратила свою славу. Это больше не наука наук; она больше не королева.

С Пифагором философия была высочайшим пиком понимания, высочайшим полетом к истине. Одним крылом была наука, другим крылом была религия. Это были дни великих философов; миру выпало узнать действительно великих философов.

В Китае — Конфуций, Лао-цзы, Чжуан-цзы, Мэн-цзы, Ли-цзы — все близкие современники Заратустры. В Индии — Гаутама Будда, Махавира, Пракуддха Катьяяна, Санья Вилетхи-путта, Макхли Гошал, Пурна Кашьяла и многие другие. В Греции — Пифагор, Гераклит, Сократ, Платон, Аристотель... И цепочка продолжается. В Иране — великий Заратустра. Двадцать пять веков назад мир увидел величайший взлет философии.

Теперь все, что вы найдете вместо философа — это просто жалкий субъект: профессор философии.

Я слышал историю:

Король людоедов решил открыть свою страну для туристов. Философ с мировой известностью, имевший особый интерес к примитивным обществам, загорелся желанием приобщить этих отсталых людей к своим исследованиям.

Прибыв в землю людоедов, философ потребовал частную экскурсию и личную аудиенцию с королем людоедов. Ему разрешили не только это: король людоедов лично сопровождал важного гостя по всем достопримечательностям, пока философ деловито набрасывал замечаси в свой желтенький блокнот. На исходе дня король обратился с предложением посетить самое почитаемое и священное сооружение своего народа.

— Это, — заявил он, — людоедский супермаркет.

Там, в блестящем современном здании, помещалась наиболее полная и разнообразная коллекция анатомических частей человека, собранных со всего мира.

Философ с энтузиазмом согласился осмотреть ее, и вскоре они пришли к зданию и вошли внутрь. Здесь, освещенные лампами дневного света, ряд за рядом тянулись витрины, отливающие хромом и стеклом. Внутри, аккуратно упакованные в прозрачный пластик, с отчетливо видной ценой, находились тысячи предметов: ноги, руки, кисти, уши, и т. д. Философ старательно делал заметки, пока они осматривали супермаркет.

Наконец они достигли места, которое король людоедов назвал наиболее ценным отделом — отдела человеческих мозгов. Поскольку они шли по проходу медленно, философ записал надписи целиком: «Мозг геолога — десять центов фунт»... «Мозг миссионера — двадцать центов фунт»... «Мозг бизнесмена — один доллар за фунт»... «Мозг генерала — десять долларов за фунт». Самый последний образец лежал в отдельной витрине, и его надпись была особенно внушительной: «Мозг философа, — гласила она, — пятьдесят долларов за фунт!» Философ едва смог скрыть восторг. Не в силах удержаться, он повернулся к королю людоедов и самодовольно поинтересовался, как могло так произойти, что из всех товаров супермаркета самым дорогим оказался мозг философа?

— Ну что вы, глубокоуважаемый, — сказал король людоедов, знаете ли вы, как много философов нам пришлось убить, чтобы набрать фунт мозгов?

Современная философия и современный философ просто бесполезны. Они утратили свои вершины; они более не направлены в запредельное. Это ни наука, ни религия. Сегодня это — просто очень запутанное дело.

Для Пифагора наука — это поиск истины в объективном мире, религия — это поиск истины в субъективном мире; а философия — это поиск истины. Поэтому наука и религия похожи на две руки или два крыла. Они не противоречат, но дополняют друг друга. И мир мог бы стать лучше, если бы мы вспомнили об этом снова.

Церковь, храм и лаборатория не должны быть врагами. Они должны сотрудничать. Тогда человек станет гораздо богаче. Сейчас, если он выбирает науку, он становится богатым внешне, но продолжает СТЕЩОВИТЬСЯ все беднее и беднее внутри. Если он выбирает религию, он становится богатым внутри, но продолжает становшъся все беднее и беднее внешне. И то и другое — уродливые явления.

Запад выбрал науку; ему принадлежат все богатспва мира, но человек совершенно потерян, чувствует себя незначительным, самоубийцей. Когда человек смотрит внутрь, он не находит ничего, кроме пустоты, опустошенности. На западе внутренний мир стал очень беден.

На Востоке произошло как раз противоположное: люди предпочли религию науке. Их внутренний мир яснее, спокойнее, богаче; но внешне — они голодают, умирают: нет пищи, нет лекарств, нет возможности жшъ по-человечески, жизнь почти напоминает животную, и даже хуже.

Это — последствия невнимания к Пифагору. Вся история человечества могла бы быть совершенно иной, если бы Пифагор был услышан, понят. Нет необходимости Востоку быть Востоком и Западу — быть Западом. Никто не должен быть только материальным или только духовным. Если тело и душа могут существовать вместе —они существуют вместе в вас, в каждом — тогда почему материальное и духовное не могут существовать вместе? Они должны!

Человек должен быть и материальным и духовным. Выбирать губительно. Нет необходимости выбирать; вы можете сочетать оба мира вы должны сочетать оба мира; это ваше право по рождению.

Я учу вас этому синтезу: вы должны быть материальными, настолько же материальными, как любой материалист, и духовными, настолько же духовными, как любой духовный человек. И помните: оба будут сердиться на вас, поскольку идеалист не сможет простить вам ваш материализм, а материалист не сможет простить вам ваш вдеализм.

Вот почему люди против меня — все люди! Религиозные люди против меня, потому что они не могу принять мой материалистический подход; и материалисты против меня, потому что они не могут принять мой идеалистический подход. Я хочу напомнить вам, что вы должны быть одновременно и тем, и другим. Это даст миру нового человека и новое человечество — и это крайне необходимо, совершенно необходимо: новый человек, новое человечество, новое мышление.

Нет необходимости выбирать. Бог дал вам тело — это значит, что вы должны быть материальны; и Бог дал вам душу — это значит, что вы должны быть духовны. В вас должны встречаться двое: вы должны быть йогом, союзом. И если ваши тело и душа находятся в равновесии, и ваша духовность и материализм находятся в равновесии, в ритме, вы можете достигнуть величайшей музыкальности. И эта музыка есть медитация, эта музыка есть самадхи.

Сутра... очищение продолжается:

Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;

Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений;

Страшись других примера; думай сам.

Услышь, говорит Пифагор. На протяжении эпох мастера все время говорят: Услышьте. Но то, что вы делаете в большинстве случаев — вы слушаете: вы не слышите. И разница между этими словами огромна. Слушание очень поверхностно. Вы можете слушать, потому что у вас есть уши, это все. Всякий, кто имеет уши, может слушать. Это обычное, рядовое явление. Слышание имеет отличительное свойство. Когда вы слушаете внимательно — тогда это слышание. Слушание — это просто физическое явление; когда ваша душа вовлекается в него, тогда это становится слышанием.

И услышать — значит понять. Истина не нуждается в доказательствах. Истина самоочевидна. Все, что необходимо — это способность услышать. Студенты слушают — ученики слышат. Любопытные слушают, поскольку их вопрос интеллектуален. Но тот, кто ищет, чей вопрос — не из любопытства, чей вопрос стал для него делом жизни и смерти — тот слышит. Все поставлено на карту. Как он может позволить себе не слышать?

Слышание означает, что ваши тело и душа действуют вместе, в глубокой гармонии. Вы становитесь одними ушами; все тело работает, как ухо — ваши ноги, ваши руки, каждая клетка вашего тела и все ваше внутреннее существо внимательны. Вам сообщается нечто безмерно важное. Нечто передается, и вы не должны пропустить это: Если вы искатель, ученик, только тогда вы знаете, что такое слышание. Когда вы слушаете с великой любовью, напряженностью, страстью, когда вы слушаете, пылая в огне, когда вы слушаете тотально, когда вы слушаете в тишине — тогда это слышание.

Пифагор говорит: Услышь'..

Один из великих современников Пифагора, Махавира сказал, что есть два способа движения в мир истины. Один — через правильное слушание; просто через правильное слушание. Для тех, кто не добился успеха на пути правильного слушания, существует другой способ — правильная практика. Вы будете удивлены. Правильная практика необходима для тех, кто не добился успеха в правильном слушании. В противном случае, слушать человека, который достиг — достаточно. Слушать Будду — достаточно! Он есть огонь, и слушая его, вы воспламенитесь. Нечто перепрыгивает от просветленного человека к ученику; нечто таинственное передается — это передача вне писаний и вне слов. Но для этого необходимо услышать.

Я путешествовал по этой стране в течение многих лет, почти пятнадцать лет, обращаясь к миллионам людей; но они слушали, они не слышали. Я очень хотел помочь им услышать, но это было невозможно. Мне пришлось прекратить поездки. Теперь я жду только тех, кто может услышать.

Вы можете узнать эту тишину, это присутствие, эту крайнюю внимательность, это пребывание со мной... именно в этот момент начинается трансформация. Нечто в вас будет приведено в движение. Эти моменты драгоценны, эти моменты драгоценны в той степени, в какой степени вы способны слышать.

Если ваш ум где-то бродит, тогда физически вы будете слушать, но вы не сможете услышать. Если внутри вас движется множество мыслей, если там — большое движение, тогда вы не услышите. Эти мысли не позволят тому, что я говорю, достичь вас, и они не позволят тому, что я есть, достичь вас. Когда в уме нет мыслей, когда движение внутри остановлено, когда внутренний разговор прекратился — в этом промежутке, в этой тишине, в этом состоянии любви и присутствия случается слышание.

И услышать правильно — значит понять. Других усилий не требуется. Нет нужды испытывать истину, потому что истина уже есть: если вы понимаете, она здесь; если вы откроете ваши глаза, вы найдете ее. Истина не утеряна, вы просто уснули. Если вы услышите, вы будете разбужены. Истина там, где она была всегда.

Услышь, говорит Пифагор, — и в сердце ты запечатлей мои слова...

Только тогда, когда вы слышите, слова могут достичь сердца. Если вы слушаете, слова достигнут только головы. Сердце — это ваше сокровенное ядро. Только тогда, когда вы совершенно тихи, для мастера открывается проход, чтобы достичь вас, коснуться вашего сердца, запечатлеть послание там... и в сердце ты запечатлей мои слова...

И этого достаточно. Стоит семени истины упасть в сердце, и вы станете садом, вы будете цвести. Тогда это просто вопрос времени и терпения. Семя, которое падает в землю вашего сердца, готово расти. Оно прорастет, когда наступит время; из него вырастет пышная листва. И когда придет весна, оно распустится тысячами цветов, оно расцветет.

Вот почему Махавира говорит, что правильного слышания достаточно. При правильном слышании ваше сердце открыто для мастера. И если мистер однажды проник в сердце ученика, больше ничего не нужно. Тогда пламя перекидывается из одного бытия в другое. Тоща зажженная свеча может поделиться своим пламенем с теми свечами, что еще не зажглись. Это в буквальном смысле прыжок пламени от одного бытия к другому.

Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений...

Единственое, что может помешать вам, единственное, что не даст вам услышать — это предубеждение. Если вы пришли сюда как индуист, вы нс услышите меня, вы будете лишь слушатъ — потому что вы будете постоянно судящим, кришчным, оценивающим, сравнивающим. Если вы пришли сюда как мусульманин, как христианин, как коммунист, как католик — вы не услышите. Вы будете слушать, но вы будете постоянно заняты внутренней работой; вы не будете открыты. Предубеждение сделает вас закрытым.

И, когда вы убеждены заранее, когда вы уже решили что-то априори, тогда вы будете слышать лишь выборочно. Вы услышите только то, что подтверждает ваше предубеждение. Вы не сможете услышать то, что идет вразрез с вашими предубеждениями.

И так люди слушают, и так люди смотрят. Даже смотрение предвзято. Вы видите только то, что хотите увидеть, и слышите только то, что хотите услышать. А следовательно, вы продолжаете интерпретировать согласно своим предубеждениям. Если вы не преодолеете свои предубездения, вы никогда не войдете в свет. Ваши предубеждения — это ваша тюрьма.

И кругом — предубеждения и предубеждения... социальные, политические, религиозные, философские, горы и горы предубеждений. И вы окружены таким слоем предубеждений, что до вас почти невозможно добраться. Вы должны отбросить эти предубеждения.

И Пифагор не говорит: «Вы должны верить всему, что я скажу». Нет. Он просто говорит: «Услышьте! « Это не вопрос доверия или недоверия. И то же самое я говорю вам. Это не воцрос веры во все, что вам говорят — или неверия. Истина не нуждается ни в чем. Истина нуждается только в том, чтобы ее услышали. Стоит вам услышал» ее, и она станет вашей истиной. И вам не обязательно верить в нес. Вы должны верить во что-то только тогда, когда вы не знаете этого сами, когда вы не познали это в своем существе, когда это не является вашим собственным переживанием — тогда вы должны верить.

Человеку, который готов слушать, нс нужно верить или не верить во что-то. Его чистота немедленно расставит вещи на свои места. Когда вы слушаете с открытыми ушами и открытыми глазами, в чистоте и прозрачности, правда немедленно воспринимается, как правильное, а ложь немедленно воспринимается, как фальшивое. Вам не нужно об этом думать; вам не нужно взвешивать, что правильно и что неправильно.

Прозрачным умом правильное воспринимается, как правильное, и неправильное воспринимается, как неправильное. Прозрачный ум — это решающий фактор: он делает вывод немедленно. И этот вывод не является цри этом логическим процессом.

Но вы продолжаете держаться за предубеждения. И небольшие предубеждения мотут стать помехой. Всего лишь маленькой пылинки в вашем глазу достаточно, чтобы помешать вам видеть этот прекрасный мир. Вы не сможете открыть глаза. Вы могли бы увидеть Гималаи, но в ваши глаза попала пылинка — и Гималаи скрылись. Да, пылинка такая крохотная, и все же она заслоняет огромные, необьятпые Гималаи.

А ваши глаза не просто полны пыли — они заполнены горами предубеждений.

Первая задача ученика — снять с себя все предубеждения. Бросьте их. Вы не испытали это; вам сказали, чему верить и чему не верить. Отбросьте все, станьте просто чистым зеркалом и слушайте.

 

Услышь, и в сердце ты запечатлей мои слова;

Храни закрытыми глаза и уши от предубеждений;

Страшись других примера; думай сам.

 

Посмотрите на других, и вы уввднте: все они полны заключений, предубеждений, писаний, философий, догм, убеждений — и однако, к чему они пришли? Посмотрите на них и бойтесь, страшитесь — если вы не отбросите ваши предрассудки, вы станете такими же.

Пойдите и взгляните на людей — в их жизни нет наслаждения, в их жизни нет подлинности, но все они — великие верующие. Одни ходят в мечеть, другие ходят в церковь, третьи в храм — но все они религиозны. Одни читают Библию, другие читают «Капитал», а третьи читают Гшу — все они верующие! Одни верят в Каабу, другие — в Каши, третьи — в Кремль, но все они верующие. Однако, что произошло в их жизни? Бог даже не кивнул им. Их жизнь не нуминальна — Бог даже не сказал им — да. Они ничего не знают о Боге.

Вы можете посмотреть им в глаза, и вы увидите только уныние, и больше ничего — явное разочарование. Взгляните на их жизнь, и вы увидите, что они еле-еле тащатся; в их походке нет танца. Послушайте, о чем они разговаривают, и вы не услышите в этом никакой музыки. Взгляните на их жизнь, и вы не найдете там никакого изящества. Берегитесь! Вы собираетесь быть похожими на эту толпу, которой наполнен мир? Вы хотите быть просто частью этого стада? Или вы собираетесь стать нуминальным? Вы должны решить это.

Страшись других примера...

Пифагор абсолютно прав. Взгляните на других, и это поможет вам. Взгляните на своих родителей — к чему они пришли? И они направляют вас, слепцы ведут других слепцов. Взгляните на ваших лидеров — к чему они пришли? Сумасшедшие управляют другими сумасшедшими. Взгляните на ваших священников — каков их опыт? Посмотрите им в глаза, застигните их врасплох, и вы увидите, что они так же запуганы, как и вы, так же темны, как и вы. Вы не найдете даже лучика света в их существовании. Ваши раввины, ваши пандиты, ваши священники — просто пойдите и посмотрите.

Будьте чуть более бдительны, наблюдая за людьми, и это понимание немедленно придет к вам: «Я собираюсь бытъ похожим на них? На этих людей? Их жизнь прошла зря». И если вы можете чему-то научиться у толпы, окружающей вас — у ваших родителей, у ваших друзей, у ваших соседей — то ясно одно: путь к истине не может лежать через предубеждения, и путь к Богу — это не путь писаний и верований. Путь Бога проходит через тишину, чистоту ума, ясность ума. А непредубежденный ум — это чистый ум, помните.

Под чистотой я не имею в виду нечто моральное; под чистотой я подразумеваю просто нечто научное. Когда вы говорите: «Эта вода — чистая», вы не используете слово «чистая» в моральном смысле. Оно просто означает, что в этой воде не содержится ничего чужеродного. Это просто вода — чистая, не пыльная, не загрязненная. Это просто вода — естественая; такая, какой она и должна бьггь.

Я называю ум чистым, когда в нем нет предубеждений — тогда есть ясность, и ум функционирует как зеркало, чистое зеркало.

Ум моралиста никогда не бывает чистым, так как у него есть предубеждения — что хорошо и что плохо. Он старается быть хорошим, он старается не быть плохим. И он против плохого, хотя и не знает, что плохо — потому что он не знает, что хорошо; ему просто сказали. Он просто следует за другими; он — звено в длинной цепи рабства.

Если вы родились в семье джайнов, то есть картошку нельзя. Картошка? Несчастная картошка? Она так невинна — можно ли найти что-либо более невинное, чем картошка? Но это неправильно. Джайны избегают всего, что растет под землей — это аморально. Возможно, вы никогда не думали об этом; но если вы родились джайном, то это должно стать вашим предубеждением. Просто наблюдайте за своими предрассудками. Они все одинаковы: пока нечто не имеет корней в вашем собственном опыте, оно остается рабством.

Храни закрытыми глазе и уши от предубеждений;

Страшись других примера; думай сам.

Наблюдайте, смотрите... никогда не верьте другим. Полностью осознавайте, что происходит с людьми вокруг вас, но всегда думайте сами. Сократ говорит: Знай сам — но вы можете знать сами, только если вы начали думать сами. Но все мы отдали свое право думать — право, которое является самым сущностным, самым основным правом — мы отдали его другим. Другие думают за вас! Ваши родители решают, что правильно и что неправильно, и ваши учителя, и ваши священники, и ваши политики — вы отдали свое право думать о себе другим, право, которое является наиболее существенным. Не может быть ничего важнее этого.

Никогда не уступайте свое право думать кому-то другому, кто бы он ни был. И настоящий мастер никогда не отнимет у вас это право. На самом деле, он поможет вам вновь обрести его, восстановить его, открыть его заново. Он помогает вам стать светом самому себе.

Вспомните последниие слова Будды ученикам: Будьте светом самому себе.

Пифагор говорит: Думай сам... то же самое другими словами. Наблюдайте, экспериментируйте, смотрите, что происходит, но окончательное суждение должно принадлежать вам и только вам.

Никогда не говорите: «Я делаю так потому, что мои родители делали так» — это глупо. Делайте это, если вы чувствуете, что это правильно, если это — ваше собственное решение, если вы пришли к этому путем собственной медитации. Если это следует из всего вашего личного опыта, тогда делайте это, во что бы то ни стало; делали это ваши родители или нет — не имеет значения. Никогда не говорите: «Так делали всегда; вот почему я делаю это».

Никогда не говорите: «Так написано в Ведах, или в Коране, или в Библии — вот почему я делаю это». Все изменилось, времена изменились. То, что было правильным во времена Вед, перестало быть правильным. И то, что было правильно во времена Корана, перестало быть правильным, не может быть правильным.

Например, Мохаммед говорил своим последователям: «Родите как можно больше детей!» Это было совершенно правильно для народа, к которому Мохаммед обращался. Он разговаривал с воинами; а в те дни, и особенно в арабских странах, была такая кровавая борьба за выживание, что все время требовались новые и новые людии в особенности требовались новые и новые мальчики, чтобы они становились солдатами. Женщин было много; едва ли не вчетверо больше, чем мужчин. Вот почему Мохаммед говорил: «Вы можете иметь четырех жен».

Это было абсолютно морально и абсолютно правильно, потому что, если бы Мохаммед настаивал на том, чтобы жена была одна, то три женщины остались бы без мужей, без семьи, без детей — и это вызвало бы большую проституцию, это вызвало бы большую безнравственность. Так что он был совершено прав, говоря: «Вы можете иметь четырех жен». Сам он имел девять — просто для примера. Конечно, мастер должен делать все лучше, чем ученики. И я абсолютно согласен с ним; он делал хорошо. И что бы он ни говорил, все было логично, рационально, уместно. Он давал очень актуальную заповедь: имейте четыре жены.

Но мусульмане до сих пор имеют по четыре жены. Они говорят: «Так сказал пророк» В настоящее время в мире число женщин сравнялось, фактически, в некоторых странах их даже меньше, чем мужчин. В целом количество равное, так что соотношение «одна женщина — один мужчина» представляется рациональным новшеством. И теперь, если у вас три жены, трое мужчин останутся неженатыми, и они создадут беспорядки — они готовы к беспородкам. На самом деле, они создадут гораздо больше неприятностей, чем три незамужних женщины. Женщины пассивны, терпеливы, восприимчивы. Вы когда-нибудь слышали, чтобы женщина изнасиловала мужчину? Такого не бывает. Но те трое мужчин без женщин станут насильниками; они разрушат все общество, они разрушат все прекрасное, полезное и сокровенное. Это будет безобразно сексуальное, извращенное общество.

Мохаммед был прав, но это может быть актуально только в свое время. Тогда он говорил: Родите как можно больше детей. Мусульмане до сих пор делают это. Сегодня мир переполнен, Мохаммед не мог заранее знать о том, что произойдет — никто не может знать наперед. Сегодня мир переполнен; нам не нужны новые люди. Нам нужно, чтобы людей становилось все меньше и меньше.

Если бы в Индии была половина того населения, которое есть в ней сегодня, это было бы для нее величайшим благом. Но мусульмане говорят, что они не могут остановиться, потому что так сказано в их писании.

Из-за того, что я сейчас говорю, некоторые мусульмане настроятся пропяв меня. Где-нибудь они обьединятся с протестом, что я выступаю против пророка. Я не выступаю против пророка; я выступаю только против вашей глупости. Я просто говорю, что со времен Мохаммеда прошло четырнадцать веков, и в Ганге утекло много воды.

Пять тысяч лет прошло с тех пор, как Ману дал индийцам моральный кодекс — пять тысяч лет прошло. Все изменилось, но индийский ум остался ориентированным на Ману. Три тысячи лет миновало с тех пор, как Моисей дал вам заповеди, но вы все еще продолжаете следовать им.

Жизнь меняется каждое мгновение, и действительно сознательный человек будет отвечать каждому мгновению — обстановке! Он не будет придерживаться никаких предубеждений, он не станет держать в голове никакого прошлого. Он будет чистым зеркалом той ситуации, в которой он находится, и он будет действовать, исходя из обстановки — он будет ответственным. Вот значение слова «ответственный»: как мне представляется, ответственный человек — это моральный человек. Но ваши так называемые моральные люди — это безответственные люди.

Ответственность более важна, чем моральность. И под огает-стаенностью я имею в виду способность отвечать каждому мгновению — не соответствие готовым формулам, не соответствие накопленым предубеждениям, но соответствие ситуации. И если вы отвечаете моменту, это освобождение, и это всегда правильно, и это всегда достаточно...

...думай сам.

Мохаммед не может думазь за вас, не может ни Кришна, ни Христос. Я не могу думать за вас. Я могу помочь вам стать зеркалом для того, чтобы вы могли думать сами.

Помните, есть разница между подлинным мастером и псев-до-мастером. Псевдо-мастер научит вас, что думать; подлинный мастер покажет вам, как думать. Псевдо-мастер даст вам готовые формулы; подлинный мастер просто поможет вам стать зеркалом — чтобы всегда и всюду вы адекватно реагировали на ситуацию, чтобы ваши реакции никогда не были бы неадекватными.

Псевдо-мастер даст вам философию, кредо, вероучение; подлинный мастер дает вам мудрость, сознательность, понимание. Тогда каждое действие исходит из этого понимания.

Мир мог бы превратиться в настоящий рай, если бы люди были ответственными. Но легче переложить ответственность думать на других. Люди не любят думать. Они хотят, чтобы кто-нибудь другой прожевал за них, тогда они могли бы только глотать. (Здесь и далее игра слов: 1о сЬечу — жевать и обдумывать, размышлять.) Они не хотят жевал* сами, но до тех пор, пока вы не жуете сами, вы не сможете насыплься. Пока вы не станете жевать сами, вы не станете законченной личностью. Вы будете лишь безымянным номером, а не настоящей личностью.

А стать личностью — это цель жизни: только тогда Бог примет вас, вы будете готовы предложить себя Богу. Только тогда у вас будет, что преддожить. До этого вы просто пустышка, полная соломы; в вас нет ничего ценного.

Советуйся, обдумывай, но выбирай свободно.

Пифагор говорит: Советуйся... Он не призывает не слушать других. Советуйтесь — есть более опытные люди, чем вы.

Советуйся, обдумывай... но не принимай. Примите совет, затем размышляйте, обдумывайте, медитируйге над ним... но выбирай свободно. Окончательный выбор должен быть сделан вами. Свободно выбирайте, ибо если вы нс выбираете свободно, у вас нивотда не будет свободы.

Свобода — это накопленный результат всех тех свободных выборов, которые вы сделали в своей жизни. Если вы никогда не выбирали свободно, как вы можете получить свободу? Свобода — нс товар; свобода — это совокупный результат всех тех выборов, что вы сделали в вашей жизни.

Вы не выбираете свою женщину — ваш отец выбирает женщину для вас. У вас не будет свободы. Вы не выбираете свой храм: ваше рождение уже предрешило, что вы будете ходить в церковь — католическую, протестантскую, — или вы пойдете в храм —индуистский, джайнский, буддийский. Ваше рождение предрешило это. Ваша женитьба определена вашими родителями, ваше образование выбрано вашими родителями. А теперь вы хотите свободы?! Все решается другими. А свобода — это накоп-ление. Если вы решаете каждый шаг своей жизни самостоятельно — медленно, постепенно вы накопите свободу. Затем ваша свобода наберет сипу; свобода — это величайший дар Бога. Но вы должны быть достойны его.

Не перекладывайте свою ответственность на других. Это легко, ведь это даст вам возможность сказать: «Что я моту поделать?» Бели у вас дурная жена, что вы можете поделал»? Ответственны ваши родители, или астрологи, хироманты — вы не отастственны. Вы уклонились от отаетственности, но тем самым вы упустили нечто ценное. Выбирая женщину, выбирая мужчину, вы стали бы более целостным, кристаллизованным. Каждый выбор кристаллизует вас...

 

Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,

Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.

 

Дураки поступают бесцельно, и мудрецы поступают бесцельно. Вот почему мудрец порой напоминает дурака, и наоборот, дурак порой похож на мудреца. Между мудрецом и дураком есть нечто общее, и это общее — в том, что оба действуют бесцельно; но они действуют бесцельно по разным причинам.

Дурак поступает бесцельно, поскольку в нем нет сознания; он действует механически, бессознательно. Мудрец поступает бесцельно, поскольку он так полон сознательности, он так тотально сознателен, что ему не нужно думать о цели. Самого сознания достаточно, чтобы дачъ ему правильное направление, правильную задачу.

Но вы находитесь между: вы ни дурак, ни мудрец. Мудрецы так же редки, как и дураки. Миллионы людей находятся как раз между, в промежутке. Эта сутра — для тех, кто находится в промежутке, и таких большинство; девяносто девять процентов людей находятся в промежутке.

Пусть поступают дураки бесцельно, без причины,

Ты должен, в настоящем, будущее созерцать.

Действуйте сознательно, обдуманно, выбирайте, думайте о последствиях. Что бы вы ни собирались делать, подумайте о последствиях. Но помните: Пифагор не призывает вас слишком сильно ориентироваться на будущее. Ведь он говорит: ...в настоящем, будущее созерцать.

Оставайтесь в настоящем, оставайтесь обращенными в настоящее. Не увлекайтесь слишком фантазиями о будущем. Однако он говорит, что вам все же не следует совершенно отбросить будущее. Оно будет отброшено только тогда, когда вы станете абсолютао бдительным. Следовательно, сейчас вы должны делать одно: оставаться в настоящем — что поможет вам становиться все более и более сознательным, — и думать о последствиях — что сделает вас все менее и менее глупым. И, постепенно, большая разумность рождается этими двумя вещами — пребыванием в настоящем и постоянной целенаправленностью движения, всегда двигаясь с целью, с направлением.

В конце концов, направление и цель — все исчезает. Вот почему св. Франциск называл себя «Божьим дурачком»; Иисус Христос был известным дураком, Рамакришна дурак — но в совершенно противоположном смысле. Они так невинны, они снова — как дети. Они действуют спонтанно, без цели, без мысли о последствиях. Но их сознательность такова, что они не могут ошибиться. У них есть глайа, поэтому им не нужно думать о двери, где находится дверь. Но вы слепы. Если вы не подумаете о двери, вы можете наткнуться на какую-нибудь мебель, на стену; вы можете стукнуться, пораниться.

Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.

Учись: а время и терпение благоволят всему.

Не притворяйся, будто знаешь... пожалуйста, не притворяйтесь, будто знаете то, чего вы не знаете. Это образ действия посредственного ума; он продолжает притворяться. Он не может признать: Есть кое-что вне моей компетенции, я не знаю. Он продолжает притворяться. Он продолжает вести себя так, как если бы он знал — и именно так он становится все глупее и глупее. Эти претензии нс помогут вам стать мудрым. Эти претензии станут помехами для мудрости.

Когда П. Д. Успенский пришел к своему мастеру, Гурджиеву, в первый раз, Гурджиев посмотрел ему в глаза и, не сказав ни слова, протянул ему лист бумаги, чистый, и велел пройти в соседнюю комнату и написать на одной стороне то, что, по его мнению, он знал, а на другой стороне — то, чего, по его мнению, он не знал. Успенский был слегка озадачен: «Что это за начало?» У него даже не спросили имени, не было формального знакомства. Просто дали ему лист бумаги и сказали: «Идите в соседнюю комнату и напишите на одной стороне то, что вы знаете, а на другой стороне — то, чего вы не знаете».

Успенский пошел в комнату. Был холодный вечер, морозный русский вечер, но он начал потеть. Он не мог написать ни единого слова на той стороне, где он должен был написал» то, что он знает. Он впервые осознал, что не знает ничего. Он думал о многих вещах — о Боге, истине, любви, жизни, смерти — не то, чтобы он был невеждой. Он уже был очень известным автором; он уже написал свою величайшую книгу, «Терциум органум».

Как раз несколько дней назад я говорил вам, что это третья величайшая книга в мире. Первая — это «Органум» Аристотеля, вторая — «Новум органум» Бэкона, третья — «Терциум органум» Успенского, третий канон мысли. Он уже написал его! Он уже получил мировую известность. Гурджиев был совершенно неизвестен; фактически, о Гурджиеве узнали благодаря Успенскому.

Всемирно известный математик, всемирно известный философ, прославленный писатель... он должен был написать тысячи вещей, которые он знает. Он должен был подарить Гурджиеву свою великую книгу, «Терциум органум»: «Я знаю все это». А в этой книге он говорит как пророк Упанишад, как провидец. Если вы прочтете эту книгу, вы удивитесь — как человек, который еще не стал просветленным, мог написать такие вещи. Однако их можно написать — нужно только немножко умения.

Но в этот вечер он не смог написать ни единого слова. Он возвратился со слезами на глазах, пал к ногам Гурджиева, отдал ему нетронутую бумагу и сказал: «Я ничего не знаю. Возьмитесь за мое обучение — с самого начала. Начните с азов». Это начало ученичества. Только такой человек может стать учеником, поскольку он отбросил все предубеждения — а это должно быть очень тяжело ддя такого знаменитого человека.

Не притворяйся, будто знаешь то, чего не знаешь.

Учись...

Учитесь. Если вы уверены, что вы уже знаете, как вы собираетесь учиться?

...а время и терпение...

Если вы учитесь, не беспокойтесь — время и терпение благоволят всему. Существование всегда заботится о вас. Если вы поддинны, если ваш поиск правдив и вы нс притворщик, время будет помогал, вам, будет сотрудничать с вами. Время — со стороны существования, и терпение — с вашей стороны.

Английское слово «» (1-терпеливый; 2-больной, пациент) прекрасно, но оно очень изуродовано, оно попало в плохие руки. Сейчас «пациент» означает «тот, кто болен». В действительности, в древние времена бального называли пациентом, поскольку болезнь означала, что вы нс обучены тому, как быть здоровым и целостным. Следовательно, вы должны учиться. В древнем мире слово пациент означало просто слово студент. Пациент должен был научиться, как быть здоровым и целостным. И ему требовалось большое терпение, чтобы научиться этому — вот почему он назывался пациентом. С болезнью ничего не нужно делать. А больны все. Это происходит почти ежедневно.

Люди приходят сюда... кто-то приехал всего на четыре недели, а потом трудно уезжать, и они приходят и спрашивают меня: «Ото, можем ли мы написать в свой офис, нашему боссу, что мы бальны — потому что, только если мы больны, мы можем пробыть здесь дольше. Но не будет ли это неправдой? Что скажешь?» Я говорю: .»Пишите! — потому что это никак не может быть неправдой. Вы все бальны! Вам не нужны справки. Это абсолютная правда. Вы можете годами писать и писать это, и это будет правдой».

Не быть бальным означает стать Буддой. Вы можете писать до тех пор, пока вы не стали Буддой.

Учись: а время и терпение благоволят всему.

Своим здоровьем не пренебрегай...

Для Пифагора здоровье имеет в себе два аспекта. Один из них физический, другой — духовный. Тело — это ваш храм; нс пренебрегайте им. Ваши глупые, тупые аскеты призывали вас пренебрегать им-и не только пренебрегать, но разрушать тело. Пифагор — не аскет: он — человек понимания.

Он говорит: уважайте — не запускайте — свое тело. Есяи ваше тело запущено, вы не сумеете обрести внутреннюю гармонию — поскольку, если тело гармонично, это помажет найти внутреннюю гармонию. Внимательно следите за своим здоровьем/за своим телом; любите его, уважайте его, это великий дар. Это чудо) Это тайна...

Умеренно давай

Для тела — пищу, для ума — покой.

Покой для души — это в точности то же самое, что пища — для тела: пища питает тело, а покой питает душу. Материалист забывает о покос; вот почему Запад так нетерпелив — они забыли о покое, они не знают, как расслабиться. Они не знают, что значит быть в состоянии незанятости; они не знают, как сидеть тихо, ничего не делая. Они совершенно забыли! Материалист вынужден забыть об этом. Он ест слишком много, но он забыл, что только тело его становится все жирнее и жирнее, а его душа становится все тоньше и тоньше.

Иногда я вижу людей, у которых есть только тело и совсем нет души. Просто спой за слоем жира, а внутри ничего — овощи, капуста. Какими бы искушенными они ни были — образованными, полными знаний — нет большой разницы.

Говорят, что разница между цветной капустой и кочаном невелика: когда кочан заканчивает колледж, он становится цветной капустой.

Покой даже гораздо более необходим, чем пища. Если иногда вы немного спешите — это хорошо, но никогда нельзя забывать о покос — так как, по существу, тело — только храм: божество — внутри. Тело нужно любить только потому, что это — храм божества. Тело — только средство; цель внутри.

Покой — это пища, медитация — это пища для души. Покой означает тишину, отдых, расслабленность, невозмутимость, свежесть, собранность, медитативность. Состояние незанятого ума, пустого, тихого, без всяких мыслей о делании, никуда не движущегося, никуда не рвущегося — просто пребывающего здесь и сейчас. Это покой. И быть здесь и сейчас — чрезвычайно питательно, потому что тогда вы находитесь в глубоком созвучии с Богом, тогда музыка льется на вас.

Прошлого уже нет, оно умерло; будущего еще нет, оно не родилось. Есть только настоящее. Только настоящее живо.

Когда вы здесь и сейчас, жизнь течет в вас. Когда вы здесь и сейчас, вы — в Боге. И это — питание, это — истинная пища.

В этом смысле в Упанишадах говорится: Анам Брахман — пища — это Бог. Бог — это пища. В этом смысле покой — это действительно пища. Как тело умирает без пищи, так душа умирает без покоя.

Материалист думает только о теле, идеалист думает только о душе, и оба — односторонни. У одного очень упитанная душа, но некормленное тело; храм в руинах. А у другого есть чудный храм, мраморный храм, но божество мертво, или еще не пришло. Оба упускают.

Человек, который не знает, что такое покой, начинает засовывать в себя слишком много еды. Ему ничто не поможет, пока он не научится покою — не помогут ни диета, ни упражнения, ни ограничения. Рано или поздно он начнет есть снова, потому что его внутреннее существо чувствует такую пустоту, а он не знает иного способа заполнить его — он знает только один путь: продолжать засовывать в себя пищу.

Когда ко мне приходят люди с проблемой слишком сильной привязанности к еде, мой единственный совет — стать более медитативным. Не беспокойтесь о еде. Станьте более любящими, станьте более медитативными, и проблема исчезнет. Когда вы полны любви и медитативности, вам не нужно набивать себя едой. Еда — просто заменитель: поскольку вы упускаете внутреннюю пищу, вы пытаетесь заменить ее внешней.

Человек покоя всегда очень и очень бдительно, сознательно относится к тому, что он ест, сколько он ест. Он не сможет есть больше, чем ему нужно, и он не станет есть меньше, чем ему нужно. Он всегда в середине, он — в равновесии.

И слишком многого,

и слишком малого вниманья избегай; ведь зависть

К обеим крайностям привязана равно.

Пифагор все время напоминает вам о золотой середине: будьте посередине — так же, как Будда продолжает напоминать о маджхим никайя, среднем пут.

И слишком многого, и слишком малого вниманья избегай...

Не желайте получить у людей слишком много внимания — это путешествие эго. Не стремитесь стать очень знаменитым, известным, тем и другим — это путешествие эго. Но это не значит, что вы должны стараться превратиться в пустое место — что никто не должен знать о вас, что вы должны быть безымянным — это все то же путешествие, только в другую крайность. Избегайте обеих.

Нужно избегать всех крайностей. Согласно Пифагору, крайность — это грех; и это действительно так. А быть в середине, быть точно в середине — это добродетель. Никогда не становитесь аскетом, но и не потворствуйте себе. Не ешьте слишком много, и не поститесь слишком долго. Не слишком привязывайтесь к роскоши, но и не будьте слишком против роскоши, против удобства.

У роскоши и скудости похожие плоды.

И нужно выбирать во всем лишь середину и добро.

Не отказывайтесь от мира, но и не будьте также слишком земным. Наслаждайтесь равновесием — танцуйте, потому что равновесие — это танец. Пойте, потому что равновесие — это песня. Станьте музыкальным, потому что равновесие создает музыку.

И помните: и в большом, и в малом следует придерживаться золотой середины. И если вы можете придерживаться золотой середины, вы прокатитесь в золото, ваш низкий, неблагородный металл будет трансформирован в высший металл, золото.

Золото — это символ максимального пика; вот почему Пифагор назвал эти сутры «Золотыми стихами». Это язык алхимии. Алхимики веками пытались найти способ превращения низких металлов в золото. Помните, они были заняты вовсе не низкими металлами и золотом: их конечная цель заключалась в том, как прелагать человека из сексуального животного в восторженную сознательность, как превратить животное в человеке в Бога. Это состояние символизируется золотом.

Держитесь золотой середины, и вы станете золотом. Следуйте по пути равновесия, и вам опсроются все тайны. Это также мое послание саньясинам: не покидайте мир, но все же не будьте в миру.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Зорба-Будда

1 января 1979 года

Первый воцрос:

Ошо, в этот момент, прямо здесь, я мог бы испить тебя, разделить твою Буддотдобиость, но я не делаю этого. День за днем я не делаю этого. Возлюбленный Ошо, разве так трудно отбросить нашу обусловленность?

Рашид,

Самое трудное в жизни — это отбросить прошлое, потому что отбросить прошлое означает отбросить все индивидуальное, отбросить все личное. Это означает отбросишь себя. Вы — не что иное, как ваше прошлое, вы — не что иное, как ваши условности.

Это не похоже на сбрасывание одежды, это — как если бы с вас сдирали кожу. Ваше прошлое — это то, что вы есть, по вашему мнению. Отбрасывание трудно, тяжело — это самое трудное в жизни. Но те, кто может отважиться отбросить — только те живут. Остальные просто притворяются живыми, остальные просто еле влачат существование. В них нет никакой энергии — не может быть. Они живут по минимуму. А жить по минимуму — значит все упустить.

Только когда вы живете по максимуму своих возможностей, случается цветение. Только при максимальном выражении вашей сущности, вашей подлинности приходит Бог — вы начина-егет чувствовать присутствие божественного.

Чем больше вы исчезаете, тем больше вы чувствуете присутствие божественного. Но это присутствие ощутится позднее. Первое условие для осуществления — это исчезновение. Это вид смерти.

Следовательно, это трудно, Рашид. И обусловленность проникла очень глубоко — ведь вы были обусловлены с самого начала; с самого первого мгновения, когда вы родились, началась обусловленность. К тому времени, когда вы становитесь бдительными, немного сознательными, она уже достигла глубочайшей сердцевины вашего существа. Пока вы не проникните внутрь себя до этой глубочайшей сердцевины, которой вообще не коснулась обусловленность, которая была раньше, чем началось обусловливание, пока вы не станете этой тишиной и этой невинностью, вы никогда не узнаете, кто вы.

Обычно вы знаете, что вы — индуист, христианин, коммунист. Обычно вы знаете, что вы — индус, китаец, японец, обычно вы знаете множество вещей; но все это — лишь условности, навязанные вам. Вы вошли в мир совершенно тихим, чистым, невинным. Ваша невинность была абсолютной.

Медитация означает проникнуть в эту сердцевину, в эту сокровенную сердцевину. Люди дзен называют это узнаванием подлинного лица.

Обусловленность должна быть понята в первую очередь. Из-за этой обусловленности вы утеряли в себе нечто существенное, нечто естественное, нечто спонтанное. Вы больше не человеческое существо, вы только кажетесь им. Вы стали гума-ноидом.

Гуманоид — это существо, которое не способно к самопознанию, которое не имеет представления, кто оно. Все его представления о себе заимствованы; они даиы ему другими гуманоидами. Гуманоид не способен к мобилизации своих собственных стремлений; он больше не способен хотеть, быть. Это зависимое явление; он потерял свою свободу. Это, по существу — его психическое заболевание.

И все человечество сегодня психически больно. Люда, которые кажутся вам нормальными, вовсе не нормальны. Вся земля стала огромным сумасшедшим домом. Но поскольку вся земля — сумасшедший дом, это трудно увидеть. Всюду такие же люди, как и вы, поэтому вы думаете, что вы нормальны и они нормальны.

Это большая редкость, чтобы в этом мире оказался нормальный человек — этот мир не допускает ничего нормального. Будда нормален, Иисус нормален, Мохаммед нормален. Однако они кажутся ненормальными, поскольку они составляют такое незначительное меньшинство.

Большинство больно. И это большинство подавляюще. Оно распинает Иисуса, оно отравляет Сократа, оно убивает Мансура.

Гуманоид — это тот, кто не может желать сам, кто всегда полагается на авторитеты, кто всегда нуждается в том, чтобы кто-нибудь другой сказал ему, что делать, он готов подчиняться: он совсем не готов выбирать. Это то, чего от вас хочет Пифагор и все велийие мастера в мире: Выбирайте, проявляйте волю, будьте светом самому себе.

Гуманоид не может проявлять свою волю, потому что он никогда не учился этому. Вот почему, Рашид, ты говоришь: В этот момент, прямо здесь, я мог бы испить тебя, разделить твою Буддоподобность. Но я не делаю этого.

Поскольку ты не умеешь проявлять свою собственную волю, постольку не может быть твоего собственного выбора. Ты стал крайне зависимым. Гуманоид не может проявлять свою волю, потому что его никогда не учили этому. Неспособность желать — не генетическая особенность. Это ни в малейшей степени не врожденная неспособность; скорее, это приобретенная неспособность.

Вы родились, чтобы видеть Бога, вы были способны. Каждый ребенок может видеть Бога, общаться с существованием — но мы препятствуем ему. Мало-помалу все двери закрываются. Постепенно он приобретает некую неспособность, некую импотенцию. А потом, даже когда он видит, что двери тюрьмы открыты, он не может выйш, он цепляется за решетки.

Это похоже на попугая, который так долго жил в клетке, что забыл, что у него есть крылья. Оставьте дверь открытой... он не вылетит. Если вы попытаетесь выгнать его наружу, он будет цепляться за решетку.

Вот что происходит с тобой, Рашид. Это твоя приобретенная неспособность. В частности эта неспособность означает, что раннее воспитание и образование человека или не способствовали, иди вообще не давали возможности для проявления его активной воли.

Родители не позволяют ребенку проявлять волю. Затем учителя, и эти учителя наняты родителями и обществом. Они на службе у прошлого. Вся система образования служит прошлому, она не служит вам — помните это. С детского сада до колледжа, все учителя и профессора — на службе у прошлого; они дяя того, чтобы поддерживать прошлое. Они — не для вас, они — не для того, чтобы помочь вам, они для того, чтобы сделать вас обусловленными.

А затем священник и политики... все они стараются сделать вас обусловленым. Никто не хочет, чтобы вы были свободным человеком, все хотят, чтобы вы были рабом — поскольку чем больше вы раб, тем легче вас эксплуатировать. Лидеру всегда нужны последователи. Где он найдет последователей? Если люди — не рабы и не нуждаются постоянно в ком-то, кто доминирует над ними, где он найдет последователей?

И глупые полигики господствуют над миллионами людей. 1здинственная причина заключается в том, ?то миллионы людей низведены до такого психологического рабства, что не могут жить самостоятельно. Даже если они должны идти за слепым, это лучше, чем быть одиноким. Они стали баранами — они больше не люди, они больше не человеческие существа. Гумано-ид — это баран, гуманоид — это стадное животное.

Вы видели идущих баранов? Прижимающихся друг к другу, держащихся стадом? Все боятся. Основная обусловленность гуманоида — это обусловленность страха. С самого начала вы были отравлены страхом — всеми видами страха. Боязнь ада, боязнь неприличного, боязнь быть неудачником в мире... страхи, страхи и страхи.

А если вы следуете за вождями, за священниками, за педагогами — тогда вам будут обещаны все виды приманок. Вам пообещают всевозможные награды — и в этом веке, и в будущем.

Гуманоцц просто показывает, что в годы формирования личности он был приучен к тому, что кто-то другой определяет его планы, направления и цели. Кто-то направлял его волю н делал это настолько эффективно и убедительно, что он никогда нс учился делить это сам. Гуманоид — это человеческое существо, которое было намеренно лишено данного ему-при рождении Богом права на все человеческие возможности. И теперь этот субъект проведет остаток своей жизни нуждающимся в тиране, ищущим тирана гумановдом — если он не попадаг в поле Будды н не пробудится от своего сна.

Это пробуждение есть сатори, это пробуждение есть самад-хи, это пробуждение есть просветление. Мастер не может дать вам то, чего у вас нет. Мастер просто удаляет из вас условности и делает вас одиноким — таким, каким вы родились. Он снова делает вас ребенком: в этом — все назначение мастера.

Но это не может обмануть тебя, Рашид. Тебе потребуется достаточно смелости, чтобы отбросить условности. Потребуется большое мужество. Но ты уже показал свою смелость, став саньясином. Ты уже показал смелость, находясь здесь в моем присутствии, находясь со мной.

Еще совсем немного... И однажды, начав отбрасывать свою обусловленность, ты осознаешь, что у тебя есть крылья. И эти крылья смогут принести тебя к окончательной реальности: полет одинокого к одинокому. Но вы можете отправиться туда только как невинное существо — необусловленное, полностью разотождествленное с прошлым.

Я знаю, что ты можешь испить меня сейчас. Никто тебе не мешает. Я приглашаю тебя. И вся обстановка благоприятна.

И все же ты говоришь: Я не делаю этого. День за днем я не делаю этого.

Только ты можешь это сделать. Это нельзя сделать от твоего имени — поскольку сделать это за тебя значит помочь тебе остаться гуманоидом. Это должен сделать ты! Ты не сделал этого прежде: ты должен сделать это, сколько бы ни потребовалось времени. Но я не собираюсь делать это за тебя. Я сделаю это все более и более заманчивым, соблазнительным, но действовать должен ты.

Это будет первым свободным актом в твоей жизни. А первый шаг — это половина пути; другая половина очень легка, она происходит сама собой.

Однажды черти собрались и стали совещаться, как бы уничтожить этот мир побыстрее и полегче. Сложив вместе свои руки и хвосты, они стали думать.

Наконец, в собрании произошло движение, и все взоры обратились к Гневу, который встал, чтобы говорить.

— Позвольте мне пойти и погубить мир, — сказал он. — Я восставлю брата на брата. Я заставлю людей гневаться друг на друга, и они сами уничтожат себя.

Однако главному черту этого было мало. Следующей поднялась говорить Похоть: — Я внесу разврат в умы людей. Я заставлю любовь исчезнуть, и люди превратятся в животных.

Возмущенно качая головой в ответ, Жадность сказала: — Разрешите пойти мне, и я понемногу вселю в сердца людей самую разрушительную из всех страстей. Неконтролируемые желания человека погубят его.

Близнецы Обжорство и Пьянство рассказали, как они могут сделать бальным человеческое тело и одурманить его разум. Зависть, Ревность и Ненависть тоже говорили, как они погубили бы человека. Лень заявила, что она готова справиться с этим заданием.

Однако главному черту все было мало. Наконец, заговорил его последний помощник. Этот сказал: — Я буду убеждать человека во всем, чего от него хочет Бог. Я скажу ему, как прекрасны его планы быть честным, чистым и смелым. Я стану поддерживать все его благие намерения всю жизнь.

Вождь был ошеломлен такой речью, но его помощник продолжил: — Я скажу человеку, что нет никакой спешки, он может отложить все это до завтра. Я посоветую ему подождать, пока не наступят более благоприятные условия для начала.

Главному черту это очень понравилось. Он сказал:

— Ты первым отправишься на землю, чтобы погубить человека.

Когда бы ваш ум ни сказал: «Завтра...» — помните, ум действует, как дьявол.

Мгновение — здесь и сейчас. Никогда не откладывайте его: откладывание становится пагубной привычкой. И самая разру-ппггельная вещь в мире — это идея заяпра. Завтра никогда не приходит. Вы продолжаете откладывать... и однажды вместо завтра приходит смерть. И тогда уже слишком поздно.

Рашид, не откладывай больше. Только. этот момент ты несомненно имеешь — следующий момент уже не является несомненным. Этот момент нужно прожить во всей его полноте.

Второй вопрос:

Ошо, каково Ваше послание Всемирному Симпозиуму Человечества?

Я учу новому человеку, новой человечности, новой концепции существования в мире. Я провозглашаю гвмо новус. Старый человек мертв, и нет никакой необходимости помогать ему существовать дальше. Старый человек — на смертном одре: не плачьте о нем — помогите ему умереть. Потому что только со смертью старого может родиться новое. Конец старого — это начало нового.

Мое послание человечеству — новый человек. Все меньшее бесполезно. Не какое-то усовершенствование, не какое-то продолжение прошлого, но полный разрыв.

До сих пор человек жил не истинной, не подлинной жизнью; человек жил псевдо-жизнью, человек жил очень патологично, человек жил очень нелегко. И нет никакой необходимости жить так патологично: мы можем выйти из тюрьмы, потому что эта тюрьма сделана нашими собственными руками. Мы находимся в тюрьме потому, что решили быть в тюрьме — потому, что мы поверили, что это — не тюрьма, а наш дом.

Вот мое послание человечеству: довольно. Проснитесь! Посмотрите, что сделал человек с самим собой. За три тысячи лет человек сражался в пяти тысячах войн. Вы не можете назвать такое человечество здоровым. И только один раз за это время расцвел Будда. Если в саду за это время распускается только один цветок, а в остальном саду нет цветов, можете ли вы назвать его садом? Нечто самое существенное стало неправильным. Каждый человек рождается, чтобы быть Буддой: меньшее вас не удовлетворит.

Я объявляю вам о вашей Буддоподобности.

Но что стало неправильно? Почему человек тысячи лет прожил в каком-то аду? Тысячи лет мы жили с концепцией или — или, с концепцией человека как поля битвы между горним и дельным, материальным и духовным, мирским и над-мирским, между добром и злом, между Богом и Дьяволом. Вследствие этого человеческие возможности были строго ограничены.

Нужна была хорошая стратегия для того, чтобы уничтожить человека, уничтожить его силу — и такой стратегией было поделить человека надвое. Люди жили с концепцией или — или: или быть материальным, или быть духовным. Вам говорили, что вы не можете быть и тем, и другим. Или тело, или дух — вас учили, что вы не можете быть тем и другим.

Это — коренная причина человеческих страданий. Человек, разделенный в самом себе, останется в аду. Небеса рождаются, котда человек перестает быть разделенным в самом себе. Человек расщепленный —это страдание, а человек целостный — это блаженство.

До сих пор человечество было шизофренично — потому что вас учили подавлять, отвергать, отрицать многие части вашей природной сущности. Но отвергая их, отрицая их, вы не можете их уничтожить — они просто уходят в подполье. Они остаются в вашем подсознании; на самом деле, они становятся более опасными.

Человек — это органичное целое. И все, что Бог дал человеку, должно использоваться; ничто не должно отвертаться. Человек может стать оркестром; все, что нужно — это искусство создания гармонии внутри себя.

Но ваши так называемые религии учили вас путям дисгармонии, путям диссонанса, путям конфликта. И когда вы боретесь с самим собой, вы растрачиваете свою энергию. Вы становитесь тупым, неразумным, глупым — поскольку без большой энергии никто-никогда не становится умным. Когда энергии в избытке, есть разумность. Переполненность энергией — вот что вызывает рост понимания. А человек жил во внутренней нищете.

Мое послание человечеству таково: создайте нового человека — нерасщепленного, объединенного, целого.

Ни Будда, ни Зорба не целые. Оба они — половины. Я люблю Зорбу, я люблю Будду. Но когда я смотрю в глубочайшую сердцевину Зорбы, мне чего-то не хватает: у него нет души. Когда я смотрю на Будду, снова чего-то не хватает: у него нет тела.

Я учу великой встрече: встрече Зорбы и Будды. Я говорю о Зорбе-Будде — новом синтезе. Встреча земли и неба, встреча видимого и невидимого, встреча всех противоположностей — мужчины и женщины, дня и ночи, лета и зимы, секса и самадхи. Только через эту встречу на землю придет новый человек.

Мои саньясины, мои люди — первые лучи этого нового человека, этого гомо новус.

Внутреннее разделение привело человека на грань самоубийства. Оно создало лишь рабов — а рабы не могут жить по-настоящему, им не для чего жить. Они живут для других. Они стали машинами — искусными, эффективными; но машина есть машина. И машина не может наслаждаться жизнью. Она не может праздновать, она может только страдать.

Старые религии верили в отречение. Отречение стало бедствием. Я несу вам благословение: я учу празднованию, а не отречению. Мир нельзя отвергать, так как Бог не отвергал его — почему вы должны? Бог — в мире, почему же вы должны быть вне его?

Испытайте его во всей его полноте — и переживание жизни во всей полноте принесет преображение. Тогда встреча неба и земли потрясающе прекрасна; в этом нет ничего неправильного. Тогда полярности исчезают друг в друге, тогда полярные противоположности становятся взаимодополняющими.

Но старый человек не был подлинным человеком. Он был гуманоидом, гомо механикус — человеком, который не был по-настоящему целым. А человек, который не стал целым, никогда не может быть святым.

Новый человек приближается, подходит каждый день. Он в меньшинстве, это естественно — но появились изменения, появились новые семена. И этот век, конец этого столетия, увидит или смерть всего человечества, или рождение новой человеческой сущности.

И это целиком зависит от вас. Если вы не перестанете цепляться за старое — то старый человек готов любым способом совершить великое самоубийство, всеобщее самоубийство. Старый человек готов умереть; старый человек потерял вкус к жизни.

Вот почему все страны готовятся к войне. И Третья Мировая война будет всеобщей. Никто не будет победителем, потому что никто не выживет. Будет уничтожен не только человек, но вся жизнь на земле.

Берегитесь! Берегитесь ваших политиков — все они самоубийцы. Берегитесь старых условностей, которые делят вас на индийцев, немцев, японцев, американцев. Новый человек должен быть универсальным. Он превзойдет все барьеры рас, религии, секса, цвета. Новый человек не будет принадлежать ни Востоку, ни Западу; новый человек провозгласит своим домом всю землю.

Только тогда человечество может выжить — и не только выжить; с появлением нового человека... Старая концепция говорила: «или — или»; новой будет «и — и». Человек должен жить богатой жизнью внешне и богатой жизнью изнутри; нет необходимости выбирать. Внутренняя жизнь не противоречит внешней; они — части одного ритма.

Вам не нужно быть бедным внешне только для того, чтобы иметь внутреннее богатство. И вам не нужно ради внешнего богатства расстаться с богатством внутренним. Так было до сих пор — Запад выбрал один путь: будь богатым внешне! Восток выбрал другой: будь богат внутри! Они оба односторонни. Они оба страдали, и они оба страдают.

Я учу вас полному богатству. Будьте богатыми внешне благордаря науке, и будьте богаты в своей сокровенной середине благодаря религии. И именно это сделает вас единым, органичным, индивидуальностью.

Новый человек — не поле битвы, не расщепленная личность, но человек объединенный, уникальный, целиком включенный в жизнь во всей ее полноте. Новый человек — воплощение более приспособленного, измененного образа человека, нового способа существования в космосе, качественно иного способа восприятия и познания реальности. Так что, пожалуйста, не оплакивайте смерть старого. Радуйтесь: старое умирает, ночь умирает, и на горизонте — рассвет.

Я счастлив, необыкновенно счастлив от того, что традиционный человек исчезает — что старые церкви превращаются в руины, что старые храмы покинуты. Я безмерно счастлив, что старая мораль разбилась вдребезги.

Это очень серьезный кризис. Если мы примем вызов, это благоприятная возможность создать новое. Никогда еще она не была столь зрелой. Вы живете едва ли не в самое прекрасное время — потому что старое исчезает, или уже исчезло, и творится хаос. Но ведь только из хаоса рождаются огромные звезды.

У вас есть прекрасная возможность вновь создать космос. Это возможность, которая выпадает только однажды — очень редко. Вам посчастливилось жить в эти критические времена. Используйте возможность создать нового человека.

И создание нового человека вы должны начать с самих себя.

Новый человек будет мистиком, поэтом, ученым — все вместе. Он не будет смотреть на жизнь сквозь старые, про гнившие разделения. Он будет мистиком, потому что он будет чувствовать присутствие Бога. Он будет поэтом, потому что он будет праздновать присутствие Бога. И он будет ученым, потому что будет изучать это присутствие с помощью научной методологии. Когда человек — все это вместе, тогда человек полон.

Это моя концепция святого человека.

Старый человек был репрессивным, агрессивным. Старый человек не мог не быть агрессивным, поскольку угнетение всегда приводит к агрессии. Новый человек будет спонтанным, творческим.

Старый человек жил идеологиями. Новый человек будет жить не идеологиями, не моралью, но сознательно. Новый человек будет жить осознанно. Новый человек будет ответственным — ответственным перед самим собой и перед существованием. Новый человек не будет морален в старом смысле; он будет аморален.

Новый человек принесет с собой новый мир. В настоящее время новый человек вынужден быть в меньшинстве — но он является носителем новой культуры, зерном. Помогите ему. С крыш домов возвестите о его появлении: это мое послание вам.

Новый человек открыт и честен. Он откровенно реален, действителен и самоочевиден. Он не будет лицемером. Он не будет жить во имя каких-то целей: он будет жить здесь и сейчас. Он будет знеть только одно время — сейчас, и только одно место — здесь. И через это присутствие он узнает, что такое Бог.

Радуйтесь! Приходит новый человек, старое уходит. Старое уже на кресте, а новое — на горизонте. Радуйтесь! Я повторяю снова и снова: Радуйтесь!

Третий вопрос:

Почему вы учите людей наготе?

Сэр,

Вы видите здесь кого-нибудь голого? Вы что, совсем слепой? Я учу правде — а правда не может не быть голой. Правда не может прятадься. Я не учу наготе: безусловно, я учу обнажать души. И ваша одежда иногда становится помехой; она прикрывает, она становится защитой.

Изредка, когда позволяют обстоятельства и ваша нагота никого не смущает, будьте нагими. Я не призываю вас ходить питыми на рынок, но если у вас появилась возможность и если вы можете побыть обнаженными на солнце, на ветру или под дождем, будьте. Просто сбросив одежду, вы испытаете потрясающее освобождение, :потому что одежда — это представитель вашей цивилизованности, вашей обусловленности.

Ваша одежда — не только одежда: она скрывает вас от чужих глаз. И очень полезно иногда побыть с птицами, с животными, с деревьями так же, как они — совершенно нагими. Я не призываю вас ходить голым в офис или сидеть голым в вашем магазине. Но я определенно говорю вам, что если вы хотя бы изредка не можете быть нагим и естественным, вы упустите нечто, безмерно ценное.

Однако, почему у вас возник этот вопрос? Вам следовало бы спросить Бога, почему он создал людей нагими. Он не послал вас в одежде. Он до сих пор не заучил, что человек боится бьпъ голым.

Мисс Винкдьтроп-Берсговичок была приятой пожилой дамой, но замужество обошло се стороной, и она жила одна; если не считать ее друзей — рыбок. Они плескались, шелестели и поблескивали меж водоросдей и камней в водоемчиках и бассейнах по всему дому. Даже ванну обжили сотни ее изящных друзей.

Однажды приходской священник зашел навестить ее и, увидев столь экзотичную ванну, воскликнул: «Но, мисс Винкльтроп, что вы делаете, когда хотите принять ванну»? Она слекта покраснела и ответида: «Ах, викарий, все в порядке. Я завязываю им глаза».

Я слышал об одной монахине, которая обычно принимала ванну в одежде. Кто-то спросил у нее: «Что с вами?» Она ответила: «Ничего особенного. Я слышала, что Бог смотрит на нас все время — куда бы мы ни направлялись; а я не могу быть голой перед Богом».

Что в вас так уродливо, если вы не можете быть голыми даже перед Богом?

Но пожалуйста, поймите меня правильно. Я не призываю вас ходить голым двадцать четыре часа в сутки; это было бы крайностью. Махавира делал это — сорок лет он ходил голым двадцать четыре часа в сутки. Я не учу вас такому экстремизму — когда холодно, не ходите голым. И когда вы находитесь в обществе, которое уважает одежду, не ходите голым. Но я не призываю вас принимать ванну одетым — это другая крайность.

Я учу простоте, и я учу золотой середине. Но вы, должно быть, что-то слышали. Должно быть, вы видели фотографии обнаженных людей в ашраме. Некоторые люди приходят сюда и приглядваются ко всему... особенно индийцы, поскольку они очень интересуются обнаженным телом. Они никогда не видели — они бедные люди — они не видели красоты обнаженного тела, прекрасных очертаний обнаженного тела. Они слишком озабочены. Они приходят сюда, они приглядываются ко всему вокруг и чувствуют легкое разочарование, так как нигде не видно никаких голых тел.

Должно быть, вы пришли с этой идеей. Да, нагота используется иногда в группах терапии, потому что группы терапии занимаются полным уничтожением вашего ханжества. А отбрасывание одежды — это большой шаг к отбрасыванию вашего ханжества. Отбрасывание одежды — это большой шаг в сторону приятия вашего тела таким, как оно есть.

Почему вы так боитесь сбросить одежду?

У многих людей уродливые тела. И причина того, что их тела уродливы — в том, что они не позволяли своему телу развиваться естественно. И одежда — хорошая уловка дтя того, чтобы скрыть уродливое тело. Люди боятся быть голыми, поскольку знают, что их тела не очень-то красивы. Они не принимают своего тела.

Если вы иногда сбраываете одежду, это дает вам глубокое приятие своего тела. И отбрасывание одежды поможет также вашему телу стать красивым — потому что вы начнете думать о нем. Вы еще не видели свое собственное тело полностью нагим, так что вам пока неизвестно, что вы с ним делаете — что вы едите слишком много, или что вы недоедаете, что у вас нездоровый образ жизни.

Совершенно замечательно быть нагим — совершенно замечательно быть нагим с друзьями, совершенно замечательно быть нагим в семье, со своими детьми, так как если дети с самого начала видят тела родителей, они никогда не станут озабоченными. Они никогда не будут озабочены чьим-то телом; у них будет совершенно иной подход. Они знают, что тело есть — они видели свою мать, они видели своего отца, своих братьев. Но даже это невозможно.

В глубоких любовных отношениях нужно быть обнаженым! — с друзьями, в семье. Иногда это дает огромную помощь; это делает вас ближе к природе.

Но когда я говорю это, вы находитесь в своем интерпретирующем уме. Вы не слушаете, что я говорю — у вас есть предубеждения, и вы продолжаете слушать сквозь свои предубеждения. Вы глухи. Ваши предубеждения и старые идеи кричат в вашем уме.

Три монахини шли по улице. Одна из них рассказывала, показывая руками, какой огромный грейпфрут она видела во Флориде.

Другая, тоже показывая руками, описывала гигантские бананы, которые она видела на Ямайке.

Третья монахиня была немного глуховата; они спросила: «О каком батюшке речь?» Я говорю одно — я рассказываю о грейпфруте, а вы спрашиваете: «Какой батюшка?» Ваш ум наполнен отбросами. Даже если вы называете эти отбросы священными, возможно — но навоз есть навоз. Назовете ли вы его священным навозом или нет — не имеет значения. Ваши мозги полны дерьма.

И именно из-за своего ума вы не можете понять меня, понять,что я говорю. То, что я говорю, очень просто! Если вы отбросите свои предубеждения, если вы чуть-чуть отодвинете свои идеи в сторонку и тихо послушаете, истинность того, что я говорю, станет очевидна.

Все в природе обнажено, за исключением человека. И благодаря своей одежде вы стали разобщены с природой. Иногда чрезвычайно важно полежать голым на пляже под солнцем, ощущая песок и солнце всем телом. Иногда невероятно прекрасно потанцевать голым под звездами, снова чувствуя космический ритм, который окружает вас, вибрацию космоса.

Однако мы изготовили целиком пластмассовый мир. Нас окружает не божественная природа, а одежда, сделанная человеком. Мы живем не среди деревьев, но среди огромных, гигантских, уродливых бетонных сооружений. Мы передвигаемся не по голой земле, но по асфальтовым дорогам, бетонным дорогам.

Мы создали мир вокруг себя, и мы отрезали себя от природы. Мы утратили корни — и эта утрата корней является одной из основных причин ваших несчастий. Нужно снова укорениться в земле.

Будущее человечества будет зависеть от этого. Мы должны вернуть природу в нашу жизнь. Когда вы сидите на берегу реки — это одно; а когда вы сидите рядом с плавательным бассейном — это совершенно другое. В плавательном бассейне нет жизни, в нем нет течения, он скучен, он мертв. Когда вы в горах — это совершенно другой мир.

Вам легче будет понять и Пифагора, и Будду, и Зорбу, и меня, если вы пойдете в горы, на реки, к деревьям. Но деревья не поймут ваших одежд — деревья будут смеяться над вами.

Я слышал об одном великом дзенском мастере. Японский император отправился посетить его — он слышал, что мастер ходит совершенно голый. Император думал: возможно, у него нет одежды — поэтому он распорядился приготовить самые лучшие одежды, какие только есть. Он взял в подарок голому факиру роскошные бархатные одежды и мантии, усыпанные алмазами.

Мастер засмеялся. Он сказал: «Спасибо за подарки, но вам придется забрать их обратно». Император спросил: «Почему?» Мастер сказал: «Вы знаете, я единственный человек, живущий здесь. Все мои друзья — это деревья, птицы и звери; они будут смеяться надо мной, они подумают, что я сошел с ума. Все они голые, они понимают наготу. Они не поймут этих роскошных одежд, они не поймут этих алмазов, они не поймут всего этого. И если я надену эти одежды, они не только посмеются надо мной, они не только сделают меня посмешищем — они станут уходить от меня. Мы потеряем контакт. Пожалуйста, заберите ваши одежды назад».

Если вы живете в горах и если погода позволяет, ходите нагими. И это принесет вам новый, потрясающий трепет. Новая жизнь станет подниматься в вас.

В болев совершенном мире мы станем ходить нагими чаше. Одежда нужна только ддя комфорта, ни по каким другим причинам. Одеждой нужно пользоваться только для удобства, ни по каким другим причинам. В одежде нет морали!

Четвертый вопрос:

Ошо, Уильям Блейк сказал: «Путь крайностей ведет во дворец мудрости», и еще: «Человек никогда не узнает, что такое достаточно, пока не узнает, что такое слишком». Мне кажется, что золотая середина — это путь для тех, кто уже достиг истины, но для ищущего это — путь хитрости и трусости. Пожалуйста, объясни.

Виварто,

Уильям Блейк прав. Он один из величайших поэтов-мистиков в мире — он не может быть неправ. Он прав, когда говорит: «Путь крайностей ведет во дворец мудрости». Но название дворца мудрости — «Золотая середина». Путь крайностей ведет к золотой середине.

И ни я, ни Пифагор не говорим, что надо быть хитрым и трусливым. Единственное, что имеется в виду: помните, что цель — это золотая середина. Ваша жизнь и так состоит из крайностей, и это не первая такая жизнь у вас. Вы долго, многие и многие жизни, следовали путем крайностей. Вы прожили достаточно долго — когда вы собираетесь пробудиться?

Разве вы не следовали путем крайностей? Вы то едите слишком много, то поститесь; то потворствуете себе, то ограничиваете себя — все так делают. Если бы вы перестали это делать, вы уже стали бы просветленными. Почему вы еще не стали просветлеными? Из-за крайностей.

Вы продолжаете двигаться как маятник старых часов — справа налево, слева направо — продолжаете и продолжаете двигаться. Помните: когда вы пускаетесь в одну крайность, вы получаете импульс, наращиваете инерцию, чтобы пуститься в другую крайность. И так продолжается все дальше и дальше... это порочный круг.

Пифагор обращался к искателям; Пифагор обращался к ученикам, как и я говорю для учеников. Ученик — это тот, кто устал от путей этого мира и хочет иметь новые перспективы, хочет найти новое понимание.

Да, Блейк прав — но и Пифагор прав! До сих пор вы жили по Блейку. Теперь прекратите это вечное движение по одному и тому же порочному кругу. Путь крайностей ведет во дворец мудрости. Где этот дворец мудрости? А вы находитесь на пути крайностей достаточно долго! Вы должны бы уже прийти. Может быть, ваша жизнь и состоит из крайностей, но она не сознательна.

Осознайте свои крайности. Внесите сознательность в свою жизнь и в свои действия, и мало-помалу вы увидите, что крайности исчезают. Маятник движется не так быстро, он замедляется. Его колебания не так велики, как раньше — колебания уменьшаются. И постепенно, однажды маятник остановится точно посередине. А когда маятник останавливается посередине — останавливаются часы, останавливается время: вы вступаете в вечность.

Уильям Блейк прав, но Пифагор прав гораздо более. Уильям Блейк говорит только о пути: Пифагор сообщает вам нечто о цели.

И Блейк говорит: «Человек никогда не узнает, что такое достаточно, пока не узнает, что такое слишком». Но неужели вы до сих пор не знаете, что такое слишком? Подумайте об этом. Не делайте Блейка оправданием — в противном случав вы хитрите. Неужели вы не впадали в крайности, постоянно двигаясь из одной противоположности в другую? Как долго вы хотите жить так, чтобы узнать? И, просто впадая в крайности, вы думаете, что вы будете знать? Вы должны нечто привнести: вы должны привнести размышление, медитацию. И только тогда вы сможете узнать, что такое слишком много и что таков слишком мало.

Медитация приносит равновесие. А равновесие — это музыка, равновесие — это Бог.

На Востоке все великие слова, которыми мы называем предельное, произведены от корня, означающего равновесие. Самадхи: происходит от сам — сам означает равновесие. Сангит, музыка — также происходит от сан, равновесия. Самбодхи, просветление — происходит от сам. Сам означает равновесие. Равновесие — это самадхи, равновесие — это просветление.

Вы прожили довольно, чтобы узнать, та) такое достаточно и что такое слишком. Однако, Виварто, ты хочешь найти оправдание, чтобы продолжать ту жизнь, какой ты жил до сих пор.

Ты говоришь: Мне кажется, что золотая середина — это путь для тех, кто уже достиг истины.

Тем, кто уже достиг истины, не нужен никакой путь. Они прибыли. Не умничай, не будь дипломатичным со мной. Не пытайся найти спосб, чтобы сбежал» от истины: Путь не для тех, кто уже прибыл — это очевидно. Им не нужен никакой путь. Путь — для тех, кто еще не прищеп.

Ты говоришь: Но для ищущего это — путь хитрости и трусости.

Это не так. Это путь осознанности, а не хитрости и трусости, так как быть трусом — это снова одна крайность. Так называемая смелость и так называемая трусость — это крайности. И хитрость — тоже крайность: обратная сторона простоты.

Золотая середина — это ни смелость, ни трусость: это сознательность. Это ни хитрость, ни простота — это сознательность. Это всегда сознательность: вкус золотой середины — именно сознательность.

Пифагор не говорит вам: «Выработатйте у себя какой-то характер». Он просто говорит: «Будьте бдительны. Смотрите, как вы все время переходите от одной крайности к другой». Наблюдайте... и, наблюдая, вы поневоле найдете золотую середину. Этому нельзя у кого-то научиться. Это должно вырасти из вашего собственного существа, это должно быть открыто.

Пятый вопрос:

Я очень боюсь своей жены. Почему? В ней нет ничего плохого. Она одна из самых совершенных женщин, каких только можно найти.

Наша любовь всегда отравлена страхом. Жена боится своего мужа, муж боится своей жены. Дети боятся родителей, родители боятся детей. Мы живем в страхе. Даже в любви страх продолжает отравлять наши отношения.

Вы спрашиваете: Я очень боюсь своей жены.. Почему?

А кто нет? Встречались ли вы с мужчиной, который не боится своей жены? Все боятся — потому, что мы не знаем, как любить без страха.

Любви нельзя обучиться, это искусство. Она требует большого понимания. Вы не любите; вот почему есть страх. Если есть любовь, она рассеивает всякий страх. Если есть страх, то это просто показывает, что ваша любовь поддельна — должно быть, это что-то другое притворяется любовью. Возможно, это вожделение, притворяющееся любовью. Да, вожделение поневоле всегда испугано — так как вожделение означает, что вы эксплуатируете женщину, вы используете женщину. И страх всегда рядом: она может покинуть вас. Она может отказать вам, она может сказать «нет». И, поскольку это только вожделение, сексуальное вожделение, вы всегда боитесь: ведь если она скажет «нет», ваши сексуальные потребности останутся не-удовлетаоренн ыми.

И жещины стали очень-очень умны в этом вопросе. В тот момент, когда они видят мужа сексуально заинтересованым, они ретируются. Потому что они не хотят, чтобы их использовали, как средство; они не хотят, чтобы из них делали предмет потребления! Они сопротивляются, они борются.

Я слышал:

Один восьмидесятилетний мужчина встретил на даче женщину своих лет. Они полюбили друг друга. Это не могло случиться в Индии — должно быть, это произошло в Америке. В Индии не влюбляются даже молодые. В Америке влюбляются даже восьмидесятилетние. Обе ситуации уродливы. Молодой человек, который не влюбляется, уродлив; восьмидесятилетний человек, который влюбляется, уродлив. Когда молодой человек не влюбляется, это показывает, что он не молод; а когда старый человек влюбляется, это просто показывает, что он все еще не повзрослел.

Они полюбили друг друга, они поженились. В первую ночь старик взял старушку за руку, любовно пожимая; несколько минут они держались за руки и пожимали их, а затем уснули. Это был их медовый месяц.

На следующий день старик пожимал руку, но не так долго.

На третий день, когда он только собирался пожать старушке руку, она сказала: «Но сегодня у меня болит голова».

Даже пожатие руки... Никто не хочет, чтобы им пользовались. Величайшее унижение в жизни — это быть использованным. А вы используете женщин — вот почему вы боитесь. И они держат вас в страхе. Если вы пользуетесь ими, вы будете бояться, Если вы пользуетесь ими, они будут мучить вас всеми возможными способами. Они возьмут реванш.

Так было до сих пор. Вам нужно больше понять в любви. Любовь никогда не использует другого. Любовь делится — но другой не используется, никогда. И тогда страх исчезает.

В действительности любовь — не нужда, а избыток. Когда вы нуждаетесь в ком-то, вы цепляетесь. Когда вы цепляетесь, вы боитесь. Цепляйте всегда происходит от страха — и другой знает, что вы цепляетесь, и другой начинает пользоваться положением. И другой также цепляется. Жена боится, что муж уйдет; муж боится, что жена уйдет. Они оба постоянно боятся, ревнуют, выслеживают, охраняют друг друга. Мужья и жены становятся врагами скорее, чем друзьями.

Мулла Насреддин беседовал со своим врачом. Доктор сказал: — Насреддин, вы знаете, что вы раздражительны. Я полагаю, вам не нужно рассказывать о том, что наука открыла — ваша раздражительность вызвана гадкой маленькой бактерией.

Мулла Насреддин сказал:

— Ради всего святого, говорите тише. Она сидит в соседней комнате.

Мужья и жены живут в страхе, и отношения полностью отравлены. А поскольку это одна из самых ставных часстй жизни, то вся жизнь (правлена их адом. От вашего брака рождаются дети, а ваши отношения уже прогоркли, прокисли. Дети родятся и с самого начала будут нести эту тень.

Брак — это самый основной институт. Из него вырастает все. Это самое сердце общества, центральное ядро. Он должен быть изменен. Он уродлив. Люди женятся отнюдь не по любви, но по другим причинам — финансовым, общественным, религиозным — существуют тысяча и одна причина.

Если вы любите кого-то, то основное условие — это сделать другого как можно более свободным, потому что только тогда, когда вы сделаете свободным другого, вы сами можете освободиться. А на свободе страх исчезает. Страх — это часть рабства.

В приемном покое служитель — мужчине, поступившему в больницу с синяком под глазом и многочисленными мелкими ссадинами: — Женаты?

— Нет, дорожное происшествие.

Брак, существующий сегодня на земле — это почти дорожное происшествие. Это не слияние двух существований в едином потоке. Это почти бедствие. Мы должны изменить самое основание. Люди не должны вступать в брак слишком рано; они должны испытать как можно больше любовных отношений до того, как решат пожениться.

Первая любовь действительно очень важна, так как она — первая; в остальном она очень опасна. Она — первая, поэтому она очень романтична, но романтика вскоре исчезает. Она не становится прочным фундаментом; она не станет вашим истинным браком.

Мужчина, прежде чем он решит жениться, должен узнать многих женщин. И женщина должна узнать многих мужчин. Только тогда вы можете выбирать, только тогда вы можете почувствоать, кто вам созвучен. Только тогда вы сможете понять, с кем вы воспарите высоко. Однако во все времена мы нс разрешали это.

Необходимо глубокое знание других людей, прежде чем вы сможете связать себя. А в настоящее время наша идеология все еще до-технологична. Это было опасно в прошлом, поскольку женщина могла забеременеть, и это могло повредить и ей, и ее семье, всей ее жизни. Вот почему не стоял вопрос о том, чтобы мужчина был девственником до свадьбы. Но для женщины во всем мире существовала абсолютная необходимость быть девственницей.

Зачем эта двойная мораль? Почему женщина должна оставаться девственницей? И почему не мужчина? Они говорят: Мальчики есть мальчики... А девочки — не девочки?

Так было просто потому, что не было технической защиты для женщин. Теперь такая защита есть. После изобретения огня противозачаточные средства — величайшее открытие в мире. И самые великие революционеры — ничто по сравнению с революцией, которую совершили в мире противозачаточные средства. Возможно, вы этого не осознаете, но противозачаточные средства изменили весь мир — потому что они изменили полностью сексуальную мораль.

Вы живете в пост-технологическую эпоху. Вы не должны придерживаться до-технологической идеологии; это вредно. Это было нужно когда-то, более это не нужно. Это препятствует вашему прогрессу; это ненужный груз. Вы продолжаете следовать ему без всяких причин и вносите беспокойство в свою жизнь.

'Мужчины и женщины должны встречаться, узнавать друг друга, и нет нужды торопиться с женитьбой. Мало-помалу вы научитесь искусству любви, вы научитесь способам существования с людьми, и также вы научитесь определять, с кем у вас есть духовная близость.

Брак — это духовная вещь, а не физическое явление — нет, совсем нет. Это духовная сонастроенность. Когда вы начинаете чувствовать с каким-то мужчиной или с какой-то женщиной, что возникает величественная музыка, нечто запредельное приходит к вам — только тогда закрепляйте отношения. В остальных случаях нс нужно спешить.

Вы спрашиваете меня: В ней нет ничего плохого.

Нет ничего плохого ни в ком другом в мире. Я вижу прекрасного мужчину и прекрасную женщину, и оба прекрасны по отдельности. Вместе оба безобразны. Что-то нарушается; они не подходят друг другу. Мужчина прекрасен, женщина прекрасная, но брак безобразный. Они не подходят друг другу; они не предназначены друг для друга.

И когда брак становится безобразным, они оба становятся безобразны, мало-помалу. Я никогда не встречал безобразного человека — все люди прекрасны. Но им нужны прекрасные отношения, чтобы приумножать свою красоту, чтобы расцветать новыми цветами, новыми песнями.

Вы говорите: Она одна из самых совершенных женщин, каких только можно найти.

Возможно, это так — если вы это говорите, я верю вам. С другой стороны, совершенных людей нигде не найдешь. Совершенных людей не существует. Несовершенство — это часть жизни, очень существенная се часть. В тог момент, когда кто-то становится совершенным, он начинает исчезать из жизни.

Вот почему мы говорим, что будды никогда не рождаются вновь — они стали совершенными, им не нужно возвращаться. Они научились всему, чему можно было научиться здесь, на земле; им не нужно больше воплощаться.

Вы говорите, что ваша жена такая прекрасная женщина, какую только можно найти. Возможно, она моралистка, возможно, она усовершенствователь; а усовершенствователь и совершенный человек — это абсолютно разные явления. Усо-вершенствоватепь — невротик; и за стремлением к усовершенствованию очень легко может скрываться невроз. А женщины скяонны к тому, чтобы стать усовершенствователями, потому что им недоступны другие виды господства.

На протяжении веков мужчина доминировал всеми другими способами — экономически, социально, политически, религиозно. Он преобладал везде. Он не оставил женщине никакого способа доминировать; она была вынуждена изобретать собственные пути.

Все женщины превратились в моралисток, усовершенство-вателей. Это их стратегия, их политика, чтобы доминировать над вами. Она не позволит вам курить сигареты, потому что это нехорошо; она не позволит вам пить — это нехорошо. Она не разрешит вам есть то и это — это нехорошо. Она не разрешит вам ничего! Это ее способ доминировать над вами.

Если бы женщинам были доступны в мире все способы конкурировать с мужчинами, они бы перестали быть усовершенствователями. Это то, что происходит на Западе: женщины стали курить. Они никогда раньше не делали этого; они всегда были против того, что мужья курят. Теперь они сами курят. Что случилось? Это было для них просто способом управлять.

И помните: возможно, причина вашего страха — в том, что она усовершенствователь. Возможно, она вызывает в вас огромный комплекс вины, что вы недостойны ее. Это ее стратегия: берегитесь. Это очень тонкая хитрость, чтобы доминировать и владеть.

Два молодых человека обсуждали обычную тему: девушек.

— Я ищу девушку, — сказал один, — которая не пьет, не курит и не имеет других вредных привычек.

— И когда ты найдешь ее, — спросил другой парень, — что ты будешь с ней делать?

Если бы вам удалось найти совершенную женщину, вы оказались бы в трудном положении. Она не человек; она будет совершено бесчеловечной в своих требованиях. И вы по сравнению с ней будете как червь, безобразны. Это наслаждение для пуритан, для моралистов.

Ваши так называемые святые наслаждаются путешествиями эго. Они готовы пожертвовать всем и пойти на любой аскетизм только для того, чтобы помучить вас, показать вам, что вы безобразны, что вы безнравственны, что вы грешники. Их единственная радость — в том, как бы доказать, что они святые. И что бы вы ни потребовали, они готовы выполнить это. Только одно требуется: продолжайте верить в их святость. Они готовы сделать любую глупость, которую вы потребуете.

Был один христианский святой, и впоследствии вокруг него образовалась крупная секта. Этот святой обычно каждый день по утрам избивал себя за свои грехи. Конечно, он пользовался огромным уважением, и собрались многочисленные последователи. И самоистязание стало самым важным в этой секте. А самым значительным лицом становился тот, кто смог избить себя больше всех, кто смог изранить свое тело, кто мог мучить себя. Он становился величайшим святым. Ну посмотрите на эту глупость.

Но люди готовы поститься, морить себя голодом, ходить голыми по морозу — делать все\ — только бы вы почитали их, удовлетворяли их эго.

Эго очень хитрая политика. И поскольку у женщин нет иного способа доминировать, они доминируют через совершенство. Но самое главное в том, что вы еще не любили женщину, и вы не разрешали также женщине любить вас. Эго отношения страха. И вы, должно быть, тоже заставляете ее бояться: это ваша правда. Я не знаю другой части дела — ее правды. Должно быть, вы заставляете ее бояться тоже, тонкими спсобами угрожая ей. Бросьте все эти игры. Жизнь коротка, а любовь ценна. Не упускайте возможности глубокой интимной любви — потому что лишь любовь открывает двери молитве.

Последний вопрос:

Правда ли, что целибат был принят в церкви спустя три столетия после смерти Иисуса? Похоже, это становится неизбежным уделом любой церкви после смерти ее мастера?

Гитам,

До нашего времени были такие случаи. Запомни — этого не должно произойти после меня. Так было, и есть все возможности, что это случится.

Почему это происходит? Почему всегда всякая жизнеутверждающая религия превращается в жизнеотрицающую? Есть глубокие причины.

Когда мастер жив, он говорит жизни «да» — так как ему совсем не нужно господствовать над вами. Он сам мастер; ему не требуется, чтобы кто-то другой подтвердил то, что он — мастер. Даже если он один, он — мастер, он — император. Он не нуждается в последователях. У него есть сокровище, царство Бога. Его жизнь — это утверждение, он наслаждается, он празднует. Его жизнь — это танец, песня; его жизнь — это поэзия. В его жизни есть аромат цветка и красота деревьев, тишина гор и радость любовников.

Он принял самого себя. Он узнал свою целостность — а в познании сваей целостности все разрушительное и негативное исчезает, поглощается позитивным. Даже «нет» становятся «да». Мастер — это нуминаяьнос: Бог кивнул ему «да». Бог с ним.

Однажды мастер уходит, и возникает проблема. Кто-то должен стать преемником; и если преемник не просветленный, что бывает не всегда... Это произошло с Иисусом: преемники не были просветленными. Они были большие грамотеи, очень эрудированные. Они много потрудились над созданием церкви. Но церковь была основана непросветленными людьми; церковь была создана спустя триста лет.

За эти триста лет свет исчез совершенно. Теперь единственным способом доминировать над людьми было создание жизне-отрицающей религии. Только создав жизнеотрицающую религию, священник может господствовать. Скажите людям: это неверно, то неправильно — и чем больше «не» вы скажете, тем сильнее заставите их бояться, чувствовать вину. А когда кто-то чувствует вину, его легко подчишпъ.

Целибат есть почтя во всех религиях по единственной причине: секс — такая громадная сила, что никто не может реально преуспеть в подавлении его. Вы можете преуспеть, трансцевдируя его, но вам не удастся преуспеть, подавляя его. Так что это трюк: учить людей сохранять целибат, зная, что они никогда не смогут преуспеть. И когда они вновь и вновь потерпят неудачу, они почувствуют себя виноватыми. Когда они вновь и вновь потерпят неудачу, они потеряют уверенность в себе; когда они вновь и вновь потерпят неудачу, они станут лицемерами. И они будут знать, как они безобразны, какие они великие грешники. Им будет известно, что внутри у них одно, а на поверхности — прямо противоположное.

И священник также может быть уверен, что люди, практи-.кующие целибат, вынуждены искать какой-то иной способ удовлетворения их сексуальных желаний — если не в действительности, то по крайней мере в фантазиях. Свщенник может быть уверен — вы не сможете поднять глаза. Вы будете испытывать стыд, и именно ваш стыд — его сила.

Целибат отрицает жизнь. Он подразумевает, что вы говорите жизни «нет», потому что секс — это источник жизни. И когда вы говорите жизни «нет», почти невозможно подавить желание. Оно продолжает приходть, снова и снова — не с этой стороны, так с той, оно отыскивает свои пути. Оно создает извращения. А извращенный человек все более и более осуждает себя.

Приходской священник никак не мог устоять против хорошенькой девушки. Она исповедовала свои прегрешения, и это было для него уже слишком. Он пощюсил ее пройти в его комнату. Там он обнял ее.

— Делал ли молодой человек с тобой это? — спросил он.

— Да, отец, и даже хуже, — ответила девушка.

— Гм, — сказал священник. Он поцеловал ее. — А это он делал?

— Да, отец, и даже хуже, — сказала девушка.

—А так он делал? — священник страстно сжал ее в объятиях.

— Да, отец, и еще хуже.

К этому времени священник был основательно возбужден. Он повалил девушку на ковер и занялся с нею любовью; тяжело дыша, он спросил: — Ему и это удалось сделать?

— Да, отец, и даже хуже, — сказала девушка.

Закончив с ней, он спросил:

— Он сделал это, и еще хуже? Дорогая дочь моя, что же худшее мог он сделать?

— Ах, — робко сказала молодая девушка, — сдастся мне, отец, что он подарил мне гонорею.

Ваши так называемые целибаты, ваши так называемые монахи, и священники, и отцы — всем им приходится искать какие-нибудь потайные двери в жизнь. И я не говорю, что в этом отыскивании потайных дверей есть что-то дурное. Плохо то, что они заперли переднюю дверь — в этом нет необходимости. Их лицемерие абсолютно излишне. Им следует быть подлинными — ведь только подлинная личность может трансцендировать себя.

Секс можно превзойти. И тогда в вашу жизнь входит абсолютно новое качество. Возникает целибат, но он не навязан. Это не ваше усилие, это дар Бога. Он исходит из глубокого познания жизни — вы становитесь все более и более зрелым, и однажды, внезапно, секс покажется вам детской забавой. Это так. Из этого следует, что он возможен только если вы не сознательны, когда вы живете во тьме бессознательности.

Когда в вас возникает некий свет и ваше сердце воспламеняется, он начинает исчезать, точно так же, как исчезеттемнота, когда вы вносите свет. Но это совершенно другое явление.

На Востоке мы назвали это прекрасным именем, мы назвали это брахмачарья. Слово брахмачарья не может быть переведено словом целибат. Целибат — это подавление секса: секс здесь, он кипит внутри вас. Брахмачарья — это трансценденция секса: вы стали настолько зрелым, что игрушки, которыми вы привыкли играть, более несовместимы с вашей сознательностью — они отпадают сами собой.

Слово «брахмачарья» означает жить, как Бог. Буквально оно значит «поступать, как Бог», «жить милосердно, как Бог». Это совершенно другое явление.

Мастер живет с этим милосердием. Но когда мастер уходит, на сцене появляются политики — конкуренты, которые хотят успеха, которым нужно доминировать над учениками, которые хотят власти. И они могут получить власть, только если начнут разрушать ваше естественное бытие. Разрушьте естественное бытие человека, и он всегда будет в вашей власти, под вашим началом; он всегда будет вашим рабом.

Исказите естественное существование любого человека, и он не сможет соярашпъ свою свободу. Священники знали это на протяжении веков, пользовались этим. Это совершенно безобразное средство.

Гитам, это правда, что только спустя три столетия целибат был распространен среди последователей Иисуса. Это нельзя было сделать в течение трех веков, потому что люди помнили Иисуса — остатки его аромата все еще витали вокруг. Он еще оставался жив в сердцах немногих людей. Но постепенно аромат исчезает. Это происходит после каждого мастера.

А затем происходит очень странная вещь. После Христа возникает христианство, которое полностью направлено против Христа. После Будды рождается буддизм, который полностью противоречит Будде. Это самое странное явление в мире.

Вы можете быть уверены: что бы ни говорили христиане, вы можете быть уверены а приори, что Иисус говорил прямо противоположное этому. Священник вынужден идти против просветленного человека, даже если он заявляет, что он следует ему. Священник — совершенно другой человек: его единственное желание — доминировать. Он — переодетый политик.

Это может произойти также и здесь — если мои саньясины будут не очень бдительны, не очень сознательны. Если вы не будете настойчивы в своем жизнеутверждении. С Иисусом это могло произойти скорее, поскольку то, что он говорил, запоминалось только на слух — было легко изменить это.

Что бы ни говорил я, это будет сохранено не устной традицией. Это будет здесь. И я говорю настолько ясно, что исказить это почти невозможно. Не то, чтобы вы могли выбросить какое-нибудь предложение туг или там. Вы должны сжечь все мои книги — только тогда вам удается исказить мое жизнеутверждающее учение.

Я утверждаю жизнь во всей ее полноте. В всей своей полноте жизнь хороша, она священна, божественна.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Не плюйте в потолок

2 января 1979 года

Первый вопрос:

Ошо, все кажется таким нереальным, как сон. Мне кажется, ты так нереален, то появляясь, то исчезая каждый дегнь. Я действительно ощущаю нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии, и это становится все больше с каждым мгновением, которое я провожу с тобой, но мне кажется, я не могу прийти к ясному пониманию. Не можешь литы объяснить, что со мной происходит?

София,

Стремление к ясному пониманию — это логическое стремление. Это — желание демистифицировать вещи, а их невозможно демистифицировать. Жизнь таинственна, она более таинственна, чем любой сон. Вы не можете точно узнать ее, ее нельзя свести к точному знанию — потому что однажды сведенное к точному знанию перестает быть таинственным.

Это то, чем веками занималась наука — она пыталась демистифицировать существование. Там, где наука учуяла запах тайны, она становится подозрительной — потому что если признать существование тайны, то придется расстаться со стремлением к ясному пониманию. Вы не можете совместить то и другое. Если вы упорно желаете ясности, логического понимания, тогда вам остается только одно — отвергнуть тайну, сказать, что ее не существует.

Вот почему отказано в существовании Богу, отказано в существовании душе, отказано в существовании любви. А когда Бог, душа, любовь, красота, истина — все исчезает, что остается? Самая однообразная, уродливая, бессмысленная ясность — скучная ясность.

Наука сделала человека чрезвычайно серым.

Религия — это совершенно другое измерение. Это попытка вернуть вселенной таинственность — убрать вашу так называемую логическую ясность, вернуть вам вновь таинственную невинность ребенка, помочь вам осознать красоту, поэзию, музыку любви; помочь вам осознать, что вы окружены шубочай-шей тайной. И эта тайна настолько огромна, что ее невозможно постичь или измерить: она неизмерима.

И те, кто собирался измерить ее, исчезли в этой тайне, растворились в ней. В этом разница между ученым и мистиком. Ученый пугается бездонности, пугается неизмеримости.

Знаете ли вы, что слово «материя» произошло от корня, означающего «измеримость» — т. е. это то, что поддается измерению. Оно происховдг от того же корня, что и слово «метр». Наука вериг только в измеримое; она отрицает неизмеримое, она закрывает глаза на существование неизмеримого. Однако именно неизмеримое придает жизни великолепие, именно неизмеримое приносит в жизнь танец и празднование. И оно есть! Просто отрицая, его нельзя уничтожить. Если вы его отрицаете, происходит лишь одно: вы становитесь для него закрытым.

Лао-цзы говорит: «Кажется, все, кроме меня, владеют ясным пониманием жизни. Кажется, — говорит он, — у всех, кроме меня, есть очень ясное понимание жизни. Я полоумный».

Он констатирует факт чрезвычайной важности. Он говорит: «Я мистик. Мне не нужна ясность — что я буду с ней делать? Я не хочу логических объяснений. Я хочу любить ту тайну, которая есть жизнь. Я хочу танцевать с деревьями, цвести с цветами и петь с птицами».

Это совершенно другой путь. Тайна не разгадывается, но переживается, не объясняется — нет стремления даже объяснить ее, все усилия направлены на то, чтобы слиться с нею.

София, быть здесь со мной — значит отбросить пуп» логики и научиться путям любви, отбросить путь объяснений и научиться путям проживании. Вот что с тобой происходит. Не волнуйся: ощущай благословение.

Ты говоришь: Все кажется таким нереальным, как сон.

Потому что у тебя есть определенная идея реальности. Реальность должна быть осязаемой, а красота неосязаема. Если я говорю: «Посмотрите — роза так прекрасна!» — вы можете тут же спросить меня: «Где ее красота? Я могу ее потрогать? Я могу подержать ее в руках? Ее можно измерить? Можно сделать ее химический анализ?» И на все эти вопросы мне придется ответить «нет».

Тогда вы вподне можете сказать: «Значит, ее не существует. Это твое воображение; ты грезишь. В розе нет никакой красоты — ты проецируешь на нее свои фантазии».

Если вы гворите: «Я влюблен», любой может спросить: «Где находится любовь? Что такое любовь? Есть ли какие-нибудь научные доказательства? Можете ли вы дать ей логическое объяснение?» Вам придется пожать плечами. А собеседник может сказать: «Если это нельзя доказать логически, научно, то это не существует. Вы живете в иллюзии; все это — сон».

Но если вы пойдете этим путем дальше, что в конце концов останется? Один материалистический хаос — материя без смысла, материя без назначения, двигающася с высокой скоростью без цели. Тогда жизнь — просто происшествие, случайность. В жизни не будет достоинства. Достоинство приходит из того таинственного царства, которое вы называете нереальным.

Вам придется изменить свое определение реальности. Оно» гораздо более реально. Высшее гораздо более реально, чем низшее — хотя высшее значительно труднее разглядеть, чем низшее. Грязь легче обьяснить, чем логос; в лотосе есть нечто из области грез. Грязь есть грязь; здесь нет никаких вопросов о красоте и нет вопросов о поэзии, никаких любовных историй. Нет такого воцроса о грязи, на который нельзя было бы ответить; грязь абсолютно реальна. Вот что вы называете реальным — низшее.

Но в грязи скрывается лотос, и этот лотос однажды появляется на свет. И в логосе есть нечто из области мечты, поэзии, музыки, красоты. Теперь вы поднимаетесь выше, теперь что-то начинает казаться нереальным. Пока вы не готовы допустить эту таинственность в свое существо и дать ей пропитать вас, вы будете ее отрицать. В этом случае вы пытаетесь снова обратить лотос в грязь. Тогда вы говорите, что лотос есть не что иное, как грязь.

Именно так говорят ученые. Если вы спросите: «Что такое человек?» — они ответят: «Человек — это материя и больше ничего; ничего, кроме материи». Если вы спросите: «Что такое этот мир?» — «Ничего, кроме материи». Если вы спросите: «Что такое любовь?» — «Ничего, кроме биологии, ничего, кроме химического взаимодействия гормонов». Вы можете спросить о чем угодно, и это немедленно будет сведено к нижнему знаменателю — потому что ухватиться можно только за низшее.

Логос перешел в измерение, которое недоступно науке, но доступно поэзии, недоступно для научного ума, научного подхода и научной методологии, но доступно, доступно необычайно, в высшей степени доступно для поэтического видения.

В настоящее время принято считать, что поэтическое видение —не что иное, как мечта. Поэт — это мечтатель; поэтов называют «поедателями лотосов». Однако, поэт уже поднялся чуть выше. Ученый живет в грязи. Поэт — поедатель лотосов, он становится лотосом.

Но есть еще более высокие царства. Однажды бутон лотоса раскрывается, он расцветает и распространяет необычайный аромат. Вот как: лотос по крайней мере можно было видеть, осязать; аромат же невидим, он почти не существует — но он есть. Это мир мистики: мир аромата. Даже поэт относится к нему с некоторым подозрением, даже поэт не решится идти в него, даже поэту покажется, что он слишком далеко выходит за пределы человеческого ума.

Поэту хочется оставаться с лотосом, точно так же, как ученому хочется оставаться с грязью. Но для мистика нет никаких границ, никаких пределов. Мистик движется вместе с ароматом. Это высочайшее явление, это вершина — но теперь все совершенно как во сне. Если увидеть это с другой точки зрения, это — ядро существования, но тот, кто слишком крепко привязан к грязи, будет отрицать его. И даже поэты не решатся его принять.

В моем представлении, целостный человек — это ученый плюс поэт плюс мистик. Но мистик все же — Эверест, высочайшая вершина Гималаев.

Пожалуйста, не пытайтесь здесь все свести к так называемому ясному пониманию. Мы говорим о предметах, которые в своей сущности не ясны, мы говорим о предметах, которые напоминают сумерки. Мы говорим о вещах, которые являются вовсе не вещами, а сущностями. И когда ты слушаешь меня, София, и находишься здесь со мной, становишься частью этого общения — естественно, что жизнь становится похожей на сон.

Все кажется таким нереальным, — говоришь ты, — как сон. Мне кажется, ты так нереален, то появляясь, то исчезая каждый день.

Да, в определенном смысле я нереален. Я — просто аромат... И пока вы не готовы к тому, чтобы этот непознаваемый аромат наполнил вас, я буду казаться нереальным, как сон. Но нечто происходит.

Ты говоришь: Я действительно чувствую нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии.

Возможно, тебе не удается ухватиться за мое присутствие, но ты можешь заметить, как и в тебе нечто движется одновременно, как в тебе что-то приходит в движение. Аромат достиг тебя — возможно, ты не можешь схватить его руками, но он достиг тебя. Твое сердце уже шевельнулось. Вот почему, София, ты приняла саньясу.

Ты говоришь: Я действительно чувствую нечто глубоко внутри, что происходит в твоем присутствии, и это становится все больше с каждым мгновением пребывания с тобой, но мне кажется, я не могу прийти к ясному пониманию.

Ты никогда не сможешь прийти к ясному пониманию. Я не могу обещать ясное понимание. Я могу пообещать только все более и более глубокую тайну. Чем дальше ты пойдешь за мной, тем больше и больше таинственного ожидает тебя.

Но кого волнует ясное понимание? Только на низшей стадии развития ума требуется ясное понимание. На высочайших вершинах, где горы уходят в облака, где горы шепчутся со звездами — там совершенно другой мир. Это не мир обычного, это мир священного.

Ты должна пойти со мной. Твой ум будет тянуть тебя назад, твой ум будет говорить тебе: «Куда ты идешь? Ты сошла с ума?» В действительности то, что я здесь делаю, доступно только для сумасшедших — для тех, кто достаточно нормален, чтобы двинуться за пределы логических ограничений, для тех, кто готов пойти на крайнюю небезопасность, бросив всякую осторожность, безопасность, дружеские отношения, знания. Это^ прыжок в совершенно иное измерение: измерение сущностей.

Это мистическая школа. Вы не должны стремиться к ясному пониманию. Стремитесь к переживанию таинственного и сверхъестественного. И это случится. Если ты поможешь этому, будешь сотрудничать, то вскоре, София, ты перенесешься в другой мир.

Посмотрите, что произошло на Западе —и то же самое происходит сейчас на Востоке: чем больше люди становятся знающими, образоваными, тем больше они чувствуют бессмысленность всего. Их жизнь становится все бодее и более ничтожной; из нее уходит все достоинство, она становится уродливой.

Камю говорил, что есть только одна важная философская проблема — проблема самоубийства. Почему? Потому, что современный человек чувствует бесцельность жизни — так какой смысл продолжать изо дня в день жить? Если нет ничего таинственного, то нет смысла жить. Тогда жить продолжают только трусы; так как у них не хватает смелости, чтобы исчезнуть, совершить самоубийство, они живут дальше.

Но тогда в жизни нет никакого наслаждения. Она станет длинной, унылой, натянутой историей. И в глубине вы будете ждать, когда же придет смерть и освободит вас от всей этой чепухи, от всей этой бессмысленной суеты — это история, рассказанная идиотом, полная шума и злобы, не означающая ничего.

Если наука будет преуспевать и совершенно уничтожит в мире все таинственное, человек раньше или позже будет вынужден совершить самоубийство. Когда вас окружает поэзия, можно жить наслаждаясь и танцуя; когда вы чувствуете Бога, можно жить с величайшей радостью. Но эти предметы — не для ясного понимания. Тог, кто стремится к ясному пониманию, занимается математикой, а не музыкой — и уж, конечно, не мистическим.

Вы должны научиться, как отбросить это ненормаьнос стремление все сделать ясным. Что вы будете делать с этой ясностью? Вы не сможте от нее отделаться. Интересуйтесь вещами, которые по своей сути не ясны — я повторяю, по своей сути. Это означает, что они вообще не могут стать ясными. Тогда вы открываетесь для любви, тогда вы открываетесь дия красоты, тогда вы открываетесь для Бога.

И жизнь расцветает только тогда, когда она коренится в таинственном. Я учу вас тайне жизни, а не четко определенному пониманию. Я все глубже и глубже веду вас в мир, где вы можете так же наслаждаться безумием, как Лао-цзы.

Второй вопрос:

Иисус сказал: «Кто не со мной, тот против меня». Возникает вопрос: правильно ли это по отношению к тебе? Или есть еще третий путь — не быть против тебя, но и не следовать за тобой?

Пит Кортенхорст,

То, что сказал Иисус, кажется утверждением фанатика. Это не так. Вам следует заменить лишь одно слово, и все тут же станет понятно. Иисус говорит «Кто не со мной, тот против меня». Замените одно слово словом «истина», и все станет совершенно ясно — Иисус имеет в виду: «Кто не с истиной, тот против истины». Тогда третьего пути нет.

Иисус говорит не как личность, он говорит от лица истины. Он говорит: «Я есть путь, я есть дверь, я есть истина». Иисус — это просто проявление истины. Когда он говорит «я», он имеет в виду совсем не то, что вы, когда вы говорите «я». У него нет «я» — «Я» давно исчезло, и его «я» — лишь тень от «Я». Когда нет «Я», нет эго, то нет «меня». Но ему приходится говорить на вашем языке; другого способа нет, с этим ничего не поделаешь.

Но он говорит вот что: «Кто не с истиной, тот против истины».

А ты спрашиваешь меня: Возникает вопрос: правильно ли это по отношению к тебе?

Это всегда верно по отношению к просветленному человеку, кто бы он ни был и где бы он нижип. Эго верно для Кришны, это верно для Лао-цзы, это верно для Пифагора, это верно для Патанджали, это верно для Будды, это верно для меня. И это будет верно по отношению к вам, если вы тоже исчезнете, если вы отбросите эту уродливую идею своей отделенности от существования.

Вот что такое эго — идея отделенности. Это не истина, это всего лишь идея. Когда идея отброшена, вы видите истину: что вы — часть целого, что вы — нс остров; ни один человек не является островом, мы все составляем континент, который зовется Богом, мы все — части бесконечного острова; и с того момента, когда вы перестаете быть отдельным объектом, что бы ни говорилось через вас, говорится Богом.

Вот почему Иисус говорит: «Я и мой Отец Небесный — одно». Кришна говорит Арджуне: «Оставь все религии и припади к моим ногам». Кажется, что он рассуждает как самый большой эгоист в мире. «Оставь все религии и припади к моим ногам. Сдайся мне!» — повторяет он снова и снова.

Если вы воспримете это согласно вашему пониманию, вы упустите весь смысл. Он не призывает сдаться Крипте-человеку. Он говорил «Крипты-человека больше нет. Ты можешь сдаться, и через эту сдачу ты достигнешь Бога. Я исчез, меня больше нет между вами. Прикоснувишсь к моим ногам, ты коснешься не моих ног: ты прикоснешься к ногам Бога».

Как вы можете быть нейтральным по отношению к истине? Вы можете быть или «за», или «против». Третьего пути не дано.

Но это хорошо, Кортенхорст, что у тебя возникла эта мысль. Сама эта мысль показывает стремление — возможно, пока неосознанное — быть со мной. Однако есть некая нерешительность; это всегда бывает — любой разумный человек колеблется, прежде чем совершить прыжок.

Быть со мной — это квантовый скачок. Вы должны бросил. все то личное, что носили на себе всю жизнь. Все, чем вы были до сих пор, должно быть отброшено — вот что значит быть со мной. Может показаться, что это очень рискованно, очень поспешно. И нет гарантий насчет того, что произойдет дальше.

Я ничего не могу вам гарантировать: истину нельзя гарантировать. Истину невозможно застраховать. А Кортенхорст — крупный банкир, так что надежность, страховка, гарантия, должно быть, глубоко сидят в его подсознании.

И он думает, прежде чем совершить прыжок. Но это не тот прыжок, который можно обдумать — это прыжок любви. Вы не сможете решить заранее, правильно ли идти навстречу любви или нет. Вы можете решить это только тогда, когда вы любите, но тогда нет никакого смысла в том, чтобы решать. Любовь уже есть. Вы можете быть со мной, и только тогда вы узнаете, что это значит — быть со мной. Вы должны участвовать, вы должны раствориться, вы должны расстаться с идеей своего эго.

Мастер — всего лишь средство для того, чтобы помочь вам расстаться с идеей эго. Когда эго уйдет, вы удивитесь, потому что увидите, что мастера как человека нет. Вы не найдете Иисуса, и вы не найдете меня. Когда вы расстанетесь со своей идеей эго, вы встретите во мне глубокое ничто, абсолютный нуль.

Но в этом нуле вы увидите, что все переполнено Богом. В этой пустоте вы обнаружите преисполненность Божественным. Это ничто является всем. Но только если вы отбросите идею что вы — личность, только тогда вы сможете увидеть, что здесь нет никакой личности.

Абхинандан выразил суть этого в стишке:

О, столь странного мастера еще не видывал свет;

Ни жары, ни мороза он не чувствует, нет.

Он сидит в своем кресле,

Пятки голые вместе —

Потому что его просто нет.

Подойдите ко мне как можно ближе, чтобы увидеть, что меня нет. Но вы сможете это увидеть только в том случае, если вас не будет. Только две пустоты могут встретиться, увидеть и понять друг друга. Мастера нет, ученик должен исчезнуть. Мастер для ученика — только средство, чтобы исчезнуть. Но Иисус прав: «Кто не со мной, тот против меня». Звучит так, как будто это сказано фанатиком — но это не так. Он один из величайших просветленных мастеров мира.

Третий вопрос:

Конечно, я не трансцендировала секс. Почему же тогда всякий раз, когда я занимаюсь им, это не дает никакого ощущения правильности?

Сона,

Это не даст ощущения правильности потому, что ты вообще еще не погружалась в секс, или погружалась недостаточно глубоко. Ты занималась им со своим обусловленным умом. Ты еще ни на одно мгновение не растворялась в нем. Ты предавалась ему со всем чувством вины, которое развили в тебе священники. Ты не отдавалась ему с невинностью; ты не отдавалась ему, как девственница.

Да, вы будете удивлены тем, как я употребляю слово «девственница». Девственник — это тот, кто может заниматься сексом невинно. Физиологическая девственность ничего не дает; это нечто чрезвычайно, глубоко психологическое, это почти граничит с духовным. Девственник — это человек, который может заниматься сексом без каких-либо идей, навязанных ему другими.

Найти девственного человека в этом смысле — очень трудно, так как общество заражает всех. Вам внушали идеи против секса: что секс — это грех, что секс безобразен, что секс — это животная природа, что секс не божественей, что секс — это преграда между вами и Богом. Ты занималась сексом со всеми этими идеями, Сона — как ты можешь отдаться ему, когда такое множество идей удерживает тебя? Длинная цепь священников сдерживает тебя — как же ты можешь заниматься сексом? Ты можешь погрузиться в него лишь частично.

Но даже когда вы заняты сексом, ваши священники внутри вас шумят, кричат на вас, осуждают вас. Вот что такое совесть. Ваша так называемая совесть есть не что иное, как голос священника, внедрившегося в вас. Это величайший вред, который наносили человеку многие века.

В настоящее время ученые открыли гораздо более эффективный метод: они помещают в мозг электроды. А если вам в голову ввести электрод, вы даже не узнаете об этом, так как голова внутри абсолютно нечувствительна. Вы будете удивлены — это происходило неоднократно: во время войны человеку попала в голову пуля, и он совершенно забыл об этом, а через несколько лет пулю случайно обнаруживают внутри мозга. А он о ней и не подозревал.

Мозг изнутри нечувствителен. Так что если положить вам в голову камень, вы и не узнаете об этом. В вашу голову можно ввести электроды.

Один из самых известных психологов нашего века, Дельгадо, проводил эксперименты с животными. Электрод помещали в голову быка; теперь им можно было управлять со стороны. Небольшая коробочка, на ней — несколько рычажков и кнопок, и быку можно приказывать. Например, его можно разозлить простым нажатием кнопки. В его голову поступает радиограмма, и он тут же свирепеет без всякой причины. Его никто не дразнил; никто не подавал ему сигнала и не показывал красный флаг — перед ним не было саньясина. Со стороны не было никакого раздражителя. Дельгадо просто нажимает на кнопку, в его голове задет некий центр — центр, который создает свирепость, гнев, ярость — и ярость высвобождается. Бык в бешенстве бросается на Дельгадо, чтобы убичь его.

Когда эксперимент проводился в первый раз, пятьдесят тысяч зрителей пришли посмотреть на него. У них перехватало дыхание; они никогда не ввдели такого свирепого быка. А эксперимент проводился в Испании — ух они-то знали толк в быках и корриде. Им никогда не приходилось видеть такого свирепого животного — было ясно, что Дельгадо будет убит. И ему было нечем защититься, совсем нечем —у него была только эта маленькая коробочка.

Бык подходил все ближе, ближе и ближе; и в тот момент, когда он был всего в двух фугах и люди ждали: «Сейчас все будет кончено», — Дельгадо нажал на другую кнопку, и тотчас же все прекратилось. Бык замер на месте, точно он замерз.

И вот, Дельгадо говорит, что то же самое можно проделать и с человеком. Он ввел эти электроды в мозг крысам и дал им коробочку, чтобы они сами могли нажимать на кнопки. Электрод был соединен с сексуальным центром. Вы не потумагте — крысы обезумели. Они просто все время нажимали на кнопку — шестьдесят раз в минуту! Они каждую секунду испьпь'вали оргазм, их тела целиком содрогались, трепетали от наслажд —тт. Они забыли о пище, они забыли обо всем. Они не спали ни дн^м, ни ночью. Они нажимали и нажимали на кнопку до тех пор, пока, истощенные, не впадали в кому. Теперь не нуала женщина; никто другой не нужен.

Фактически, то же самое происходит, когда вь. пангмаетесь любовью. Женщина возбуждает сексуальный центр г ашего мозга, мужчина возбуждает сексуальный центр в мозги женщины. Дельгадо говорит, что этот метод устарел. Вам достаточно иметь в кармане маленькую коробочку, размером со спичечную; вы можете нажать на кнопку и тут же испытаете сильный оргазм, полный оргазм.

Это одно из самых опасных открытий Дельгадо — потому что им могут воспользоваться политики, им могут воспользоваться диктаторы. Возможно, им уже пользуются в таких странах, как Россия, Китай. Любому ребенку можно ввести электрод; никто об этом не узнает. В больнице, как только ребенок родился, его можно... просто маленькая операция, совсем маленькая операция, и в голову можно вставить маленькую электронную штучку, размером всего с кнопку. И ее можно присоединить к центру, который делает вас послушным. Этого достаточно. Теперь Морарджи Дессаи в Дели может нажать на кнопку, и вся страна будет повторять: «Морарджи Дессаи, джиндабад! Да здравствует Морарджи Дессаи!» Вы просто приказываете: «Направо!» — и вся страна поворачивается направо; «Пойди и убей врага!» — и люди начинают убивать.

Дельгадо выпустил на свет гораздо более опасное явление, чем атомная энергия. Люди еще не поняли всего, что в нем таится. Меняется все будущее человека — из-за него человек может исчезнуть, потому что человек может утратать всякую свободу. Человек может стать просто машиной.

Но это — в точности то же, чем веками занимались священники. Их методы не так изощренны, но все же они занимаются тем же. Они культивируют в вас сознание — это аналогично электронному устройству. Они создают в вас сознание; с самого детства они говорят и повторяют определенную вещь: секс — это грех. В школе, в церкви, дома — они везде продолжают разговоры против секса. Они создают в вас механизм. Повторяя это тысячи раз, тысячами способов, они гипнотизируют вас этой идеей. Она становится частью вашего внутреннего существа. Это ничем не отличается от Дельгадо.

Дельгадо только сделал это более научным, точным, изощренным — но подлинными изобретателями были священники. Пять тысяч лет они делали это с человечеством. И стоит этой идее однажды вселиться в ваш ум, как священник находится внутри вас.

Ты можешь заниматься любовью, Сона, но ты не одна. За тобой стоит священник, и он влияет на ход дела; он говорит: «Это грех. Ты будешь гореть в аду». Ты занимаешься любовью, а ум твой видит адское пламя. Как ты можешь погрузиться в секс?

Ты говоришь: Конечно, я не трансцендирмала секс...

Ты не можешь ни заниматься сексом, ни превзойти его, потому что первое условие для трансценденции — это вхождение в него. Только тот, кто входит в него тотально, может достичь трансценденции. Знание, опыт помогают вам превзойти. Опыт освобождает.

Но хитрость в том, что священник не позволяет вам пережить секс — его красоту, его освобождение, его радость — он не позволяет вам испытать это. И ум продолжает снова и снова думать о нем. И когда бы вы ни занимались сексом, перед вами дилемма: вы нс можете войти в него тотально, поэтому вы продолжаете упускать этот опыт.

Когда вы не заняты сексом, ум мечтает о нем — потому что ум нуждается в опыте, &го естественное желание, естественная жажда; ум хочет быть удовлетворен. А когда вы занимаетесь сексом, священник тянет вас назад. Так вы становитесь одержимы порнографией — ваш ум думает о сексе, ваши сны наполнены сексом, ваше поведение... это проявляется во всем. Плохо это или хорошо, но вы пропитаны сексом. Но когда вы занимаетесь им, священник тянет вас назад. Когда вы занимаетесь им, Дельтадо здесь — он нажимает на кнопку, и вы останавливаетесь. Всего в двух футах бык останавливается.

После секса вы разочарованы. От разочарования ваше желание растет. Это дилемма, созданная для человечества священниками. Священники стали величайшими врагами человечества.

Вы никогда не превзойдете секс. Вы можете стать извращенными, но вы не сможете превзойти секс. Трансценденция возможно только тогда, когда вы отдаетесь ему полностью, когда вы смотрите на него и понимаете его недолговечность — и понимаете, что вы стремились вовсе не к сексу, а к чему-то другому. Секс был всего лишь предлогом для того, чтобы испытать нечто другое. Когда вы пережили секс тотально, вы начинаете осознавать это другое.

Что это? В тотальном оргазмическом наслаждении секса исчезает время, исчезает эго — две эти вещи исчезают. Это ваше величайшее желание. Однажды вы узнали, что во время глубокого переживания секса исчезают две вещи — эго и время... Вы не замечаете времени, вы движетесь в вечность; и вы не осознаете отделенности, эго вообще не действует — и это наслаждение. Стоит однажды понять, что это — коренная причина наслаждения, и вы освободитесь от секса. Потому что теперь все дело в том, что вы можете отбросить эго и время, не занимаясь сексом. И секс может выявить это лишь на мгновение, а затем снова сгущается тьма. Этот свет появляется лишь на мгновение.

А через медитацию этот свет становится в вас реальным. Вы начинаете жить вне времени, вы начинаете жить вне эго. Вы постигаете этого на один миг в сексуальном оргазме, а Будца живет так двадцать четыре часа в сутки. Вот почему ему не нужен секс. Это — трансценденция.

Сона, трансценденция возможна лишь тогда, когда ты полностью откроешь секрет секса. Секрет вот в чем: это биологическое, естественное средство, которое помогает вам осознать медитацию. Медитация была открыта именно благодаря сексуальному оргазму. Первый человек, нашедший медитацию, обнаружат ее не иначе, как через секс; другого способа нет — потому что секс есть природное явление. Медитация — это изобретение, это не природное явление. Она выходит за рамки природы, это — трансценденция.

Ты говоришь: Конечно, я не превзошла секс. Почему же тогда всякий раз, когда я занимаюсь им, это не дает никакого ощущения правильности?

Это взаимосвязано. Ты не превзошла секс и не трансцендируешь его — пока не начнешь чувствовать, что это абсолютно правильно. Идея неправильности — это идея Дельгадо. Идея, что секс неправилен — идея общества, религии, в среде которой вы случайно родились. Ее внушили вам другие, а те другие получили ее от других.

Эта идея сделала вас раздвоенными. Вы продолжаете заниматься тем, чему ваше сердце не может сказать «да». А воспротивиться вы тоже не можете, потому что ваше сердце не может сказать также и «нет». Вас тянет в разные стороны; вас начинает разрывать на части.

И помните, это очкнь сложное явление. Когда что-то подавляется, оно становится все более и более привлекательным. У вас все меньше и меньше возможностей испытать это, и оно привлекает вас все сильнее и сильнее. И вы начнете разыскивать обходные пути, изобретать хшрости — или можете перевернуть всю свою жизнь вверх дном. Раджин прислал мне превосходный стишок:

 

Один старичок ЕВ Дарджидинга

Проезжал от Гайд-парка до Илинга.

«Не плюйте на пол» — прочитал старичок,

И он аккуратно плевал в потолок.

Что еще вы можете сделать? Анти-идея ставит вас на голову. Если вам не разрешают стоять на ногах, что еще вы можете сделать? Сиршасана — вам придется встать на голову — делать стойку на голове. Эго кажется вполне логичным следствием подавления. Подавление не может помочь вам в трансценден-ции. Только действие может привести вас к трансценденции.

Сона, пусть священник исчезнет. Священника следует отбросить, чувство вины нужно полностью отбросить. И я знаю, это трудно отбросить, поскольку твой ум и все общество полностью поддерживают это. Все общество верит в это. Расставаясь с этим, ты будешь чувствовать себя очень одиноко, ты будешь испытывать страх — потому что бросив это, ты перестанешь быть частью толпы. Ты перестанешь быть овцой, ты станешь индивидуальностью. А быть одной — страшно.

Поэтому люди продолжают жить стадом. Стадо продолжает повторять старые глупости, суеверия, бессмысленный вздор. Оно продолжает твердить безусловно вредные вещи, но мы верим в них — так как если мы перестанем верить, мы останемся в одиночестве. А люди страшно боятся оставаться одни.

Для этого нужна смелость саньясина. Сона, наберись смелости, чтобы жить одиноко. И экспериментируй со своей жизнью и жизненной энергией без всяких помех со стороны внешних источников. Бог дал тебе эту энергию: пользуйся ею, чтобы глубже войти в опыт.

Секс — одно из самых глубинных переживаний. И величайшее, что с ним связано — это то, что если вы погружаетесь в него, вы его превосходите. Из секса рождается брахмачарья, рождается истинный целибат — но только из секса, только из истинного, подлинного секса.

И вот, это проблема. Я учу вас вдт навстречу глубокой любви и сексу только потому, что это — единственный способ выйти за их пределы. Мои усилия направлены на то, чтобы помочь вам выйт за их пределы — поскольку без этого вы останетесь привязанными к земле, вы не сможете взлететь в небо. Если вы не превзойдете, вы останетесь в тюрьме биологии. Если вы не превзойдете, вы будете принадлежать животному царству. Вы не станете настоящим человеком — что говорить о божественном?

Выходя за рамки секса, вы идете за пределы животного. Выходя за рамки секса, вы вдребезги разбиваете тюрьму биологии вокруг себя. Выходя за рамки секса, вы идете за пределы земли. Впервые вы смотрите на небо и звезды, и далекий свет изливается на вас. И слышится далекая, горняя музыка. Теперь вы движетесь навстречу своему истинному назначению, навстречу своей подлинной наполненности.

Животное, человеческое, божественное — это три уровня в вас. Животный уровень — это секс, человеческий уровень — это любовь, божественный уровень — это молитва. Это одна и та же энергия, которая выражается в более и более высоких формах: грязь, лотос, аромат.

Пожалуйста, не плюйте больше в потолок. Плюйте на пол! Будьте естественными. И помните парадокс: быть абсолютно естественным — это способ выйти за пределы естественного, войти в сверхъествественное. Ваш ум исковеркан священниками. Вы должны быть с ним очень бдительными. Обусловленность уходит очень далеко — ее возраст исчисляется веками. А нас научили уважать все старое — чем оно древнее, тем больше его следует уважать; чем древнее, тем больше оказывается ему уважения и доверия.

И почему священники были прежде всего против секса? Будды никогда не были против него. Все они были за трансцен-денцию, и я-за трансценденцию. Будды были за трансценден-цию — но слушайте: когда я говорю, что вы должны выйти за пределы секса, это можно истолковать так, что я против секса, раз я говорю, что вы должны выйти за его пределы. Вы можете истолковать это так, что я против секса — иначе зачем бы я говорил, что вы должны выйти за пределы секса?

Будды всегда говорили: «Трансцендируйте секс», но они никогда не были против него. Им нужно воспользоваться как лестницей для восхождения.

Но священник не способен понять, что говорят Будды. Он толкует их слова по-своему. Он говорит: «Избегайте секса, будьте против секса. Слушайте, что говорил Будда». Превосхож-дение секса становится враждой против секса. Это естественное непонимание, которое происходит всегда. Я говорю одно, вы понимаете совершенно другое — и даже диаметрально противоположное.

Это напоминает мне одну постановку старой опреной труппы в небольшом заштатном городке. Старенький заслуженный тенор захлебывался рыданиями, нетвердо, но громко выводя мелодию: «Смейся, Паяц...» Когда ария закончилась, один из слушателей вскочил и зааплодировал: — Браво! Брависсимо!

Человек, сидевший с ним рядом, был ошарашен: чтобы оперный любитель аплодировал этой дрянной йостановке? Он повернулся и спросил: — Вам понравилось его исполнение?

— Нет, я аплодирую не его голосу, а его потрясающему нахальству.

Понять неправильно легко — слова всегда можно понять неправильно. Вы живете на одном уровне, в долине, темной долине, а Будды находятся на вершинах, залитых солнцем. То, что говорят они, относится к солнечным вершинам. К тому времени, когда весть приходит к вам, это уже не то же самое. Это — отголосок отголоска другого отголоска.

И люди, хитрые люди из вас, становятся интерпретаторами — они становятся священниками. Они говорят: «Мы поняли. Теперь мы объясним вам, что это значит».

Будды всегда оставались непонятыми, и всегда будут оставаться непонятыми. Это естественно, этого нельзя избежать, поскольку язык, на котором говорят жители солнечных вершин, отличается от языка, на котором говорят жители темной долины невежества. Язык утра — не язык ночи.

Но есть хитрые люди, которые становятся посредниками. Они говорят: «Мы знаем, что имеет в виду Будда; мы будем толковать его». И еще одна причина: та интерпретация, согласно которой Будды против секса, дает священнику огромную власть над вами. Если вы превзошли секс, священник не будет сильным, но если вы подадляете секс, священник получит силу — потому что, подавляя его, вы будете чувствовать вину, неестественность, уродливость, вы будете в конфликте, в постоянном конфликте, рассеивающем вашу энергию наподобие гражданской войны. С каждым днем вы будете становиться все слабее и слабее. И чем слабее вы будете, тем легче над вами доминировать, преобладать.

Священник стал сильным не за счет собственной силы, а потому, что вы слабы. Его сила заключается в вашей слабости. Когда вы станете сильными, священник устранится сам собой.

В моем представлении о будущем человечестве, когда новый человек действительно придет на Землю — сильный, жизнеутверждающий, невероятно праздничный, наслаждающийся, позитивный, утверждающий — священник исчезнет. Он засохнет. Кто станет беспокоиться о священниках? Самой жизни более чем достаточно, чтобы научить вас всему необходимому.

А когда вы учитесь у жизни, вы скорее поймете, что говорили будцы, без недоразумений — потому что, живя полной жизнью, вы приобретете опыт вершин. Он приходат подобно молнии и тут же исчезает, но у вас остаются некие проблески высочайших вершин, полноты сознания. И тогда буддам будет проще говорить с вами.

Ваше общение с буддами станет более возможным, если священники исчезнут как посредники. Они — не посредники, они — не мосты; они — стены, они — препятствие. Поэтому я против священников всех родов. Если вам удается найти мастера, будьте с ним полностью, но избегайте священников. Избегайте тех людей, которые не знают истины, а просто как попугаи повторяют чужие слова. Если кто-то познал истину, если вы видите, что он имеет присутствие и аромат, если вы чувствуете, тогда будьте... будьте полностью с этим человеком. Не упускайте возможность, потому что священников миллионы, а Будды очень редки.

Вы встречаете будду лишь изредка, и очень возможно, что вы не повстречаете будду вновь в течение многих жизней. Так что когда вы встречаете будду, не упускайте возможность: рискните всем! Когда вы встречаете человека, в котором есть истина, авторитет... и помните, человек авторитета — вовсе не авторитетный человек; человек авторитета очень скромен. Авторитетный человек — вовсе не человек авторитета; в нем нет скромности, он высокомерен. На самом деле, он только притворяется сильным, он притворяется авторитетным; его авторитет опирается на Веды, на Коран, на Библию. Источник его авторитетности — не в его собственном существе, это не его личный опыт.

Иисус — человек авторитета.

Некто спросил Иисуса: «На чей авторитет ты опираешься, когда говоришь?» Вопрошающий допытывался: «Ты говоришь от лица Моисея, или Авраама, или Иезскииля? На какой авторитет ты опираешься? На авторитет Талмуда? На авторитет древних провидцев, иудейских пророков? На чей авторитет?» А Иисус ответил: «Я говорю от своего собственного имени. Я был еще до Авраама».

Авраам жил за три тысячи лет до Иисуса, а Иисус говорит: «Я был еще до Авраама. Я — сам источник, я был с самого начала. Вы можете обратиться вглубь вашего существа, и вы обретете этот источник».

Когда вы встречаете человека, который есть источник, будьте с ним во всех отношениях. И помните, он никогда не скажет вам: «Следуйте за мной». Он просто говорит: «Будьте со мной», — и это имеет совершенно другое значение. Он говорит: «Впитайте меня». Он говорит: «Общайтесь со мной». Он говорит: «Станьте со мной одним», — и искусство ученичества состоит именно в этом объединении.

Если вы открыты, будда переливает в вас свою энергию. Это не вопрос словесного общения, это происходит на энергетическом уровне. И тогда вы поймете, что будды никогда не были против жизни. Они всегда за жизнь. Жизнь — это Бог; как они могут быть против?

Священники всегда против жизни, потому что священники могут иметь над вами власть только тогда, когда вы слабы. А обратив вас против жизни, они делают вас слабыми. Тогда появляются всевозможные извращения.

Сона, ты еще не знаешь, что такое секс. Возможно, ты любила, возможно, ты делала любовные движения, возможно, ты даже занималась с кем-нибудь любовью — но это было нечто физиологическое. Ты не могла заниматься этим духовно.Ты была аутсайдером; ты не участвовала в мистерии секса.

Ты не знаешь, как участвовать — отсюда проблема. Ты не знаешь языка участия, искусства созвучия с энергией другого человека, связи с другим на всех возможных уровнях энергии — не только на уровне тела, но и ума, души; на уровне не только низших центров, но и высших.

Но об этом никому не говорят. И помните, для животных секс — это инсгин1а'; для человека это — искусство. У человека все — искусство, у животных все — инстинкт. Например, если вы впустите буйвола в сад, он будет есть только определенные виды трав, а другие пропустит. Его выбор определен заранее; у него нет сознания. Фактически, он не выбирает; выбор механичен, он действует как робот. Он подчиняется инсгишлу.

У человека нет ничего инстинктивного. Человек не зажат в тиски инстинкта — и это великое явление. В этом ваше величие — вы больше не подчиняетесь инстинкту. У вас есть определенная свобода.

Вот почему человек ест все. Ни одно животное не питается так, как человек; у любого животного есть определенная пища. Только человек ест все — то, что можно вообразить и то, что вообразить невозможно. Вы не поверите! Я наблюдал обычаи людей по всей земле, и у меня сложимтесь впечатление, что в мире нет ничего такого, что не ели бы где-нибудь.

Едят насекомых, едят змей. Змеи? Однако в Китае это — самая изысканная пища. В Африке едят муравьев — это очень полезно для маленьких детей, и маленькие дети собирают муравьев. Нет ничего такого, чего бы не ели. И нет ничего такого, что бы не осуждалось. Все осуждалось. У человека есть абсолютная свобода.

Если следовать инстинкту, человек должен быть вегетарианцем — его кишечник абсолютно убедительно доказывает, что инстинктивно он должен быть вегетарианцем, он не должен есть мясо. У хищных животных кишки совсем короткие. У человека же очень длинные кишки. Длинный кишечник — принадлежность вегетарианцев, потому что хищные животные могут есть раз в день, и этого хватает на двадцать четыре часа.

Лев ест один раз в день, а обезьяна ест весь день, все время ест — потому что, если вы питаетесь овощами, вам придется есть гораздо больше. В растительной пище очень много клетчатки, которая выбрасывется вон; усваивается лишь небольшая часть. Мясо усваивается полностью; это уже нечто усвоенное. Другие животные уже проделали работу по перевариванию; вы едите нечто готовое. Но если вы питаетесь овощами, вам требуется много темени на переваривание, и дпя этого необходимы более длинные кишки — чтобы пища в вашем организме оставалась дольше.

По своей физиологии человек является вегетарианцем, но инстинкт больше не определяет его поведение. Даже секс перестал быть просто инстинктом. Вот почему вы найдете в людях так много разнообразия — среди животных вы не найдете такого разнообразия. Среди животных нет ни гомосексуалистов, ни бисексуалов. И помните, я говорю не о тех животных, которые живут в зоопарке — потому что в зоопарке они учится у людей. Я говорю о диких животных. В зоопарке вы можете найти животных, которые будут делать что угодно; это неестественное состояние. Но в диком сотстоянии они всегда гетеросексуальны.

Почему у человека столько видов взаимоотношений — гетеросексуальные, аутосексуальные, гомосексуальные, бисексуальные, парные и групповые? У человека есть свобода выбора. И этот выбор может сделать вас патологичным или преврапль вас в Будду. Теперь от вас зависит, как вы распорядитесь своей свободой.

Свобода — это опасное явление; необычайно важное, но в то же время опасное. Вы можете пасть ниже животного, и можете подняться выше богов — это полный диапазон свободы. Ни одно животное не может пасть ниже состояния, в котором оно находится. Пали лишь Адам и Ева; остальные животные все еще живут в Эдемском саду. Ни одно животное до сих пор не вкусило плода с древа познания — даже змей, соблазнивший Адама и Еву, сам есть не стал. Он до сих пор в Эдемском саду. Слышали вы, чтобы змей пал? Этого до сих пор не случилось.

Человек имеет полную свободу, поэтому он может пасть. Он более нс основывается на инстиктах, он совершенно ничем не связан. Он не похож на дерево — укорененное, фиксированное на одном месте; он может двигаться, он — подвижное дерево. Его корни не зафиксированы, они текучи. В этом есть нечто величественное — но очень немногие пользуются этим правильно.

Вы можете пасть подобно Адаму и подняться подобно Иисусу.

Сексу нужно научиться. Но никто не учит ему; нет никаких школ. Таким школам не разрешают существовать. Каждый вправе давать вам яд против секса; но никому не позволено учил» вас правильному подходу к сексу. Никому не позволено сделаяъ его изысканным искусством — каким он является.

Этого мальчика прибило к берегу необитаемого острова, когда ему было четыре года, и он хил на нем много лет. Когда ему ухе исполнился двадцать один год, в один прекрасный день он увидел, как роскошная блондинка мост посуду на берегу. Они встретились. Она спросила: — Ты кто?

Он ответил:

— Я единственный житель на этом острове.

Она спросила:

— Что ты делаешь целыми днями?

— Я охочусь, ловлю рыбу, лазаю по деревьям, сижу на вершине вон той высокой горы и кидаю в море гальку.

Она спросила;

— Ну хорошо, а как насчет секса?

— Секса? Какого секса?

Она тут же, на берегу, показала ему. Когда все закончилось, она спросила: — Ну, и что ты об этом думаешь?

Он ответил:

— Да, все это очень мило — но посмотри, что ты сделала с моим каменным плавником!

Человека всему нужно учить. У человека нет инстинктивной основы, поэтому все возможно. И если вам не дать правильного направления, вам придется идти наощупь в темноте.

Пифагорейская школа была такой школой, в которой учили, как превзойти секс путем углубления в него. Вот почему его преследовали, вот почему всю жизнь его изгоняли из одного города в другой. Всю жизнь его гнали с одного острова на другой. И в конце концов ему пришлось держать это в полном секрете. Не было никакой необходимости делать это секретным, потому что у него был опыт переживания чего-то прекрасного. Он хотел разделить его с людьми, но люди еще не были готовы услышать. Поэтому появилась тайна.

Секретность — всего лишь охраняющее устройство. Пифагор был вынужден пойти на секретность. И теперь настоящие тайны узнавали лишь те ученики, которые входили в сокровенное ядро. И все передавалось только устно — никому не разрешалось это записывать. Даже Лизий не упоминает об этом. А то, что он говорит... вы удивитесь. Кажется, в этом нет ничего такого, что стоило бы хранить в тайне. Он говорит простейшие вещи: «Заботьтесь о своем здоровье» — какая в этом может быть тайна? Или золотая середина: «Всегда придерживайтесь середины» — зачем это держать в секрете? Вы не встретите ни единого секрета во всех сутрах, поскольку, если бы тайны содержались в сутрах, то сутры давно были бы сожжены; вы бы их вообще не нашли.

В тот день, когда Пифагор умер, вся его школа была сожжена, ученики убиты, зарезаны, и вся тайная традиция, которая впервые родилась на Западе... Он многие годы провел на Востоке в поисках — вся его жизнь была-посвящена поиску. Все эти тайные учения были уничтожены.

Позиция толпы всегда была такова. И ко мне они относятся точно так же, потому что я открыто говорю о некоторых тайнах.

Человека нужно учить всему — как есть, как любить, как быть. Если его не научить, он так и останется дешевой подделкой, он останется чем-то низким, неясным, двусмысленным — чем-то неопределенным, он вечно будет в какой-то нерешительности. Он будет делать какие-то вещи, потому что он способен испытывать некие инстинктивные чувства. Но у него нет ясного направления, и он не чувствует направления.

Сона, ты должна научиться тому, что такое секс. И когда я говорю это, люди понимают так: я говорю, что секс тебе неизвестен. Нет, ты знакома с ним — но твое знакомство очень поверхностно. Твое знание еще не стало искусством, оно еще не стало философией. Возможно, у тебя даже есть несколько детей, и поэтому ты думаешь, что ты знаешь секс — ведь у тебя есть дети.

Если у вас есть дети — это не значит, что вы знаете, что такое секс. Иметь детей так же просто, как включать и выключать свет. Когда вы включаете и выключаете свет, вы не думаете, что вы знаете, что такое электричество. Или вы считаете, что раз вы умеете включать и выключать свет, вам известно, что такое электричество? Некоторые люди так и думают — что им известно, что такое электричество.

Я слышал прекрасную историю о человеке, который сделал первую электрическую лампочку — об Эдисоне. Три года он упорно трудился, и вот наконец у него получилось. Это был чудом — впервые электричество действовало в руках человека. Эта огромная энергия, эта громадная сила была направлена на службу человеку. А он работают над этим время от времени в течение тридцати лет и три года — постоянно.

И конечно, когда загорелась первая электрическая лампочка, он был изумлен, ошеломлен. Он сидел и смотрел на нее. Прошла половина ночи, часы пробегали за часами. Его жена пришла и сказала: —Ты что, с ума сошел? Что ты сидишь и смотришь на этот дурацкий свет? Иди спать! Она так и сказала — «этот дурацкий свет». Рассказывают, что Эдисон заплакал. Он сказал: — Ты называешь это дурацким светом? Да знаешь ли ты, что такое электричество?

Она ответила:

— Я знаю, — потому что он всегда при ней включал и выключал разные вещи, то одно, то другое. И она сказала: — Я знаю — его можно включать и выключать. Вот что такое электричество.

А вот другая история об Эдисоне:

Он приехал в маленький городок, просто на выходные. В городской школе готовился ежегодный вечер, и ученики младших классов смастерили для выставки множество разных предметов. Он тоже потел на вечер. Никто не знал, что он — Эдисон. Они смастерили несколько электрических игрушек, и Эдисон спросил у мальчика, который показывал эти игрушки — этот мальчик сделал их сам и был очень горд: — Что такое электричество?

Мальчик сказал:

— Что такое электричество? Я не знаю. Я спрошу учителя — подождите.

Он привел учителя, аспиранта, и Эдисон спросил, что такое электричество. Учитель ответил: — Таких вопросов никто не задаст — «что такое электричество?» Электричество есть электричество! Однако подождите, я позову нашего директора — он доктор, может быть, он сможет объяснить.

Пришел директор и попытался как-то объяснить. Но как он мог обьяснить это Эдисону? Он был первым человеком, который открыл электричество, одним из величайших гениев — человек, который один сделал по крайней мере тысячу изобретений. Но директору тоже не было известно, с кем он разговаривает. И он все продолжал свои объяснения, пока Эдисон не сказал: — Это все не то. Просто скажите мне, что такое электричество, просто. То, что вы говорите, не отвечает на мой вопрос — вы пытаетесь обьяснить его действие.

Директор начал потеть, собралась толпа. Тогда Эдисон почувствовал глубокое сострадание. Он сказал: — Не волнуйтесь: я — Эдисон, и я сам не знаю, что такое электричество.

Просто рожая детей, вы не узнаете, что такое секс. Секс — гораздо блее глубокое явление, чем электричество: это биоэлектричество. Оно все еще не открыто. Это совершенно другое явление. Электричество, —которое вы знаете — это материальный двойник секса; секс — это его духовный двойник. Электричество, которое вам известно — всего лишь мертвый феномен. Секс — живой феномен: это электричество плюс жизнь. Это гораздо более высокий синтезего еще предстоит открыть.

Несколько людей работали в этом направлении, но общество всегда гтреследовало их. Вильгельм Райх — один из тех, кто работал над сексуальным электричеством, но его осудили, сунули в сумасшедший дом и объявили безумным. Он не был безумным — он был одним из самых нормальньтх людей, которые жили в этом веке.

Однако из-за того, что он двигался навстречу тайнам, которых всегда боялись священники и политики, из-за того, что он углублялся в секреты, которые священники и политики не желали выдавать рядовому человечеству — поскольку стоит их выдать, и человек станет свободным — его преследовали всю жизнь, а затем упрятали в сумасшедший дом. Он умер как осужденный, преступник, безумец, каким он никогда не был.

То же самое всегда было с Тантрой. Три тысячи лет эта наука развивалась частями, но общество все время уничтожало ее. Оно слишком боится дать человеку великие тайны, которые сделали бы его независимой индивидуальностью.

Сона, ты не знаешь, что такое секс. Пожалуйста, распрощайся со всеми священниками. Выкинь всю ту чепуху, которую внушили тебе о сексе. Экспериментируй вновь — свежо, невинно. Погружайся в него медитативно — это молитва. Это одно из самых святых явлений в жизни, священнейшее из священых — потому что именно через секс рождается жизнь и именно через секс вам открывается доступ к самому источнику жизни. Глубоко в сексе вы можете найти Бога. Вы найдете руку Бога где-нибудь глубоко в мире сексуальных переживаний.

Секс должен быть медитацией, и вы должны научиться искусству секса. Пойте, танцуйте, празднуйте. Сексом нельзя заниматься в спешке, секс не должен совершаться на бегу — как это бывает. Смакуйте его. Его нужно сделать высоким обрядом. Так родились тантрические обряды. Готовьтесь к нему. Станьте более чувствительными, открытыми, тихими. Когда вы вступаете в любовные отношения, вы вступаете в храм Бога. Вступайте только в молитвенном состоянии, иначе не стоит.

Не входите с вожделением, входите с молитвой — тогда вы сможете понять секрет секса. Не стремитесь использовать другого, стремитесь поделиться с другим. Не занимайтесь им так, как будто это просто способ облегчиться — это низшая фрма секса. Высшая форма — это не способ облегчиться, а экстаз. Облегчение негативно.

Да, секс выпускает из вас определенную энергию, но это лишь разгрузка — тогда вы упускаете позитивную часть. Позитивная часть присутствует тогда, когда эта энергия питает вас — вы не только разгружаетесь, но питаетесь, эта энергия создает в вас нечто высшее. Когда секс используется просто как способ выпустить энергию, как чихание — это его низшая форма.

Высшая форма необычайно творческая: энергия не выбрасывается из вашего существа, энергия начинает подниматься на более высокий уровень. Энергия взлетает, она начинает преодолевать гравитацию. Она начинает пронизывать ваши высшие чакры. Это не просто высвобождение, это — высочайший экстатический полет. И только тогда вы узнаете, что в момент глубочайшего оргазма это и время исчезают. Стоит вам это узнать, и вы перестанете нуждаться в сексе. Тогда секс открывает свой секрет, он дает вам ключ, золотой ключ.

Теперь вы можете пользоваться этим золотым ключом, не занимаясь сексом. Теперь вы можете тихо сидеть в задзене, випассане. Теперь вы можете сидеть тихо, отбросив свое эго и забью о темени. И вы достигнете тех же высот и будете оставаться на них все дольше и дольше.

И придет день, когда вы навсегда останетесь на этих пиках. Это день великой радости: вы становитесь буддой.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Аромат абсолютной наполненности

4 января 1979 года

Первый вопрос:

Ошо, Пифагор был кем-то вроде тебя и одновременно — великим математиком. Как это возможно?

Бруно,

Человек — это не только внешнее и не только внутреннее, человек — это и то и другое. Более того: он — внешнее, внутреннее и одновременно трансцендентальное. Человек — трехмерное существо. Эти три измерения в христианстве представлены в виде Троицы, а в индуизме, как тримурти — три лица Бога. И человек, живущий только в одном измерении живет неполной жизнью. Он никогда не узнает красоты целого и радости целого.

Жить частичной жизнью — значит жить болезненно, потому что части, которым отказано в существовании, будут с вами воевать. Они хотят проявиться. Отвергнутая сущность будет стремиться к реваншу, она будет противодействовать вам, Он не позволит вам жить мирно; вы постоянно будете в состоянии гражданской войны.

Если вы отвергаете тело, тело будет сердито на вас. Если вы отвергаете душу, душа рассердится на вас. Дом, разделенный в самом себе, не может быть целым, не может жить в мире, не может быть спокойным. Вот почему миллионы людей живут в таком глубоком несчастье. Причина их несчастья в том, что они живут частичной жизнью. Они принимают лишь одну часть своего существа, а большинство других частей отвергают. Всерав-но что дерево, которое отвергает свои корни, потому что их не видно — дерево начнет умирать, корни рассердятся. Еще это похоже на дерево, которое отвергает свои цветы, листву, ветви и признает только корни — в таком случае они не нужны.

Человек жил частично, отсюда и возник вопрос.

Целостный человек укоренен в теле, как дерево коренится в земле, и он будет расти в небо, подобно ветвям дерева — они будет двигаться во внутреннее небо. И у него будет также нечто большее, нечто превосходящее эту дуальность, третье измерение.

Первое измерение хорошо видно, оно материально. Его можно измерить: это мир математики, мир науки. Второе — внутреннее, не так видно — оно неопределенно, туманно, таинственно. Это область сумерек — ни день, ни ночь, как раз середина между ними. Оно существует на границе материального и высшего, того и этого. Это — мир поэзии, искусства.

А третье — совершенно невидимо. Его никто никогда не видел .и не увидит, потому что это — сама сущность смотрящего. Вы не сможете сделать ее объектом: это сама ваша субъективность. Это всегда свидетель и никогда — не свидетельствуемое. Это всегда наблюдатель и никогда — не наблюдаемое. Это — мир мистики: трансцендентное.

А целостный человек будет ученым, поэтом и мистиком. Пифагор был целостным человеком, святым.

Когда я говорю это — что целостный человек будет всеми тремя вместе — пожалуйста, не понимайте это буквально. Можно не быть в буквальном смысле ученым и все же быть целостным — но ваше мышление будет научным. Можно и не быть Альбертом Эйнштейном, Ньютоном или Эдисоном. Будда — не Альберт Эйнштейн, но все же у него научный подход: он мыслит абсолютно научно. Он не признает никаких суеверий. Он не допускает никакой нелогичности. Он всещэ. будет строго логичен — хотя и уведет вас за пределы логики! Но он будет вести вас очень логично, шаг за шагом, методично.

Будда настолько же ученый, как и Альберт Эйнштейн; только взгляните на его слова. Он говорит: «Не верьте тому, что я говорю, пока не испытаете это. Пока вы сами не поймете это, не верьте мне». Так может сказать только тот, кто обладает абсолютно научным складом ума. Он говорит: «Не верьте ничему только на основании того, что это сказано в писаниях. Писания могут ошибаться — кто знает? Пока вы сами не станете свидетелями, нет гарантии, что это правда». Так может быть в Ведах, в Упанишадах — нет необходимости верить или не верить. Экспериментируйте, пробуйте! Станьте лабораторией — своей собственной лабораторией. И пока вы сами не сделали заключение, все верования — просто предрассудки, суеверия, нелогичные, необоснованые. И вера в истину — это ложь. Опыт истиныэто совершенно другое явление. Вера в истину — это ложь.

Это — подход научного ума.

Будда — не поэт в обычном смысле: он никогда не сочинял стихов. Но он поэт! Его походка поэтична, его взгляд на жизнь поэтичен. То, как он изливает свое сострадание — поэтично. Возможно, он не поэт в обычном, буквальном смысле, но он — сама явленная поэзия. Само его существование полно поэзии. Необычайное изящество, окружающее его, бесконечная красота его жизни, великолепие, которое он принес на Землю — Земля никогда больше не будет прежней. До Будды она была одной, а после Будды она стала совершенно другой.

Каким способом Будда изменил мир? Он ходил по земле, но принадлежал запредельному. Он находился в теле точно так же, как вы и я, но он восходил к высшему источнику. Он жил здесь и сейчас, но как высший источник. Ветер все еще полон его аромата. Те, кто бдительны, до сих пор ощущают его присутствие. Это присутствие — вечно.

И то же самое — с Иисусом, с Пифагором... все они — мистики, поэты, ученые. Подлинный человек не может не быть целостным человеком. И я учу этому же: я не хочу, чтобы вы были неполными, я не хочу, чтобы вы были односторонними. Я не хочу, чтобы вы были одним только телом или только душой. Люди уже пробовали это! И благордаря этим усилиям человек не стал тем, кем дано ему стать по рождению. Человек не расцвел, не раскрылся. Он не смог. До тех пор, пока эти три измерения не сольются вместе, нечто будет упущено. И эта упущенная часть будет преследовать вас, она будет делать вас несчастным.

Упущенная часть не позволит вам быть по-настоящему наполненным. Упущенная часть не позволит вам чувствовать благодарность к Боту. Упущенная часть не даст вам испускать аромат необычайной благодарности, признательности — не даст вам быть молитвенным. Она нс даст вам молиться. Только наполненный человек может молиться. Только довольный человек может молиться: наполненность и есть молитва. Молитва — это аромат абсолютной наполненности.

Живите в теле так же, как Эпикур. Живите так же духовно, как всегда старались жить мистики, но не отвергайте Эпикура. Мое представление о целостном человеке подразумевает также и Эпикура, наравне с Иисусом и Заратустрой. А поэт — это как раз середина, место встречи мистика и ученого внутри вас. Как раз там живет поэт — на границе. Дайте и поэту сказать свое слово. Танцуйте, пойте, создавайте музыку. Пусть ваша жизнь будет основана на научном взгляде, имеет изящество и красоту поэзии и глубину мистицизма.

Бруно, Пифагор — целостный человек. Таким должен стать каждый.

Ты спрашиваешь меня: Пифагор был кем-то вроде тебя и одновременно — великим математиком. Как это возможно?

Я не математик, но то, что я говорю вам, абсолютно матема-гично. Я не логик, но все, что я говорю, абсолютно логично. Хотя моя логика поможет вам выйти за пределы логики — вот что я имею в виду, когда говорю «абсолютно логично». Ибо алогичное — такая же часть существования, как и логическое. Когда кто-то по-насгоящему логичен, он принимает и существование алогичного, потому что оно есть и его нельзя отвергнуть.

Быть логичным — значит принимать также и алогичное, и в таком случае логика становится ступенькой к алогичному. Тогда логика становится ступенькой к любви... И когда вы используете все, что в вас есть, и ничем не пренебрегаете, вы становитесь оркестром, тогда вы — созвучие необыкновенного изящестаа. Это созвучие — цель религии.

Второй вопрос:

Пока я не принял саньясу, мне было бы очень легко найти общий язык с Пифагором. И сейчас мне хотелось бы того же, но некоторые вещи кажутся такими моралистичными и репрессивными, например — его совет не гневаться. В чем я ошибаюсь?

Сарло,

Никогда не забывай одну вещь: время меняет все — язык, способы выражения... время меняет все! Если бы Пифагор вернулся, ты не смог бы найти с ним общего языка. Он будет говорить на языке, который больше не употребляется, а ты будешь говорить на языке, который будет непонятен ему — существует пропасть в двадцать пять столетий. Двадцать пять веков — большой срок. В действительности, даже между двумя поколениями возникает пропасть; ме^д^вами и вашим отцом существует пропасть, и эта пропасть такова, что людям кажется невозможным ее заполнить.

Дети чувствуют, что общаться с собственными родителями почти невозможно. Разрыв невелик, каких-нибудь двадцать лет. Двадцать или двадцать пять лет разницы — и дети чувствуют, что общаться невозможно. И родители чувствуют, что общение невозможно. За двадцать пять лет мир так изменился — что же тогда говорить о двадцати пяти веках?

Вот почему вам нужно, чтобы кто-то живущий среди вас объяснил вам, что имеет в виду Пифагор. Зачем я говорю о Пифагоре? Для того, чтобы возвести мост через двадцать пять столетий, для того, чтобы Пифагор вновь стал силой, живущей среди вас. Если вы попытаетесь понять Пифагора прямо, вы не сможете понять его вообще. Он говорит на совершенно другом языке, который исчез из мира. Это — язык Патанджали, это — язык Махавиры. Но Патанджали и Махавира жили до Фрейда. Они пользовались словами с совершенно другим значением; они никогда не слышали о Фрейде. Пифагор говорил на таком же языке. Вы должны быть немножко терпеливее.

Когда он говорит, что не надо сердиться, он не имеет в виду подавление в том смысле, в котором вы понимаете слово «подавление». Когда он говорит, что не нужно поддаваться гневу, он не призывает вас подавлять гнев: он призывает вас трансцендировать гнев. А это совершенно разные вещи — не просто разные, но диаметрально противоположные.

Если вы стараетесь не гневаться, вы подавляете гнев. Если вы пытаетесь трансцендировадь гнев, вы не подавляете его: напротив, вы должны понять гнев, вы должны наблюдать гнев. Через наблюдение приходит трансценденция.

Если вы подавляете гнев, он уходит в ваше подсознание; он отравляет вас все больше и больше. Это нехорошо, это ненормально; рано или поздно это сделает вас невротиком. И не сегодня-завтра накопившийся гнев взорвется, и это будет куда более опасно, потому что тогда это полностью выйдет из-под вашего контроля. Лучше уж разделываться с ним каждый день в небольших дозах. Эти дозы — гомеопатические: если изредка вы чувствуете гнев, гневайтесь. Это — гораздо более здоровый путь, чем годами накапливать гнев, который однажды взрывается. Тогда его становится слишком много; вы будете не в состоянии даже осознать, что вы делаете. Это будет поднос сумасшествие. Вы будете способны причинить колоссальный вред себе или кому-нибудь другому; вы можете убить или совершить самоубийство.

Пифагор не учит подавлять его — ни один просветленный никогда не скажет подавлять его. Он учит трансцендировать его, выйти за его пределы. Трансценденция — это совершенно другой процесс. Трансцендируя, вы не подавляете гнев, но и не выражаете его. Вам известны лишь два способа распорядиться гневом: выражение и подавление. А настоящий путь — это ни то ни другое. Это не выражение, поскольку если вы выражаете гнев, вы заставляете гневаться других; тогда рождается цепь... тогда другой выражает его, и он снова провоцирует вас... и когда это кончится? И чем больше вы выражаете, тем больше это становится привычкой, механической привычкой. И чем больше вы выражаете его, тем больше вы гневаетесь! Вам будет трудно избавиться.

Из этого страха рождается подавление: выражать гнев нельзя, потому что это приносит большое несчастье вам, другим — и это ни к чему не приводит. Это делает вас безобразным, это создает уродлиые ситуации в жизни, и за все это вам придется заплатить. И мало-помалу вы настолько привыкаете, что это становится вашей второй натурой.

Подавление рождается из страха перед выражением. Но если вы подавляете, вы накапливаете яд. Он не может не взорваться.

Третий подход, подход всех просветленных людей мира — это ни выражение, ни подавление, но наблюдение^ Когда поднимается гнев, сядьте тихо, позвольте гневу окружить вас в вашем внутреннем мире, дайте тучам окутать вас, будьте тихим наблюдателем. Наблюдайте... это — гнев.

Будда говорил своим ученикам: когда возникает гнев, прислушайтесь к нему, слушайте его весть. И снова и снова напоминайте, повторяйте себе: Гнев, гнев... Будьте бдительны, не спите. Будьте бдительны: гнев окружает вас. Вы — не это! Вы — зритель. И именно это — ключ.

Мало-помалу, наблюдая, вы станете настолько отделены от гнева, что он не сможет воздействовать на вас. Вы становитесь таким далеким от него, таким посторонним и холодным, вы так сильно удаляетесь, расстояние становится таким значительным, что кажется, гнев вообще не имеет к вам отношения. В действительности, вы начнете смеяться над всеми теми нелепостями, которыми вы занимались в прошлом — из-за этого гнева. Это — не вы. Это там, вне вас. Гнев рядом с вами. И в тот момент, когда вы разотождествляетесь с гневом, вы перестаете питать его своей энергией.

Помните, мы питаем гнев своей энергией, только тогда он получает жизнь. В нем нет собственной энергии; он зависит от вашего сотрудничества. Если вы наблюдаете, сотрудничество нарушается; вы больше не поддерживаете его. Он будет присутствовать всего несколько мгновений, несколько минут, а затем 1 уйдет прочь. Не нашедши в вас корней, обнаружив, что вы недоступны, увидев, что вы далеко — вы наблюдаете с холма — он рассеется, он исчезнет. И это исчезновение прекрасно. Это исчезновение — великий опыт.

Когда исчезает гнев, приходит великое спокойствие: тишина, которая наступает после бури. Вы будете удивлены: каждый раз, когда возникает гнев и вы можете наблюдать, в вас родится такая безмятежность, какой вы никогда раньше не знали. Вы погрузитесь в такую глубокую медитацию... когда исчезает гнев, вы увидите себя таким свежим, таким юным, таким невинным, Каким вы не знали себя никогда. Тогда вы будете благодарны даже гневу; вы не будете на него злиться — петому что он дал вам пережить новое прекрасное состояние, пройти через новое, необычайно свежее переживание. Вы использовали его, вы сделали его ступенькой в восхождении.

Это — творческое использование негативных эмоций. Вот что имеет в виду Пифагор.

Помните, язык продолжает меняться.

Маленькая Красная Шапочка шла по лесу навестить бабушку. Вдруг из-за куста выскочил Волк.

— Ага! — закричал он. — Я поймал тебя, и теперь я тебя сьем!

— Все есть да есть! — гневно сказала Красная Шапочка. — Черт побери, и любовью позаниматься не с кем!

Язык меняется... меняются метафоры, меняются символы. Слова, которые означали одно, теперь означают совершенно другое.

Мужчина и незамужняя женщина принимали участие в крупном совещании. По случайной оплошности администрации их поселили в одном номере гостиницы. Оба были людьми искушенными и знали, как хлопотно выходить из подобных затруднений в переполненной гостинице, и поэтому они решили, что будет мудро смириться с таким оборотом событий.

Они выбрали себе кровати и вешалки, тактично не замечая друг друга. Но на следующую ночь женщина начала мерзнуть. Она нерешительно попросила; — Если вас не затруднит, принесите мне, пожалуйста, из ящика одеяло.

Мужчина, который уже почти заснул, подумал над этим и сказал: — Послушайте, если вы так дружелюбны и раз уж нам все равно придется жить в одной комнате, почему бы не вести себя, как муж и жена?

Девушка полумала над этим, хихикнула и ответила:

— Ну что ж, посмотрим, возможно, я не против.

Мужчина сказал:

— Отлично! В таком случае, жена, возьми свое проклятое одеяло и оставь меня в покое.

Спустя двадцать пять стояетий вы не сможете понять прямо, что говорил Пифагор. Нужен кто-то, кто является вашим современником по времени и одновременно — современником Пифагора в вечности: только тогда эти метафоры окрасятся в новый цвет, получат новое значение.

Это — основная причина того, что, особенно на Востоке, просветленные люди веками комментируют то, что говорили просветленные до них.

Шанкара комментировал Кришну, Упанишады, Брахмасут-ры. Рамануджа. комментировал просветленных древносри, Ва-дабха делал то же самое. На Востоке этим занимались всегда, потому что со временем оседает много пыли. Ведь Упанишады были написаны в совершенно другом мире. Этот человек исчез, этот ум исчез, этого мира больше нет.

Если бы некий пророк Упанишад пришел навестить вас, он бы очень удивился; если бы вы посетили какой-нибудь древний монастырь — Напанду, Такшашилу — иди какую-нибудь древнюю тайную школу вроде Пифагорейской — вы не смогли бы понять, что там происходит, потому что мы понимаем посредством языка. Пока вы не умеете понимать через безмолвие... безмолвие вечно, оно никогда не меняется, потому что не является частью человеческого мира. Если вы обретете глубокую тишину, вы сумеете понять Пифагора. В этой тишине он сможет общаться с вами, вы сможете общаться с ним. В противном случае у вас будут трудности.

Я могу понять твою проблему, Сарло. Ты говоришь:

Пока я не принял саньясу, мне было бы очень легко найти общий язык с Пифагором.

Потому что ты воспитывался в репрессивном обществе — христианском, индуистском, джайнском, не имеет значения. Тебя воспитывало репрессивное общество; вот почему ты говоришь, что до того, как ты принял саньясу, пока ты не встретил меня, ты мог бы понять Пифагора. Однако я утверждаю, что ты мог скорее не понять его, чем 'понять.

Ты мог бы подумать, что он учит подавлению — так же, как учили тебя твои родители. Ты мог бы подумать, что он такой же, как священник в церкви — в Риме, в Кентербери или в Мекке. Все они репрессивны.

Священники всегда были угнетателями. Только просветленный человек может дать вам свободу, потому что ему не нужны рабы. Священники нуждаются в рабах; они не могут дать вам свободы. Они вынуждены все больше и больше превращать вас в узников. А это — психологическое средство: подавляйте естественные инстинкты, и вы будете узником, и вы будете все время настолько больны, что вам потребуется кто-то, на кого можно опереться. И вы будете настолько невежествеными, что вам потребуется руководство, вы будете нуждаться в лидерах.

Ты говоришь: Пока я не принял саньясу, мне было бы очень легко найти общий язык с Пифагором.

Это не было бы подлинным общением; это было бы ложью. Сейчас ты можешь общаться! Потому что сейчас ты — с другим Пифагором. Но теперь у тебя есть трудности. Ты говоришь: И сейчас мне хотелось бы того же, но некоторые вещи кажутся такими моралистичными и репрессивными, например — его совет не гневаться. В чем я ошибаюсь?

Ты упускаешь из-за того, что совершенно забываешь: разрыв в двадцать пять веков — это значительный разрыв. Пифагор для тебя должен быть возрожден. Вот почему я комментирую его. Это дает ему новое значение, тело из новых слов — слов, которые доступны для твоего понимания, которые имеют для тебя смысл, которые могут относиться к тебе.

Террасу провинциальной гостиницы украшала скромная вывеска: «Сдаются комнаты. Питание. Деревенская атмосфера». Вряд ли эту гостиницу можно было принять за фешенебельный отель, но однажды вечером напротив нее остановился блестящий черный кадиллак. Хозяева машины вышли и решили остаться здесь на ночь.

Мужчина и его жена приехали из большого города, на них была модная одежда, и они выплыли из кадиллака с таким видом, словно они — хозяева всего мира. Эта пара даже не пыталась притвориться, что им по душе идея остановиться в этой паршивой гостинице: они презирали деревенскую жизнь, но найти другую комнату на ночь было невозможно. И все же они были выше всего этого.

После регистрации чета проследовала в гостиничную столовую. Не обращая внимания на нехитрое меню, мужчина бросил доллар и сказал: —На это я хочу поесть, выпить и развлечься.

Спустя несколько минут хозяин гостиницы вернулся с двумя ломтиками арбуза.

— Вы заказывали еду, выпивку и развлечения? — спросил он.

— Извольте. Вы можете съесть мякоть, выпить сок и поиграть с семечками.

Третий вопрос:

Ошо, какие озарения позволяют нам отбросить прошлое и не подавлять его?

Прем Шахвдо,

Не озарения, но одно-единственное озарение позволит тебе отбросить прошлое. На самом деле, говорить «позволит тебе отбросить прошлое» неверно. Единственное озарение, и прошлое отбрасывется само по себе. Ты не бросаешь его.

Что это за единственное озарение? Единственное озарение вот в чем: прошлого больше нет... есть только настоящее. Жить означает попросту быть в настоящем; нет другого способа жить, нет другого способа быть. Прошлого ухе нет, будущего еще нет; не существует ни того, ни другого. А цепляться за несуществу-ющес глупо.

Прошлое — лишь память, а будущее — одно воображение. А то, что есть, теряется между этими двумя монстрами, прошлым и будущим. Они продолжают использовать вас; это паразиты, призраки — их нет. Но вы можете снабжать их своей энергией; тогда они могут существовать. Они получают существование по крайней мере тогда, когда вы не осознаете настоящего.

Вы удивитесь, узнав, что в древнегреческом языке слово «Бог» означало просто настоящее. «Б» означало «то», «О» означало «что», а «Г» означало «есть» — «то, что есть». Таково значение древнего слова «Бог».

Бог — это не личность, а то, что есть. В этот момент, здесь и сейчас, Бог есть настоящее. Нельзя найти Бога в прошлом. И нельзя найти Бога в будущем. Бог всегда есть. Вы не можете пользоваться в отношении Бога словами «был», «будет» — вы не можете сказать: «Бог был», это полная бессмыслица. Вы не можете сказать: «Бог будет», это тоже полная бессмыслица. Вы можете сказать только «есть». Фактически, сказать «Бог есть» — значит повториться; это тавтология. Бог означает то, что есть! Вы не можете сказать: «Бог есть». Бог — это синоним слова «есть» — то, что есть.

Единственное озарение — быть созвучным настоящему. И в этом — весь смысл медитации: быть созвучным тому, что есть, быть полностью свободным от мыслей. Потому что безразлично, прошлое или будущее — они существуют только посредством мыслей. Называйте это памятью или воображением, но все это — мысли, формы мышления.

Быть в состоянии осознанности без мыслей... и молниеносно, одним ударом меча прошлое отрезано навсегда, и будущее тоже. И в этот момент приходит освобождение.

Шахидо, это — единственное озарение! Это — сатори, это — самадхи. Для этого не нужно понимать многого — это один-единственный удар меча. И ты можешь получить его прямо сейчас — пока ты не решил иначе. В этот самый миг Бог — везде, повсеместно. Только Бог есть. Ощути эту тишину. Дай этой тишине глубоко проникнуть в твое сердце. Позволь ей пронизать тебя. Пусть она бьется вместе с твоим пульсом. Пусть она станет твоим дыханием, самой твоей сущностью. ...И где же прошлое? Оно исчезло само собой. От него не нужно освобождаться. Оно исчезает точно так же, как исчезает темнота, когда вы приносите свет. Не постепенно, не по частям, не шаг за шагом. Когда в темной комнате вы зажигаете свечу, темнота уходит не мало-помалу, постепенно — неохотно, без желания уходить. Нет. Ее просто не найти!

Свеча зажжена, и темноты нет. Свеча медитации, свеча бытия здесь и сейчас. Свеча Бога — то, что есть... и прошлое полностью ушло. И оно никогда не родится вновь, ибо стоит вам научиться красоте, блаженству настоящего, и это такое огромное переживание — кто станет беспокоиться о всей той пыли, которая осела на зеркало ума?

Вы продолжаете думать о прошлом потому, что не знаете, как установить связь с настоящим. Вы продолжаете думать о прошлом потому, что нужно же что-то делать, нужно чем-то занимать себя. Дети думают о будущем, а старики думают о прошлом; у детей нет прошлого, и поэтому они не могут думать о нем; им приходится думать о будущем. А у стариков нет больше будущего: подобно Китайской Стене, перед ними стоит смерп». Они знают, что будущего больше нет; завтра может никогда не прийти. И они с испугом смотрят назад.

Так бывает с отдельными индивидуальностями, и так же происходит со странами, с обществами, с нациями. Например, молодая страна вроде Америки думает о будущем; ее золотой век еще впереди. А такая страна, как Индия — очень древняя, старая — думает о прошлом; ее золотой век уже миновал. Это было в дни Рамы; все уже ушло. Это просто свидетельство того, что страна очень и очень состарилась и уже не может зачать никакого будущего. Ее будущее — смерть.

Однако быть ребенком — значит упускать, и быть стойком тоже значит упускать. Медитирующий — точно посередине: в нем есть некая вечная молодость.

Вы будете удивлены, узнав, что на Востоке просветленные люди никогда не изображались старыми; мы всегда изображали их молодыми. Ни на одном рисунке вы не найдете стариком Будду, Махавиру или Кришну — их всегда рисовали, изображали, ваяли молодыми. Это некий показатель: медитирующий не является ни ребенком, который думает о будущем, ни стариком, который думает о прошлом. Он — точно поссредние, такой юный, такой свежий, что ему ничего не известно о прошлом и будущем; он знает лишь этот миг.

Это не значит, что Кришна вообще не старился; он состарился. Когда он умер, ему было восемьдесят лет. Это не значит, что Будда не старел; он умер в восемьдесят два года, глубоким стариком, больным, его тело было в ужасном состоянии. Маха-вира достиг глубокой старости. И все же мы не храним рассказов об их старости, потому что эти истории не отвосятся к их сущности — они правдивы только по отношению к их периферии, а не к центру. А центр — это реальность; периферия — лишь тень. Центр является существенным.

Шахидо, только одно озарение необходимо: есть только настоящее — и ничто другое, ничего другого никогда не было и никогда не будет. Есть только настоящее.

Но это должно быть твоим пониманием. Мое понимание не поможет. Я могу поделиться с вами моим пониманием — это я и делаю — но это должно стать твоим пониманием. И стоит этому случиться, всего один раз — стоит вам прикоснуться к настоящему — и вы становитесь совершенно другим человеком. Это — возрождение, воскресение.

Четвертый вопрос:

Вы убедительно сказали, что сознательность — единственная добродетель, а несознательность — единственный грех. Откуда заурядному непросветденному человеку взять столько энергии, чтобы оставаться сознательным настолько, насколько это возможно?

Аскер,

На самом деле для того, чтобы быть несчастным, требуется больше энергии, чем дня блаженства. Потому что блаженство — естественное состояние. Для блаженства не нужно никакой энергии! Оно естественно. Энергия нужна для того, чтобы быть несчастным, потому что это неестественно. Чем вы естественнее, тем меньше нужно энергии; чем более вы неестественны, тем больше вам потребуется энергии.

Для того, чтобы стоять на ногах, требуется меньше энергии; попытайтесь стаять на голове — и вам понадобится больше энергии. Если вы видите, что для чего-то вам нужно затратить много энергии, можете быть совершенно уверены: вы пытаетесь сделать нечто неестественное. Для медитации не нужна энергия! Ведь медитация — это пассивность, не-делание, тишина. Вы ничего не делаете — зачем вам какая-то энергия?

Энергия нужна для гнева, для мышления, для насилия — потому что вы делаете нечто цротивоестественное, вы сражаетесь с природой. Это все равно что пытаться плыть против течения. Если вы плывете вместе с рекой, никакой энергии не нужно. Вы можете пойти на реку и испытать: если вы плывете вместе с рекой, какая энергия? Зачем? Река несет вас.... Но если вй пытаетесь плыть против течения, то нужна огромная энергия — потому что вам придется бороться с течением.

Мулла Насреддин сидел возле своего дома. Шел дождь. Вдруг к нему подбежал человек и сказал: — Что ты здесь делаешь? Твоя жена упала в реку!

Мулла побежал к реке. Там собралась большая толпа, но никто не мог отважиться прыгнуть в реку — это было опасно, было большое наводнение. Мулла туг же прыгнул и поплыл против течения.

Люди засмеялись, кто-то закричал:

— Мулла, что ты делаешь? Зачем ты плывешь против течения?

Он ответил:

— Успокойтесь! Я знаю свою жену. Если она упала в реку, она должна поплыть против течения, она не могла поплыть по течению. Она никогда не делает ничего естественного. Я знаю свою жену.

Но если вы плывете против течения, вам придется бороться. Почему люди выглядят такими утомленными? Все они борются. Ваша религия учит вас бороться. Ваше воспитание целиком основано на конфликте, поскольку эго рождается только в борьбе. Когда вы расслаблены, эго исчезает. Расслабление — это состояние отсутствия эго. Если вы плывете вместе с рекой, у вас не может быть эго. Эго — нестественное явление; для его создания нужна большая энергия. И нужно много энергии, чтобы поддерживать его; нужно много энергии, чтобы сохранять его дальше. Эго — очень дорогое удовольствие. Вся ваша жизнь будет потрачена на него.

Отсюда первое. Аскер, я хочу сказать тебе: осознание не требует энергии. Это тебя удивит: для бессознательности нужна энергия. Медитация не требует энергии: для мышления нужна энергия. Для расслабления не нужно никакой энергии! Напряжение нуждается в энергии; беспокойство, тревога требуют энергии.

Да, пусть это будет ясно с самого начала: просветленный человек живет неконфликтно — ему не нужно иметь много энергии. И поскольку он не борется и не расточает свою энергию, происходит чудо: энергия Бога начинает изливаться через него. Если вы не боретесь с рекой, река несет вас на своих плечах. Если вы не боретесь против жизни. Бог несет вас на своих плечах.

Не отталкивайте реку — река не враг вам — и в вас освободится величайшая энергия.

И второе, что ты говоришь: Как может заурядный непросветленный чловек...?

Заурядных людей нет — просветленных или непросветленных, но заурядных людей вообще нет. Ничто не может быть заурядным, потому что все исполнено Бога — а как Бог может быть заурядным? Бог может спать, это я понимаю, ноне может был. заурядным. Разница между вами и Буддой — не в ординарности и экстраординарности; она предельно проста: вы, похрапывая, крепко спите, а он пробудился. Он незауряден, вы незаурадны; или, если вам больше по душе слово «заурядный» — то он зауряден и вы заурядны.

Все существование либо ординарно, либо экстраординарно — вы можете выбрать любое слово, которое вам по душе. Я не настаиваю на слове «экстраординарный». Но запомните, что все существование одинаково на вкус; не разделяйте его на обычное и необычное. Почему мы все время разделяем? Это снова — путь эго. Мы хотим совершать великие дела, поэтому мы должны делить целое на великое и обыкновенное.

Как раз вчера вечером я читал мемуары Давида Меннера. Он пишет: «Однажды, пользуясь случаем, мой друг привел в мою бедную хижину «святого», старого дзенского монаха Дзензаки Сана. Друг посадил его на стул в моей комнате и ушел, а я как раз был занят серьезным делом в маленькой ванной, звуки из которой были хорошо слышны в соседней комнате. Я никогда еще не испытывал такого жгучего стыда и смущения. Такое приветствие «святому»! Наконец я набрался духа, чтобы выйти и представиться, однако старый монах вскочил на ноги, стряхнул свое пальто и сказал: «Я сейчас», и направился прямиком в ванную. Я не мог не рассмеяться, и этот смех разогнал весь мой стыд. Я начал восхищаться этим монахом прежде, чем сказал ему хоть слово».

На самом деле, мастер сделал эго намеренно — специально для того, чтобы устранил» стыд.

Все священно... даже звуки, доносящиеся из ванной, священны. Все божественно, священно. В действительности, даже ваш сон, ваша несознательность божественны и священны. Эго два способа существования — бессознательность и сознательность — но само существование всегда священно, божественно. Вы можете назвать его каким угодно словом, но помните, что вкус жизни, жизни в целом — один.

Вы убедительно сказали, что сознательность — единственная добродетель, а несонательность — единственный грех. Откуда заурядному непросветленному человеку взять столько энергии, чтобы оставаться сознательным настолько, насколько это возможно?

Ты не понял смысла. Вопрос не в том, чтобы прилагать усилия быть сознательным. Прилагая усилия для того, чтобы быть сознательным, вы создаете внутреннее напряжение — все усилия приносят напряжение. Если вы стараетесь быть сознательным, вы сражаетесь сами с собой; а сражаться не нужно. Сознательность — не побочный продукт труда: сознательность — это аромат освобождения; сознательность — это цветение сдачи, расслабленности.

Просто садьте расслабленно, ничего не делая... и сознательность придет. Вы не должны достать ее откуда-то, вы не должны принести ее откуда-то. Она польется на вас из ниоткуда. Она хлынет из вашего собственного источника. Просто сидите в тишине.

Но, Аскер, я понимаю твою проблему. Сидеть тихо очень трудно; все время приходят мысли. Ну и пусть приходят! Не боритесь со своими мыслями, и вам не потребуется никакая энергия. Пусть они приходят — что вы можете поделать? Облака приходят и уходят; пусть мысли приходят, и позвольте им приходить, когда им вздумается. Не стойте на страже, и не обращайте особенного внимания, придут мысли или не придут — не будьте судьей. Пусть они приходят и уходят, когда им вздумается. Будьте совершенно пусты. Мысли будут следовать, они будут приходить и уходить, и мало-помалу вы заметите, что вас больше не тревожит их приход и уход. А когда вас перестает трогать их приход и уход, они исчезают, они испаряются... без вашего участия] Они исчезают от вашей невозмутимой, спокойной пустоты, вашей расслабленности.

И не говорите, что для расслабления требуется большая энергия. Как может требоваться много энергии для того, чтобы расслабиться? Расслабление означает, что вы цросто ничего не делаете.

Сидеть тихо,

Ничего не делая,

Весна приходит

И трава вырастает сама по себе...

Пусть эта мантра проникнет глубоко в ваше сердце. Это — самая суть медитации!... Сидеть тихо... ничего не делая... весна приходит... и трава вырастает сама по себе... Все происходит само по себе! Вам не нужно быть деятелем.

Не делайте сознательность своей целью, иначе вы упустите самую суть того, что я говорю. Я просто давал определение. Я сказал: сознательность — это добродетель, несознательность — это грех. А вот что произошло в уме Аскера — он начал думать: «Если сознательность — это добродетель, то как ее достичь? А если несознательность — это грех, то как от нес избавиться?» Тогда возникает вопрос энергии — когда вы спрашиваете «как?», вы уже спрашиваете о большей энергии. И тогда возникает проблема: «Мне не хватает энергии для того, чтобы бороться с несознательностью. И у меня недостаточно энергии для роста сознательности.» И вопрос готов: «Я — обычный непросветленный человек; что я могу поделать? Такое под силу лишь Буддам... Но знаете ли вы? — Будда был таким же обычным человеком, как вы, таким же непросветленным, как вы. Он не всегда был Буддой.

Однажды это случилось, и об этом стоит напомнить еще раз: в тот день, когда это произошло, он сидел под деревом, полностью расслабившись, в полном бездействии. Шесть лет он совершал нечеловеческие усилия для того, чтобы достичь просветления, и вновь и вновь терпел неудачу. Эти шесть лет не принесли ничего, кроме разочарования, а он делал все возможное: постился, занимался йогой, дыханием... он испытал все техники, существовавшие в Индии. Он сделал все! Он почти уморил себя долгими постами.

В этот вечер, в этот решительный вечер, он был настолько утомлен и разочарован, что к нему пришло решение: «Все тщетно. Мир пуст, я увидел его пустоту» — он достаточно повидал его. Он был царским сыном. «Я отрекся от мира, в нем нет смысла. А теперь я отрекаюсь от всего этого бессмысленного аскетизма. Я отрекаюсь также и от этого поиска истины; это — такая же бессмыслица. Достигать нечего, ни этим путем, ни тем, ни там, ни здесь. Нечего достигал»! Все это тщетно, бессмысленно».

Только крайнее разочарование может заставить отказаться от поиска истины.

Этой ночью его дыхание было глубоким, расслабленным. Все кончено — некуда идти, нечего делать. И это случилось. Это произошло ночью.

Рано утром, когда он открыл глаза, в небе исчезала последняя звезда; и так же, как исчезла звезда, нечто в нем — последний остаток эго — тоже исчезло. Исчезновение этой звезды разбудило в нем нечто — некий параллельный процесс — и исчез последний след эго, тень это. Не осталось больше никакого деятеля. И внезапно все существование обрушилось на него.

История говорит, что с неба посыпались цветы. Боги танцевали вокруг него. Заиграли небесные музыканты. Эго был великий праздник всего существования. И Будда семь дней просидел молча, не двигаясь.

Вы думаете, для этого нужна была энергия? Как может потребоваться энергия для этого? Никакого действия вообще не было. Это было не-действие. И когда приходит время, когда наступает весна, трава растет сама по себе. Вам не нужно тянуть. траву из земли.

Аскер, энергия не нужна. Такой, как ты есть, ты вполне в состоянии стать осознающим, но ты должен учиться путям расслабления и тому, как отпустить себя, а не путам конфликта, борьбы, вражды.

Пятый вопрос:

Почему я всегда создаю несчастье вокруг себя? Начинаю понимать, что я постоянно выбираю этот порочный круг. Является ли выбор сам по себе несчастьем?

Абхьяна,

Да, сам выбор — главное несчастье. Все остальные несчастья рождаются из него. В тот момент, когда вы выбираете, вы перестаете быть цельным; что-то отаергатся, что-то предпочитается. Вы принимаете чью-то сторону; вы за что-то, вы протир чего-то.. Вы больше не цельны.

Вы говорите: «Я выбираю медитацию, и я больше не буду гневаться». Несчастье неизбежно. Медитации не будет\ Будет только несчастье. Во имя медитации вы будете несчастны — а для несчастья можно найти самые прекрасные имена.

Сам выбор — это несчастье. Быть невыбирающим — значит быть счастливым. Поймите это! Посмотрите на это! Загляните в это как можно глубже: сам выбор — это несчастье. Даже если вы выбираете блаженство, родится несчастье. Не выбирайте вообще... и тогда вы увидите, что происходит.

Но не выбирать — очень трудно. Мы выбирали всегда; вся наша жизнь состояла из выбора. Мы всегда верили, что если не мы выбираем, то кто же? Если мы нс решаем, кто будет решать за нас? Мы всегда доверяли совершенно дурацкому представлению: что существование против нас, что мы должны бороться, что мы постоянно должны остерегаться существования.

Существование не против вас. Вы — просто рябь в,этом океане; вы не отдельны от существования. Как существование может быть против вас? Вы — его честь! Именно существование подарило вам жизнь — как мать мажет быть против ребенка?

Вот что я называю религиозным сознанием. Понять это — значит стать религиозным. Тогда вам не нужно быть индуистом, мусульманином или христианином — но вы будете религиозны. В действительности, если вы индуист, христианин или мусульманин, вы не можете быть религиозны; вы вообще не постигли всей глубины религиозного сознания. Что такое религиозное сознание? Существование — наш дом; мы принадлежим ему, оно принадлежит нам. Поэтому не нужно беспокоиться, поэтому не нужно бороться за личные стремления, личные цели. Можно расслабичься вместе с ним — на солнце, на ветру, под дождем. Можно расслабиться вместе с ним. Солнце — часть нас так же, как мы — часть солнца; и деревья — часть нас так же, как мы — часть деревьев. Просто поймите, что все существование — это взаимосвязь, чрезвычайно сложное переплетение, но все соединено со всем. Ничто не отдельно. Тогда какой смысл выбирать? Тогда живите таким, какой вы есть, во всей своей полноте.

А проблема возникает из-за того, что внутри себя вы находите полярные противоположности, и логический ум говорит: «Как я могу был» и тем и другим?» Кто-то другой спрашивал меня: «Когда я люблю, нарушается медитация. Когда я медиги-рую, я начинаю терять интерес к любви. Так что же делать? Что выбрать?» Идея выбора рождается из-за этих противоположностей. Да, это правда: если вы любите, вы склоины забыть о медитации; а когда вы медигируете, вы теряете интерес к любви. И все же нет необходимости выбирать! Когда вы испытываете потребность в любви, идите навстречу любви — не выбирайте! А когда вы чувствуете потребность в медитации, двигайтесь к медитации — не выбирайте! Нет необходимости выбирать.

А оба желания никогда не приходят одновременно. В этом есть нечто необычайно значительное, это нужно понять: оба желания никогда не приходят одновременно. Это невозможно — потому что любовь означает желание быть с кем-то; любовь означает сосредоточенность на другом. А медитация означает забыть о другом и сосредоточиться на себе. Так что оба желания не могут прийти одновременно.

Когда вам хочется быть с кем-то другим, это значит, что вы устали от себя. А когда вам хочется побыть с собой, это значит, что вы устали от других. Это прекрасный ритм! Общество других людей создает в вас глубокое желание побыть одному. Вы можете спросить у тех, кто любит — все любящие порой испытывают это непреодолимое желание. Но они боятся оставаться одни, поскольку думают, что это противоречит любви, и что скажет женщина или мужчина? Другой может обидеться. Они притворяются, даже если они хотят остаться одни, в одиночестве, хотят побыть с самими собой, они притворяются и продолжают быть вместе. Это притворство фальшиво, оно уничтожает любовь. И это делает ваши отношения ложными.

Когда вам хочется побыть одному, с большим уважением, со всей любовью скажите другому: «У меня возникло огромное желание одиночества, и я должен пойти ему навстречу — это не вопрос выбора. Пожалуйста, не обижайся. Это никак не связано с тобой; это гфосто мой внутренний ритм».

И это также поможет другому быть с вами подлинным и правдивым. И если вы действительно любите, ритм постепенно станет единым — это чудо, это волшебство любви. Если два человека испытывают настоящую любовь, такой результат, такое следствие неизбежны. Они одновременно будут чувстаовать желание быть вместе и желание быть отдельно. Возникнет ритм: порой сойтись вместе и раствориться в другом, полностью забыв о себе; а затем покинуть друг друга, уйти, удалиться, отделиться в своем внутреннем пространстве, становясь самим собой — медитируя.

Между любовью и медитацией нет никакого выбора. Нужно пережить и то и другое. И что бы ни возникало внутри вас, какое бы глубочайшее стремление ни родилось в вас, идите ему навстречу.

Абхьяна, ты говоришь: Почему я всегда создаю несчастье вокруг себя?

В этом должна быть какая-то выгода. Должно быть, ты что-то от этого получаешь; иначе зачем создавать несчастье? Однако временами несчастье может быть чрезвычайно выгодно. Вы можете и не осознавал» этой выгоды, вы можете не замечать ее, поэтому вы думаете: «Почему я все время создаю несчастье?» И вы можете не осознавать, что ваше несчастье дает вам то, что вы хотите.

Например: когда вы несчастны, люди вам сочувствуют. Если вы несчастны, ваша жена подойдет и погладит вас по голове, она помассирует ваше тело очень-очень нежно, она не будет вас изводить, не будет создавать вам неприятности, не будет просить ни алмазов, ни новой машины. Когда вы несчастны, в этом масса преимуществ. Возможно, это происходит как раз из-за того, что вы боитесь, как бы ваша жена не начала просить новую машину — ведь новый год уже наступил, и на рынке появились новые модели. Да, можно быть несчастным просто из экономии. И вот вы приходите домой, и у вас болят зубы или голова, вы приходите с вытянутым лицом, и у вашей жены не хватит смелости заговорить о новой машине. Вы так несчастны Посмотрите вокруг. Утром у детей заболевают зубы именно в тот момент, когда приходит автобус и они должны идти в школу. И вы знаете об этом! Вы знаете, почему у Джонни заболел зуб. Но с вами происходит то же самое. Разница невелика; это то же самое — возможно, в вашем случает больше изворотливости, хитрости, рационализации, но это то же самое.

Когда люди начинают проигрывать, они сами создают сердечные приступы, давление — все, что угодно. Это рационализации — что вы можете сделать? Вы замечали? Сердечные приступы и повышенное давление почти всегда приходят где-нибудь около сорока двух лет. Почему в этом возрасте? Здоровый человек вдруг становится жертвой сердечного приступа.

Сорок два года — это возраст, когда жизнь приходит к определенному результату — вы либо проиграли, либо выиграли. После сорока двух надеяться больше не на что: если вы заработали деньги, вы заработали их; к сорока двум годам вы должны заработать их — ибо дни наибольшей энергии и силы миновали. Тридцать пять — это вершина. Вы можете получить еще семь лет; в действительности, уже в эти семь лет начинается закат. Но вы сделали все, что могли. А теперь время пришло — сорок два — и вы внезапно понимаете, что проиграли.

Теперь вам нужно какое-то объяснение... туг же случается сердечый приступ. Это — великая милость, благодеяние Бога. Теперь вы можете улечься в постель и сказать: «Что я могу поделать? Сердечный .приступ все испортил. Как раз тогда, когда все уже почти наладилось, когда я почти добился успеха, получил имя — или деньги — и вот этот сердечный приступ». Этот сердечный приступ теперь — прекрасное укрытие; теперь никто не может сказать, что вы ошиблись, что вы недостаточно много работали, что вы недостаточно умны. Никто не может сказать вам ничего подобного. Теперь люди будут сочувствовать вам; все они будут к вам добры и начнут говорить: «Что поделаешь? Это судьба».

Несчастье выбирают вновь и вновь потому, что оно дает вам нечто, и вы должны понять, что оно вам даст — только тогда вы сможете отказаться от него. Иначе вы не сможете его отбросить. Пока вы не готовы отказаться от выгоды, вы не сможете отбросить его.

Начальник Элитарного Арестантсткото Дома знакомил журналиста с новым образцом тюрьмы.

— Сынок, — говорил он, — это самая последняя модель тюрьмы. Если она окажется удачной, все тюрьмы будут перестроены по ее образцу.

— Я заметил, что у вас прекрасные теннисные корты и плавательные бассейны, — отозвался журналист.

— А каждая камера устлана коврами, — добавил начальник тюрьмы. — Но мы больше не называем их камерами — это просто комнаты.

— В каждой комнате стоит неплохой цветной телевизор.

— Это еще не все. У нас есть огромный зал, и каждую неделю выступают самые знаменитые артисты.

— Мне определенно нравится столовая, украшенная фресками.

— Вы имеете в виду банкетный зал? Заключенные сами заказывают блюда, а наш повар готовит самую изысканную пищу.

— Самое большое впечатление производит то, что нигде не видно никаких решеток, ограждений, и почти нет охраны, — подчеркнул журналист.

— Это потому, что никто не хочет убетать, — улыбнулся начальник тюрьмы.

— Скажите, а как мне попасть на этот курорт? — спросил журналист.

Если тюрьмы так прекрасны, кому захочется из них уходить? И если вы не расстаетесь со своей тюрьмой, вгшдитесь еще раз... в ней должно что-то быть — ковры, цветной телевизор, кондиционер, восхитительные картины, никаких решеток, никакой охраны. У вас ощущение полной свободы! Тогда зачем вам пытаться сбежать из нее?

Журналист прав, он спрашивает: «Как мне попасть на этот курорт?» Вопрос не в том, как выйти из тюрьмы; вопрос в том, как туда попасть. Еще раз взгляните-на свое несчастье; не осуждайте его сразу. Если вы с самого начала будете считать его неправильным, вы не сможете смотреть, вы не сможете наблюдать. На самом деле, даже не называйте его несчастьем, потому что наши слова наполнены разными значениями.

Называя его несчастьем, вы уже осуждаете его; а котда вы что-то осуждаете, вы закрываетесь, вы не смотрите на это. Не называйте это несчастьем. Назовите его ХУZ — это придаст ему совершенно другое качество. Называйте это X, в любой ситуации, будьте немного математиком — называйте это X, а потом входите в это и смотрите, что оно представляет собой, какую выгоду вы от этого имеете, какова главная причина трго, что вы продолжаете создавать его, почему вы цепляетесь за него. И вы удивитесь: то, что вы называли несчастьем, состоит из множества вещей, которые вы любите.

И до тех пор, пока вы не увидите всей этой массы вещей, которые вам хочется иметь, вы ничего не сможете изменить. А затем есть две возможности.

Первая: вы перестаете думать о том, как выйти из этого состояния несчастья — это одна возможность; поскольку несчастье приносит вам такую выгоду, что вы принимаете его. А приятие несчастья — это трансфрмация. Вторая возможность — понять, что вы сами делаете себя несчастным, что ваше несчастье вызвано вашими собственными неосознанными желаниями, и эти неосознанные желания глупы; увидев всю их глупость, вы больше не будете их поддерживать. Они исчезают сами по себе. Есть две возможности: либо ваша поддержка прекращается, и тогда несчастье испарится; либо вы просто принимаете его, потому что вам нравится то, что оно приносит вам, вы приветствуете его — и через это самое приветствие несчастье опять-таки исчезает!

Это две стороны одной монеты. Но необходимо понимание, полное понимание вашего несчастья, и в вас вскоре начнутся изменения. Исходя из этого понимания вы или все отбросите, или все примете. Это два пути, негативный и позитивный, по которым происходит трансформация.

Верни гостил у своего брата Делберта в Тексони, маленьком городке на среднем Западе.

— Я ненавижу этот город, — признался Делберт. — Я люто ненавижу его.

— Почему? — спросил Верни.

— Из-за налогов. Мы платим больше налогов, чем в любом другом городе, — пожаловался Делберт. — А я ненавижу налоги.

— Но налоги необходимы для того, чтобы поддерживать правительство, — возразил Верни.

— Здесь слишком много налогов. Ты заметил, что в этом городе большинство домов одноэтажные? Это потому, что за каждый последующий этаж взимается налог.

— Но это не так уж страшно, — ответил Верни.

— Ну, а много ли ты видел домов с палисадниками?

— Совсем мало, согласен.

— Это из-за налога за палисадники.

— А что это за зеленый газончик в конце квартала?

— Это городское кладбище, где они хоронят людей, которые умерли от налогов.

— Если ты так ненавидишь этот город, почему ты не уедешь?

— Не желаю платить налог на переезд.

Просто посмотрите на свое несчастье: либо вы захотите сохранить его — тогда примите его, примите его полностъю, — либо вы сочтете его совершенно не нужным — и само ваше решение уничтожит его.

Последний вопрос

Ошо, зачем женщины сначала стремяться привлечь мужнин, если потом они обманывают их сексуальные ожидания?

Сагуна,

В этом есть политическая стратегия. Женщины хотят быть привлекательными потому, что это даст власть; чем они привлекательнее, тем больше их власть над мужчинами. А кто не хочет власти? Люди всю свою жизнь борются за власть.

Зачем вам деньги? — Они дают власть. Почему вы хотите стать президентом или премьер-министром? — Это даст власть. Зачем вам уважение, престиж? — Это дает власть. Зачем вы хотите стать святым? — это дает власть. Люди ищут власти множеством способов. Вы не оставили женщине никакого другого источника власти — у них есть только одно: тело. Вот почему они постоянно заняты тем, чтобы стать еще привлекательнее. Разве вы не заметили, что современная женщина не так много заботится о привлекательности? Почему? Потому, что она получила доступ к другим видам политической власти.

Современная женщина сбросила старые оковы. Она наравне с мужчинами борется в университетах за ученые степени; она конкурирует с мужчинами в миру; она соревнуется с мужчинами в политике. Ей не нужно слишком заботиться о том, чтобы выглядеть очень привдекательно.

Мужчина никогда не заботился о внешней привлекательности. Почему? Это полностью было предоставлено женщинам. Для них это был единственный источник какой-то власти. А у мужчин было столько других источников власти, что если он выглядел привлекательно, это было признаком некоторой же-ноподобности, изнеженности. Это женское занятие.

Так было не всегда. В прошлом было время, когда женщины были так же свободны, как мужчины. Тогда мужчины так же заботились о привлекательности, как женщины. Посмотрите на Кришну, на его изображения — прелестные шелковые одежды, флейта, всевозможные украшения, серьги, великолепный венец из павлиньих перьев. Посмотрите на него! Он так прекрасен.

Это были дни, когда мужчины и женщины были полностью вольны делать все, что им хочется. Затем наступил долгий-долгий темный период унижения женщин. Это сделали ваши священники и так называемые святые. Ваши святые всегда боялись женщин, потому что женщина казалась такой сильной — женщина казалась настолько сильной, что могла в минуту уничтожить всю святость вашего святого.

Говорят, что мать двадцать пять лет старается сделать своего сына мудрым, а потом приходит женщина и за две минуты делает из него дурака. Вот почему мать никогда не прощает свою невестку. Никогда! Бедная старая женщина двадцать пять лет отдала тому, чтобы сделать этого мужчину хоть сколько-то умным, и за две минуты ничего не осталось! Как она может простить эту женщину?

Женщина стала униженной именно из-за ваших святых — они боялись женщин. Нужно было лишить женщину достоинства. А поскольку женщин подавляли, все источники конкуренции, соревнования, были отняты. И тогда осталось только одно: тело.

Ты спрашиваешь, Сагуна: Почему женщинам нравится привлекать мужнин?

Вот почему — это их единственная сила. А кому не хочется власти? Пока вы не поняли, что власть приносит только несчастье, власть разрушительна, насильственна; пока через это понимание ваша жажда власти не исчезнет — кому не хочется власти?

И ты спрашиваешь: ... но если они хотят привлечь мужчин, почему тогда они обманывают их сексуальные ожидания?

По той же причине. Женщина имеет над вами власть только если она все время висит перед вашим носом, как морковка — она всегда доступна и никогда не доступна, она так близко и одновременно так далеко. Только тогда она властвует. Если она тут же падает вам на колени, ее впасть потеряна. И если вы эксплуатируете ее сексуальность, если вы используете ее, для нее все кончено, у нее больше не будет власти над вами. Поэтому она завлекает вас, но все же остается холодной. Она завлекает вас, она провоцирует вас, она соблазняет вас, а когда вы приближаетесь к ней, она всегда говорит «нет»!

Ведь это простая логика. Если она скажет «да», вы низведете ее до уровня механизма; вы используете ее. А никто не хочет, чтобы им пользовались. Это другая сторона той же самой политики власти. Власть — это способность использовать другого, а когда кто-то пользуется вами, ваша власть теряется, вы становитесь бессильны.

Так что ни одна женщина не хочет, чтобы ею пользовались. А вы делали это на протяжении многих веков. Любовь стала уродливой. Ей бы следовало стать величайшей славой человека, но нет — потому что мужчина использовал женщину, а женщина обижалась, женщина сопротивлялась ей, естественно. Ей не хотелось, чтобы из нее делали товар.

Вот почему вы видите, что мужья виляют хвостами перед своими женами, а жены взирают на это так, как будто они выше всей этой бессмыслицы — праведнее, чем вы. Жены продолжают притворяться, что их не интересует секс, этот безобразный секс. Они интересуются им точно так же, как вы, но есть проблема: им нельзя показывать свой интерес, иначе вы тут же отнимете у них власть, вы начнете их использовать.

Так что их интересует другое: они очень привлекательны для вас, а потом они вас отвергают. Это — радость власти. Потянуть вас — а вас тянет почти как веревкой — а потом сказать вам «нет», оставить вас совершенно обессиленным. И вы виляете хвостом, как собачка — тогда женщина наслаждается.

Это положение уродливо. Оно не должно быть таким. Это положение уродливо потому, что любовь превратили в политическую власть. Это нужно изменить. Мы должны создать новое человечество и новый мир, в котором любовь вообще не будет вопросом власти. По крайней мере освободите любовь из-под власти политики; оставьте деньги, оставьте там политику — оставьте там все, но освободите любовь.

Любовь — нечто чрезвычайно ценное; не делайте из нее рыночного товара. Но именно так происходит.

Часть Иностранного Легиона, куда отправили новобранца, стояла в пустыне. Он поинтересовался у капрала, как тут у мужчин с развлечениями. Капрал с мудрой улыбкой сказал: — Увидишь.

Юноша был озадачен:

— Да, но в части больше ста мужчин, а я не видел ни одной женщины.

— Увидишь, — повторил кацрал.

В полдень в кораль загнали стадо из трехсот верблюдиц.

Мужчины, казалось, обезумели. По сигналу они устремились в кораль и занялись любовью с верблюдами. Новобранец заметил, что позади него бежит капрал, и схватил его за руку.

— Я понял, что вы имели в виду, но я не понимаю другого, — сказал он. — Верблюдиц триста, а нас всего около ста. Почему все бегут? Неужели нельзя подождать?

— Что? — воскликнул пораженный капрал, — и совокупляться с уродиной?

Никому не хочется совокупляться с уродиной — даже если это верблюд.

Так кому же захочется заниматься любовью с уродливой женщиной? Женщина любым способом старается быть прекрасной — по крайней мере, выглядеть прекрасной. И стоит вам попасться на ее приманку, как она начнет избегать вас, потому что в этом вся игра. Если вы ее избегаете, она подойдет к вам ближе, она начнет преследовать вас. А в тот момент, когда вы идете за ней, она начинает отдаляться. Это игра! Это не любовь: это жестоко. Но так это происходит, и так было на протяжении многих веков.

Берегитесь этого!

По крайней мере в моей коммуне это должно исчезнуть. В каждом человеке есть огромное достоинство, и ни один человек не должен превращаться в товар, в вещь. Уважайте мужчин, уважайте женщин — все они божественны.

И забудьте старое представление, будто бы мужчина занимается любовью с женщиной — это такая глупость. Это заставляет вас думать, будто бы мужчина — тот, кто делает, а женщина — просто объект делания. Даже в языке мужчина — это тот, кто делает любовь, мужчина — тот, кто является активным партнером; женщина просто присутствует при этом, она пассивно принимает. Это неправда. Они оба занимаются любовью друг с другом, они оба — деятели, оба участники — женщина участвует по-своему. Восприимчивость — ее способ участия, но ее участие настолько же велико, как и участие мужчины.

И не думайте, что только вы делаете с женщиной нечто: она также делает с вами нечто. Оба вы делаете друг ддя друга нечто необычайно ценное. Вы предлагаете собя друг другу; вы делитесь своей энергией друг с другом. Вы оба приносите себя в жертву в храме любви, в храме бога любви. Это бог любви владеет вами обоими. Это самое священное мгновение. Вы ходите по святой земле. И тогда в поведении людей появится совершенно иное качество.

Быть красивой хорошо. Казаться красивой — уродливо. Быть привлекательной хорошо, но деланная привлекательность уродлива. Эта привлекательность — хитрость. А люди прекрасны в своей естественности! Косметика не нужна.' Всякий грим уродлив. Он делает вас все более и более безобразными. Красота — в простоте, невинности, естественности. И если вы красивы, не пользуйтесь красотой как силой — это кощунственно, это святотатство.

Красота — дар Бога. Делитесь ею, но не используйте ее для власти, для обладания другими. И ваша любовь станет молитвой, а ваша красота — приношением Богу.


ГЛАВА ПЯТАЯ

Любовь всегда девственна

4 января 1979 года

Первый вопрос:

Ошо, вы говорили, что главная ваша забота — наш духовный, а не психологический рост. Какая между ними разница!

Дева Ячана,

Человек — трехэтажное здание: тело, ум и душа. Теяо состоит только из телесного. Ум состоит из телесного и умственного. А душа включает все три измерения. Высшее подразумевает низшее, но не наоборот: низшее не подразумевает высшее.

Это — один из основных законов, которые следут помнить. Если вы работаете с высшим, низшее включается автоматически. Если вы работаете с низшим, высшее не включается автоматически.

Дух охватывает все три измерения вашего существа. Вот почему я говорю, что моя главная забота — ваш духовный рост; это потому, что он охватывает вас целиком. Заботиться о вашем психологическом росте — значит оставить вашу наиболее существенную и высокую часть нетронутой. И тогда проблем будет гораздо больше.

Ум — это множественность; ум означает множество. В нем миллионы проблем. Если вы начнете решать каждую седельную проблему, на это уйдут миллионы жизней — и даже тогда нет уверенности, что вы разрешите проблемы ума. В нем есть жадность, гнев, похоть, ревность... и так далее, и так далее. На решение одной проблемы уходят годы и годы; и даже тогда ничего не решено. Если вы пытаетесь победить свой гнев, если вы хотите перерасти свой гнев, что вы можете сделать на уровне психологии? Самое большее — вы можете подавить его; ведь сознательность относится к области духовного. На уровне психологии вы можете только бороться. Вы можете выбрать: вы монете отказаться от одной части в пользу другой, но отвергнутая часть не умирает. В действительности, чем больше она подавлена, тем жизнеспособнее она становится — потому что она будет приближаться все ближе и ближе к источнику вашей энергии, и она будет получать больше пищи. Вы можете подавлять гнев, но он отыщет какой-нибудь выход через заднюю дверь. Вы не можете измениться таким путем.

Вот в чем ошибка западной психологии — ошибка, которая ведет к хаосу. Мелкие проблемы не решены, очень маленькие проблемы. Психоанализ отнимает многие годы... и все равно нет никакого разрешения. И самое большее, что вы можете сделать — это вымыл» окна, прибраться. Вы даете пациенту более приличную маску, но его подлинное лицо остается прежним.

Западная психология потерпела поражение.

Восточный метод гораздо глубже. Он не пытается отсечь листву: он отсекает самые корни. А отрубить корни — значит уничтожить все дерево. Если вы подрезаете листья — вот что означает психологическая работа: подрезание листьев — вы не уничтожите все дерево. Наоборот, чем больше вы обрезаете их, тем туще станет крона. Вы обрезаете одну ветку, а вырастает три — потому что дерево принимает ваш вызов, оно понимает, что вы решили его уничтожить. Все на свете стремится выжить. И когда приходит опаспрсть, дерево сделает все возможное для выживания. Вот что происходит.

Если вы хотите отбросить свой гнев, вы станете более гневным, чем были. Если вы хотите отказаться от сексуальности, вы станете более сексуальным, чем раньше. Вот что происходит с миллионами людей. Они хотят выйти из тюрьмы секса; они делают все, что могут. Их желание правильно; они — искренние люди, но они заблуждаются. Они начинают бороться против секса, но сексуальность им мстит. Они становятся более сексуальными, чем обычные люди, их ум полностью охвачен сексом. Они думают о сексе, они видят сны о сексе, и они находятся в непрерывной борьбе. Чем больше они борются, тем больше они дают энергии противнику — потому что они становятся все более и более сосредоточены на своем противнике. Они не могут уйти со стражи.

Так было на протяжении многих веков. Вы можете посмотреть на монахов, на ваших так называемых махатм, так называемых святых — их ум уродлив. И причина не в их неискренности; причина в том, что они подходят не с того конца.

«По-моему, нужно исправлять не следствия, а саму причину». Так думал один плантатор после Гражданской войны. Он был человек старой закалки. Обнаружив свою жену в объятиях любовника, вне себя от ярости, он застрелил ее из пистолета.

Судья Южной пэрии вынес вердикт: «Убийство в состоянии аффекта», и когда несчастный супруг уже был освобожден из-под стражи и покидал здание суда, судья задержал его.

— Не могли бы вы ответить на один вопрос — я задаю его из чистого любопытства?

Джентльмен кивнул.

— Почему вы стреляли в жену, а не в ее любовника?

— Сэр, — ответил он, — я решил, что лучше застрелить одну женщину, чем каждую неделю убивать нового мужчину.

Если вы пытаетесь изменить свой ум, вам придется каждую неделю убивать нового мужчину. Лучше уж застрелить женщину и покончить с этим. Вот почему я говорю, что я забочусь о вашем духовном, а не психологическом росте. Духовный рост подразумевает рост сознательности; он означает только это. Это значит становиться все более и более бдительным, это значит стать светом самому себе. А когда вы становитесь светом самому себе, темнота исчезает сама собой.

Человек сознательности не может злиться — это невозможно, потому что главное условие гнева — ваша несознательность. Попробуйте, и вы будете очень удивлены. Попробуйте быть гневным к одновременно сознательным — вам это не удается; это никогда никому не удавалось. Это невозможно. Это невозможно по самой природа вещей.

Когда вы сознательны, гнев исчезает. Если вы теряете бдительность, появляется гнев. Они несовместимы — так же, как несовместимы свет и тьма; они не могут сосуществовать вместе. Почему свет и тьма не могут существовать вместе? Потому, что тьма не имеет собственной субстанции; у нее нет собственного существования. Это не что иное, как отсутствие света, а как отсутствие и присутствие могут сосуществовать вместе? Если есть свет, не может существовать отсутствие. Если существует отсутствие, свет не может присутствовать. Сознательность — единственное решение всех проблем. Когда вы сознательны, не может быть жадности — почему? Потому что, когда вы сознательны, вы осознаете, что у вас есть высшее блаженство, что у вас внутри все царство Бога. Что еще вы можете пожелать, какая может быть жадность? Это крайняя глупость. Жадным может быть только тот человек, который не осознает своего собственного царства, который не осознает, что он рожден императором, а живет нищим.

В тот момент, когда вы осознаете, что у вас внутри есть все сокровища мира, что ничто не упущено, как вы можете быть жадным? Жадность означает. Что вы знаете свою внутреннюю бедность и продолжаете копить. Жадность означает, что вы думаете, что вы бедняк, а должны быть богатым.

Сознательный человек помнит, что он уже богат! И что богаче быть невозможно. Он божественен! Когда вы знаете, что вы божественны, не может быть никакой жадности.

Как у осознающего человека может возникнуть гнев? Откуда придет гнев? Гнев — это раненое это. Когда ваше эго задето, вы становитесь злым. Но осознающий человек знает, что эго вообще нет — так как же можно ранить то, чего больше нет?

Ночью вы убегаете от веревки, думая, что это змея; вы бежите, вы напуганы до смерти. Как вдруг кто-то смеется, берет вас за руку — говорит вам: «Это не змея, это веревка! Пойдем, возьмем лампу и посмотрим». Вы идете с этим человеком, все еще напуганный, вы все еще готовы бежать в том случае, если это все же змея, а не веревка. Но чем ближе вы подаодипе, тем вам виднее... вы начинаете смеяться. Да, как же вы можете бояться, если вы видите, что это обыкновенная веревка?

И нельзя сказать, что в тот момент, когда вы подумали, что это змея, ваш страх был нереальным — он был абсолютно реальным. С вами чуть не случился сердечный приступ. Вас трясло, вы задыхались, у вас перехватило дыхание. Вы чуть не умерли от страха, настолько реальным он был. Однако это была не настоящая змея!

Ненастоящая змея может вызвать настоящий страх. И так и происходит: несуществующее эго может вызвать реальный гнев. Вы чувствуете обиду, и возникает гнев. Когда внутри вас горит свет осознания, вы знаете, что эго нет — змеи нет. Тогда гнев просто исчезает. Как вы можете бояться, если вы сознательны? Когда вы сознательны, вы осознаете, что никогда нс умрете, потому что никогда не рождались, и смерть существует только на поверхности, в своей глубочайшей сердцевине вы бсссмертаы. Тогда страх исчезает.

Ячана, тебя обеспокоили мои слова о том, что меня не интересует ваш психологический рост — ибо что такое психологический рост? Помогать вам не гневаться, помогать вам не был» эгоистичными, помогать вам не бояться — вот что такое психологический рост.

Духовный рост означает помочь вам быть сознательными.

И одно лекарство лечит от всех болезней. А если мы все время работаем на поверхности, может показаться, что вы меняетесь, однако в глубине вы остаетесь неизменными. Может показаться, что вы достигли некоторой психологической зрелости, однако она поверхностна. Копните чуть глубже, и вы найдете того же самого человека.

Один человек лечился у психоаналитика, потому что считал себя кукурузой. Наконец, после долгих лет интенсивного анализа, наступило улучшение. Когда на последнем сеансе психоаналитик спросил, кто он, пациент ответил: — Конечно, человек!

Он вышел из больницы, но через пять минут в ужасе прибежал обратно.

— Доктор, доктор, вы должны были предупредить меня, что там полно цыплят. Я еле-еле убежал от них!

— Но вы же знаете, что вы не кукуруза?

— Я-то знаю — а цыплята?

Вся ваша психологическая работа ведется только на поверхности. Вам будет казаться, что вы изменились, но эти изменения кажущиеся. Первая реальная ситуация вернет вам вновь ваше истинное лицо. Это не трансформация; это утешение. А я не забочусь о том, чтобы утешать вас.

Мои усилия натравлены на то, чтобы преобразить вас, чтобы позволить вам стать чем-то абсолютно новым, таким, каким вы никогда и не мечтали себя видеть. В вас скрыто нечто чрезвычайно ценное — его нужно открыть. Это — ваша душа.

И пока вы не откроете этот скрытый источник всей жизни, вы будете просто играть в игры — психологические игры, физиологические игры. Йога заблудилась в физических играх. Ваши так называемые истины просто выполняют физические упражнения. В них есть своя польза, я не отрицаю. Они сделают вас более здоровым, но это здоровье относится только к телу. А когда приходит смерть, вы оставляете тело и вместе с ним — все ваши йогические позы! И весь ваш труд будет напрасен.

Психология и психоанализ слишком сосредоточились на человеческом уме. Ум не является вашим истинным центром.

Это только моет между телом и душой, и мост очень непрочный. Это почти нереальное явление, потому что он состоит только из мыслей. То, что реально в вас, находится позади ума — вы можете назвать это душой, духом, Богом или как вам угодно.

Я здесь затем, чтобы помочь вам добраться до этого центра. Когда вы узнаете его, все в вашей жизни встанет на свои места — потому что вы будете сознательно наблюдать за телом и сознательно наблюдать за умом, и все уродливое просто исчезнет.

В этом состоит волшебство духовного опыта: все безобразное просто исчезает, а все прекрасное преумножается. Исчезает злое и преумножается доброе. Вы больше не связаны миром и мирскими желаниями — открывается совершенно новое измерение.

 

Второй вопрос:

Что такое медитация ?

Шивананд,

 

Медитация — это состояние не-ума. Медитация — это состояние чистого осознания без какого-либо содержания. Обычно ваше сознание полно всякой чепухи, подобно зеркалу, покрытому пылью. Ум — это постоянное движение: приходят и уходят мысли, желания, воспоминания, амбиции — это непрерывное движение! И днем и ночью. Даже когда вы спите, ваш ум работает, он видит сны. Он все еще думает; он все время в беспокойстве, в тревоге. Он готовится к завтрашнему дню; продолжается подсознательная подготовка.

Это состояние не-медитации — полная противоположность медитации. Когда движения нет и мышление прекратилось, не движется ни единая мысль, нет ни одного желания, вы полностью тихи — эта тишина есть медитация. И в этой тишине познается истина, и никак иначе. Медитация — это состояние не-ума.

И посредством ума вы не придете к медитации, потому что ум утверждает самого себя. Вы можете узнать медитцию только отодвинув ум в сторону, если вы будете спокойным, индифферентным, неотождествленным с умом; когда вы видите, как уходит ум, но не отождествляетесь с ним, не думаете: <Я — это».

Медитация — это осознание: «Я — не ум». Когда ваша сознательность становится все глубже и глубже, мало-помалу приходят отдельные мгновения — мгновения тишины, мгновения чистого пространства, моменты прозрачности, моменты, когда ничто в вас не движется и все замирает. В эти тихие мгновения вы узнаете, кто вы, и вы познаете, в чем тайна этого существования.

И стоит вам испробовать эти капли нектара, как у вас возникнет огромное стремление идти все глубже и глубже. В вас родится непреодолимая страсть, великая жажда. Вас охватит пламя!

В этом вся суть саньясы. Когда вы испробуете эти редкие мгновения тишины, радости, медитативносто, вам захочется, чтобы это состояние стало вашим постоянным состоянием, чтобы оно не прекращалось. Желание сделал» медитацию стилем своей жизни — вот в чем вся суть саньясы.

А если возможны отдельные мгновения, тогда проблемы нет. Мало-помалу таких моментов будет все больше и больше. По мере того, как выбудете становиться искуснее, научитесь искусству невовлеченности в работу ума, научитесь искусству оставаться отстраненным, далеким от ума, научитесь мастерству создания дистанции между вами и вашими мыслями, медитация все больше и больше будет изливаться на вас. А чем больше она изливается, тем больше она преображает вас.

Придет день, день величайшего блаженства, когда медитация станет вашим естественным состоянием.

Ум — нечто неестественное; он никогда не станет вашим естественным состоянием. А медитация — естественное состояние, которое мы потеряли. Это потерянный рай, но рай можно обрести вновь. Посмотрите в глаза ребенка, взгляните, и вы увидите необычайную тишину, невинность. Каждый ребенок рождается в медитативном состоянии, но его приходится учить путям общества — его нужно научить думать, рассчитывать, убеждать, спорить; его нужно обучить словам, языку, концепциям. И постепенно он теряет связь с собственной невинностью. Общество заражает, отравляет его. Он становится эффективным механизмом; он больше не человек.

Все, что нужно — это вновь обрести прежнее состояние. Вы знали его раньше, поэтому в первый раз, когда вы узнаете медитацию, вы удивляетесь — ибо у вас возникает сильнейшее чувство, что вы уже знали ее. И это чувство истинно — вы знали ее раньше. Вы забыли. Алмаз затерялся в куче мусора. Но вы можете открыть его, вы можете вновь найти алмаз — он ваш.

На самом деле, его нельзя потерять: о нем можно только забыть. Мы родились медитирующими, потом мы научились путям ума. Но наша истинная природа скрыта глубоко внутри, как подводаое течение. Однажды, копнув поглубже, вы обнаружите, что источник продолжает изливаться, источник свежей воды. И найти его — величайшая радость в жизни.

«Спрятанная в глубочайшем слое подсознания, в источнике человеческого существования скрывается величайшая психологическая сила. В чистом виде она ощущается как стремление, объект которого постоянно удаляется от него, так же, как по мере роста расширяется горизонт мира. Возможно, оно приходит тогда, котда ребенок делает поразительное открытие: грудь, которая приносит ему такую радость, не его часть. С этого момента человека влечет желание установить отношения, вклю читься, в самом глубоком смысле — полюбить то, что находится за его пределами. Это желание может привести его ко многим объектам и занятиям. Но в чистом виде, вне направленности на объекты, это — стремление познать саму жизнь. Это стремление есть Бог, а быть в состоянии этого стремления, чистого и простого, без всякого содержания, есть медитация.» Рождается ребенок; ребенок рождается с огромной энергией. Ребенок — не что иное, как чистая воплощенная энергия. И первое, что должен искать ребенок — это материнская грудь, это очевидно. Ребенок голоден. Девять месяцев в материнской утробе ребенок питался автоматически; ребенок был частью матери. Теперь он отрезан от матери; он стал отдельным существом — и первая вещь, первая необходимость для него — это поиск: пищи. Вот так и начинается путешествие вовне.

Есть энергия; энергия начинает двигаться вовне. И первое, что хочет найти ребенок — это какой-нибудь источник пищи. Он находит материнскую грудь. Не случайно женская грудь стала величайшим символом человечности. Вы найдете ее в искусстве, вы встретите ее в скульптуре, в поэзии — вы найдете ее повсюду!

Женская грудь оказалась в центре внимания. Почему? По какой причине? В своей основе это не что иное, как железа, не что иное, как приспособление для кормления ребенка. Почему люди одержимы ею? Она интересует мужчин; она интересует женщин — почему все так озабочены грудью? Причина проста: это был первый контакт ребенка с миром, превый опыт, самый значительный опыт. Все остальное вторично.

Первое переживание — это именно грудь. Вот почему она преобладает в мире искусства, поэзии, скульптуры. Мужчина стал озабочен ею. И точно так же женщины! Они могут прятать свою грудь или показывать свою грудь — но в действительности эти действия не слишком отличаются друг от друга. Когда вы что-то скрываете, это — способ показа; скрывая, вы делаете нечто более интересным, более интригующим. Если вы закрываете [рудь, это вызывает в мужчине желание узнать, что она из себя представляет, какова она. Закрытая грудь становится более прекрасной, чем обнаженная. Обнаженная грудь — это просто часть тела. Но почему грудь привлекает так много внимания? Причина проста: это — самый значительный опыт, первый опыт.

Через грудь вы входите в мир. И грудь делает две вещи: она кормит ребенка — а на первом месте стоит выживание, и грудь дает пищу, грудь — это жизнь. И второе: 1рудь дает ребенку тепло, приют, любовь. Вот почему пища и любовь стали так тесно связаны.

Когда женщина любит вас, она готовит вам прекрасную пищу. Это — символическое приглашение. Когда кто-то вас любит, он предлагает вам пищу. Почему? Пища тонким образом представляет трудь. Пища и любовь стали взаимосвязаны потому, что и то и другое ребенок получал от материнской груди.

А действительно взрослых людей очень мало. Болыпинство остаются детьми. Ваг почему чем больше грудь, тем больше она вас интересует. Почему? По цростой биологической причине: чем больше грудь, тем больше источник пищи для ребенка. Если грудь очень маленькая, это просто знак того, что ребенок не выживет. Вот почему женщины с плоской грудью непривлекательны — их непривдекательносаъ на самом деле объясняется отнюдь не эстетическими, а некоторыми биологическими причинами. Она не может был. матерью для ваших детей; вот причина. Чем больше ее грудь, тем больше она похожа на мать, тем больше в ней будет материнства. Кажется, что она сможет родить ребенка и помочь ему выжить, и дать ему больше здоровья.

Вот почему, когда вы не любите, вы начинаете есть слишком много. Люди, которые одержимы едой — это люди, которым не повезло в любви. Они начинают заменять любовь едой. Если вы действительно любите, вы не сможете есть слишком много. Вас удивит это психологическое открытие: люди, которые любят и люди, которых любят, едят меньше, они едят пропорционально. Люди, которые не любят и которых не любят, едят слишком много, потому что пища может делать две вещи.

Она может наполнить их, может даль им чувстао наполнен-ности, а они чувствуют большую пустоту, потому что живут без любви. Разве вы не замечали? Когда девушки не замужем, они не бывают толстыми; стоит им выйти замуж, как они становятся все толще и толще, все безобразнее и безобразнее. Почему? Теперь проблемы нет — они уже всего добились. И стоит им вый(tm) замуж, как желание любви исчезает. Они погружаются в ежедневные заботы, они считают все само собой разумеющимся. А близкие отношения приводят к презрению. Мужья и жены ненавидят друг друга; хотя они и продолжают повторять: «Мы любим друг друга», они друг друга ненавидят. Глубоко внутри они чувствуют себя пленниками друг друга. Любовь исчезает, и люди принимаются слишком много есть.

Помните о связи между любовью и пищей. Но причина этого — в первом опыте ребенка, в том, что он получал из одного источника и то и другое. Они стали взаимосвязаны: простой случай условного рефлекса.

И как только ребенок находит материнскую 1рудь, начинается путешествие вовне. Он узнал одно: источник его жизни находится вне его. Это — первое падение. Теперь он всегда будет думать о том, как получил, больше денег, большую власть, больший престиж... как получить все больше и больше людского внимания, потому что источник жизни — снаружи. А в действительности источник жизни — внутри.

Медитация означает осознание того, что источник жизни находится внутри. Тело зависит от внешних источников, это правда; новы — не только тело. Вы не зависите от внешних источников. Вы зависите от внутреннего мира. Есть два направления: двигаться вовне или двигаться внутрь. Мышяение — это Ефоцесс движения вовне, и мышление начинается с того дня, когда ребенок находит материнскую грудь. Это — начало ума. А ум уводит вас все дальше и дальше от самого себя.

Медитация — это признание: «Существует также и внутренний мир, и я должен искать его».

Ум сосредоточен на некой цели, некотором объекте. Медитация — это поиск, способ узнать чистое стремление — не объект, а стремление к объекту. «Что это за стремление во мне, которое жаждет иметь больше денег, которое хочет иметь огромную власть, которое хочет стать знаменитым... что это за стремление во мне? Что означает это стремление? Какова его природа?» Познание этого стремления — это медитация. А познать его в чистом виде — значит познать Бога. Стремление без всякой цели, чистое стремление, просто пламя без всякого дыма — это Бог. Медитация приводит вас к: Богу, потому что она приводит вас к вашему глубочайшему ядру. И когда вы начинаете двигаться внутрь, прут завершается.

Вы становитесь зрелым лишь тогда, когда начинается медитация; в противном случае вы остаетесь ребенком. Ваши игрушки могут меняться — миленькие дети играют маленькими игрушками, а большие дети, выросшие дети, взрослые дети играют в большие игрушки — но качественного отличия нет. Вы можете посмотреть... ваш ребенок иногда это делает. Вы сидите в кресле возле стола, а он встает на стол и говорит: «Смотри, папа, я выше тебя». Он стоит выше, на столе, и говорит: «Смотри, я выше тебя», и вы над ним смеетесь. Но что делаете вы? Только посмотрите, как вы ходите, когда у вас больше денег. Вы говорите всем своим соседям: «Смотрите! Я выше вас». Или когда вы становитесь президентом или премьер-министром, посмотрите, как вы держитесь, как надменно, с каким это. Вы говорите всем: «Я победил всех вас. Я сижу в самом высоком кресле». Это все те же игры! С детских лет до глубокой старости вы играете в одни и те же игры. Вы можете играть в «монопольку» или играть в настоящую монополию на рынке — нет никакой разницы, это все та же игра в более крупном масштабе.

Когда вы понимаете, что это корень вашей незрелости, внешне-ориетированный ум... Маленькие дети начинают собираться на Луну, и даже величайшие ученые пытаются достичь Луны — они уже достигли. Между ними нет большой разницы.

Стремясь наружу, вы можете достичь далеких звезд, но вы останетесь ребенком. Даже если вы прилетите на Луну, что вы будете там делать? Вы останетесь таким же! Вы будете стоять на Луне со старым мусором в голове, все с тем же навозом священных коров, который вы носите в сердце. Не будет никакой разницы! Вы можете быть бедняком, вы можете быть очень богаты; вы Можете быть абсолютно неизвестны или иметь мировую славу — нет совершенно никакой разницы. Пока ум не обернется и не начнет движение внутрь, пока ум не возьмет совершенно другое направление и не станет медитативным...

Медитация — это ум, обращенный к своему собственному источнику.

Медитация делает вас зрелым; медитация делает вас действительно взрослым. Становясь старше, вы на самом деле не становитесь взрослее; я встречал восьмидесятилетних людей, все еще играющих в игры, уродливые игры полишческой власти — даже в восемьдесят два, восемьдесят три, восемьдесят четыре года! Их сон должен быть очень глубоким. Когда они собираются проснуться? Когда они начнут думать о внутреннем мире?

А смерть отнимет все, что вы накопили — вашу власть, ваши деньги, ваше положение. Не останется ничего, даже следа. Вся ваша жизнь будет аннулирована. Смерть придет и уничтожит все, что вы сделали; смерть придет и докажет, что все ваши дворцы — не что иное, как кепочные домики.

Зрелость приходит тогда, когда вы узнаете, что нечто в вас бессмертно, когда вы узнаете, что нечто в вас превзойдет смерть — это медитация. Ум познает мир: медитация познает Бога. Ум — это способ понять объект: медитация — это способ понять субьект. Ум — это интерес к содержанию, а медитация — это интерес к содержащему: к сознанию. Ум озабочен облаками, а медитация ищет небо. Облака приходят и уходят: небо остается, пребывает.

Ищите внутреннее небо. И если вы нашли его, вы никогда не умрете. Умрет тело, умрет ум, но вы не умрете никогда. И познать это — значит познать жизнь. То, что вы называете жизнью, не является настоящей жизнью, ибо она умрет. Только медитирующий знает, что такое жизнь, ибо он достиг самого источника вечности.

 

Третий вопрос:

Действительно ли Иисус родился от девственницы?

 

Нужно понять одну вещь: древние говорили метафорами, древние выражались поэтически — и это понималось самым неправильным образом. Мы говорим научно; наш язык совершенно отличен от древнего. Когда вы думате, вы думаете понятийно, но когда вы мечтаете, вы не можете мечтать о понятиях — вы представляете картины; разница такая же. А если вы поэт, художник, вы мечтаете не в черно-белых тонах, а в цвете.

Обычные люди видят черно-белые сны — поэты, художники, которые знают, что такое цвет, которые действительно настроены на мир цвета — они очень чувствительны, они видят цветные сны. Но во сне вы не можете пользоваться логическими понятиями: вам снятся картины. Вот почему вам нужен психоаналитик, который толкует ваши сны, потому что вы совершенно забыли язык метафор.

Например: человеку постоянно снится, что ночью он становится птицей и взлетает в небо. И он недоумевает — почему? Что значит этот сон? Когда он просыпается, он не видит в этом никакого смысла. Ему приходится идти к психоаналитику. На самом деле, не нужно никуда идти — это так просто.

То, что вы во сне становитесь птицей — не что иное, как перевод ваших честолюбивых желаний на язык образов. Вы хотите подняться высоко — это просто? И вы можете высоко подняться только если у вас есть крылья. Это — огромное желание достичь больших высот в мире. Во сне вы становитесь птицей; сон просто использует язык поэзии.

Сон является более древним, более примитивным. Древние пользовались понятиями не логическими, а образными. И из-за этого возникло большое непонимание. Мы научены думать научно, математично, исторично. Древние совершенно не забо-гидись обо всем этом. Их мышление не было историческим: оно было мифологическим.

Например, мы на Востоке нс знаем, когда родился Рама; рождался он вообще или нет — даже это неточно. У нас есть такие прекрасные истории о Раме; и если мы смогли написать такие прекрасные истории, неужели мы не могли сделал» простую запись даты его рождения? Неужели это было совершенно невозможно — записать, когда он родился?

Мы нс знаем, когда на самом деле родился Кришна. И есть еще великое множество такого, что кажется почти неисторичес-ким. Почему зтго произошло? Люди, которые написали Веды и необыкновенные по своему великолепию Упанишады, люди, которые создали такие алмазы, как Бхагавад-Гша, Коран, Библия, неужели они не могли писать исторично?

Их это не интересовало. У них был совершенно иной подход к жизни. История — это нечто мирское, история очень заурядна — ею интересуются газеты. Мифология священна; она не находится в сфере газетных интересов. На самом деле это не то, что принадлежит времени, но то, что приходит из-за пределов Времени. Это нечто чудесное.

Пойдите в джайнский храм, и вы удивитесь: двадцать четыре тиртханкара, двадцать четыре их великих мастера, великих просветленных, вы увидите — все они на одно лицо! Ведь в мире нет даже двух одинаковых людей, так как же двадцать четыре человека могут быть настолько одинаковыми, в точности одинаковыми? Даже джайны не могут их отличить, пока не посмотрят на подпись внизу. Эта подпись сделана для того, чтобы вы могли узнать, кто из них Махавира, кто — Неминат, акто — Паршванаг; подписи были сделаны просто для того, чтобы узнавать. В остальном статуи в точности одинаковые.

Вы увидите, что у них очень длинные уши, они достают до плеч — у всех двадцати четырех твфгаанкаров. Что произошло? Возможно, изредка у человека и могут быть такие длинные уши, очень редко — но чтобы все двадцать четыре человека имели длинные уши? И одинаковые носы, одинаковые глаза, одинаковые фигуры?

Мы не заботимся об исторических личностях. Мы заботимся о сущностном; мы интересуемся внутренним. Конечно, эти двадцать четыре тиртаанкгфа отличались телесными формами — кто-то мог быта выше, а кто-то — ниже; возможно, кто-то был белым, а кто-то — черным, — должно быть, все они были разными, но нас не интересуют их различия. Нас интересует то, что сущностно, одинаково во всех них — их медатативность.

Почему у них длинные уши? Это символ — символ человека, постигшего искусство слышания, символ искусства слышания — человек как бы стал одними ушами. Он умеет слушать так тихо, что слышит истину, он слышит голос Бога, негромкий мягкий голос внутри. Это — мм толкование. У джайнов есть собственные дурацкие толкования.

Они говорят, что тиртханкара всегда рождается с длинными ушами — как будто тиртханкара осел иди что-нибудь в этом роде. Такое толкование просто глупо. Мое объяснение таково: тиртханкара — это тот, кто услышал истину; тиргаанкара — это тот, кто настолько тих, что весь обратлся в уши. Например, на мгновение... и вы можете услышать все — каркает ворона, проезжает поезд. Когда все умолкает, вы становитесь одними ушами.

Как об этом сказать? И как это выразить в мраморе? Они сделали правильно: они сделали им очень длинные уши. Это очень симводично, но это не исторично.

Вы видите, что их глаза полуприкрыты. Это символично: они ни снаружи, ни внутри; или же: внешнее и внутреннее, разница между внешним и внутренним, исчезла; они превзошли и то и это. Есть три возможности: быть вне — это ум; быть внутри — это медитация, дхьяна, и быть за пределами того и другого — это самадхи, экстаз. Это — высшее.

У Патанджали было для этого три слова: дхарана, что значит «быть снаружи«; дхьяна, что значит «быть внутри»; и самадхи, что означает выйти за пределы того и другого, стать трансцендентальным. Вы обнаружите, что глаза этих тиргаанкаров полуприкрыты. Это не значит, что они всегда сидели так, с полуприкрытыми глазами. Когда они ходили по дороге, они, должно быть, открывали глаза. Временами, сидя в безмолвии, они, должно быть, закрывали глаза. Вот почему между двумя сектами джайнов существует такой серьезный конфликт.

Дигамбары думают, что их глаза были закрыты. Светамбары считают, что их глаза были открыты. И возможно, цравы и те и другие! Потоку что порой они должны были видеть Махавиру с открытыми глазами, а порой — с закрытыми. Но художник был гораздо более прав, когда он изваял скульптуру Махавиры с полуоткрытыми глазами — просто для того, чтобы обозначить, что теперь внешнее и внутреннее исчезли, они стали трансцендентным.

Помните, то же самое произошло со всеми религиями. Да, «непорочное зачатие» не имеет ничего общего с биологической девственностью; это полная бессмыслица. Иисус не быя рожден от биологически девственной матери, но тогда что имеется в виду, когда говорится, что Мария была непопрочной? «Непорочность» просто означает необыкновенную чистому; она была настолько чиста, что в ее уме не было ничего сексуального. Это не вопрос тела; это вопрос ума-он настолько чист, что не имеет и мысли о сексуальности. И в глубочайшей сердцевине девственны все. Девственность означает чистоту любви. Иисус должен был родиться от величайшей любви. Любовь всегда девственна. Любовь превосходит секс — вот в чем смысл девственности.

Но дураки есть везде; они продолжают настаивал»: «Нет, он был рожден девственницей». Они делают его посмешищем. И прекрасная притча, глубочайшая метафора теряет свое значение из-за их глупости.

Мать с дочерью пришли к врачу. Мать попросила доктора посмотреть ее дочь: — У нее какие-то странные симптомы, и я беспокоюсь за нее, — сказала она. Доктор тщательно осмотрел девушку и объявил: — Мадам, ваша дочь беременна.

У женщины рот открылся от изумления.

— Это чепуха! Этого не может быть, моя девочка еще не имела ничего общего с мужчинами! — сказала она и повернулась к дочери. — Не так ли, дорогая?

— Да, мамочка, — ответила девушка. — Ты же знаешь, я еще даже не целовалась с мужчиной.

Доктор посмотрел сначала на мать, потом на дочь, потом еще раз на мать, затем молча встал, подошел к окну и стал в него смотреть. Он все смотрел и смотрел в окно, пока у женщины нс лопнуло терпение. Она спросила: — Доктор, там что-нибудь не так?

— Нет, мадам, — отозвался доктор. — Однажды в прошлом такое уже случилось, и тогда на Востоке показалась звезда — и я хочу увидеть, как покажется другая.

Должно быть, любовь Марии была необыкновенной; вот почему она непорочна. Должно быть, Мария любила так глубоко, что секс вообще не имел значения.

Помните, вы можете заниматься любовью с женщиной, не имея в сердце никакой любви — тогда это чистая, животная сексуальность; это — проституция. Вы можете любить женщину без единой мысли о сексе, тогда любовь — просто чистое взаимодейстаие двух энергий, отдача, танец, празднование. В уме нет мыслей о сексе — и вы можете заниматься с женщиной любовью, и женщина может заниматься любовью с вами без всяких мыслей о сексе. Если вы думаете о сексе, если ваш ум озабочен сексом, вы хотите просто использовать женщину, а женщина хочет просто использовать вас — это безобразно. В этом нет красоты, в этом нет поэзии. В этом нет ничего запредельного — это очень грязно.

Но то же самое действие... Помните, действие будет то же самое: когда двое любящих занимаются любовью и когда мужчина идет к проститутке, биологически происходит одно и то же действие, но на уровне духовности есть огромная разница. Мужчина, который идет к проститутке, думает только о сексе, а любящий мужчина, когда он занимается любовью со своей возлюбленной, свободен от всяких мыслей о сексе. Это просто единство, которое становится все более и более тесным. Тогда секс становится просто символом взаимного слияния. Он непорочен.

Вот мое представление о девственности. Тот, кто любит, всегда остается девственым; любящий не мажет потерять девственность. А Иисус, такой человек, как Иисус, может появиться только благодаря величайшей любви. Но пожалуйста, постарайтесь понять язык древних. Его очень легко понять неправильно, ибо прошли века, значения слов изменились. А мы забыли, что старые времена были временами не научного, а поэтического языка.

Например, в Ведах говорится, что Солнце каждый день выезжает на своей колеснице, золотой колеснице — конечно, это золотая колесница. Где вы найдете золото чище? Раннее утро, и встает солнце — это золотая колесница! Этот свет — золотой. И Веды говорят, что в эту колесницу впряжены семь коней. Так вот, на санскрите ашва, слово, означающее «конь», имеет два значения. Одно значение — это «конь», другое — «луч».

Санскрит — поэтический язык; каждое слово многозначно. В научном языке каждое слово должно иметь только одно значение. Научный язык должен быть точным. Поэтический язык должен быть двусмысленным, неясным, чтобы можно было играть словами, потому что поэзия — это игра со словами. Если во всем есть определенность, никакой поэзии быть не может. Все должно быть текучим.

Поэтому все санскритские слова и слова других древних языков — иврита, греческого, латинского, арабского — все они имеют множественные значения. Фактически, слово ашва имеет одиннадцать значений: одно из них — «конь», другое —»луч». У солнца семь лучей — вот что на языке поэзии означают семь коней солнечной колесницы. Теперь нам известно, что каждый луч имеет семь цветов; в каждом луче есть семь лучей. Это будет научное объяснение, но Веды были написаны не учеными, а мечтателями, поэтами.

Поэты нахалкиваился на те же самые истины, но когда они высказывают их, они выражаются совершенно другим образом. В действительности, поэты всегда опережают ученых, потому что ученые продвигаются очень осторожно, а поэты идут, как пьяные. Поэты не заботятся о логике; поэты продвигаются нс путем логики, не путем доказательств — они просто перепрыгивают от одного положения к другому. И они не боятся быть смешными, и они не боятся даже того, что люди сочтут их сумасшедшими. Поэтому они всегда делают открытия раньше ученых — почти на тысячи лет раньше. Ведь ученый идет так предусмотрительно, так медленно, шаг за шагом... он должен рассмотреть детали; он должен все доказать. Поэту ничего не нужно доказывать: он просто утверждает. Никто не требует никаких доказательств. Что бы ни произошло с его чувствами, он просто воспевает это. Никому не нужна последовательность, никому не нужны обьекшвные доказательства, никто нс хочет, чтобы он пошел и проверил это в лаборатории. Естественно, он говорит обо всем гораздо раньше, чем узнают ученые.

Это поэтические выражения. Вы должны понимать язык поэтов.

Чета новобрачных решила провести медовый месяц на ферме. Сразу же по приезде они попросили хозяина фермы и его жену не тревожил» их и немедленно направились в свою комнату.

Прошло два дня, а они все не показывались, несмотря на то, что жена фермера настойчиво предлагала им поесть. Через неделю озадаченный и раздраженный фермер потребовал, чтобы они открыли дверь и взяли еду.

На это молодой супруг ответил, что им не нужна пища, поскольку они наслаждаются плодами любви.

— Плодами любви?! — воскликнул фермер. — Вот что: прекратите выбрасывать в окно шкурки — мои цыплята клюют их, и два уже сдохли!

Всегда помните, кому вы говорите, от кого исходят слова, которые вы слышите. Люди, написавшие евангелия об Иисусе, больше были поэтами, чем учеными; они были не логиками, они были влюбленными. И если вы попытаетесь все доказать научно, вы добьетесь только одного: Христос перестанет быть историческим лицом. Ведь в их рассказах говорится, что на Востоке появилась звезда, и три мудреца с Востока пошли за нею, и эта звезда вела их к тому месту, где родился Иисус. Так вот, звезду так не движутся. Звезды перемещаются по кругу; звезды не могут двигап>ся по прямой. Если вы попытаетесь доказать это, ученые будут смеяться над вами. И к тому же звезды таким образом не рождаются.

На рождение звезды уходят миллионы и миллионы лет. Звезды, которые кажутся вам такими маленькими, вовсе не маленькие. Они огромны, невероятно огромны; вы даже не можете представить, насколько они громадны. Земля — ничто, пылинка по сравнению со звездами. Наше солнце в шестьдесят тысяч раз больше Земли, а наше Солнце — весьма средняя звезда. Существуют звезды, которые в миллионы раз больше Солнца; они кажутся такими маленькими потому, что находятся очень-очень далеко, так далеко, что расстояние невозможно измерить километрами.

Учёные изобрели новую единицу измерения — они называют ее «световой год». За одну секунду свет проходит расстояние в сто восемьдесят шесть тысяч миль — за одну секунду. Так что если вы хотите узнать, что такое световой год, вы должны сосчитать: умножьте сто восемьдесят шесть тысяч миль на шестьдесят, и вы получите одну минуту; снова умножьте на шестьдесят, и у вас получится один час; умножьте на двадцать четыре, и получите один день; умножьте на триста шестьдесят пять дней, и получится один год. Один световой год означает расстояние, которое проходит свет с такой невероятной скоростью. Ближайшая к нам звезда находится на расстоянии четырех световых лег — ближайшая! А есть звезды, которые расположены значительно дальше.

На сегодняшний день открыты миллионы звезд, и это далеко не конец, а только самое начало. Ученые говорят, что, по всей вероятности, у нас никогда не будет возможности узнать их точное число — поскольку чем более совершенные инструменты мы имеем, тем больше видно звезд... Им нет конца.

Звезды так нс рождаются — специально для того, таобы показать путь трем мудрецам. Но кто были эти мудрецы с Востока? Они — просто символ. И почему именно с Востока? Это снова символ.

Недавно кто-то спросил меня: «Почему Иисус не родился в Америке в наши дни?» Я ответил: «По двум причинам: во-первых, в Америке невозможно найти девственницу; во-вторых, где же в Америке вы найдете трех мудрецов?» Это было бы очень сложно — он правильно выбрал время; тогда еще были девственницы и мудрецы. Три мудреца с Востока означают, что Восток всегда был источником всякой мудрости в том, что касается внутреннего мира. Почему три? Для того, чтобы представить три измерения человека — троицу, тримурти, три лица Бога. Вот откуда число три.

А почему звезда указывала им путь? Это просто нечто таинственное, интуитивное... эта звезда родилась не в небе; звезда родилась в их существе. Они почувствовали сильное притяжение. Как вы попали сюда? — за тысячи миль? В вас родилась звезда; вы почувствовали, как где-то в глубине вашего подсознания шевельнулось нечто, о чем вы сами не знали. Родилась звезда! И она руководила вами и привела вас сюда. Это не логический щюцесс; это полностью интуитивный процесс.

Звезда родилась не во внешнем, а во внутреннем небе. Они ишуитивно почувствовали, что свершилось нечто необычайно важное. И когда рождается такой человек, как Иисус, искатели начинают двигаться отовсюду.

Говорят, когда родился Будда, великий мудрец в Гималаях, очень старый — ему было сто двадцать лет — немедленно побежал. Ученики спросили его: — Куда ты?

Он бежал! Они не видели даже, чтобы он ходил, ведь он был очень стар. А он не ответил им, потому что не было времени; он сказал: — У меня нет времени отвечать. Ученики побежали за ним, и он спустился в долину. Будда родился очень близко к Гималаям, на границе между Непалом и Индией. Он туг же проник в царский дворец. Царь не мог поверить своим глазам, потому что было известно, что этот человек никуда не ходит. По меньшей мере пятьдеогт лет он прожил в уединеной пещере. Наверное, это был человек вроде меня! Я построил себе собственную пещеру — конечно, это пещера двадцетаго века, с кондиционером — но я продолжаю год за годом жить здесь.

Отец Будды не мог в это поверить. Он коснулся его ног и сказал: — Почему ты пришел? Что случилось?

А он ответил:

— У меня мало времени, потому что приближается моя смерть. Вот почему мне пришлось бежать. Где твой ребенок? Я пришел посмотреть на него.

А Будде был всего один день. В тот момент, когда Будда родился, старик побежал; он потратил двадцать четыре часа на то, чтобы достичь долины. Царь не мог в это поверить, потому что этот старик был очень знаменитым, это был Мастер мастеров — с чего он заинтересовался его ребенком?

Ребенка тотчас же принесли, Будду, которому от роду был один день. И этот стодвадцатилетний старик коснулся ног Будды и заплакал. Отец удивился, мать забеспокоилась — почему он плачет? Что-нибудь не так? Они спросили его: — Почему ты плачешь? Ребенок не будет жить? Или с ним случится несчастье? Скажи ясно — почему ты плачешь?

Он ответил:

— Нет, я плачу не из-за несчастья. Я плачу от радости, ибо я увидел; и я плачу также потому, что не смогу дожить до тех времен и увидеть этого человека в полном расцвете. Я увидел лишь бутон — но и этого слишком много: видеть бутон, в котором заключен Будда. Я плачу от радости, ибо для нас родился Бог! И я плачу также от горя, потому что я не смогу увидеть его; мои дни сочтены. Я скоро оставлю тело. Я не смогу увидеть, какое цветение, какой аромат он принесет в мир. И мне не удастся увидеть, как он повернет колесо дхаммы — колесо высшего закона. И многие миллионы людей станут просветленными после него. Он принес свет; он принес в мир революцию. Вот почему я плачу.

Однако нс беспокойтесь — будьте счастливы, радуйтесь!

Да, это притчи. Возможно, в истории этого и не было, но мы вовсе не интересуемся историей. Нас интересует нечто более важное, нечто более существенное, нечто более вечное. История — просто последование событий во времени; даже если исторически этого не было, не имеет значения. Эта притча прекрасна; стодвадцатилетний святой поклонился однодневному Будде. Возраст не имеет значения. У сознательности нет возраста. Обычные формальности должны быть отброшены. Старик касается ног ребенка, однодневного младенца; он плачет от радости — те, кто понимают, всегда плачут от радости, когда видят, что в мире происходит нечто необыкновенно значительное. Но увидеть это в состоянии лишь немногие — даже отец не увидел, даже мать. Увидеть может лишь тот, у кого есть глаза.

Трем мудрецам с Востока пришлось проделать путь в тысячи миль для того, чтобы увидеть, а соотечественники Иисуса увидеть не смоги. Родители Иисуса были вынуждены бежать из Иерусалима; им пришлось бежать в Египет. И Иисус не мог появляться в Иерусалиме. Мы услышали о нем вновь через тридцать лет, и даже тогда он смог прожить лишь три года. Его собственные соотечественники убили его; слепцы убили человека, у которого были глаза; сумасшедшие убили одного из самых нормальных людей.

Даже родители... Родители Иисуса не сознавали, что произошло. Чтобы узнать его, потребовались три мудреца с Востока. Только те, кому знакомо что-то о медитации, могут узнать будду. Когда вы встречаете будду, признать его непросто. Гораздо легче сопротивляться ему, гораздо легче разоздипься; его присутствие может очень легко обидеть вас, потому что его присутствие делает вас настолько незначительным, что это обидно. Его присутствие заставляет вас почувствовать себя таким пустым, что это унизительно — это не значит, что он имеет в виду как-то унизить вас, но вы именно из-за своего эго начинаете испытывать униженность. Ваш ум жаждет мести! Вот почему отравлен Сокраг, убит Мансур, распят Иисус — и так было всегда. Когда есть будда, общество всегда очень и очень враждебно к нему. Даже в Индии, даже на Востоке происходит тоже самое.

Будда здесь жил, проповедовал, повернул тысячи людей в мир света, но буддизм из Индии исчез; он был уничтожен. В течение пяти столетий после смерти Будды религия была вырвана отсюда с корнем. Браминам не понравилась эта вдея; панди-там, ученым не понравилась эта идея — она была опасна для их профессии. Если прав Будда, то все священники неправы.

Если прав я, то неправы все священники. Если я .прав, то миллионы людей будут обижены, поскольку моя правота означает, что они неправы. Естественно, они не могут меня простить.

Но помните, эта прекрасные метафоры нужно понимать через глубокое сочувствие, через великую интуицию, с любовью, поэтично, а не через логику; иначе вы разрушите их, вы их убьете. Порой использовались прекрасные метафоры, и религии, так называемые религии, последователи, сами убивали их.

Говорят, когда Мохаммед шел по пустыне, прямо над его головой плыло облако, укрывая его. Так вот, находиться в Аравийской пустыне — все равно что гореть в огне. Это не исторический факт. Ни одно облако не будет плыть... даже люди не понимают Мохаммеда — где уж облаку, несчастному облаку понять Мохамиеда1 Люда были против Мохаммеда; всю жизнь он бежал из одного города в другой; всю жизнь он находился в опасности, его жизнь была в постоянной опасности. Если люди оказались неспособны понял, его, как могло несчастное облако понять его? Так что это не может быть исторической правдой. Но все же я люблю ее — эта метафора прекрасна.

Метафора просто показывает то, что облака гораздо разумнее людей; она просто говорит, что даже облакам была понятна красота этого 'человека, и они защищали его даже вопреки законам природы. Куда бы ни пошел Мохаммед, они шли за ним — даже если не было ветра, облако продолжало укрывать его. Это просто говорит о том, что людская глупость настолько велика, что даже облака гораздо более разумны.

Говорят, когда проходил Будда, деревья начинали цвести вне зависимости от времени года, на давно засохших деревьях вновь распускались зеленые листья. Прекрасная поэзия, многозначительная поэзия, любовная поэзия для медитации. Я не думаю, что это исторично, и тем не менее это исполнено значения. Возможно, это не факт, но это — истина.

Факты относятся к ординарным событиям. То, что Девадаг-та, брат Будды, разными способами пытался убил» его — факт. Однажды, когда Будда медапфовал, он сбросил на него камень с вершины горы; тромадный камень покатился вниз. Это факт — Девадагга пытался убить Будду, потому что нс мог поверить: «Как Будда мог стал» просветленным? Мы вместе играли; мы вместе учились. Если я — непросветленный, как он может быть просветленным?» И он объявил себя просветленным, хотя и не был им. И его МОЕДИ Бы принять за просветленного — если бы не было Будды. Но присутствие Будды... как вы можете объявить себя просветленным в присутствии Будды? Это невозможно. У него была одна цель: как уничтожить Будду?

Он столкнул камень. Но история такова: камень был уже совсем близко от Будды, а затем изменил направление. Это не может быть фактом —но это истина. Истина — гораздо более высокое явление. Девадагга пустил на Будду бешеного слона, чтобы слон убил его. Бешеный слон в ярости приближался, но когда он настиг Будду, он посмотрел на него и покдонился, коснулся его ног... Да, то, что Девадатта выпустил бешеного слона — это факт; все остальное нс является фактом. Остальное — это поэзия, тонкая поэзия, но она глубоко истинна.

Запомните: в писаниях говорится об истине; это не учебники истории. Исторические книги рассказывают о фактах. Вот почему в книгах по истории вы найдете Александра Великого, Ивана Грозного, Адольфа Гитлера и прочих невротиков. Но Будда, Махавира, Иисус не относятся к учебникам истории. Для них нам нужен совершенно иной подход. И это хорошо, что их нет в учебниках истории — они не принадлежат истории; они приходят из запредельного, они принадлежат запредельному. Онитолько для тех, кто готов подняться ввысь и парить в запредельном.

Медитируйте над этой прекрасной истиной — что Иисус рожден от девственницы — но это нс реальный факт. Безусловно, это истина: он родился от необычайно невинной матери. Он рожден матерью, любовь которой была всепоглощающей — а любовь девственна, любовь всегда девственна.


ГЛАВА ШЕСТАЯ

Просветление — ваше прирожденное право

5 января 1979 года

Да не закроет глаз твоих усталых сон,

Пока ты не спросил себя: чем пренебрег

И что я сделал?

Сдержи себя, коль это зло; упорствуй, если благо.

Обдумывай моя советы; люби их, следуй им: ведь

им известно,

Как к добродетелям божественным вести тебя.

Клянусь одним из тех, кто в наших

Сердцах запечатлел священную Тетраду —

Символ чистый, необъятный,

Источник сущего и образец Богов,

Но первый долг твоей души —

Воззвать с горячностью к Богам, что помогли

Начать твою работу; лишь они ее закончить могут» Когда они тобой руководят, ничто тебя уж обмануть не может; Существ различных сущность ты постигнешь; И будешь знать первопричину и предел всего, Коль небесам угодно будем, ты узнаешь, что природа, Подобная во всем, везде одна и та же: Чтоб твое сердце, просветленное своим же правом, Уж не питалось более желаньями пустыми.

Ты увидишь, что несчастья, губящие людей —

Их выбора плоды...

 

Вклад Пифагора в западную философию огромен. Он неисчислим. Он первым принес на Запад вегетарианство. Идея вегетарианства имеет необычайную ценность; она основывается на глубоком благоговении перед жизнью.

Современный ум гораздо легче может понять это, ведь сейчас мы знаем, что все формы жизни взаимосвязаны, взаимозависимы. Человек — не остров: человек живет в бесконечной паутине миллионов форм жизни и существования. Мы живем в цепи, мы не отделены. И уничтожал, других животных не только безобразно, неэстетично, негуманно — это также ненаучно. Мы уничтожаем свое собственное основание.

Жизнь существует как органическое единство. Человек может существовать только как часть этого оркестра. Только представьте человека без птиц, без животных и без рыб — такая жизнь будет очень и очень унылой; она утратит всю сложность, разнообразие, богатство, цвет. Леса совершенно опустеют, не будет раздаваться голос кукушки, не будут летать птицы, и вода покажется очень печальной без рыб.

И за этим стоит нечто очень научное. Не случайно все религии, рожденные в Индии, основаны на вегетарианстве, а все религии, рожденные вне Индии, не содержат р себе вегетарианства. Но высочайшие вершины религиозного сознания были известны только в Индии, и более нигде.

Вегетарианство действует как очищение. Когда вы едите животных, вы больше под властью закона необходимости. Вы становитесь тяжелыми, вас больше притягивает к земле. Если вы вегетарианец, вы легки, вы больше принадлежите закону изящества, закону силы, и вас начинает притягивать небо.

Ваша пища — не просто пища: это вы. Вы становитесь тем, что вы едите. Если вы едите нечто, что в своей основе коренится на убийстве, насилии, вы не можете подняться над законом необходимости. В большей или меньшей степени вы останетесь животным. Человек рождается, когда вы начинаете подниматься выше животных, когда вы начинаете делал, для себя что-то такое, что не может сделать ни одно животное.

Вегетарианство — это сознательное усилие, намеренное усилие избавиться от тяжести, которая привязывает вас к земле, чтобы вы могли летать — чтобы сделать возможным полет от единого к единому. Чем легче пища, тем глубже медитация. Чем пища плотнее, тем более и более трудной становится медитация. Я не говорю, что для невегетарианца медитация невозможна — она возможна, но она излишне трудна.

Это похоже на человека, который поднимается в гору и все время несет много камней. Возможно, даже неся камни, вы сможете достичь вершины горы, но это создает ненужные сложности. Вы могли бы бросить эти камни, вы могли бы разгрузить себя, и ваш подъем мог бы стадь легче, гораздо приятнее.

Разумный человек не понесет камни, поднимаясь в гору, не понесет ничего ненужного. И чем выше он будет подниматься, тем легче и легче он будет становиться. Даже если он что-то нес, он бросит это.

Когда Эдмунд Хидлари и Тензинг впервые взошли на Эверест, им пришлось на пути бросить все — потому что чем выше они поднимались, тем труднее было что-то нести. Они бросили даже самое существенное. Нести самих себя более чем достаточно.

Вегетарианство — это огромная помощь. Оно меняет вашу химию. Когда вы едите и живете за счет животных... Первое: когда животное убивают, оно злится, боится — естественно. Когда вы убиваете животное... просто представьте, что убивают вас. Каким будет состояние вашего сознания? Что будет с вашей психологией? В ваше тело устремятся все виды ядов, потому что когда вы злитесь, в вашу кровь поступает определенный яд. Когда вы боитесь, в вашу кровь снова поступает яд, другой. А когда вас убивают, это предельный страх, гнев. Все железы вашего тела выпускают весь свой яд.

А человек продолжает жить на этом отравленном мясе. Не удивительно, если вы остаетесь гневными, насильственными, агрессивными; это естественно. Если вы живете за счет убийства, вы не будете уважать жизнь; вы враждебны жизни. А человек, который находится во вражде с жизнью, не может вдт в молитву — потому что молитва означает благоговение перед жизнью.

И тот, кто враждебно относится к божьим созданиям, не может быть также очень дружественным к Богу. Если вы уничтожаете картины Пикассо, вы нс можете быть очень уважительны по отношению к Пикассо — это невозможно. Все создания принадоежат Богу. Бог живет в них. Бог дышит в них, они — Его проявления, точно так же, как и вы. Они — братья и сестры.

Если вы смотрите на животных, и у вас не возникает мысль о братстае — вы не знаете, что такое молитва, вы никогда не узнаете, что такое молитва. И сама эта идея, что просто ради еды, просто для того, чтобы вкусно поесть, вы можете уничтожил. жизнь, так безобразна. Невозможно поверить, что человек все продолжает это делать.

Пифагор первым принес вегетарианство на Запад. Это — глубокая мудрость для человека: научиться, как жить в дружбе с природой, в дружбе с творением. Это становится фундаментом. И только на этом фундаменте вы можете основать свою молитву, свою медитативность. Вы можете наблюдать это в себе: когда вы едите мясо, медитация будет все более и более трудной.

Будда родился в невегетарианской семье. Он был кшатрием — принадлежал к воинственной касте — но опыт медитации постепенно превратят его в вегетарианца. Это было его внутреннее понимание: когда он ел мясо, медитировать было труднее; когда он избегал мяса, медитация была легче. Это было простое наблюдение.

Вы будете удивлены, когда узнаете, что величайшими вегетарианцами в мире были джайны — однако все их двадцать четыре мастера родились в невегетарианских семьях. Все они были воинами; их воспитывали как бойцов. Все двадцать четыре джайнских мастера были кшатриями.

Что произошло? Почему эти люди, которых воспитывали, приучали с самого начала есть мясо, создали однажды величайшее вегетарианское движение в мире? Только из-за своих экспериментов с медапацией.

Нельзя обойти тот факт, что если вы хотите медитировать, если вы хотите освободиться от мыслей, если вы хотите стать легким — таким легким, что земля не сможет тянуть вас вниз, таким легким, что вы начинаете левитировать, таким легким, что вам открывается небо — тогда вы должны повернуть от невегетарианской зависимости к свободе вегетарианства.

Вегетарианство не имеет ничего общего с религией: в своей основе это нечто научное. Оно не имеет ничего обшего с моралью, но у него много общего с эстетикой. Нельзя поверить, что чувствительный, сознательный, понимающий, любящий человек может есть мясо. А если он ест мясо, то что-то упущено — он все еще где-то не осознает, что он делает, нс осознает значение своих поступков.

Но Пифагора нс услышали, ему не поверили — наоборот, его высмеивали, преследовали. А он принес с Востока на Запад одно из величайщих сокровищ. Он принес великий эксперимент — если бы его услышали. Запад мог бы стать совершенно другим мичэом Проблема, вставшая сегодня — что мы разрушили природу — никогда бы не возникла. Если бы Пифагор стал основой западного сознания, нс было бы этих великих мировых войн. Он мог полностью изменить направление истории. Он очень старался, он делал все, что он мог — это не его вина. Но люди слепы, люди глухи; они не могут слушать, они не в состоянии понимать. И они нс готовы изменить свои привычки.

Люди живут своими привычками, они живут механически. А он принес весть о сознательности. На Западе могла бы высвободиться огромная медитативная энергия. Производить Адольфов Гитлеров, Муссолини и Сталиных стало бы невозможно. Это был бы совершенно другой мир. Но тем не менее сохраняются все те же старые привычки.

Мы не сможем изменить человеческое сознание, пока не начнем изменять человеческое тело. Когда вы едите мясо, вы впитываете в себя животное — а животное необходимо превзойти. Избегайте этого! Если вы действительно хотите идти выше и выше если вы действительно хотите идти к солнечным вершинам своей сознательности, если вы действительно хотите узнать Бога, вы должны меняться любым возможным образом.

Вам придется посмотреть на все, что окружает вашу жизнь, вам придется подробно рассмотреть каждую незначительную привычку — потому что порой очень незначительная мелочь может изменить всю вашу жизнь. Иногда это может быть совсем простея вещь, и она может изменить вашу жизнь настолько, что это кажется почти невероятным.

Попробуйте быть вегетарианцем, и вы будете удивлены: медитация станет гораздо легче. Любовь станет тоньше, потеряет свою тяжесть, плотность — станет более чувствительной, но менее чувственной, станет бодее молитвенной и менее сексуальной. И ваше тело также начнет вибрировать по-другому. Вы станете изящнее, мягче, женственнее, менее агрессивным, более принимающим.

Вегетарианство — это алхимическое изменение внутри .вас. Оно создает пространство, в котором неблагородные металлы можно превратить в золото.

Второе, что Пифагор открыл западному сознанию — это идея перевоплощения. Это тоже имеет некую связь с вегетарианством. Вы снова удивитесь: все вегетарианские религии верят в перевоплощение, а все невегетарианские религии верят только в одну жизнь. Это не может быть просто совпадением.

В Индии три великие религии — брахманизм, джайнизм, буддизм. Они имеют всевозможные различия — их идеологии настолько различны, что вы нигде не сможете найти более разных идеологий. Индуисты верят в Бога, они верят в существование души. Джайны не верят в Бога — это необычайно важно — религия без Бога. Буддисты не верят даже в душу — нет Бога, нет души. Вы не сможете представить религию без Бога и без души. Таковы их различия.

Но в одном все они согласны, и это — идея перевоплощения, перерождения. Даже Будда, который не признает души, с этим согласен. Это выглядит очень нелепо — как можно переродиться, если нет души? Он не признает душу, но он верит в непрерывность. Он говорит: это точно так же, как если бы вечером вы зажгли свечу — утром, когда вы гасите ее, можете ли вы сказать, что это то же самое пламя, которое вы зажгли вечером? Оно не то же самое — и тем не менее где-то они связаны. Пламя менялось всю ночь, пламя исчезало всю ночь — оно превращалось в дым, и вместо него каждый миг появлялось новое пламя. На самом деле, движение было настолько быстрым, что вы не могли видеть промежутки. Это была непрерывностьпостоянное изменение, но настолько быстрое и глубокое — одно пламя заменялось другим, всю ночь.

Так что когда утром вы гасите свечу, это не то же самое пламя, которое вы зажгли — хотя оно и кажется тем же. Первое пламя и последнее связаны — это части одной цепи, одного процесса —но вы не можете сказал», что это одно пламя, одна душа.

Вот буддистское представление о перевоплощении: непрерывность продолжается, но индивидуальности исчезают — индивидуальной души нет. Но все же Будда верит в перевоплощение. Джайны верят в перевоплощение, брамины верят в перевоплощение.

Но иудеи, христиане и мусульмане не верят. Это три великие религии, рожденные вне Индии. Как случилось, что все три индийские религии наткнулись на факт перевоплощения? — хотя они не согласны на в чем другом. Почему в одном они согласны? Они не могли не согласиться. Откуда к ним пришел этот опыт?

Вы будете удивлены: ответ — это вегетарианство.

Если человек абсолютный вегететарианец, он легко может вспомнить прошлые жизни. Он настолько чист, что может заглянуть в свои прошлые жини. В нем нет плотности, его энергия не блокируется, его энергия легко движется. Поток его осознанности может проникнуть в древнейшие времена; он может идти назад настолько, насколько хочет.

Сознание невегетарианца блокировано — многими способами. Он накапливал в себе плотную материю. Эта плотная материя действует как преграда. Вот почему все три религии, рожденные вне Индии и оставшиеся невегетарианскими, не могли прийти к мысли о перевоплощении. Они не могли испытал, это.

Пифагор жил в Индии, глубоко медитировал, осознал прошлые жизни, мог видеть себя в прошлом. Он мог понять, что имел в виду Будда, говоря: «Однажды я был слоном, однажды я был рыбой, однажды я был деревом».

Идея эволюции на Востоке существовалала всегда — и в гораздо более тонком виде, нежели она представлена Дарвином в западной науке. Идея Дарвина очень груба: он говорит, что обезьяна стала человеком — хотя дарвинисты до сих пор не в состоянии доказать это, поскольку они все еще ищут звено между обезьяной и человеком. И встает проблема: почему только некоторые обезьяны стали людьми? Что случилось с другими обезьянами? А обезьяны в основном подражатели — если некоторые обезьяны стали людьми, тогда все обезьяны должны были им подражать. Что случилось с остальными обезьянами? Они превосходные имитаторы: почему только некоторые — люди?

И обезьяны все еще есть! Прошли тысячи и тысячи лет, а обезьяны — все еще обезьяны. И вы не встретите обезьяну, которая неожиданно превратилась в человека... в одно прекрасное утро она просыпается, и она — человек. Никто еще не видел, чтобы случилось такое чудо.

Вот вопрос: где связующее звено между обезьяной и человеком? — а разница велика, это не мелочь.

Как раз на днях кто-то спросил: «Джон Лили сказал, что человек — не единственное существо на Земле, обладающее сознанием; есть существа, которые сознательнее человека». Он спрашивал: «Это правда? Прав ли Джон Лили?» Однако эти другие животные до сих пор не открыли человека — именно Джон Лили открыл этих других животных. Именно человек продолжает открывать. Определенно, у того, кто открывает, больше сознания, чем у открываемого. Даже если когда-то мы найдем какое-то животное с большим развитым мозгом, открытие делаем мы. Этот большой мозг просто не нашел нас.

Есть очень развитые животные, но ни одно животное не развито так, как человек. И разница велика! Джон Лили работал с дельфинами, и он думает, что у дельфинов гораздо более развитое сознание. Если вы когда-нибудь встретите Джона Лили, скажите ему, что не дельфины открыли его — он открыл дельфинов. А тот, кто открывает, более сознателен, это очевидно.

Дельфины ничего о себе не говорят — именно человек говорит о дельфинах. Они не могут даже подтвердить о себе что-либо. Дельфины — замечательный народ, и Лили на правильнм пути, но дельфины не обладают более развитым сознанием, чем человек. Среди них не рождались Будды, Патанджали, Пифагоры — и даже Джон Лили.

Западная концепция эволюции, дарвинова концепция эволюции очень тяжеловесна. Восточное представление об эволюции очень тонко. Вопрос не в том, что тело обезьяны становится человеческим телом — этого никогда не было; или тело рыбы становится телом человека — этого никотда не случается. Но внутреннее существо рыбы продолжает расти; оно продолжает меняться от одного тела к другому.

Рост, эволюция происходит не от тела к телу: рост происходит в сознании. Когда обезьяна приобретает определенное сознание, в следующем рождении она будет человеком, а не обезьяной. Она умрет обезьяной и родится человеком. Эволюция происходит не в самом теле обезьяны. Тело используется душой — или как вы это называете, непрерывностью — тело обезьяны отслужило, теперь душа готова для лучшего тела, такого, в котором больше возможностей для роста.

Душа движется от одного животного к другому. Тело не эволюционирует, эволюционирует душа. Свеча не эволюционирует, но пламя продолжает переходить от одной свечи к другой. Пламя продолжает подниматься все выше и выше. Эволюция — это эволюция сознания, а не материального, физического тела. Вот где Дарвин полностью ошибся. Но на Востоке мы осознали это по крайней мере десять тысяч лет назад. Это осознание пришло через медитацию, и это осознание было основано на вегетарианстве — потому что люди стали вспоминать свои прошлые жизни. Это было основной техникой и у Будды, и у Махавиры: когда посвящали нового ученика, первое, что от него требовали и Будца, и Махавира — это войти в его прошлые жизни. Были разработаны замечательные методы для того, чтобы перемещаться в прошлые жизни.

И стоит вам начал» движение в прошлые жизни, как эта жизнь полностью преобразится. Почему? Потому, чтостоитвам увидеть, что все те глупости, которые вы делаете сейчас, или собираетесь сделать, вы делали в течение многих-многих жизней... вы делали все то же самое много раз, и каждый раз ничего не добивались.

Например, если вы сходите с ума из-за денег, а потом вспоминаете, что в прошлой жизни вы тоже сходили с ума из-за денег, и вы преуспели, и вы стали богатым, очень богатым человеком, а потом вы умерли... и все это богатство, все это изобилие стало бесполезным. Смерть отняла его, и вы умерли таким же пустым, как были, таким же бедным, как были. И вы вспоминаете даже то, что было раньше этого: вы были королем, у вас было большое королевство. И все же вы были разочарованы, и тем не менее вы были несчастны, и вы умерли в несчастье. И снова вы делаете все то же самое и страстно желаете иметь побольше денег? Это становится невозможным. Желаение просто обратится в прах. Как вы можете продолжать повторять ту же самую глупость снова и снова, если вы можете вспомнить» Вы можете вновь и вновь повторять одну и ту же глупость только если вы не можете вспомнить.

Идея о перевоплощении — не философская идея: это опыт, она совершенно научна. Люди вспомнили свои жизни.

Когда вы чуть глубже войдете в медитацию... здесь мы продолжаем выполнять все эти техники. Но эти техники подразумевают, что вы будете абсолютным вегетарианцем, иначе вы не сможете выйти за пределы этой жизни. Ваш ум не сможет двигаться — он должен быть таким легким, как перышко, чтобы он мог просто переходить от одного существования к другому. И чем он легче, тем глубже он проникает.

Вспоминается не только то, что в прошлой жизни вы были человеком — мало-помалу вы вспомните, что вы были животными. И порой, когда растет глубина, вы вспоминаете, что были деревьями, камнями. Вы жили многие тысячелетия в разных формах. И если вы вспомните, что однажды вы были рыбой, вам будет трудно есть рыбу.

Вегетарианство ведет к вспоминанию ваших прошлых жизней. А узнавая свои прошлые жизни, вы все больше и больше становитесь вегетарианцем — потому что поняв, что все — братья и сестры, все существование, вы не сможете убивать животных. Это становится просто невозможным! Не то, что вы должны препятствовать себе; это просто становится невозможным.

Пифагор был настоящим искателем приключений. Александр Великий тоже пришел в Индию, он тоже принес из Индии множество вещей, но все они были бесполезны — алмазы, изумруды, золото. Вот что Александр Великий взял в Индии — бесполезные вещи. Пифагор был настоящим искателем. Он собрал настоящие алмазы, настоящие изумруды: алмазы сознательности, изумруды сознательности. И это были два чрезвычайно значительных, .чрезвычайно емких метода — вегетарианство и идея перевоплощения.

Вот что случилось однажды: Пифагор увидел, как кто-то бьет собаку. Он сказал человеку, который избивал ее: «Не бейте ее! Это душа моего друга. Я узнал ее, когда услышал, как она кричит».

Да, это кажется совсем смешным для западного ума, для западного склада ума. Даже в те далекие времена люди, должно быть, засмеялись: «Что за глупости он говорит! — «Не бейте собаку, потому что я узнал друга»». Он просто пытался передать идею перевоплощения любым возможным способом.

И третье: он снова был первым, кто принес представление о том, что жизнь — это колесо: колесо рождения и смерти. Колесо все время движется, а мы продолжаем цепляться за это колесо. А колесо без конца повторяется; оно снова и снова катится по старой колее. Никогда не произойдет ничего нового. Вы родитесь, придет молодость, вы наполнитесь сексом и великими желаниями, потом вы станете истощенным, состаритесь, станете больным, слабым, уставшим, разочарованным, скучным. Потом смерть... и снова рождение... и так далее и тому подобное.

Каждое рождение приносит смерть, каждая смерть приносит рождение. Это порочный круг, и колесо продолжает вертеться. В Индии мир называется словом самсара. Самсара означает «колесо». Молодость, детство или старость — всего лишь спицы этого колеса, а мы продолжаем цепляться за это колесо, а колесо продолжает вращаться — как и все остальное в мире движется. Земля раздается вокруг Солнца, а Солнце тоже вращается вокруг какого-то неизвестного солнца. А Луна вертится вокруг Земли, Земля и Луна обе вращаются вокруг Солнца, а Солнце вращается вокруг какого-то другого солнца, и так далее, и так далее. И все звезды движутся... и все движется по кругу! Времена года движутся по кругу.

Жизнь — это колесо, и колесо без конца повторяется. Вы никогда никуда не попадете, если вы будете все время держаться за это колесо. На Востоке было известно, что мы должны спрыгнуть с этого колеса — только тогда мы свободны. Освободиться от этого колеса рождения и смерти — значит обрести свободу. Тогда вы просто есть. Тогда вы не движетесь. Тогда нет прошлого и нет будущего, есть только настоящее. Тогда сейчас — единственное время, и здесь — единственное место.

Это состояние нирваны, мокши — свобода. Это — настоящее царсто Бога. Просто быть... ушла вся суета, все волнения закончены, наступает абсолютная тишина. В этой тишине есть песня, в этой тишине есть музыка — неслышная музыка, беззвучная музыка. В этой тишине есть радость, в этой тишине есть блаженство. И это блаженство вечно, оно никогда не меняется.

Если вы держитесь за колесо, все меняется. Если вы бросаете колесо, все изменения исчезают. Тогда вы здесь, и всегда здесь. Это состояние — настоящий поиск всех истинных искателей: как-покинуть это колесо рождения и смерти, как войти в жизнь вечную, тде никотда не бывает ни рождения, ни смерти, гда ничто не начинается и ничто не заканчивается, где все просто есть — как вступить в этого Бота. Как раз на днях я говорил, что Бог значит «то, что есть»... как вступить в то, что есть? Через эти сутры можно вступил» в то, что есть.

Третья часть: совершенство.

Да не закроет глаз твоих усталых сон,

Пока ты не спросил себя: чем пренебрег

И что я сделал?

На первый взгляд эта сутра кажется очень простой, морали-стичной. Это не так. В ней есть нечто необычайно значительное — в ней сосредоточены все глубины психологии. Но этому языку двадцать пять веков. Современные терапевты говорят, что если какое-то переживание остается незавершенным, оно оставляет след. Это — новое прозрение западной психологии, но что касается восточной психологии, то для нее в этом нет ничего нового.

Если вы полностью пережили какой-то опыт, вы покончили с этим — он не накапливается у вас внутри. Если вы переживаете его только наполовину, то непрожитая часть продолжает жить. Психоанализ, психодрама, первичная терапия целиком основаны на этом представлении.

Что такое психотерапия? В основном она помогает вам вновь прожить непрожитые моменты прошлого, или прожитые наполовину. Это создание обстановки, в которой вы вновь можете пережить те моменты, которые остались незавершенными. Когда они завершены, когда вы можете поставить на них точку, с ними покончено, вы свободны от них.

Помните, это очень фундаментальный закон: котда опыт полон, вы покончили с ним. Он не оставляет никакой кармы, он не создает никакой кармы. Он не создает никакого следа, он не оставляет никакого следа в вас — даже отпечатка ноги. От него ничего не остается. Он просто исчезает, испаряется.

Если вы любили женщину тотально, всем своим существом, и женщина умирает, вы будете удивлены — да, вам немного грустно, но №1 не сходите с ума или еще что-нибудь в этом роде. Вы не бьете себя в грудь, не плачете и не кричите: «Я убью себя. Я не могу больше жить». Если вы любили женщину тотально, и она умирает — да, печаль... но эта печаль прекрасна — это просто тихое «прощай». Но вы не покончите жизнь самоубийством, вы не будете месяцами и годами плакать и рыдать. Может быть, несколько слез, но это будут нс слезы несчастья и страдания — напротив, это будут слезы благодарности, признательности.

Вы благодарны женщине — она много вам дала. Она сделала вас взрослым; она подарила вам так много любви. И —вы не чувствуете себя виноватым, потому что вы сделали все, что могли.

Если вы любили женщину не тотально, вы будете испытывать вину. А от этой вины — страдать. И тогда вы броситесь в другую крайность: вы будете кричать и плакать, вы ничего не будете есть, вы будете несчастным многие месяцы, годы, даже всю свою жизнь — потому что теперь вы глубоко раскаиваетесь. Женщины нет, а вы никогда не любили ее. И теперь невозможно даже увидеть ее вновь. У вас нет никакой возможности даже извиниться. Вы не можете сказать ей: «Прости меня. Я никогда не любил тебя так, как мне бы следовало тебя любить». Теперь незаконченный опыт будет носиться вокруг вас, как темная туча.

В психодраме вы переживете этот опыт снова, вы снова создадите иллюзию этого. И если вы снова сможете создать эту иллюзию — даже если это ваше воображение — или вы сможете вновь сыграть то же самое, веря, что какая-то другая женщина — та самая, если вы можете вновь переиграть все действие, если вы можете пройти через эту драму, вы получите облегчение. На этом будет поставлена окончательная точка. Вы будете освобождены из клетки.

Вот что происходит при первичной. терапии. Вы должны вновь пережить родовую травму. И стоит вам вновь пережить родовую травму, как некий огромный камень сваливается с вашей груди.

И это же происходит при психоанализе. Вы должны рассказать психоаналитику все, что кричит внутри вас — разумное, бессмысленное, относящееся к делу и не относящееся, последовательно, непоследовательно — все ваше сумасшествие, которое беснуется внутри вас, требуя вашего внимания. Но у вас нет темени, и никто другой не имеет достаточно времени, чтобы выслушать вас, чтобы услышать вас.

Психоанализ — простая вещь; это больше трюк, чем лечение. Психоаналитик ничего не делает; он просто сидит позади. Возможно, он даже не слушает вас — как можно каждый день продолжать выслушивать всевозможное безумие? Нужно защищать также и свою нормальность. Возможно, у него есть собственные фантазии — потому что в нем столько же чепухи, сколько и в вас. Он должен прожить свою собственную чепуху.

Но вы думаете, что он слушает вас, поэтому вы можете излить то, что у вас на сердце. И когда вы просто изливаете душу, нечто высвобождается — это катарсис.

Пифагор пользуется очень древним изречением, просто. Зачем ждать психоаналитика, зачем откладывать до какой-то психодрамы или первичной терапии? Почему бы не заканчивать все свои переживания каждый день?

Ночью, перед тем, как заснуть, просто оглянитесь назад. Эти двадцать четыре часа, что вы прожили, закончили все. Это легче — чем годами продолжать копить, а потом идти к терапевту, не лучше ли быть терапевтом самому себе? И так легко делать это каждый день. Это не большая проблема, а всего лишь маленькое скопление — с этим можно покончить.

Да не закроет глаз твоих усталых сон,

Пока ты не спросил себя: чем пренебрег

И что я сделал?

«Что я сделал и чего я не сделал?» Просто пройдите через это: пусть это будет глубокая медитация надо всем, что вы делали сегодня. Постепенно проживите вновь с самого утра; просто начните снова с самого утра, с первого мгновения, когда вы открыли глаза, вспомните эти моменты — и не только вспомните: проживите вновь эти первые мгновения, когда вы открыли глаза. На улице пели птицы, всходило солнце — снова слушайте этих птиц. И лучи утреннего солнца просвечивали сквозь занавес, и занавес казался золотым... просто переживите это вновь. А ваша жена на кухне готовила чай, дети собирались идти в школу — просто вспомните, переживите с этого момента.

А потом продолжайте медленно, очень медитагивно смотреть, что вы сделали за целый день и чего вы не сделали. Что осталось недоделанным? Что осталось незавершенным? Хотя бы в воображении, закончите это! Если вы сделали что-то неправильно, по крайней мере в воображении исправьте это. Если вы что-то упустили или чем-то пренебрегли, по крайней мере в воображении восполните это. И вы будете удивлены — вам никогда не понадобится никакая терапия, потому что каждый день вы будете стирать всю пыль. Все будет исправлено.

Согласно Порфирию, здесь в «Золотых стихах» потеряны две строки, которые должны бы предшествовать этой сутре. У меня тоже такое чувство, что эти две строки потеряны. Вот эти строки: В миг пробуждения спокойно рассмотри Свои обязанности и то, что ты бы должен совершить.

По-видимому, эти две строки должны здесь быть — должно быть, они где-то потерялись — потому что, если созерцать ночью хорошо, просто оглянуться назад на то, что вы сделали и чего не сделали, то другая часть тоже важна. Это другая сторона той же монеты.

Рано утром, когда все дышит свежестью и ночной сон омолодил вас, когда ум еще не пришел... вы замечали? Уму нужно несколько секунд, чтобы начать функционировать. Как только вы осознали, что проснулись, просто загляните внуть: все тихо. Через секунды, две или три секунды, ум пробудится и начнет работать. Пока этого не произошло, в этот миг тишины, в этот медитативный момент полезно увидеть день, который вы собираетесь прожить.

В миг пробуждения...

Это нужно сделать тмедяенио{ Если вы упустите несколько мгновений, он уйдет. В самый первый момент пробуждении вы — зеркало. Просто дайте зеркалу увидеть весь предстоящий день....спокойно рассмотреть Свои обязанности и то, что ты бы должен совершить.

Просто дайте зерну упасть в ваше сердце. Это не планирование, запомните — поймите Пифагора правильно. Это не планирование: это только простое зерно, падающее в ваше сердце: «Это мое видение сегодняшнего дня». И это зерно окажет влияние на всю вашу дневную деятельность, на ваше качество.

И ночью снова припомните это видение и вспомните, что было завершено, что не было завершено — вновь проживите это. Круг закончен. И если вы будете жить так каждый день, вам никогда не понадобится никакая терапия.

Сдержи себя, коль это зло; упорствуй, если-благо.

Если в ночной медитации, вновь переживая весь день, вы найдете в чем-то зло, воздержитесь от него, не повторяйте его. А если что-то — благо, проявите упорство. А что такое зло по мнению Пифагора, по моему мнению и по мнению всех будд? Все то, для исполнения чего нужна бессознательность — зло; все, что можно сделал» только бессознательно — зло. А все то, для исполнения чего необходима сознательность — благо; все то, что нельзя сделать без сознательности — благо. Так что, оглядываясь назад, смотрите, что вы делали целый день: когда вы были сознательны и когда вы были бессознательны; когда вы действовали как машина, как робот, и когда вы действовали осознанно. И когда вы действовали осознанно, вы делали нечто хорошее.

Вы удивитесь, узнав, что когда вы действуете осознанно, добро происходит само по себе. А когда вы функционируете бессознательно, что-то идет не так. Бессознательность — это зло: сознательность — это добродетель.

 

Обдумывай мои советы; люби их, следуй им; ведь им известно, Как к добродетелям божественным вести тебя.

Обдумывай мои советы...

 

Он не говорит доверься — он говорит: медитируй. Он говорит: стань зеркалом тому, что я говорю. И он говорит, что это не заповеди, а просто советы. Он нс говорит, что вы должны делать это; это не приказы — это просто советы, помогающая рука друга, который желает вам только блага.

Обдумывай мои советы... просто слушайте тихо, без предубеждений. Не спешите решать, что правильно и что неправильно. Просто дайте этому глубоко погрузиться в вас; внимательно свидетельствуйте, позвольте этому проникнуть в ваше сердце. Это медитация.

Медитативно вслушивайся в мои советы; люби их...

Любовь возникает спонтанно, если вы способны медитиро-вать. Если вы не можете медитировать, то спонтанно возникает логика. Это два результата. Все зависит от того, как вы слушаете.

Например, вы слушаете меня. Те, кто находится в согласии со мной, слушают совершенно по-другому — они медитативны, они абсолютно тихи. Они просто пьют то, что я им говорю. Они знают, что я их друг; они знают: то, что я говорю — это не заповедь, а просто совет, просто пожелание.

Если вы медитируете над тем, что я говорю, то в вас рождается любовь. А если вы спорите со мной, нс медитируете со мной — вы слушаете со всеми своими предубеждениями, со своей идеологией, писаниями, со всем своим прошлым, которое шумит у вас внутри — если вы сравниваете, судите, критикуете, возражаете, — то в вас рождается логика.

Логика приходит только тогда, когда вы слушаете предубежденно, когда вы в действительности не слушаете, а спорите, когда вы в действительности защищаетесь, боитесь, боретесь. Поэтому то, что возникнет в вас, решит, медитативно вы слушали или нет. Пусть это будет критерием: если в вас рождается любовь, значит, вы слушали правильно; если в вас возникает логика, значит, ко упустили смысл. — вы прислушивались к словам, но упустили тишину. Вы понимали только интеллектуально, но ваше сердце осталось неподвижным; вы нс позволили своему сердцу зашевелться.

Обдумывай мои советы; люби их...

Медитация — это основа, и тогда любовь приходит сама. И если пришла любовь, следуйте им. Это нс будет вопросом подражания, это не будет вопросом веры. Сама ваша любовь даст вам способность действовать соответственно. Заповедь нужно выпонять насильно; вы должны заставить себя. Совет вам не навязывают: вы слушаете его, вы любите его; теперь вы сами собой начнете действовать. Действие вырастает из любви точно так же, как любовь вырастает из медитации. Медитация — это корень, любовь — дерево, а следование — цветы....ведьим известно, Как к добродетелям божественным вести тебя.

И тогда вам не нужно беспокоичься: божественные добродетели придут к вам как дар от Бога. Есть добродетели человеческие и божественные. Человеческая добродетель — это то, тго вы должны себе навязывать; они сделаны человеком. Божественная добродетель — это дар из неведомого, дар из запредельного, кивок согласия, «да» из запредельного.

Если вы делаете эти три вещи с мастером — медитируете, любите, следуете — этого достаточно. Это приведет вас к самому источнику божественных добродетелей. Тогда человек становится добродетельным, но ни в коем случае не праведником. Тогда человек становится мудрецом, но ни в коем случае не святым. Тогда человек становится настолько религиозным, что он ни мусульманин, ни индуист, ни христианин — он просто религиозен. Тогда человек живет в Боге, и Бог живет через него: он становится сосудом, он становится полым бамбуком, и Бог начинает петь через него.

Клянусь одним из тех, кто в наших

Сердцах запечатлел священную Тетраду —

Символ чистый, необъятный,

Источник сущего и образец Богов.

Священная тетрада должна быть понята. Она означает число четыре. Три измерения принадяежат проявленному Богу, и есть еще четвертое измерение — Бог как непроявленное. Три измерения видимы, четвертое измерение невидимо. Все четыре измерения составляют священную тетраду. Если вы читали великую книгу П. Д. Успенского * Четвертый путь», вы поймете, что такое тетрада.

Гурджиев обычно называл свой путь четвертым путем. Есть четыре возможности, поскольку существует четыре измерения. Первая — физическая возможность, хатха-йога, путь факира — йогическе позы, стояние на голове, искривление, искажение вашего тела — это самый низкий и уродливый, самый плотный и материалистичный путь. Он ведет вверх лишь ненамного.

Второй путь — это путь ума, пуп», по которому идут все психотерапий. Это лучше, чем первое, но все же это нетто проявленное, все еще плотное — тоньше, чем первое, но тем не менее плотное.

Третий путь — это путь души, путь религий, философий. Обычно кажется, что это высочайшая возможность. Однако существует еще один, четвертый путь.

Третий путь кажется самым высоким в том, что касается проявленного, но есть еще четвертый — который включает все и все же выходит за пределы. Гурджиев говорит: «Мой путь — это четвертый путь».

Патанджали тоже говорит, что есть четыре состояния сознания: бодрствование, джаграт, мечтание, свапма, сон, сушупти, и четвертое... четвертому он не дает имени — он называет его просто турия; турия означает «четвертое». Турия — это точное значение тетрады — четвертое. И четвертое означает абсолютное пробуждение, чистую пробужденность.

То, что мы принимаем за пробужденность, содержит в себе не так много пробужденности. Утром вы просыпаетесь, но вы просто просыпаетесь от одного сновидения для другого; вы просыпаетесь от личного сновидения для коллективного сна, вот и все. Вы выходите из маленькой тюрьмы в большую, вот я все. Это не большое пробуждение — ведь сохраняются все те же желания, сохраняются все те же иллюзии, и состояние ума остается прежним.

Ваше пробуждение — не настоящее пробуждение; оно ложно. Настоящее пробуждение происходит только в четвертом — где исчезли все грезы, весь мир, который вы знали в вашем бодрствовании, более неизвестен, то, что вы знали в ваших снах, более неизвестно. Даже то, что вы знали в глубоком сне, эта радость глубокого сна, эта омолаживающая энергия глубокого сна — даже она ушла. Теперь вы пришли к самому источнику, но этот источник непроявлен, он невидим. Этот невидимый источник — Бог.

Пифагор говорит:

 

Клянусь одним из тех, кто в наших

Сердцах запечатлел священную Тетраду —

Символ чистый, необъятный,

Источник сущего и образец Богов.

Если вы сможете узнать четвертое, вы познаете самую модель Бога, вы познаете самый источник природы, вы познаете дао, дхамму, логос. Вы познаете, откуда все приходит и куда уходит — источник и цель, альфу и омегу.

Но первый долг твоей души —

Воззвать с горячностью к Богам, что помогли

Начать твою работу; лишь они ее закончить могут.

Пифагор говорит: прежде чем вы войдете в мир четвертого, невидимого, и прежде чем вы начнете это внутреннее паломничество к совершенству, первое — это попросить помощи у Богов. Это просто просьба к существованию помочь вам, просьба, чтобы целое дружественно отнеслось к вашим усилиям. По существу, это означает молитву.

Слышали ли вы об этом? По всему миру проводились многочисленные эксперименты, в которых религиозный человек молился, и молитвенными руками, наполненными вибрациями молитвы, он касался воды — этой водой поливали определенное растение. Такой же водой, но которой не касались руки молящегося, поливали другое растение — они были посажены одновременно, но то, которое получало воду, которой касались руки молящегося, росло быстрее. За несколько недель оно вдвое обгоняло второе, которое получала простую воду, точно такую же, в ней не хватало только одного — вибрации молитвенных рук. И растение, которое благословили молитвенные руки, приносит более крупные плоды, более крупные цветы, и быстрее, чем другое. Его цветы ароматнее, а плоды сочнее, чем у другого растения.

В настоящее время это было повторено, и теперь это почти научно; это нельзя больше отрицать. Конечно, никто не знает, как это действует. Почему молитва так помогает? Например, если у кого-то болит голова и вы делаете массаж, сначала лучше помолиться и позволить своим рукам вибрировать вместе с молитвой, а затем делать массаж. И вы увидите необыкновенную перемену — настолько сильными станут ваши руки.

Существование может помочь вам, если вы просите — оно помогает вам только если вы просите. Если вы не просите, оно остается в стороне, оно не вмешивается. Но если вы просите, если вы открываетесь, существование начинает изливаться на вас. И тогда у части столько же энергии, сколько у целого. Это зависит от того, насколько вы открыты: если вы открываетесь полностью, тогда часть — это целое, тогда человек так же волшебен, как целое.

В этом весь секрет молитвы: попросить помощи у существования. А вы действительно отправляетесь в опасное путешествие, рискованное; в нем полно ловушек. И чем выше вы поднимаетесь, тем опаснее становится путешествие, потому что если вы упадете... вы потеряетесь навсегда.

Но первый долг твоей души —

Воззвать с горячностью к Богем, что помогли

Начать твою работу; лишь они ее закончить могут.

Вы не можете достичь цели в одиночку. Вы можете прийти к цели лишь при помощи целого. Вот в чем научное значение молитвы: воззвание к целому, обращение к целому: «Я отправляюсь в долгое путешествие — пожалуйста, будь со мной». И постепенно вы поймете, что вам сопутствует огромная энергия. И мало-помалу вы осознаете, что вам не нужно делать много: все, что вам нужно сделать — это расслабиться и впитать энергию, которая вам сопутствует.

Молитва — это величайшая сила, которая существует, потому что молитва позволяет части действовать как целому.

Когда они тобой руководят,

Ничто тебя уж обмануть не может;

Существ различных сущность ты постигнешь,

И будешь знать первопричину и предел всего.

Когда они тобой руководят...

И если через молитву вы открылись для целого, вы начнете слышал» тихий мягкий голос внутри — это наставление, от Бога.

Сначала медитируйте над советами своего мастера, любите их, следуйте им, затем вы становитесь способными нырнуть в молитву. Мастер видим. Бог невидим. Вы научились разделять существо мастера, теперь учитесь, как разделять невидимое существо Бога, который есть источник всего и конец всего. Это молитва. И в молитве вы начинаете слышать тихий мягкий голос внутри себя.

Когда этот голос ясно слышим и понятен, вы перестаете зависеть от внешнего мастера, вы нашли внутреннего мастера. И вы будете удивлены, когда увидите, что советы внешнего мастера и наставления внутреннего голоса в точности совпадают. Внешний мастер просто передает ваш внутренний голос. Внешний мастер ничего не говорит от себя: он просто смотрит в вас, он просто находит ваше существо и разговаривает с вашим внутренним существом.

Вот почему вы найдете столько противоречий в утверждениях мастера — потому что одному ученику он будет говорить одно, а другому ученику он будет говорить что-нибудь другое. Потому что он существует не для того, чтобы просто выдавать готовые формулы — он здесь для того, чтобы слушать ваш внутренний голос. Он должен просто отражать вас; он должен сделать вашего внутреннего мастера доступным для вас. Вы пока не можете напрямую общаться с внутренним мастером, поэтому необходим внешний. Но он не вмешивается. Если он вмешивается, он вообще не мастер. Он просто переводит, он просто передает вам ваш собственный внутренний голос, потому что вы сами еще не способны к этому погружению. Когда вы начнете слышать эти внутренние наставления, уже ничто не сможет вас обмануть. Тогда вся жизнь отражается так ясно, что ничто уже больше не сможет обмануть вас.

Существ различных сущность ты постигнешь...

И кто бы ни предстал перед вами, вы будете слышать его сущность, вы будете знать, кто это, для чего он здесь, каковы его намерения, какова его стратегия, в какие игры он хочет играть. До того, как он появится, вы будете знать... ничто больше не сможет обмануть вас.

И будешь знать первопричину и предел всего.

Коль небесам угодно будет, ты узнаешь, что Природа, Подобная во всем, везде одна и та же: Слушайте внимательно: Коль небесам угодно будет...

Теперь вы пришли в точку, где это должно быть полностью отброшено. Когда вы готовились, это присутствовало. Когда вы очищались, эго присутствовало. Но теперь, когда вы поднимаетесь в измерение совершенства, эго должно быть полностью отброшено — не нужно даже думать ни о каких собственных усилиях.

Коль небесам угодно будет...

Теперь все в воле Бога: да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя. Теперь вы должны полностью расслабиться в целом.

Коль небесам угодно будет, ты узнаешь, что Природа...

Вы придете к познанию истины, только если Бог этого пожелает. Расслабьтесь, ждите в глубоком расслаблении, будьте терпеливы. И когда небу будет угодно это... а это обязательно случится, изящество обязательно придет, только вы должны исчезнуть. А в полном расслаблении вы исчезаете, вы становитесь просто пустым ожиданием, пустым сосудом, утробой. И немедленно, когда ваша внутренняя пустота абсолютна. Бог нисходит в вас и все тайны вам открыты. Тогда вы увидите все: Подобная во всем...

Бог — во всем...

везде одна и та же:

Только Бог есть, и ничего больше. Только Бог существует. Бог — это синоним существования.

Чтоб твое сердце, просветленное своим же правом, Уж не питалось более желаньями пустыми.

Теперь, когда пришло изящество, только тогда вы поймете, что вы без необходимости просили, желали. Все сокровища — ваши все царство — ваше, вся вселенная принадлежит вам. Все радости и все блаженства — ваши.

Чтоб, просветленное своим же правом...

Но эго произойдет лишь тогда, когда вы станете полностью просветленным. А что такое просветление? Ушло эго и в вас появился Бог — это просветление. Эго — это тьма. Бог — это свет... просветленное своим же правом...

И это ваше право! Ваше прирожденное право — стать просветленным. Ничто меньшее не может удовлетворить. Оно должно быть достигнуто, потому что вам предназначено достичь его. Вы должны им стать! Потому что, во-первых, вы являетесь им...

Ты увидишь, что несчастья, губящие людей —

Их выбора плоды...

И теперь вы увидите две вещи. Первое: желать бессмысленно, потому что все уже дано даже без вашей просьбы. Все уже даровано! Вам не нужно быть нищим: вы все императоры! Царство Бога — ваше собственное царство. Все уже действительно дано — вам просто не хватает смелости и сознательности, чтобы наслаждаться этим.

Одно станет ясным: ваши желания были тщетными. Они вообще были не нужны. Вы желали того, что вам уже дано, что уже случилось. И второе, что вы поймете: людей, которые страдают, которые находятся в беде, губит несчастье, которое выбрали они сами. Страдание — это наш собственный выбор. Изящество, блаженство — это дар: страдание — это выбор. Блаженство — наша природа: быть счастливым, быть блаженным естественно.

Быть несчастным, страдать — наш собственный труд, наше собственное создание. Страдание подписано человеком, блаженство подписано Богом. Страдания нужно добиваться — когда вы станете способны понимать, вы удивитесь: для страдания необходимо гораздо больше труда, гораздо больше усилий, потому что для того, чтобы страдать, нужно делать почти невозможное возможным. Страдание — нс ваша природа, и все же вы создаете его. Эго требует колоссальных усилий. Чтобы идти против природы, требуется много труда — и люди работают день за днем, год за годом, жизнь за жизнью, люди упорно работают, чтобы создать себе все больше и больше страданий.

Если вы страдаете — помните: это вы создаете страдание. Другого способа страдать не существует.

Но если вы чувствуете блахенстао, то это не ваша заслуга: это дар, изливающийся из запредельного. Страдание создано человеком, блаженство создано Богом; блаженство, счастье — ваша природа, самое существо вашей природы, почва вашего бытия. Когда вы это поняли — вы пришли домой.


ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дерзкий эксперимент

6 января 1979 года

Первый вопрос:

Что такое вера?

И еще, Герман Гессе сказал:

«Вера и сомнение приходят вместе и связаны друг с другом, как вдох и выдох».

Не могли бы вы объяснить?

Дева Виная,

Вера может иметь три значении. Первое — это верование; верование — это ложь, оно неискренне, нечестно. Верить во что-то означает, что вы этого не знаете и все же верите. Это лицемерие. Верование рождается из страха или из жадности. Верование — это чужая обусловденность, навязанная вам; это рабство.

Истинно религиозный человек не может быть верующим и также не может быть неверующим — потому что неверие есть не что иное, как негативное верование. Катодик не очень отличается от коммуниста — фактически, совсем не отличается. Они — стороны одной монеты. Один верит в Бога, другой верит в не-Бога. Один любит Бога — эта любовь основана на обусловленности; она не истинна — другой ненавидит Бога — эта ненависть тоже основана на обусловленности; она также неистинна.

Те, кто начинают с веры, никуда не приходят, они не могут дойти. Они будут все ходить и ходить по кругу, но никогда не проникнут в истину существования. Начало должно быть оттфы-тым — ни верой, ни неверием. Начало должно быть невинным. И если начало невинно, тогда это подлинная вера.

Подлинная вера — не верование: подлинная вера — это вера в истину. «Если истина существует, то мы узнаем ее, нет необходимости верить. Не нужно верить в Библию, Веды или Коран. Если Мохаммеду, Христу и Кришне открылась истина, то почему она не откроется мне?» Это — подлинная вера.

Подлинная вера означает веру в себя. Такая вера означает доверие, уважение к себе. Верование ориентировано на других: вера ориентирова на самого себя. Вера — это совершенно другой мир! Она не имеет ничего общего с верованием. Верование разделяет людей на христиан, мусульман, индуистов, бувдистоЬ.

Человек подлинной веры не знает никакой религии — за исключением религии исследования. Он доверяет не вере, но исследованию. И его вера в собственное бытие настолько велика, ^ что он без всякой защиты идет в неведомое, что он без всякого страхаидетв места, которыхнетнакарте. Его веравсуществование такова, что ему не нужно другой опоры. Подлинная вера направлена на самого себя; в этой вере есть красота. Верование безообразно. Избегайте верований, потому что верование лживо. Подлинная вера — это поиск, это вопрошание.

Ученый имеет веру, а у ваших так называемых святых есть верования. В чем вера ученого? Он верит в то, что существование — это космос, а не хаос, что существование базируется на некоем фундаментальном законе. Это вера в то, что этот закон можно открыть. Это вера в то, что человеческое сознание способно познать этот фундаментальный закон, порядок жизни и существования. У ученого есть вера. У ваших так называемых святых веры нет. Поскольку у них нет подлинной веры, они заменяют ее пластиковой, синтетической вещью, называемой верованием. Избегайте верований.

Подлинная вера сделает вас более собранным, чем вы есть: верование сделает вас более разъединенным, чем вы есть. Верование будет поддерживать в вас раба: вера даст вам мастерство. Верование, конечно, поможет вам стать частью стада, толпы. Оно даст вам безопасность; оно удобно, комфортно. Подлинная вера опасна; оно приведет вас в реальность неведомого. Она сделает вас одиноким; вы не будете вместе с толпой, и толпа не будет вместе с вами. Но одиночество чрезвычайно важно, потому что одиночество — это чистота, и для того, чтобы быть одиноким, нужно быть бдительным, нужно бьпь сознательным.

Верующий спит. Человек подлинной веры бодрствует — он вынужден бодрствовать, потому что нет никого, кто поддерживал бы его. Он не принадлежит психологии толпы; он должен стоять на своих ногах. Но он верит в космос. Он не верит ни в какие доктрины, догмы, но у него есть молчаливая уверенность, что существование не беспорядочно, что существование основывается на определнном порядке, и этот порядок можно познать.

Утверждение Германа Гессе, что «вера и сомнение приходят вместе и определяют друг друга, как вдох и выдох» верно для верования, но не дня подлинной веры, как я ее определяю. Просто замените слово «вера», и это утверждение правильно. Читайте: верование и сомнение приходят вместе и определяют друг друга, как вдох и выдох.

Верование всегда подавляет сомнение; верование — это стратегия подавления сомнений. Вот почему верующие гово-рят: «Моя вера сильна». Почему сильна? В глубине должно быть сильное сомнение; нужна сильная вера, чтобы подавить его, чтобы загнать его в подсознание. Когда кто-то говорит «крепкая вера», это просто означает, что сомнение велико и с ним необходимо бороться, и вам нужна очень крепкая вера, чтобы победить его.

Вот почему верующие становятся фанатиками. Кто такой фанатик? Человек, внутри у которого такое сильное сомнение, что пока он не станет фанатиком, он не сможет его подавить. Он боится своих сомнений; он так сильно боится своих сомнений, что никогда не заглядывает в них. Он должен окружить себя таким фанатизмом, таким туманом фанатизма, что сомнение совершенно затеряется.

И фанатик не может общаться; он боится: вы можете сказать ему что-нибудь такое, что снова вытащит на поверхность его сомнение. Он не может выслушивать другую сторону. Его аргумент — меч: он нс может спорил», он может тодько убивать. Убивая, он доказывает, что его вера правая. Вот почему христиане, мусульмане и прочие убивают друг друга — все они фанатики. Они сделали землю очень уродливой. Они уничтожили много красоты, которую следовало бы сохранил». Они низвели человечество к уровню полной бессонательности. Они не разрешали людям распускаться и цвести; они были большими разрушителями. Они не были благословением: они были бедствием.

Человек, который имеет подлинную веру, никогда не будет фанатиком, не может быть. Он открыт, он доступен, он достижим, он уязвим. Он готов слушать; он каждый день готов понять противоположную точку зрения. Кто знает? Противная точка зрения может быть правильной. У человека подлинной веры нет предубежценй, чтобы их защищать; у него нет идей а приори; у него нет никаких корней в какой-либо идеолотии. Он просто открыт, он исследует, смотрит, ищет. Он готов выслушал» все; все его двери и окна открыты. Он — не монада Лейбница; он не замкнут. Он открыт дли солнца, дождя и ветра; он доступен Богу, в какой бы форме Он не явился. Он готов к поискам истины. У него нет предубеждения: «Истина должна быть похожа на это». Он начинает без всякой идеи; он отправляется в пуп. со страстным желанием узнать, но без всяких идей, которые он готов навязать сущему.

Человек подлинной веры никогда не бывает фанатиком. Будда не может быть фанатиком. Человек подлинной веры очень рационален: верующий человек совершено иррационален. Он не может позволить себе рассуждать — рассуждение может задеть его веру. Ему каким-то образом удалось прожить в уютном веро-вании, а размышления могут принести бурю и все разрушить. Он не может открыл, свои окна и двери; он должен замкнуться в своей собственной темноте — только тогда он может продолжать верить. Он действует как страус. Он закрывает гааза, чтобы никогда не менять то, во что он вериг. Человек подлинной веры живет с открытыми глазами, бдительно, внимательно.

Герман Гессе прав в том, что касается верования, но неправ в отношении подлинной веры. Но есть еще и третье значение: это доверие. Первое значение — это верование; верование уродливо, избегайте его. Второе значение — это подлинная вера; подлинная вера прекрасна, впитайте ее. А третье значение — это доверие; доверие означает, что вера достигла цели. Вера выполнила свое назначение, вы пришли к знанию, и тогда рождается доверие.

Доверие означает: «Я знаю», а не «Я верю». А человек, который знает, ему не нужны никакие верования — зачем? Он знает! Поэтому не стоит вопрос о верованиях. Верует только тот, кто не знает. Верующий никогда не приходит к высшему смыслу, доверию — только тот, у кого есть подлинная вера, приходит к доверию. Вера — это паломничество, доверие — это предназначение. В начале — вера, в конце — доверие.

Это три значения слова «вера». Это очень емкое слово; вам следует понять все три значения, потому что иногда оно используется в первом значении, иногда — во втором, иногда — в третьем.

 

Второй вопрос:

Существует ли в самом деле ад?

Вы живете в нем. Ад — это определенная психология; ад — это определенный взгляд на вещи. Если вы несчастны, это означает, что вы живете в аду. Ад — не географическое место; он не где-нибудь под землей: это ваш взгляд на вещи. Именно бессознательность создает вокруг человека ад.

И так же с раем: это также психология, а не географическое место. Он не где-то над облаками — он только в вас. Это два способажизни: жить ваду илижить нанебесах. Вамрешать, что выбрать.

Если ваша жизнь сознательна, если вы стараетесь привнести сознательность в каждый свой поступок, вы будете жить в тихом, счастливом состоянии, безмятежно, радостно, любовно. Ваша жизнь будет иметь праздничный оттенок. Вот что значат небеса: в вашей жизни будет много цветов, вы будете источать необычайное благоухание. Вас будет окружать аура восторга. Ваша жизнь будет песнью жизнеутверждения, она станет священным «да» всему, что существует. Вы будете в глубокой общности с существованием — в общности со звездами, с деревьями, реками, горами, с людьми, животными. Вся жизнь и все существование приобретут для вас совершенно другое значение. Со всех сторон на вас начнут изливаться реки блаженства.

Небеса — это просто название такого состояния ума.

Ад означает, что вы живете настолько несознательно, настолько нелепо, в таких противоречиях, что все время создаете для себя все большее и большее несчастье. Тем не менее вы спрашиваете: Существует ли в самом деле ад?

Можете не спрашивать — вы знаете. Вы живете в нем.

В вагоне трансконтинентального экспресса, окруженный оравой ревущих детей всех размров и с полуторогодовалым младенцем на руках, сидел немытый и задерганный еврей. Он поминутно шлепал младенца, приговаривая себе каждый раз: — Смек, опять ты это сделал. Смек, опять ты это сделал. Смек, опять ты это сделал.

Такая жестокость разбудила материнскую ярость в женщине, сидевшей рядом. Она встала и, потрясая пальцем перед лицом еврея, сказала: — Если вы еще хоть раз ударите ребенка, я устрою вам такие неприятности, что вы в век этого не забудете!

Изможденный человечек замер с поднятой рукой, потом медленно поднял на нее терпеливые глаза.

— Мадам, — сказал он, — о чем вы говорите, мадмам? Моя жена в багажном вагоне впереди, она умерла, и мне негде похоронить ее. А моя дочь Рифка в пульмане, она ждет ребенка, а мужа у нее нет. А вот тот ребенок только что выносил в окно мою шляпу. Кроме того, я сел не в тот поезд и не знаю, куда я еду. А этот малыш испортил мою одежду, а мой багаж потерялся. Неприятности? Мадам, вы устроите мне неприятности? Мне?

Какие еще вам нужны доказательства того, что вы в аду? Только взгляните на свою жизнь. Просто посмотрите на свое лицо в зеркале. Что вы с собой сделали? Это уже ад!

Но многие века мы думали, что ад где-то в другом месте — это создавало иллюзию, это создавало впечатление, что вы не в аду. Но вы живете в нем! Он не где-нибудь еще. Мысль, что ад где-то в другом месте — это стратегия, созданная священниками, чтобы обмануть вас, чтобы создать впечатление, то) вы не находитесь в нем, и чтобы держать вас в страхе. И также они создали идею рая — что он тоже находится где-то еще, чтобы он все время висел перед вашим носом как морковка. А священники через жадность и страх могут управлять и манипулировать вами.

Вас заставили бояться ада, в вас выработали огромную жадность к раю. А поскольку вы всегда думаете, что они находятся где-то в другом месте, вы остаетесь обманутыми.

Все находится здесь! И все есть сейчас! Нет другого времени, кроме сейчас и другого места, кроме здесь. Ад — здесь, если вы живете с неправильной психологией, и рай — здесь, если вы живете с правильной психологией. Но мне хотелось бы, чтобы вы узнали еще об одном...

Рай и ад — просто две стороны вашего ума. Религии, которые родились вне Индии, остались с этими двумя идеями, рая и ада. Они не смогли над ними подняться. Иудаизм, христианство, ислам — все три религии, рожденные вне Индии, не имеют никакого представления о трансцендентальном. В Индии есть третье слово — мокша, нирвана.

Ад — это неверная психология, больная, ненормальная, патологичная; рай — это правильная психология, нормальная, здоровая. Но есть зацредельное, где вы перестаете быть умом, где отброшены обе стороны ума, где вы — не-ум, где вы ни отрицательны, ни положительны, где вы-ни тьма, ни свет, где вы-ни то, ни это — где вы просто свидетель всего, несчастья и блаженства, всего, просто свидетель, где вы не отождествляетесь ни с несчастьем, ни с блаженством, где ад — это функция ума и рай тоже, а вы за пределами обоих, наблюдатель на холме. Это состояние сввдетельствования, состояние превосхождения называется мокша — свобода, абсолютная свобода. Свобода от ума есть абсолютная свобода.

Я не учу вас раю, потому что рай всегда остается связанным с адом; другую сторону нельзя отбросить. Если вы хотите оставить одну сторону монеты, вам придется сохранить также и другую сторону. Если вы хотите сохранить ум, возможно, вы испытаете несколько моментов большой радости, но вновь и вновь будут прорываться моменты печали. Другую сторону придется признать.

Вот почему тот, кто живет умом, продолжает двигаться из одной противоположности в другую. Иногда он счастлив, чрезвычайно счастлив, на небесах, а иногда — чрезвычайно несчастен, в аду. Иногда — огромная радость, а иногда — огромная печаль; порой любовь, порой — ненависть. И его постоянно тянет в разные стороны.

Таково положение вещей. Вам тоже знакомы редкие моменты радости, любви и счастья, но они приходят и уходят; вы нс можете задержать их, их нельзя сделать вечными. Это только мгновения. И когда они уходят, вы вновь погружаетесь в темные долины депрессии, отчаяния, муки.

Человек постоянно ходит между раем и адом! Поняв это, посмотрев в глубину этого, будды открыли третью точку зрения, которая находится за пределами ума. которая есть не-ум, которая —приносит освобождение от дуальности. Пифагор называет это «золотой серединой». Под «золотой серединой» он имеет в виду, что если вы остановились точно в середине между счастьем и несчастьем, между горем и радостью, если вы можете остановиться точно посередине, то не будет ни радости, ни горя, не будет ни счастья, ни несчастья, ни страдания, ни удовольствия. И точно в середине происходит трансценденция: вы — просто наблюдатель, свидетель.

Это свидетельствование — наша цель здесь. Мне хотелось бы, чтобы все мои саньясины стали свидетелями. Наблюдайте все, и не отождествляйтесь ни с чем — даже с прекрасными вещами, необычайно радостными. Стойте в стороне, сохраняйте дистанцию; не теряйтесь в них. Позвольте им приходить и уходить. Все, что пришло, уходит; все рожденное умирает, но вы остаетесь — как свидетель, вы остаетесь всевда.

Если вы нашли в себе вечного свидетеля, вы нашли Бога. Бог — не объект, но ваша чистая субъективность.

Третий вопрос:

Ошо, что Вы думаете о том, чтобы подвергнуть ваш смелый эксперимент научному исследованию? И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые дм лечения конкретных видов умственных заболеваний?

Доктор Малик,

У науки есть свои ограничения. Я готов, я могу пригласить ученых прийти сюда наблюдать, что происходит. Им будут рады. Но они не смогут узнать реальность происходящего здесь. Они смогут увидеть только ее тело, они упустят душу — сама их методология препятствует этому.

Точно так же, как если вы попросите ученого: «Пожалуйста, взгляните на эту розу, она так красива» — он может анализировать цветок, он может разложить его на компоненты. Он может сказать вам, сколько в розе воды, сколько красителя, сколько запаха, сколько земли и сколько воздуха. Он может сказать вам все, что исходит из его представления, то, что он может разглядеть с помощью своей методологии. Но его методология ограничена. Он не сможет разглядеть красоту цветка — это точно. Научно он не сможет обнаружить в цветке никакой красоты. Как человек, как человек сердца, он может сказать, что роза красива — но не как ученый.

Если он действительно научно проникнет в сущность розы, он обнаружит все, кроме красоты. Что касается красоты, есть только две возможности того, что он скажет. Первая: что там нет красоты, что это ваша проекция; что она есть в ваших глазах, а не в цветке; что это ваша мечта, ваша идея, что вы навязали красоту цветку. Или другое, что будет гораздо более научно: он просто назовет красоту несуществующей.

Ученый не может найти красоту. Если вы дадигге ему что-нибудь, он сведет это к материи. И все, что есть в нем великого, все, что невидимо, все, что принадлежит запредельному, автоматически исчезнет.

Я полностью готов. Ученые могут приходить, они могут наблюдать все, что здесь происходит посредством медитации, через музыку, через терапию — они могут наблюдать. Но они узнают лишь периферию. Если они действительно хотят узнать самую душу происходящего, они должны стать участниками, не наблюдателями, не зрителями. Они должны вступить со мной в связь.

Только наблюдая, как медитируют другие, они не смогут узнать, что происходит: они сами должны медитировать. И здесь есть проблема — научная методология против этого. Научная методология базируется на этой идее — что ученый должен оставаться зрителем, не затронутым. Он не становится участником; он должен быть здесь, в стороне, октраненный, только как наблюдатель.

Но есть вещи, которые может узнать только участник. Например, любовь нельзя узнать только через наблюдение. Если вы видите, как двое влюбленных целуют друг друга, что вы узнаете об этом с точки зрения науки? Только то, что несколько микробов переходят с одних губ на другие — что еще? Поцелуй сведется к передаче микробов. Красота, душа поцелуя исчезла. Он стал по-настоящему безобразным; он больше не красив.

В руках ученого любовь становится химией. Она становится гормональным влечением. Она имеет некоторое отношение к половым железам и не имеет ничего общего с индивидуальностью в целом. Это просто вопрос мужских гормонов или женских гормонов; это биологическое влечение. Но тогда любовь теряет всю поэзию, любовь становится совершенно заурядным явлением. Она становится очень мирской, она теряет всю святость.

Так что, доктор Малик, я рад вам, я рад вашим товарищам. Малик — психиатр из Делийского университета. Вы можете прийти сюда — он здесь — вы можете привести своих товарищей, и вы можете занимадься тем, что вы называете научной работой, научным исследованием. Но я должен сказать вам заранее: то, что вы узнаете, будет только поверхностью. Если вы действительно хотите знать, вам следует прийти сюда не как ученым, но как поэтам, любовникам, участникам. Только тогда вам откроется внутренняя сущность. .

Это стало одной из самых главных проблем, стоящих сегодня перед человечеством: где бы ни прошла наука, она сводит все к нижайшему знаменателю. Это обезображивает вещи. Если вы спросите о лотосе, ученый найдет только грязь и больше ничего. Лотос появляется из грязи, это правда — но это не просто грязь и больше ничего.

Если вы спросите будду, у вас появится совершенно другая перспектива. Если вы спросите будду, то даже грязь — не что иное, как скрытый логос.

Вот какова истинная религия, истинное видение религии: она делает вещи более прекрасными. Она все возносит на высочайшую вершину. В религии, религиозный подход верит в высшее, а низшее — только вместилище. Научный метод верит в низшее, а высшее — это только побочный продукт.

Карл Маркс сказал, что человеческое сознание — не что иное, как побочный продукт; побочный продукт его физиологии. Просто побочный продукт, побочное явление, тень. На него можно не обращать внимания, его можно не принимать в расчет.

Именно благодаря людям вроде Карла Маркса Иосиф Сталин мог убить в РОССИИ миллионы людей. Если сознание — только тень, то нет никаких проблем, вы можете убить столько теней, сколько захотите. Вы вообще никого не убиваете! Если это только тени, побочные явления, субпродукты, о чем волноваться? Человек — не что иное, как тело.

Вы обратили все божественное в прах.

Наука должна кое-чему научиться у религии, только тогда у науки может быть будущее. В противном случает наука обречена, и вместе с наукой обречено будущее человека. Подход Адольфа Гитлера очень научен, точно так же, как и Сталина. В научном подходе человек исчезает — у него нет души, это просто механизм. И вы можете уничтожить машину, нет никакой проблемы. И вы не будете чувствовать никакой вины, никаких угрызений совести.

Медитация — это внутреннее явление. Это — безмятежность в глубочайшей сердцевине вашего существа. Это блаженство. И в конечном итоге это — трансценденция всех обстоятельств. Это абсолютная тишина. Вам не удается обнаружить ее путем научного исследования.

Если вы пойдете и посмотрите на Будду, что вы увидите? Вы не сможете проникнуть в его глубочайшую сердцевину — она останется недоступной. Да, вы можете наблюдать его поведение, но поведение — это не сам человек. Современная психиатрия в основном опирается на поведение — она верит только в поведение, потому что поведение можно наблюдать. Она не верит в душу, потому что душу наблюдать нельзя.

В действительности, психиатрия, психология, психотерапия — этими словами не следовало бы пользоваться, потому что слово «психе» означает <душа», а душа полностью отрицается. Не то чтобы психологи пришли к пониманию, что души нет; она отрицается, потому что методы, которыми они пользуются, чересчур грубы.

Например, если вы хотите слушать музыку через глаза, вы не сможете услышать музыку. И тогда вы можете сказать: «Музыки нет, потому что я не могу ее увидеть». Если вы поставите условие, что музыка может восприниматься только глазами, то ваш подход делает абсолютно определенным то, что музыки нет.

Музыку можно услышать, но не увидеть. Красоту можно увидеть, но не услышать. Каждый метод имеет свои ограничения. Научный метод слишком материален. Вот почему он очень и очень глубоко проник в мир материи, но абсолютно не замечает мира духа. Мир духа для ученого как таковой не существует. Любовь, поэзия, музыка, красота, блаженство — всего этого не существует. Это очень одностороннее видение.

Пифагор хотел, чтобы науке были доступны и музыка, и математика — он хотел, чтобы она была синтезом. И это также и мое стремление: подлинная наука будет иметь две стороны. Одна из них будет объективной стороной, объективной наукой, а другая будет субъективной стороной, субъективной наукой. И это будет место встречи религии и науки.

Наука — это объективная наука, а религия — это субъективная наука. Человек —и то и другое: встреча внутреннего и внешнего.

Вы спрашиваете меня, доктор Малик: Что Вы думаете о том, чтобы подвергнуть ваш смелый эксперимент научному исследованию?

Я совершенно счастлив — вы можете прийти. Но вы узнаете только о теле и упустите душу — если вы не станете достаточно храбрым также для того, чтобы стать участником, достаточно сумасшедшим, чтобы танцевать, петь и праздновать с моими людьми, не держась в стороне, но растворившись в коммуне. Тогда вы узнаете обе стороны, внешнюю и внутреннюю. Но внутреннее вы узнаете как индивидуальность, не как ученый. Внешнее вы можете узнать как ученый.

И второе, что Вы спрашиваете: И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые для лечения конкретных ^ видов умственных заболеваний?

Нужно понять одну очень важную вещь. Корень и основа современной психиатрии — это болезнь; ей ничего не известно о здоровье. Соломенная психология и все ее ветви в основном следуют методологии медицины. И это совершенно неверно, поскольку наблюдать только патологию человека неправильно.

Вот где ошибся Зигмунд Фрейд. Он внес нечто необычайно ценное, и тем не менее ошибся в самом главном. Его слишком интересовало ненормальное, болезнь. И мало-помалу, поскольку все, что он изучал, было не чем иным, кроме болезни, у него появилось чувство, что у человека нет надежды.

Изучал, болезнь необходимо, потому что нужно помогал» больным людям. Но им нельзя по-настоящему помочь, пока вы не знаете, что такое здоровье. Самое большее, вы можете сделать их приспособленными к обществу, но общество само больно.

Вот чем продолжает заниматься современная психиатрия, психоанализ, психотерапия. Когда кто-то чуть-чуть перестает вписываться в общество, дело психиатра — снова привести его в порядок. Приспособленность считается нормальной. Но это не обязательно так — ведь если само общество ненормально, то приспосабливаться к нему будет ненормально, это не может быть нормальным.

В самом деле, в настоящее время растет большое сомнение. Р. Д. Лент и другие сомневаются в самой концепции. Общество ненормально, а вы помогаете людям приспосабливаться к нему! Вы на службе у общества, вы не на службе у этих людей. Вы — агенты общества, статус-кво, существующего порадка. А человек, которого вы принуждаете — через наркотики, через электрошок, через психоанализ, тысячью и одним способом — возможно, действительно нормальный человек. И поскольку он нормален, он не может приспособиться к ненормальному обществу.

Только подумайте о будде. Будда не может приспособиться к обществу. Будды всегда были бунтарями. Они не могут поклониться обществу, они не могут сдаться обществу — общество больно! Общество живет под великим проклятием, проклятием, созданным священниками и политиками. Оно живет под властью великого заговора.

Людям не разрешалось быть здоровыми, потому что здоровые люди опасны. Людям не разрешалось быта разумными, потому что разумные люди опасны. Ваша система образования существует не для того, чтобы помогать людям стать разумными, но для того, чтобы помешать им стать разумными. Она существует для того, чтобы каждого можно было превратить в посредственность, чтобы превратить всех в глупых ученых.

Двадцать лет обусловливания от детского сада до университета могут любого превратить в глупого ученого, могут сделать посредстаеиность из любого — потому что ваше образование требует, чтобы ученики могли повторить все, чему их учат. Это — показатель их разумности.

Это может быть показателем их попутайской памяти, но это не показатель их разумности. Разумность — это совершенно другое явление. Разумность не имеет ничего общего с повторением; на самом деле, разумность питает отвращение к повторению. Разумность всегда будет пытаться прожить жизнь по-своему. Разумность предпочтет делать все по-рвоему. Разумность захочет проникнуть в тайны жизни, не по готовым формулам, предписанным стратегиям. Разумность всегда самобытна.

А университеты не позволяют существовать самобытным людям. Они избавляются от самобытых людей; их задача — уничтожить самобытность, потому тго самобытные люди будут все время создавать в обществе неприятности. Ими будет не так просто манипулировать, и их нс так просто сделать чиновниками, контролерами, начальниками станций и школьными учителями — из них не так-то легко сделать эффективные машины. Они будут отстаивать себя. Они будут стараться прожить жизнь не по готовым образцам, но согласно своему собственному пониманию.

Если человек любит музыку, он предпочтет остаться нищим, но будет настаивать на жизни музыканта. Даже если бы ему предложили стать премьер-министром, он предпочел бы жить как нищий и настойчиво продолжал играть свою музыку. Это было бы разумно, потому что только тогда, когда вы живете согласно своему собственному свету, согласно своему озарению, согласно своему внутреннему голосу, вы достигаете блаженства, удовлетворения.

А для того, чтобы стать премьер-министром, вам не нужна разумность. На самом деле, если вы разумны, вы не сможете стать премьер-министром, потому что кому захочется вдти в политику, если есть разум? Кому захочется играть в эти грязные. игры? Лучше стать поэтом, художником или танцором — но кому захочется стать политиком? Не разумному человеку, но только тому, кто все еще остается варваром, только тому, кому все еще доставляет удовольствие насилие, господство над другими людьми.

Университеты уничтожают разумность. Ваше образование очень разрушительно для разума — оно служит обществу, а общество ненормально, очень ненормально. За три тысячи лет велось пять тысяч войн: можете ли вы назвать это общество здоровым, это общество нормальным?

Человек всегда готов убить или совершить самоубийство. Что это за общество? А психиазрия и психоанализ пытаются приспособить людей. Они называют неприспособленных людей «ненормальными». Вот почему психологи продолжают утверждать, что Иисус был ненормальным. Фактически, они говорят, что он был невротичным. Иисус нелогичен! А раввины, которым удалось убить этого человека — они были здоровыми. Иисус невротичен: Понтий Пилат здоров, нормален.

Если Иисус нелогичен, то неврошчен и Будда, неврогичен Махавира, Пифагор, Патанджали, Лао-цзы, Заратустра — все они невротики. Сокраг невротичен — а судьи, эти глупые судьи, которые решили, что его нужно отравить и убить — они нормальны.

Вся земля — это сумасшедший дом, доктор Малик. А доктор Малик живет в Дели — ему должно бьпь хорошо известно, что Дели притягивает всевозможных невротиков.

Кто болен? И как вы можете найти и определить болезнь, если вы не знаете, что такое здоровье?

Зигмунд Фрейд ошибся потому, что он изучал Только больных людей. Но больных можно изучать, потому что болезнь всегда происходит на периферии. А здоровых людей нельзя изучил», потому что здоровье находится в центре. Его родник — в вашем существе. Болезнь поверхностна, здоровье — внутренне присуще. Зигмунд Фрейд не может обследовать Будду, потому что он не сможет найти никаких симптомов.

Вы можете пойти к врачу и спросить; «Каково определение здоровья?», и вы будете удивлены: ни один врач не сможет ответить. Самое большее, он скажет: «Когда человек не бален, это здоровье». Но что это за определение? — «Когда у человека нет болезней, он здоров». Здоровье — позитивное явление, а вы определяете его негативно. Болезнь они могут определить. Они могут сказать, что такое рак, что такое туберкулез, они могут определить всевозможные заболевания — они могут определить миллионы болезней. Но одно-единственное явление, здоровье, остается без определения — его вообще невозможно исследовать.

Пока основой психологии не станут целостные и святые люди — просветленные, бдительные, сознательные, которые превзошли все виды отождествлении, которые стали чистым сознанием — пока психология не исследует этих людей... Но тогда психологии придется изменил, свои методы. Тогда она не сможет больше подражать физиологии, физике, химии и естественным наукам. Тогда ей придется многому научиться у литературы, поэзии, музыки. Тогда она должна будет становиться все ближе и ближе к искусству, а не следовать и подражать науке.

Несчастье заключалось в том, что Зигмунд Фрейд был в основном физиологом, врагом. И его идея о создании научной психологии была идеей медицинской науки. Он начал изучать больных людей, и его понимание целиком основано на болезни. А поскольку, когда вы лечите больных, к вам приходят только бальные, то постепенно все, что вы знаете о человеке, сводится к тому, что вы знаете через бальных. Тогда это превращается в ваше представление о людях.

Вот почему все, что Фрейд говорит о человеке, в основе неверно. Это относится к больному человеку — это не о человеке как таковом, это не относится к человечеству. Это не относится к настоящему человеку, это нечто о больном человеке.

Например, если вы будете изучать только слепых людей и решите, что у человека нет глаз, что это будет за понимание? Это не будет правильно по отношению к человеку, это будет правильно только по отношению к слепым.

Психиатры встречают только больных людей, а потом они начинают судить о человеке, они начинают определять человека. Это выходит за их пределы. Сначала вы должны все понять — здорового человека и больного, обоих. И фактически совершенно здоровый человек должен быть критерием; он должен быть решающим фактором. Психология должна стать психологией будд. Только тогда она будет верной, подлинной.

Я работаю здесь не как психиатр или психотерачевт. Я не лечу здесь больных людей. Моя работа — это высвобождение в вас источника благополучия. Я не забочусь о вашем лечении, я забочусь о вашем освобождении.

Вы спрашиваете меня: И еще: есть ли какие-нибудь конкретные медитации, используемые для лечения конкретных видов умственных заболеваний?

Нет. Это не значит, что медитация не может помочь — она помогает, но это только побочное действие. Она помогает, но это — только побочный продукт.

Моя основная задача здесь — создавать будд, целостных людей. Я не лечу здесь больных — хотя ;сюда приходят больные и получают помощь, но это не моя цель. Это не терапевтическое общество: это духовная община. Здесь ест^ терапии, но они задуманы не для больных — потому что в У «ем представлении все человечество бально, оно ненормально.

Терапия, которая здесь происходит, не имеет конкретного интереса к какому-то конкретному виду болезни. Мы просто помогаем так называемым нормальным людям стать по-настоящему нормальными.

Как я понимаю, каждый человек воспитывается больными людьми, ненормальными — родителями, учителями — и естественно, они все время передают свои болезни ребенку. Пока он не станет внимательным к тому, что с ним сделали, пока он не отважится, не осмелится, не наберется мужества отбросить все условности, он никогда не станет нормальным.

Шестьдесят терапевтических групп работают здесь как раз для того, чтобы помочь обычным людям, так называемым нормальным людям, осознать, что они ненормальны — что это первый шаг к тому, чтобы стать нормальным. И стоит вам понять, что вы ненормальны, как все начнет меняться. В вас начнет зарождаться великое осознание: нужно что-то сделать, что-то стало потребностью.

И мы помогаем людям отбросить их предрассудки — индуистские, христианские, мусульманские, коммунистические. Мы помогаем людям отбросить всю их обусловленность, потому что только необусловпеннос существо действительно нормально и естественно. Условности — это извращение. Поэтому на самом деле нас не интересует помощь так называемым больным людям. Наша работа — помочь так называемым нормальным людям. Но иногда приходят больные люди и они получают помощь. Но это так, на полях.

Так что я не могу сказать, какая медитация поможет от какой-то конкретной болезни. В действительности, любая медитация поможет тем или другим образом, потому что все медита-ционные техники в основном направлены к одной и той же точке внутренней тишины. Метод может быть активным или пассивным, это не имеет значения: цель — одна и та же. Эта цель — сделать вас настолько тихим, что мышление полностью исчезает и вы становитесь просто зеркалом, отражающим то, что есть.

Вот мое определение Бога: то, что есть. И стоит вам увидеть то, что есть и начать приходить с этим в созвучие, как придет благополучие. Вы становитесь частью этой необычайно прекрасной вселенной.

Но, доктор Малик, если вы придете сюда и ваши друзья придут сюда, они могут исследовать этот вопрос — какая медитация поможет при таком-то заболевании. И это будет чрезвычайно полезно.

Психоанализ и психиатрия помогают больным людям. Религия помогает тем, кто уже здоров, но хотел бы узнать вершины здоровья — кто хочет взойти на Эверест здоровья, который Абрахам Маслов называет «пиковыми переживаниями». Эти пиковые переживания — прирожденное право каждого. И если у вас нет пиковых проживании, вы упускаете нечто необычайно ценное.

Но религия даже опережает на один шаг Абрахама Маслова и гуманистичекую психологию. Это вопрос не только достижения пиковых переживаний — потому что пиковые переживания приходят и уходят. Вы не можете навсегда остаться на вершине. Вы можете иметь опыт глубокого сексуального оргазма, вы можете достичь пика — но в тот момент, когда вы достигли, вы уже начали падать вниз. Вы не можете остаться на вершине; там нет места для остановки.

Все пики — это повторение древнего мифа о Сизифе. Сизиф несет камень на вершину горы, но вершина маленькая, а камень большой. Сизиф бып наказан богами, потому что он восстал против богов, — он должен принести камень на вершину. Но в тот момент, когда камень достигает вершины, он начинает падать назад, каяться назад, вниз.

Это история каждого человека. Вы не можете остаться на вершине. Вы можете совершить путешествие, долгое путешествие, чтобы достичь вышины — и когда вы достигли, оно закончено. В тот момент, когда вы осознали вершину, ее больше нет; вы начали двигаться вниз. Там нет пространства, чтобы задержаться.

Религия помогает вам не только в вершинных переживаниях — это только для начинающих — религия помогает вам получать не только прекрасные переживания, но получить целое оргазми-ческое сознание. Не только пиковое переживание, не только оргазмичсский опыт, но оргазмическое сознание — чтобы вы двадцать четыре часа в сутки пребывали в оргазмическом экстазе. Чтобы вся ваша жизнь, от мгновения к мгновению, была празднованием.

Все мои действия здесь относится к религии. Я помогаю людям сначала узнать пиковый опыт, чтобы в них могло возникнуть страстное желание остаться на этих вершинах. Но на этих вершинах нельзя остаться. Тогда в вашей жизни начинается другая работа: как создать оргазмическое сознание. Вершины — это переживания, они приходят и уходят. Оргазмическое сознание — это преображение вашего существа. Это новое рождение, воскресение. Но получение вершинных переживаний помогает многим больным. Я не забочусь об этом, но это помогает.

Так что это очень хорошо, доктор Малик, вам, вашим друзьям будут рады. Приходите, изучайте, исследуйте научно, и изучайте как участники. Исследуйте, при каких заболеваниях может помочь та или иная медитация.

Но это не моя работа. Это происходит здесь. У меня совершенно другая цель — но на окраине, на периферии всегда происходит многое. И если вас интересуют эти периферийные вещи, это прекрасно. Если кому-нибудь может каким-то образом помочь эксперимент, которые здесь происходит, я буду очастлив.

 

Последний вопрос;

Ошо, почему жизнь так скучна?

 

Жизнь и скука? О чем ты говоришь, человек? Должно быть, твоя жизнь — род смерти. Не жизнь скучна — это ты, должно быть, мертв! Вот почему-тебе скучно. Вместо того, чтобы взять ответственность на свои плечи, ты рерскладываешь ее на жизнь. Но именно так человеческий ум постоянно играет в игры.

Он всегда перекладывает ответственность на кого-то другого; он всегда находит козла отпущения. Это очень безответственно. А тот, кто безответственен, никогда не изменится. Не говори, что жизнь скучна — пойми, что ты не знаешь, как жить. Наверное, ты живешь неправильно; наверное, ты живешь негативно. Должно бьгй>, ты живешь по минимуму; твоя жизнь, должно быть, еле теплится — вот почему она скучна.

Жизнь невероятно экстатична, но тогда ее нужно прожить оптимально. Тогда вы должны жить по максимуму — не прохладно. Вы должны быть горячими, страстно живыми. В твоей жизни, должно быть, упущена страсть. Тогда она скучна. Но ответственен именно ты, жизнь не несет ответственности за это.

Ни одно животное не скучает, ни одна птица, ни одно дерево не скучает, ни реки, ни горы, ни звезды — только человек... Эта способность скучать не обязательно — бедствие: это замаскированное благословение. Это просто говорит о том, что человек свободен выбирать меджду скукой и экстазом — никто другой не свободен выбирать. Все существование, за исключением человека, экстатично, но нет выбора. Этот экстаз предопределен. Птицы щебечут, поют, древья цветут, звезды сияют... но все это присуще им изначально.

У человека есть выбор. Это великий дар Бога. Человек свободен выбирал» — и тогда, если вы выбираете скучную жизнь, помните, это ваша личная ответственность. Вы могли выбрать экстатичную жизнь.

Я жил обоими способами! — вот почему я могу говорить об этом так уверенно. Многие и многие жизни я прожат так, как живете вы. Мне тоже было скучно. А сейчас я так же экстатичен, как птицы, деревья — лишь с одной разницей: это мой выбор, это моя свобода. А когда ваше блаженство свободно, в вашем блаженстве есть глубина, необычайное величие, которого не может быть у птиц и животных. Их блаженство им почти навязано.

И помните, даже если им будет навязана свобода, из-за того, что она навязана, она потеряет всякий смысл. Если вас заставляют жить в раю и не разрешают из него уйти, и ворота охраняются с обнаженными мечами, вам будет скучно.

Вот что произошло с Адамом и Евой: им стало скучно в раю. Им захотелось чего-то нового, неизведанного. Они съели плод с древа познания именно от скуки. Они должны бьиш заскучать. Все было хорошо, все было прекрасно! Но это было навязано: они этого не выбирали.

Когда человек выбирает сам, даже если он выбирает тюрьму, он будет там счастлив — если это его выбор.

Свобода — это великий дар. И только человек свободен — в этом слава человека. Но мы превратили ее в мучение, потому что мы всегда выбираем скучную жизнь. Почему мы всегда выбираем скучную жизнь? Потому, что скучная жизнь безопаснее, удобнее, спокойнее. Если вы действительно хотите жить страстно, тотда вам придется жить рискованно, вам придется жиль в опасности, в постоянной опасности. И вам придется жить с массой неудобств. Вы не сможете жить так комфортно, вы не сможете жить так уютно; вы всегда будете открыты для любой опасности.

Вот почему люди выбирают скучную жизнь. Вместо того, чтобы жить страстно, они живут по минимуму — поскольку если вы живете по минимуму, вы живете с минимальным риском. Иначе жизнь полна неожиданностей — в каждый момент. Если вы живете с открытыми глазами и страстно, разумно, опасно... вот что говорит Фридрих Нищие: живите опасно!

Вот что я говорю, вот в чем вся суть саньясы — жить опасно. Жил., наблюдая, что происходит каждый миг. Жить не в прошлом, но жить в настоящем. Готовность к. риску... И тогда вы увидите, что все вокруг вас приобретает совершенно другое качество: жизнь становится психоделической, она начинает приобретать глубину, смысл. Она становится фантастичной, пьянящей.

И когда вы живете от мгновения к мгновению, вы не можете жить жизнью знаний, потому что знания относятся к прошлому. Если вы живете от мгновения к мгновению, отбросив прошлое, каждый миг умирая для прошлого, вы будете жить невинной жизнью, как ребенок. Это жизнь мудреца: жить как ребенок.

Иисус говорит: «Пока вы не станете как маленькие дети, вы не войдете в царство Божие». Вы должны жить без знаний, вы должны жить невинно, вы должны жил, удивленно, с удивленными глазами, всегда готовыми к неожиданностям.

Жизнь полна неожиданностей' Это только пыль знаний, что собралась у вас в глазах, чтобы вы не могли видеть эти неожиданности. Они происходят повсюду! Каждый миг происходит одно чудо за другим. Жизнь волшебна. Как вы можете скучать? Жизнь — такое чудо, в ней так много сюрпризов, она так непредсказуема, так нелепа, так абсурдна!..

Рассказывают:

Когда Бодхидхарма стал просветленным, он много дней не мог перестать смеяться, он не мог спать из-за смеха. Все заволновались — ученики и друзья, и все интересовались: «Что случилось? И почему ты не можешь остановиться? Ты сходишь с ума? Или уже стал сумасшедшим?» И когда люди говорили такие вещи, Бодхидхарма смеялся еше больше; он мог повалиться на землю. Мало-помалу смех стих, но это качество осталось у него навсегда. Смех стал его ароматом.

Когда он чуть-чуть остыл, когда удар просветления прошел, когда этот молниеносный опыт был усвоен, он сказал: «Я начал смяться, потому что это так нелепо. Я пытался получить то, что уже имел. Я пытался получить то, что во мне уже есть, чего я никогда не терял. Я пытался получить блаженство, а блаженство — моя природа. Я пытаются найти истину, а я и есть истина».

Точно так же, как Иисус говорит: «Я есть путь, я есть дверь, я есть истина...» Он говорит это не только о себе: он говорит это о каждом «я»; всякий, кто может сказать «я» — путь, врата, истина. Это утверждение не относится к Иисусу как личности; это высказывание о всех, кто может сказать «я».

И действительно, когда вы обнаруживаете, что все, что вы искали многие века, уже есть, вы имели это внутри, как вы можете перестать смеяться? Но возможно, вы не очень скоро станете Бодхидхармой — и тем не менее жизнь не должна быть скучной. Я расскажу вам несколько историй.

Первая:

Один очень грустный человек повстречал своего приятеля, Джерри Дж., который слыл очень остроумным. .

— Что случилось? — спросил Джерри Дж.

— Я разбит. Я не могу смириться с тем, что у меня три яйца.

— Три яйца? — воскликнул остряк Джерри. — Детка, мы с тобой можем разбогатеть!

— Как? — спросил второй парень, встрепенувшись.

— Мы будем ходить из бара в бар и спорить со всеми, что у вас с барменом вместе пять яиц! Это дело верное!

— Пойдем, — сказал бедняга.

Они отправились в первый бар, Джерри Дж. познакомился с посетителями. Потом он сделал объявление: — Я спорю с каждым желающим, что у моего друга и бармена вместе пять яиц.

Почти все бросились держать пари. Джерри взглянул на бармена, который качал головой.

— Вы не хогптге принять участие в пари? — спросил Джерри.

— Совсем нет, — сказал бармен. — Я потрясен.

— Что вы имеете в виду? — спросил Джерри.

— До сих пор мне ни разу не встречался мужчина с четырьмя яйцами — у меня всего одно.

Вторая:

Это случилось весной в Париже. Солнечным майским днем один китаец снял на Елисейских Полях проститутку и привел ее в отель. Они открыли окно; дул легкий ветерок, и все казалось прекрасным. Китаец лег в проституткой в постель. Некоторое время он занимался с ней любовью, а потом сказал: — Пардон, мадемуазель, я устал.

Сказав это, он отошел к окну и глубоко вздохнул. Затем он юркнул под кровать, вылез с другой стороны и прыгнул в постель, чтобы снова заняться любовью.

Через некоторое время он встал со словами:

— Пардон, мадемуазель, я устал.

Он снова отошел к окну, глубоко вздохнул, юркнул под кровать и вылез с другой стороны.

Это повторялось шесть раз, проститутка тоже очень устала. Поднимаясь с постели, она сказала: — Пардон, месье, я устала.

Она подошла к открытому окну, глубоко вздохнула и заглянула под кровать. Там сидели еще четыре китайца.

И третья:

Итак, этот старик пришел в публичный дом и сказал: — Слушайте, хозяйка, мне нужна девочка с гонореей.

Мадам кивнула и послала его в комнату наверх. Затем она отправила к нему одну из своих фавориток. Девушка вошла в комнату и начала раздеваться, но старик спросил: — У тебя есть гонорея?

— Гонорея? Должна признаться, нет! — сказала она.

Старик отправил ее назад. Мадам вызвала другую девушку и сказала: — Ширли, поднимись наверх и скажи этому старому чудаку, что у тебя триппер, хорошо? Давай сделаем, чтобы ему было хорошо.

Девушка согласилась и пошла наверх, и когда старик спросил: — У тебя есть гонорея? — она улыбнулась и сказала: — Конечно, да!

— Хорошо! — сказал он. — Давай начнем.

Они легли в постель и почти десять минут занимались любовью. Когда все закончилось и они отдыхали рядышком, девушка по имени Ширли сказала: — Слушай, дедуля, я должна признаться: на самом деле у меня нет гонореи.

Старик улыбнулся:

— Ну, теперь есть, — сказал он.


ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Бегство в реальность

7 января 1979 года

Первый вопрос:

Что означает ваше движение по отношению к условностям общества? Что это — бегство от жизни и культ самопочитания? Или вы предполагаете путем изменения челоческой природы изменить общество и мир?

Питер Дженкинс,

То, что здесь происходит — не движение: это перерождение. Это не относится к обществу: оно полностью сосредоточено на индивидуальности. Это — революция в истинном смысле этого слова.

Идеи изменить общество или мир нет, поскольку нет никакого общества. Только индивидуальность существует; общество — это иллюзия. А поскольку мы верим в общество, все революции потрепели поражение. Вера в то, что общество существует, срывало все попытки изменить человека — потому что эта вера коренится в иллюзии.

Спросите ученого: он скажет, что материи нет, есть только электроны. Материя — это иллюзия. Точно таким же образом тот, кто разбирается в человеческом сознании, скажет, что общество — такая же иллюзия, как материя. Электроны истинны, так же и индивидуальности.

Индивидуальность нуждается в перерождении. И то, чем мы занимаемся здесь, сугубо индивидуально; это совсем не общественно. Возможно, это кажется бегством — но в самом слове «бегство» нет ничего плохого. Если дом горит и вы бежите из него, никто не назовет вас беглецом. Вы просто разумны, вот и все.

Мы не бежим от жизни, мы просто стараемся понять, что происходит. Мы не уходим от проблем — в действительности, как раз наоборот. Мы стоим лицом к пробемам, от которых отворачивается общество. Мы стараемся столкнуться со всеми теми проблемами, подавлять которые нас учило так называемое общество.

Человеку не нужно никакое подсознание. Именно из-за подавления человек стал разделен на сознание и подсознание. Это большая заслуга вашего так называемого общества. Это заговор против человека. Стоит человеку разделиться, как он становится слабым, потому что он начинает бороться с собой. Он расщеплен, он становится шизофреником. А расщепленный человек никогда не сможет быть хозяином самого себя.

И это именно то, что хочет от всех ваше так называемое общество: никогда не быть хозяином, всегда оставаться рабом. Обществу нужны рабы. Под «обществом» я имею в виду заговор священников, политиков, людей, жаждущих власти. Общество — это заговор людей, одержимых властью, и главная их стратегия — разделить человека с самого начала.

И как они разделяют человека? Они учат вас не принимать себя полностью. Они говорят вам, что в вас много плохого — фактически, большая часть вашего существа, вашей целостности, неправильна. Эта дурная часть не должна цроявлшъся, это плохое нужно подавлять. И стоит вам начать что-то подавлять в себе, как создастся трещина. Тогда вы продолжаете подавлять все проблемы и все время сидите на вулкане — думая, что все в порядке, веря, что все хоршо и все время зная, что ничего хорошего нет. В глубине пылает огонь, и он может вырваться в любой момент.

Тогда люди становятся невротиками, психами. Тогда люди страдают миллионами болезней — напрасно. Но это служит определенным интересам. Это работает на капиталистическое общество, это работает на коммунистическое общество; это работает на католическую церковь, это служит индуистскому, мусульманскому священству. Это работает на всех, кому принадлежит власть.

Человек все время дрожит, трепещет, он слаб, разделен. И человек не может самоутвердиться, не может стоять на своих ногах. Ему нужно от кого-нибудь зависеть. Он всячески ищет деспотов — без тиранов он не может жить. Он не может жить без правительства и без лидеров.

И посмотрите, что сделали ваши лидеры и ваши правительства, ваши церкви и ваши священники. Просто взгляните на историю, и вы увидите, что вся история человека до сих пор была крайне уродливой. В ней не было никакой человечности.

Я пытаюсь здесь не изменить общество, но преобразить индивидуальность — помочь индивидуальности стать целостной, помочь индивидуальности отбросить это разделение на сознание и подсознание; помочь индивидуальности перестать подавлять, но принять себя, не осуждал», а любить себя.

Вы можете назвать это «культом самопочитания» — потому что я учу себялюбию. А вас учили, что себялюбие неправильно. Вам говорили: «Любите других, но ни в косм случае не себя». Но как можете вы любить других, если не можете любить даже себя?

Медитируйте над великими словами Иисуса: «Возлюби ближнего своего как самого себя». Но главное — это любить себя. Вы не можете любить никого другого — потому что сначала любовь должна забить ключом внутри вас. А вы ближе всего к себе: если вы ненавидите себя, вы будете ненавидеть своего ближнего. Что бы ни говорили священники и вожди, нет никакой разницы. Вы будете ненавидеть своего ближнего, вы будете ненавидеть человечество, вы будете ненавидеть землю — потому что вы ненавидите себя. Любите себя, и из этой любви вырастает любовь к другим.

Я учу вас быть эгоистами, потому что только из эгоизма рождается альтруизм. Действительно эгоистичный человек не может быть против кого-то, действительно эгоистичный человек не может никому причинить боль — потому что причиняя кому-то боль, он прежде всего делает больно самому себе. Вы не можете причинить другому страдание без страдания для самого себя. До того, как рассердться на кого-то, вам придется рассердиться самому. До того, как совершшъ над кем-то насилие, вы должны пройти через множество кошмаров.

Человек, который действительно любит себя, который находится в необычайной любви с самим собой, никому не может причинить никакого зла — потому что он не может причинить никакого зла самому себе.

Так что в определенном смысле мы бежим от жизни, потому что то, что вы называете реальной жизнью, не является реальностью — это искажение жизни; это что-то другое под именем жизни. И мы, конечно, уважаем себя, потому что из этого уважения рождается уважение к другому.

Если индивидуальности можно помочь, если индивидуальность может быть просветленной, если индивидуальность можно убедить праздновать жизнь, наслаждаться жизнью — только тогда мы сможем изменить климат на всей земле. Но это не наше намерение, это не наша цель — это будет просто следствием.

Вы спрашиваете меня: Что означает ваше движение по отношению к условностям общества?

Это просто означает, что общество прогнило, что общество больно, что общество невозможно реформировать. Ведь если это общество реформировать, это будет просто измененная форма той же самой болезни — возможно, чуть лучше украшенная, лучше разрисованная, но это будет то же самое заболевание. За пятитысячелетнюю историю общество перестраивалось много раз. Но по существу ничего не меняется; оно остается тем же в новой форме. Все та же самая болезнь, то же уродство, то же нездоровье продолжается.

Довольно же!

Те, у кого есть разум, осознали, что все революции провалились — все социальные революции провалились. И мы все еще не расслышали будд, которые говорили о совершенно другой революции: революции в сердце индивидуальности — потому что индивидуальность субстанциальна, реальна. Общество — только отношения.

Например, мы сидим здесь, две тысячи человек. Вы можете думать об этом как о социуме, обществе. Но что такое социум? Что такое общество? Здесь сидит две тысячи индивидуальностей. Никогда и нигде вы не встретите общество; вы никогда не встретите социум. Когда бы вы ни встретились с кем-то, вы встретитесь с реальной индивидуальностью.

Общество — это только слово, и очень опасное слово. А человек очень эффективен в изобретении опасных слов. Например, «человечество». Знаете ли, я никогда не видел человечества; я видал только человеческие существа. Человечество — всего лишь абстракция. Но есть люди, которые любят человечество. Вы не можете обнять человечество, вы не можете поцеловать человечество. Но это становится тончайшей маскировкой. Во имя человечества вы можете продолжать ненавидеть отдельных людей — ведь вы любите человечестао; не нужно любить отдельных людей, потому что вы любите человечество.

И если понадобится, вы можете всех людей принести в жертву своей любви к человечеству. Это повторяется вновь и вновь: люди любят нацию, и они убивают людей во имя «нации». Во имя .»родины», «отечества» — глупые слова — но во имя «родины» очень легко можно убить тысячи людей.

Реальное жертвуется на алтарь абстракции. Это вся ваша история. Во имя Бога, во имя религии, во имя любви, во имя мира, во имя демократии, во имя коммунизма — всех абстракций — мы продолжаем убивать реальных людей.

Эти слова — опасные слова. Отбросьте эти слова; любите людей. Если вы должны пожертвовать родиной, жертвуйте ею — это ничто. Если вы должны пожертвовать религией, жертвуйте ею — это ничто. Если вы должны принести в жертву человечество, убивайте его без малейшего раздумья — потому что человечества нет и вы никого не убьете. Но любите реальное: избегайте абстракций. Именно абстрактное является величайшим бедствием.

Я утверждаю реальное вместо абстрактного. И это путь всех будд, но его никогда не использовали. Политики пробовали, но все политические эксперименты провалились; путь будд никогда не был пройден. Мы слушали их, мы поклонялись им, но мы никогда не шли их путем. Мы никогда не давали т* йданса.

Пришло время, и если мы не пойдем путем будд, у нас не будет будущего. Человек обречен — поскольку человек изобрел, мало-помалу, такое множество форм насилия, человек создал такое опасное оружие; следующая война будет не третьей, она будет последней. Следующая война будет всеобщей. Она уничтожит всю жизнь — не только человеческую жизнь, но всю жизнь, жизнь как таковую.

Пока этого не произошло, пожалуйста, дайте однин шанс Кришне, Христу, Будде, Лао-цзы, Заратустре, — тем, кто вновь и вновь повторял, что нужно изменить индивидуальность. А когда индивидуальность трансформирована, общество меняется автоматически; это следствие.

Так что мы не предполагаем здесь никакой социальной революции. Я совершенно не забочусь об обществе: вся моя забота — подлинная индивидуальность.

Вы спрашиваете меня, Питер Дженкинс: Что это — бегство от жизни и культ самопочитания?

В определенном смысле это бегство от жизни, потому что мы бежим от всех иллюзий. В определенном смысле это не бегство от жизни, потому что мы бежим в реальность. Уход от иллюзий и уход в реальность: следовательно, это не бегство от жизни.

И это не самопочитание в том смысле, что мы против других, что мы не учим никакому альтруизму, что мы не заботимся о морали, что нам совершенно нет дела до других. Нет. Мы знаем, как заботиться о других. Но главное, основное условие, чтобы заботиться о других — это заботиться о себе.

Мать-христианка учила своего ребенка:

— Служи другим: служение — это религия. Бог создал тебя для того, чтобы служить другим.

Маленький мальчик спросил у матери:

— Я могу понять, что Бог создал меня, чтобы служить другим, но вот вопрос: зачем Бог создал других? Чтобы служить мне?

Это кажется очень ненаучным: «Я здесь для того, чтобы служить другим, а другие — для того, чтобы служить мне». Почему я не могу служить себе, а вы — себе? Ведь я мог бы позаботиться о себе лучше, чем кто-либо другой может заботиться обо мне, а вы могли бы лучше позаботиться о себе, чем я когда-либо могу позаботиться о вас.

Я учу служению себе. А затем, как следствие, появляется совершенно другое видение. Человек, который служит себе, радуется себе, любит себя, уважает себя, не может не уважать других. Потому что постепенно он станет осознавать, что в< других существует та же самая жизнь — та же самая. Чем больше вы любите себя, тем больше вы начинаете осознавать, что вы не отдельны.

Только в любви чувствуется союз. Чем больше вы себя любите, чем больше вы расплавляетесь, исчезаете в своем собственном существе, чем более оргастичным становится ваш внутренний мир, тем яснее вы видите, что все разделения ложны, все разграничения произвольны, что вы не отдельны, что вселенная едина.

Вот почему мы называем ее «универсум» — «уни» означает «одно». Мы не называем ее «мультиверсум». Она едина, это единое целое. Мы — части друг друга; ни один человек не остров. Мы принадлежим невидимому, но бесконечному континенту. Безграничность — наше существование.

Но эти переживания приходят только к людям, которые самореализовались, которые относятся к себе с такой огромной любовью, что они могут закрыть глаза, остаться в одиночестве и быть чрезвычайно счастливыми. В этом вся суть медитации.

Медитация означает экстатичность вашего одиночества. Но когда вы становитесь экстатичны в своем одиночестве, вскоре экстаза так много, что вы не можете вместить его. Он начинает изливаться из вас. А когда он начинает изливаться из вас, он становится любовью. Медитация позволяет случиться любви. И люди, не знающие медитации, никогда не узнают любви. Они могут притворяться, что любят, но они не могут любить. Они будут лишь притворяться — потому что им нечего дать, они не переливаются через край.

Любовь — это отдача. Но прежде чем отдать, вы должны иметь это! Медитация должна быть первой. Медитация — центр, любовь — это окружность. Медитация — это пламя, любовь — его излучение. Медитация — цветок, любовь — его аромат.

Я учу медитации, потому что это единственный способ позволить любви случиться с вами. И когда вы начинаете переливаться через край, вы начинаете общаться с другими, заботиться о других — служение приходит в вашу жизнь как тень медитации. Оно не навязано вам, оно не должно быть долгом.

«Долг» — непристойное, грязное слово. Когда вы делаете что-то из чувства долга, это навязано, искусственно, фальшиво. Это ложь, это делает вас лицемерами.

Когда вы переполнены и не можете вместить себя, в вашем существе рождается совершенно другое качество. Вам приходится любить, вы должны поделиться. И красота отдачи в том, что чем больше вы даете, тем больше вы получаете. Чем больше вы опустошаетесь в любви, тем полнее вы становитесь.

Вы спрашиваете меня: Предполагаете ли вы путем изменения человеческой природы изменить общество и мир?

Я не стремлюсь к этому. Вот как это происходит — это единственный способ, которым это может произойти. Но это не наша цель.

Когда вы зажигаете свет, темнота исчезает сама по себе. Вам не нужно искать темноту при свете — разыскивать, где она и заставлять ее покинуть комнату — вам не нужно делать ничего подобного. Если есть свет, темноты нет.

Если человек преображен, он становится светом — сначала самому вебе, а потом и другим. Это естественное следствие.

Мы живем в настоящем, мы живем в медитации, мы даем себе возможность наполниться любовью, чтобы она начала изливаться. Но все это не утопично. Мы не стремимся к утопии, мы не стремимся к тому, чтобы в мире настал золотой век. Хотя золотой век может прийти лишь этим путем — другого способа нет. Все другие способы оказались неудачными.

Либо медитация, либо самоубийство: для человека остались лишь эти возможности. В наступающие двадцать пять лет, последнюю часть этого века, человек или станет медитативным и благодаря медитации — любящим, или он должен совершить всеобщее самоубийство.

 

Второй вопрос:

Я психоаналитик, но ежедневное слушание пациентов сводит меня с ума. Что мне делать?

Это естественно. Психоаналитики совершают больше самоубийств, чем люди других профессий. Среди них это случается почти в два раза чаще. И сходят с ума психоаналитики чаще, чем люди других профессий — тоже вдвое. А причина в том, что психоаналитик совершенно не практикует медитацию.

Он — так называемый нормальный человек, как и другие. И когда он начинает заниматься психоанализом, ему приходится столкнуться не только с чужим сумасшествием, чужой бессмыслицей, но и с той же бессмысленностью в самом себе. Присутствие другого человека провоцирует это. И психоаналитик вынужден выслушивать ту чепуху, которую он несет. Вся эта бессмыслица проникает в него, провоцирует его собственную бессмыслицу, порождает в нем большой страх, начинает сводить его с ума.

Есть древняя история:

Великий египетский король сошел с ума. Пробовали всевозможные способы лечения, но все было напрасно. Из дальних стран приходили психиатры, но король катился вниз все больше и больше. Тогда кто-то посоветовал: «Забудьте о психиатрах и врачах — мы должны спросить совета у какого-нибудь мудреца». Итак, они отправились на поиски, нашли в пещере одного старого мудреца и спросили у него, что делать.

Мудрец сказал:

— Расскажите мне немного о короле — о его любимых занятиях, как он живет, что ест... — И они рассказали. Мудрец сказал: — Довольно. Этого достаточно.

Они рассказали ему, что король был большим любителем шахмат, поэтому мудрец сказал: — Найдите самого великого шахматиста в стране и заплатите ему столько, сколько он попросит, но он должен играть в шахматы с безумным королем. И приходите через год.

Великого шахматиста нашли. Ему не особенно хотелось играть с сумасшедшим — шахматы сами по себе безумны, а к тому же играть с безумцем... Он запросил очень много денег — он надеялся, что ему не дадут столько — но люди короля немедленно согласились, так что выхода не было. Шахматисту пришлось играть с сумасшедшим королем.

Через год эти люди снова пришли в пещеру. Мудрец спросил: — Как дела?

Они ответили:

— Вы сотворили чудо! Теперь король совершенно нормален.

Мудрец сказал:

— Это хорошо. Что-нибудь еще?

— Да, кое-что случилось: теперь с ума сошел шахматист!

Это обязательно происходит — если у психоаналитика нет корней глубоко в медитации. Вот где психоанализ упустил нечто очень важное, абсолютно необходимое.

Психоанализ должен быть основан на глубокой медитации. Перед тем, как получить диплом, каждому психоаналитику следовало бы проходить через длительную медитацию, потому что медитация сделает вас способным слушать правильно. Медитация поможет вам быть настолько тихим и спокойным, свежим и собранным, что вы сможете выслушать сумасшедшего и помочь ему, и все же он не сможет обеспокоить вас. Иначе это не может не произойти. И единственный способ, опыт, психоаналитики знают это...

Я слышал:

Молодой человек, молодой психоаналитик, спросил старого коллегу: — У вас всегда такой счастливый, веселый вид. Целый день работы, и такой тяжелой работы... Я начинаю уставать на втором пациенте, а к вечеру я смертельно устаю. А вы, кажется, не устаете никогда. Постоянно слушать чужие кошмары — это кошмар.

Пожилой человек рассмеялся и сказал:

— А кто их слушает?

Кажется, это единственная защита, если вы не знаете, как медитировать. Тотда психоаналитик только притворяется, что слушает.

Фрейд был в этом очень дипломатичен. Он изобрел целую систему: пациент обычно лежал на кушетке, а Фрейд садился позади, чтобы пациент не мог его видеть — слушает он его или нет, спит, мечтает или делает что-то еще. Пациент лежал и нес чепуху, называемую «свободные ассоциации».

В действительности, Фрейд очень боялся смотреть людям в глаза; это была его фобия. Он сам был очень бальным человеком. Сам он не знал ничего подобного медитации или молитве; ему ничего не было известно о глубокой общности с существованием. Он постоянно боялся — он боялся сближаться с пациентом. Он не позволял никакой близости между терапевтом и больным, никакой интимности. Все должно оставаться в рамках профессиональных отношений — которые вовсе не являются отношениями.

Но сейчас фрейдовы преграды мало-помалу разрушаются. Психоаналитики становятся все смелее и смелее; они обращены к пациенту лицом, они встречаются с пациентом, смотрят ему в глаза... и это опасно. Пока вы не стали глубоко укорененнымМ, глубоко центрированными в своем существе, это будет опасно. Смотреть в глаза сумасшедшему опасно, потому что он может спровоцировать вашего сумасшедшего, которого вы просто подавляете.

Об Уильяме Джеймсе рассказывают: когда он пришел навестить одного своего друга, который внезапно сошел с ума — он пошел навестить его в сумасшедшем доме — в тот момент, когда он пришел и посмотрел на своего друга, было холодное утро, но он покрылся потом. Он очень занервничал. Его жена тоже была там. Она не могла понять, что с ним происходит, почему он дрожит. Его увели домой. Он был очень печален. Эта грусть продолжалась несколько дней. Жена спросила его: — Что с тобой? Ведь ты видел многих сумасшедших. Ты психолог, великий психолог; что с тобой стряслось?

Он ответил:

— Но я никогда не смотрел на них, я никогда раньше не видел сумасшедшего. Я избегал этого; но я не мог отвернуться от своего друга. Когда я взглянул на него, вдруг, как молния, в моей голове вспыхнула мысль: если он мог сойти с ума, и я могу сойти с ума. Ведь вчера он был так же нормален, как я сегодня. А что же завтра? Если нормальный человек... Я никогда не подозревал, что этот человек может сойти с ума. Если бы кто-нибудь сказал мне об этом, я бы не поверил. Он был одним из самых здоровых людей, какого я видел. Если он мог сойти с ума, где гарантия того, что я не могу сойти с ума?

Это был удар.

Говорят, что тень сумасшествия друга повлияла на всю дальнейшую жизнь Уильяма Джеймса. Он навсегда стал другим человеком.

Я могу понять ваши трудности. Наблюдая, слушая, вы позволяете другому приблизиться к себе. А внутри вас много невротического. Даже великие психоаналитики... например, Карл Густав Юнг, который так боялся смерти, что если вы говорили о смерти, просто говорши о смерти, он мог прийти в ярость. Он хотел посмотреть на мумии древнеегипетских фараонов. Всегда помните: когда вы чего-то боитесь, вас также и притягивает это. Страх и притяжение — две стороны одной монеты. Но когда он готовился, собирался поехать в Египет, он заболевал.

Это происходило так много раз, что он просто начал осознавать, что, должно быть, он создает болезнь. А в тот момент, когда он отменял поездку, болезнь исчезала. В последний раз он даже поеха-г в аэропорт, но прямо в аэропорту у него началась рвота, он вынужден был отменить поездку. И тогда ему пришлось расстаться с этой идеей навеки.

Фрейд очень боялся — он боялся даже психоанализа. Говорят, однажды он путешествовал вместе с Карлом Густавом Юнгом. Заняться было нечем, и Юнг начал анализировать Фрейда. Он вплотную подошел к корню неврозов Фрейда, и Фрейд сказал: «Прекратите — больше не будем об этом говорить!» Он так испугался; Юнг сказал: «Что с вами? Вы не можете открыться?» А Фрейд ответил: «Нет, я не могу открыть больше этого. Если я откроюсь больше, я потеряю весь свой авторитет».

Юнг помолчал минуту, а потом сказал: «Вы уже потеряли его. Если вы так боитесь психоанализа, что вы за психоаналитик?» А он был отцом психоанализа. Он сам никогда не подвергался психоанализу; он никогда никому не позволял подойти так близко. Он действительно боялся того, что если он узнает свое собственное подсознание, он никогда больше не сможет быть прежним.

Вот почему мы постоянно избегаем. Но психоаналитик не может избежать; отсюда ваша проблема. Вы должны научиться быть настолько тихим, что вместо того, чтобы попадать под впечатление невротичных утверждений пациента, ваша тишина начала воздействовать на него. У вас должен быть больший потенциал, у вас должно быть больше любви и изящества. И в действительности, если вы наполнены любовью, это терапия, это лечение. Любовь — это целительная сила.

Психотерапевты, психоаналитики, терапевты других направлений — экзистенциальные терапевты иди последователи Ассаджиоли, психосинтеза, или люди, занимающиеся групповой терапией — все те, кто тем или иным образом работают с пациентами, должны многому научиться. Психоанализ все еще пребывает в стадии детства; он должен многому научиться.

И Восток может многое дать Западу, поскольку Восток тысячи лет размышлял над тайнами ума. То, что начал на Западе Фрейд — очень древнее знание на Востоке. С самых-самых древних времен Вед мы сталкивались с внутренней реальностью, мы исследовали внутреннюю сторону человека, и мы постигли некоторые главные истины.

Первое: если вы хотите помочь другому, вы должны находиться на высшей ступени сознания, иначе вы не сможете помочь. Люди, которые находятся на одинаковом уровне сознания, не смогут оказать большую помощь. И есть опасность: вместо того, чтобы помочь другому, этот другой может произвести на вас такое впечатление, может так сильно нарушить ваш покой, что вы сами выйдете из равновесия. В этом разница между гуру и психотерапевтом.

Психотерапевт находится на том же уровне сознания, что и пациент; гуру, мастер находится на более высоком плане. Он может вытащить вас из того беспорядка, в котором вы тонете. Но он должен находиться на более высоком плане, иначе вполне возможно, что вы затащите его в тот беспорядок, в котором вы тонете.

Однажды случилось вот что:

Я сидел у реки; какой-то человек стал тонуть. Как только я это увидел, я побежал, но прежде чем я смог добежать и прьтгнуть в реку, прыгнул другой человек. А человек, который прыгнул, совершенно забыл о том; что ничего не знает, о плавании. Увидев, как тонет человек, он напрочь забыл, что не умеет плавать. Так что мне пришлось спасать двоих!

Я сказал этому человеку:

— Вместо того, чтобы помочь, вы создали больше сложностей. Мне пришлось сначала спасать вас!

Он ответил:

— Я совершенно забыл.

Вы спрашиваете меня: Я психоаналитик, но ежедневное слушание пациентов сводит меня с ума.

Умеете ли вы плавать? В противном случае вместо одного человека в беду попадут двое. Вам нужно научиться быть настолько безмятежным, настолько тихим, что ваша тишина будет создавать поле вокруг вас. Что в тот момент, когда пациент вступает в вашу тишину, он сам становится тихим.

Это настоящая терапия — и это значение восточного слова «сатсанг» — общение с мастером. Когда вы просто сидите возле мастера, начинаются перемены. Ничего не нужно говорить; когда вы просто «соприкасаетесь с более высоким сознанием, ваше сознание принимает вызов, начинает подниматься на ту же высоту. В вас что-то оживает.

Современный психотерапевт сам болен. Он профессионал; он знает все о болезнях, лекарствах, но его сознание принадлежит той же сфере, что и сознание пациента. Он не мастер. Фактически, древнее значение слова «пациент» (англ. — в действительности нс «больной», а «ученик». Оно происходит от слова «терпение» (англ. ).

Терпение — это необходимое условие для обучения. Больному, особенно с умственной болезнью, действительно необходимо быть учеником. Он должен научиться быть целостным. Он не знает, как жить целостной жизнью — вот его болезнь. Но как вы можете научить его, если вы сами не живете целостной жизнью? Вы должны быть Мастером, только тогда пациент может стать учеником.

И тогда есть три стадии обучения. Первая — это студент, вторая — ученик, третья — посвященный.

Студент учится только интеллекпуально, он общается только на интеллектуальном плане — но это начало. Если он может общачъся с вами интеллектуально, он начнет чувствовать доверие к вам. Тогда он может общаться эмоционально; это сделает его учеником. И только тогда, когда он будет общаться эмоционально, начнется духовное общение. / Первое — это сообщение, коммуникация. Когда человек является студентом, он думает о вас как о преподавателе. Когда он становится учеником, он думает о вас как о мастере. Теперь начинается общение; теперь возникают отношения на эмоциональном уровне, некая любовь.

А Фрейд очень боялся такой любви, возникающей между терапевтом и пациентом. Он так сильно этого боялся, что не допускал никакой близости; отношения должны были оставаться строго формальными. Терапевт должен был оставаться совершенно посторонним,отстраненным, далеким. Он не должен был действовать как человек; он должен был действовать только как специалист. Он не должен открываться.

Тогда вы не сможете оказать значительной помощи — только на интеллектуальном плане вы, возможно, кое-что поставите на свои места; некоторые недоразумения, возможно, устранятся. Но реальная проблема эмоциональна — информация не нужна — реальная проблема где-то в области чувств. Пациенту нужен новый образ чувств, новый способ видения, новый способ постижения. А это может произойти только тогда, когда терапевт позволяет себе эмоциональное общение.

Это возможно только если вы находитесь на таком высоком уровне, что можете эмоционально общаться и все же не терять своего покоя; иначе вместо помощи ваше беспокойство будет тревожить пациента.

А третья и высшая ступень — это ступень посвященного. На этой ступени мастер и ученик более не отдельны: возникает союз — не общность, а союз, род единства. Таков был наш путь на Востоке. Искатель приходит как студент, влюбляется в мастера, становится учеником; и однажды любовь созревает, мастер и ученик встречаются, реально встречаются. В этой встрече рождается посвященный.

Тогда мастер перестает быть человеческим существом: о мастере думают как о Боге. Вот почему будду мы называем «Бхагван». Это имя не соответствует христианскому смыслу слова «Бог». Его смысл в том, что посвященный пришел к точке, откуда он может видеть, что его мастер только живет в теле, но он — не тело. Теперь он может видеть трансцендентальную энергию мастера. Мастер представляет Бога на земле. Мастер — это проникновение запредельного, неведомого, в известное.

Психотерапия должна подойти к этой черте. Пока психотерапия не станет религией, эта проблема останется.

Дик почувствовал, что ему нужна помощь в разрешении проблем, и решил пойти к психоаналитику. Когда он пришел, психоаналитик велел ему лечь на кушетку и рассказать обо всем, что его беспокоит. Через некоторое время доктор сказал ему, что он может продолжать говорить — все будет записано на магнитофон.

Психоаналитик вернулся к концу сеанса, и на следующий раз все повторилось вновь. На третьем сеансе, когда доктор удалился, Дик из любопытства взглянул в окно и увидел, как тот переходит через дорогу в бар.

На следующий сеанс Дик пришел с кассетой, отдал ее психоаналитику и сказал: — Я записал свой сеанс дома, так что мы можем пойти и выпить вместе.

Психоаналитик должен быть не просто профессионалом: психоанализ должен быть для него не профессией, а призванием. Он должен быть его любовью, его творчеством, его молитвой. Он должен быть его приношением Богу, только тогда пациенты не будут сводить его с ума. В противном случае это не может не произойти, это естественно.

Но запомните один фундаментальный закон: точно так же, как и болезнь, здоровье заразно. Если вы слишком долго живете с больными людьми, вы тоже заболеете. Пока вы не стали таким здоровым, таким целостным, настолько собранным, что это защищает вас от всех инфекций, что вы приобретаете иммунитет — лишь тогда вы сможете помочь, и пациенты не смогут нарушить ваш покой.

Это возможно. Вот что мы стараемся здесь делать. Мой труд здесь — превратить терапевтов в мастеров. Меньшее не поможет.

Третий вопрос:

Ошо, тысячи людей приходят в ваши терапевтический группы, чтобы выйти за пределы своих ограничений и разбить эмоциональные барьеры. Где гарантия, что они не получат психологического ущерба?

Субхути,

Разве может быть больший психологический ущерб? Вам его уже нанесли. Эта работа уже сделана. Вы не можете стать более больными, чем есть; вы не можете пасть ниже, чем пали — общество уже сделало это. Мы не можем нанести вам ущерба; теперь это невозможно.

Вред уже нанесен.

То, что мы пытаемся сделать здесь — это уничтожить его. Вас воспитали — как индуиста, мусульманина, джайна, буддиста — это вред. Вас обусловили как индийца, немца, итальянца — это вред. Вас заставили верить; вам внушили все виды предрассудков, суеверий. Вас уже сделали шизофрениками; вас разделили на кусочки. Вас уже заразили лихорадкой амбиций. Вам говорили, что жизнь — это состязание, борьба, насилие, что единственная радость в жизни — это успех, что единственное блаженство в жизни — это иметь как можно больше денег, что вы получите удовлетворение, только став президентом или премьер-министром. Какой еще вред...? Все это чепуха. А вы полны этим — только взгляните внутрь себя, и вы увидите.

Каждый ребенок рождается чистым зеркалом, без всяких условностей, табула раса, чистый, как безоблачное небо, зеркало без пыли. Но ^ы бросаемся на него — все общество бросается на него. Тут же приходит священник, чтобы крестить ребенка. Мы не можем позволить ребенку расти таким, как есть; мы не может дать ему свободу. Мы начинаем манипулировать им, уродовать его. Мы начинаем внушать ему идеи — которые крайне невротичны. А он настолько беспомощен, что принимает их, он вынужден их принимая.

К тому времени, как он начинает что-то осознавать, ему будет нанесен такой ущерб, что он даже не сможет представить, как избавиться от него. К тому времени он настолько отождествится с этим, что будет думать: «Это и есть я». Если кто-нибудь спросит вас: «Кто вы?», какой будет ответ? Спросите себя: «Кто я?», и каким будет ответ? И какой бы ни последовал ответ, он будет ущербным: «Я индуист, я мусульманин, я индус, я брамин, я коммунист, я то, я это...» Вас научили всему этому!

Вы не имеет никакого отношения ко всему этому. Вы просто чистый свидетель, сознание, и ничего больше. Вы приходите в мир как чистое сознание, но люди начинают запихивать в вас хлам, множество хлама, и вскоре сознание утрачивается и вы становитесь содержанием. Это — падение, первородный грех: изменение состояния от сознания к содержанию.

То, что мы здесь делаем — обратный процесс: изменение состояния от содержания к сознанию. В этом весь мой труд. В этом вся суп. саньясы. Как это может повредить?

Белоснежка пришла к врачу.

— Доктор, — сказала она, — не могли бы вы осмомреть меня и сказать, девстаенница ли я?

Она легла на кушетку, и добрый доктор осмотрел ее. Когда он закончил, она снова спросила: — Ну как, доктор, я еще девственница?

— Знаете ли, — сказал доктор, — это очень странно: технически ваша плева цела, но я смог заметить в ней семь маленьких вмятин.

Вы только технически человеческие существа — только технически — но вообще-то там .семь миллионов вмятин. Ваши родители, ваше так называемое общество, ваши политики, ваши священники проделали большую работу, чтобы сбить вас с толку.

Здесь, Субхути, нет возможности нанести психологический ущерб, потому что мы не воспитываем людей — мы просто избавляем их от условностей. Мы даже не перевоспитываем их; мы просто лишаем их воспитания. Мы стараемся помочь им стать совершенно нагими, психологически обнаженными. Мы не даем им никакой идеологии; мы очищаем их от всех идеологий. Мы пытаемся помочь им жить без всякой идеологии — жить без всяких представлений о том, как жить. Жить! Тотально, но без всяких идей о том, какой жизнью следует жить.

Я не даю вам философию жизни — я очищаю вас от всяких философий жизни. А потом чистая жизнь сама проявит себя. Я не даю вам цель, которую вы должны достичь; я отбираю все цели, чтобы вам не нужно было думать о будущем, чтобы вы могли жить в настоящем. Я не даю вам никакой идеи совершенства; я не говорю вам, что вы должны быть совершенны — я заявляю, что вы уже совершенны. Каждый рождается совершенным. Несовершенству вас научили.

Бог совершенен, и от Бога несовершенство невозможно. Мы приходам совершенными, мы приходим с подписью Бога. От совершенства исходит совершенство. А потом нами управляют, нас толкают и тянут люди, которых толкали, тянули и которыми управляли другие люди. И наше открытое небо тут же начинает закрываться, наши окна, наши двери закрываются — мы больше недоступны существованию. Наши окна закрываются.

И это — наше несчастье.

Усовершенствователи невротичны. Всякий, кто хочет быть совершенным, в любом случае станет невротичным. Невроз коренится в этой идее совершенствования — потому что вы никогда не сможете стать совершенными. Почему вы не можете стать совершенными? Потому что вы уже совершенны, так что как же вы можете стать? Бели вы отправитесь на поиски того, что уже имеете, вы не найдете этого никогда. Если вы ищете свои очки, а очки у вас на носу, и вы смотрите через эти самые очки и ищете, вы никогда не найдете их, это невозможно.

Совершенство — наша природа. Это мое главное заявление вам: мы совершенны. Так что нам не нужно разыскивать совершенство. Вот чему я учу: живите совершенными, какие вы есть. Как я могу нанести вам вред? Идеалы вредны. Цеди вредны. Сама философия совершенства несет вред. Я отнимаю у вас все это.

Я учу вас жить просто. Жить с идеей, что жизнь очень сложна — это хитрость. Живите просто, как деревья и птицы...

Кто-то спросил Иисуса: «Как нам следует жить?»

Он взглянул в глаза этому человеку и сказал: «Не спрашивай меня — пойди и спроси у деревьев, цветов, рыб, птиц».

Что он хотел этим сказать? Он говорит: оглянитесь вокруг! Роза — это роза, лотос — это лотос, павлин — это павлин, а голубь — это голубь. Павлин не старается стать львом, а лев не старается стать слоном; роза не пытается стать лотосом, а лотос не пытается стать розой... иначе все они были бы на кушетке психоаналитика. Никто не пытается стать чем-то другим — и вот где скрывается наше несчастье. Вы пытаетесь стать кем-то другим.

Кто-то пытается стать Буддой, кто-то пытается стать Христом... теперь вы никогда не будете собой. Вы навсегда останетесь несчастными, в аду.

Просто будьте собой, в своей чистой обычности. Нс старайтесь стать необычными. Просто излучайте обычность, и вы обнаружите, что происходят необычные происшествия. Вы обнаружите, что ваша обычность преображается в такую эйфорию, в такой экстаз.

Вы не становитесь необычными — вы необычны! Вы не становитесь достойными — вы достойны! Вы не становитесь святыми... все существование наполнено Богом. Все оно божественно! Вы просто должны жить естественно, спонтанно, сознательно, от мгновения к мгновению, не жертвуя настоящим для будущего, не жертвуя сегодня для завтра — потому что завтра никогда не приходит.

Вот что приносило вам вред — завтра, будущее, идея, что вы должны быть похожими на Иисуса или Будду. Вы не можете быть похожими! Потому что Бог никогда не повторяется. Он творит только уникальные индивидуальности. Он не воспроизводит точных копий; Он создает только оригиналы.

Прошли тысячи лет, но мы не увидели другого Кришну, другого Будду, другого Христа — почему? Бог никогда не повторяется. Он настоящий творец. Он — само творчество. Повторение было бы безобразно. Это означало бы, что Он исчерпался. Бог,это неисчерпаемое творчество. И Он создал, сотворил вас — Он оказал вам такое уважение, Он любил вас. Создавая вас, Он уже любил вас. Любите себя! Мысль стать кем-нибудь другим коренится в ненависти к себе, в самоосуждении.

Субхути, возможно, это единственное место на Земле, где вам не могут причинить никакого психологического вреда.

 

Четвертый вопрос:

Ошо, я провел здесь месяц, и теперь пришел конец моего пребывания здесь. Я чувствую, что должен выразить тебе огромную благодарность и не хочу улизнуть, не сказав «до свидания» и по крайней мере не испросив твоего благословения.

Мое переживание тебя и твоего учения, кажется, кристаллизовалось во мне в основном парадоксе: когда ты говоришь о любви и страсти, об интенсивности жизни и подлинности, я чувствую горячую волну внутреннего признания — я чувствую, что это такая же истина, проблески которой приходили ко мне на моих вершинах.

До когда ты говоришь об отделенности, отстраненности, наблюдении, я чувствую холодный страх и внутреннюю мертвенность. Я не могу постичь этот парадокс. Как я могу любить и оставаться в стороне? Как я могу потеряться в прекрасном пейзаже и оставаться отделенным ? Если на то пошло, как я могу любить тебя и оставаться отстраненным?, Я признаю, что то, что ты говоришь о беспомощном колебании между небом и адом, экстазом и отчаянием — правда о моей жизни. Я понимаю, что эта беспомощность неудовлетворительна и болезненна. Но если альтернатива — это холодная, далекая отстраненность, то я чувствую, что скорее предпочел бы сохранить мои рай и ад, и мою радость и печаль и полностью забыть о просветлении.

 

Ричард Митчли,

Самое главное, что нужно понять в жизни — это то, что жизнь парадоксальна; жизнь существует через парадокс. Жизнь не логична: она парадоксальна. Она существует между рождением и смертью, она существует между днем и ночью, она существует между ненавистью и любовью, она существует между мужчиной и женщиной. Она существует между положительным электричеством и отрицательным электричеством, она существует между инь и ян, между Шивой и Шакти.

Просто оглянитесь вокруг, посмотрите вовнутрь и вовне, и вы найдете этот парадокс везде.

Если бы жизнь была логична, не было бы никаких парадоксов. Но жизнь не логична и не может быть логична. Только подумайте о мире, в котором есть одна любовь и нет ненависти — тогда любовь будет невозможна; она исчезнет вместе с ненавистью. Подумайте о мире, в котором есть только тьма и нет света, или есть свет и нет темноты... это невозможно. Где есть только рождение и нет смерти — это было бы очень логично, но это было бы также очень скучно.

Жизнь диалектична, а не логична. Это движение между противоположностями. Эти противоположности в действительности не полярны, хотя кажутся полярными — они также взаимодополняющи. Ненависть и любовь — не разные вещи; на самом деле, это одно: любовь-ненависть; это одно: рождение-смерть; это одно: день-ночь; это одно: мужчина-женщина. Это подобно Гималайским вершинам и долинам: вершины не могут существовать без долин, а долины не могут существовать без вершин — они существуют вместе.

И этот парадокс обнаружится на каждом плане, везде.

Итак, вы спрашиваете: Я предпочел бы сохранить мои рай и ад, мою радость и печаль и полностью забыть о просветлении, если альтернатива — это холодная, далекая отстраненность.

Я не говорю вам, что вы должны выбрать холодную, отстраненную жизнь. Я говорю вам: страстная любовь и холодная отстраненность — это парадокс. Тот же парадокс существует между рождением и смертью, любовью и ненавистью — это тот же самый парадокс. Только страстно увлечерньг^ телс-вск знает, что такое холодная отстраненность. Вы будете удивлены. потому что до сих пор вам говорили прямо противоп' .ложное.

Вам говорили, что будда — холодный, отстраненный, далекий, что мирской человек страстен, а святой бесстрастен, что мирской человек живет горячей жизнью, а монах идет в монастырь и живет холодной жизнью. Так было до сих пор — но оба оставались односторонними. Мирской человек знает только одну часть противоположности. Это — его несчастье. Он знает только зной; он не знает успокаивающей прохлады будды. А монах знает только холод и не знает эйфории, экстаза, величайшего празднования горячих страстей.

Есть грек Зорба, которому известно, что такое жаркая страсть, и есть ваше представление о будде — я называю это «вашим представлением о будде» — которому известна только холодная тишина. Мы разделили эти противоположности, и из-за этого разделения мирской человек не богат — поскольку он всего лишь половина. И из-за этого религиозный человек также не целостен, а без целостности он никогда не сможет быть святым, он знает только другую противоположность. Оба несчастны.

Пойдите в мир и посмотрите; пойдите в монастырь и посмотрите. Вы увидите в монастыре глубочайшее несчастье, скуку, мертвенность, а в глазах ваших монахов вы увидите глупость и больше ничего: ведь когда вы живете на одном полюсе, вы теряете остроту, вы теряете разнообразие, вы утрачиваете богатство.

Мой взгляд на вещи таков: не нужно выбирать. Оставайтесь невыбирагощим, и вы увидите игру противоположностей. И то и другое — ваши полюса, и то и другое надо прожить. Да, вы должны быть и глубоко, интенсивно, подлинно страстными, и прохладным, тихим, безмятежным. Вы должны любить и должны медитировать. Медитацию и любовь не следует разделял.; они должны походить на долину и вершину — вместе.

Вершины красивы — залитый солнцем пик и девственный снег, утром он весь золотой, а в полнолуние серебряный, и этот чистый воздух, и близость к звездам — вы можете почти шептаться с ними. Но долина тоже прекрасна — эта тьма и ее бархатное прикосновение, темнота и ее бесконечность, темнота и ее тайна, и тени деревьев, и звук бегущей воды. Обе прекрасны.

Я учу вас не выбирать, но принять и то и другое, и они будут помогать друг другу становиться все острее и острее. С одной стороны грек Зорба, с другой стороны Гаутама Будда — я учу вас Зорбе-Будде. Вот почему Зорбы против меня, ведь они не могут думать о Будде. Коммунисты, материалисты против меня: они спрашивают, зачем я привношу Бога. И так называемые религиозные шанкарачарьи и папы, они против меня: они спрашивают, как мне удалось внести любовь в жизнь религиозного человека, как я осмелился привнести тело и его радости. И те и другие сердиты на меня, потому что я говорю: путь лежит от секса к сверхознанию. Одним хотелось бы, чтобы я остановился на сексе; другим хотелось бы, чтобы я не говорил о сексе — только о сверхсознании. Но я принимаю жизнь во всем ее спектре. Я принимаю жизнь в ее полноте. Вы можете принять только если вы принимаете полнстыо; если вы что-то отрицаете, это значит, что вы пытаетесь быть мудрее самого Бога. Он этого не отрицал. Ваши махатмы пытаются бил» мудрее самого Бога.

Жизнь существует в полярных противоположностях, и ее существование прекрасно.

Если вы любите, вы будете удивлены: вскоре родится огромное желание одиночества — из любви. Каждый любящий чувствует это. И если вы нс чувствовали это, то вы не любили, ваша любовь очень прохладна; она не была действигельно страстной. Если бы она была страстной, возникло бы огромное желание побыть в одиночестве, желание своего внутреннего пространства, желание пойти внутрь, упасть, раствориться «потому что любовь, когда она слишком страстная, утомляет, истощает, опустошает вас. И это прекрасно — опустошить себя, но тогда вы начинаете чувствовать, что вам необходима пища. А откуда вы получите пищу? Вы просто движетесь внутрь, вы уходите вглубь, вы закрываете глаза для мира, вы полностью забываете о других... В эти мгновения пребывания внутри энергия накапливается, вы снова чувствуете себя полный, а затем — переполненным, и из этой переполненности возникает наводнение, и вам приходится искать кого-нибудь, чтобы поделиться своей энергией, кого-то, кто готов разделить вашу песню, кто готов танцевать вместе с вами.

Из одиночества рождается огромное желание быть вместе. Это ритм.

Я не призываю вас стать холодными, я не призываю вас выбрать отстраненную жизнь. Я говорю вам, что это две части. Если вы хотате прожить свою жизнь в ее многомерности — как материя, как дух, как тело, как душа, как любовь, как медитация, как внешнее расширение и внутреннее путешествие — если вы хотите прожить жизнь в ее полноте — вдох и выдох — вам не нужно выбирать. Если вы выберете, вы умрете.

Вот почему и в миру, и в монастыре вы встретите людей, которые мертвы. Потому что одни выбрали только выдох, а другие — только вдох. Для дыхания нужны оба; дыхание становится полным кругом, когда вы глубоко выдыхаете и из этого выдоха рождается глубокий вдох; а когда вы глубоко вдыхаете, из этого вдоха рождается глубокий выдох.

И запомните: если вы выдыхаете неглубоко, ваш вдох не может быть глубоким. Если вы слабо вдыхаете, ваш выдох будет слабым. Они уравновешивают друг друга. Чем дальше вы идете наружу, тем глубже вы войдете внутрь — и наоборот. Я учу этому единству.

Митчли, не нужно беспокоиться. Но ты стал беспокоиться, потому что ты думаешь, что иногда я учу любви, и ты чувствуешь, что это хорошо... Но позволь мне сказать тебе, позволь мне быть с тобой откровенным: на самом деле ты еще не знаешь любви. Если бы ты знал любовь, тебе был бы понятен также и другой полюс. ТЫ бы на собственном опыте понял, что любовь создает огромную потребность в одиночестве, а одиночество создает огромную потребность быть вместе.

Это истина, которой нужно научить каждого. Любящие не знают ее, поэтому они чувствуют вину, если хотят побыл» одни. И если один хочет побыть в одиночестве, другой чувствует себя отвергнутым. Это крайнее непонимание. Если муж говорит: «Оставь меня одного этой ночью» — жена чувствует себя отвергнутой, она злится. Ей кажется, что она больше не нужна. Это не так — они не понимают главного. А если однажды жена говорит: «Оставь меня одну» — муж очень задет; его мужское эго очень сильно задето.

В тот момнет, когда вы говорите своему любимому или любимой: «Я хочу несколько дней побыть один, мне хотелось бы уехать одному в горы на несколько недель», другой не может этого понять, потому что вам никогда не говорили о том основополагающем факте, что любовь рождает хедание одиночества. И если вы не идете навстречу одиночеству, ваша любовь станет плоской; мало-помалу она станет просто ложью, она утратит всю поддииность.

Примите жизнь в ее полноте. Отдаться горячей страсти — хорошо, и быть в спокойном сострадании — тоже хорошо. И позвольте тому и другому быть вашими крыльями; не подрезайте одно крыло, иначе вы никогда не сможете оптравиться в этот вечный полет — полет от одиночества к одиночеству. Плотин так назвал это: полет индивидуальности к вселенской душе. Вам нужны оба крыла.

Я учу вас любви, я учу вас медитации — и я учу вас полному синтезу того и другого. Но выне.должны создать синтез: это естественный синтез; только не нужно его разрывать. Наблюдайте свой собственный опыт, и вы убедитесь в том, что я говорю, потому что я не говорю здесь об идеологии, я просто говорю о фактах.

Богато разодетый русский герой вернулся с финской войны, где. он, доблестно сражался. Много лютых зимних месяцев провел он в горах. Это был его первый отпуск за целый год. К нему подошел журналист с горящими глазками и спросил: — Скажите, капитан Иван Петрович, что будет второе, что вы сделаете после года, проведенного вдали от жены?

Иван не задумываясь ответил:

— Второе? Вторым делом я сниму свои лыжи.

Если вы слишком долго были в горах, как вы можете сначала снять лыжи?

В гавань входил корабль, шесть месяцев плававший в море. Все женщины города пришли на пристань встречать своих вернувшихся мужей. Одна из них махала своему мужу, вскарабкавшемуся на нос корабля, и кричала: — С. О.! С. О.!

Он отвечал:

— С. Е.! С. Е.!

— С. О.! С. О.!

— С.Е.!С.Е.!

Один зевака повернулся к женщине и спросил:

— Что значат все этц С.Е. и С.О.?

— Просто я говорю ему, что сначала хорошо бы пообедать.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Нет никакого Бога, пока вы не встретите Его

8 января 1979 года

Первый вопрос:

Ошо, не-ум — это высшая молитва?

Прабудда,

Молитва — это не что-то, что можно делать. И молитва — это также не что-то, что можно думать. Молитва — это состояние тихого бытия, крайней тишины. Вы просто есть... тогда вы в молитве. Если вы занимаетесь молитвой, вы упускаете всю суть. Делание остается на периферии; делание не может пройти в центр вашего существа.

Если вы произносите свою молитву, вы снова упускаете — потому что, говоря, вы представляете себя отделенным от Бога, вы общаетесь с Богом, как если бы Он был отдельно от вас. А это главная иллюзии: Бог не отделен от вас.

Так что молитва не может быть диалогом между «я» и «ты». «Я» — это «ты»; невозможен никакой диалог. В тот момент, когда вы произносите свою молитву, вы приняли гипотезу, которая в основе своей неверна — что Бог где-то там, далеко от вас, отдельно. Вы прокатили Бога в объект. А Бог — это сама ваша субьективность. Он — самый ваш центр. Упанишады говорят: *Тат-твам~аси'. Ты семь это». Единственный способ быть молитвенным — это быть абсолютно тихим. Эта тишина преисполнена благодарностью, но она не выражается в словах. Это необычайная признательность, но она не говорится, она не высказывается. Есть великая любовь, но она — чистое присутствие.

Да, Прабудда, не-ум — это высшая молитва. И именно в состоянии не-ума встречаются молитва и медитция. Медитация ведет вас к не-уму, молитва ведет вас к не-уму. Не-ум — это вершина, где встречаются путь ума и путь сердца, где дзен и суфизм — одно. Путь дзен начинается с отбрасывания мыслей, вы становитесь все более и более внимательным к процессу мышления — становитесь настолько сознательным, что в этой сознательности, в этом огне осознания мысли начинают испаряться, и вы остаетесь во всей своей наготе и одиночестве. Это — путь медитации; он действует через ум. Медитация против ума, она превосходит ум, но путь лежит через ум.

Путь любви, преданности, суфизма, идет прямо через сердце. Он попросту оставляет ум в стороне; он совсем не работает с умом, он работает на чувствах. Чувства тихи, бессловесны — вы не можете разговаривать, вы можете только общаться без слов.

В дзен мышление уменьшено. И по мере того, как уменьшается мышление, ваша энергия освобождается для того, чтобы стать не-умом. В суфизме чувства усиливаются, вы вливаете свою энергию в чувства. По мере того, как чувства становятся все более и более сильными, мышление исчезает само собой.

Но обоими путями вы достигаете святыни не-ума. Это высйтее в молитве и высшее в медитации. Там суфий становится Человеком дзен, а человек дзен становится суфием — там встречаются Будда и Бахауддин, там все религии сливаются в океан единства.

Религии подобны рекам: не-ум — это океан. Приходите отовсюду, идите в любом направлении, следуйте любому пути — но день, когда вы придете к состоянию не-ума — это радостный день. Вы пришли домой.

Второй вопрос:

Ошо, с тех пор, как я попала сюда, я не могла отделаться от ощущения, что все эти саньясины находятся с тобой потому, что они не могут стоять на своих ногах. Им нужен всемогущий папочка, который все решит за них.

Затем, сегодня, я почувствовала острую печаль и радость, слушая тебя. Что будет? Я боюсь стать зависимой от тебя.

Маргрет,

Идея зависимости, желание зависеть, и представление, и страх зависимости — одно и то же; они не отличаются. Если вы боитесь стать зависимыми, это просто показывает, что вы еще не независимы.

Страх — негативное состояние. А желание попасть в зависимость, найти всемогущего отца, кого-то, на кого можно опереться — это позитивное желание. Но оба они — одно и тоже; позитивное и негативное составляют целое.

Есть люди, которые не могут жить самостоятельно. Они — не сильные люди, они еще не обрели своей индивидуальности. И есть люди, которые всегда боятся, что они попадут в зависимость; они тоже не сильные люди — они тоже слабы. Их страх показывает их слабость.

Действительно независимый человек способен сдаться. Действительно сильный человек способен полюбить — потому что он знает, что его индивидуальность неприкосновенна, что у него нет возможности потерять ее.

Маргрет, твой страх показывает, что ты еще не обрела индивидуальность — отсюда страх. Иначе зачем бояться? Помните, индивидуальность — это ваше внутреннеее ядро: ее нельзя у вас отнять, никто не может отнять ее — даже Бог. Это ваша сущность: нельзя отнять ее у вас. А то, что можно у вас отнять —не ваше существо. Одни очень стремятся отдать это, потому что это обременительно; они хотят отдать кому-нибудь эту ношу, чтобы освободиться от ответственности. Другие очень боятся отдать это.

Почему они боятся отдать? Они тоже чувствуют, что это тяжелая ноша, им хотелось бы сбросить ее-ноу них есть великий страх из-за мысли: «Это я. Если этого не будет, не будет и меня».

Быть с мастером — значит научиться секрету, что сдача приносит вам индивидуальность. Это парадокс, которому нужно научиться, и стоит вам научиться этому, как приходит великое освобождение.

Маргрет, любила ли ты когда-нибудь? Если вы полюбите, вы узнаете: любовь сделает вас самым одиноким в мире. Любовь принесет вам такое крайнее одиночество, что вы удивитесь — потому что вы думаете, что в любви вы растворяетесь. Конечно, все то, что несущественно, растворяется. Но благодаря тому, что растворяется несущественное, существенное выступает очень ясно и определенно. А ваше одиночество — суть вашего бытия.

Любящий становится индивидуальностью — только любящий становится индивидуальностью. А любить мастера — это высшая любовь. Отношения между учеником и мастером — это любовные отношения. Это самая вершина эроса. Это наивысшая форма любви, самая чистая форма любви. В любой другой любви есть какие-то мотивы; она мотивирована. И поскольку есть определенные мотивы, она не чиста. Она нечиста, осквернена. В ней таится некое желание, поэтому она остается привязанной к земле.

Полюбить Будду, Христа — значит взлететь в небо. Ученики взмывают вверх, они вступают в мир второго закона, закона силы, закона изящества. Они свободны от закона необходимости, причины и следствия. Они свободны от гравитации; они в метафорическом, символическом смысле начинают левитиро-вать. Их жизнь вступает в совершенно новую область.

Но если вам страшно, это просто означает, что вы никогда еще не испытывали вкуса любви. А из-за того, что вы боитесь, что бы вы ни думали о других, будет неверным. Вы не можете понять исходя из страха; страх затуманивает глаза, восприятие, ясность.

И есть только два пути: жизнь можно прожить либо как эрос, любовь, либо как фобос, страх. И те, кто живут жизнью фобоса, несчастны, потому что они никогда не узнают, что такое жизнь. Только тот, кто живет жизнью эроса, может познать глубочайшие тайны существования. Но эрос требует сдачи. Для фобоса сдачи не требуется.

Маргрет, ты еще не индивидуальность — иначе ты увидела бы в моих саньясинах совершенно другое качество. Мои сань-ясины не зависят от меня, совсем нет. Конечно, они учатся, конечно, они впитывают меня, но они совсем не зависят от меня. На самом деле, они любят меня потому, что я делаю их все более и более независимыми. Их любовь продолжает расти по мере того, как они становятся независимыми, по мере того, как они освобождаются от всевозможных условностей. По мере того, как я предоставляю их самим себе, их любовь становится все глубже и глубже, их благордарность становится все глубже и глубже.

Вы никогда не сможете быть благодарными человеку, который делает вас зависимыми — вы возненавидите этого человека. Вот почему дети ненавидят своих родителей. Я не отец. Самое большее, я — просто друг. С вашей стороны, в начале вы, возможно, ищете оща. И если вы попадаете ко мне в ловушку, раньше иди позже вы поймете, что полностью ошиблись — но будет уже поздно.

Я совсем не отец! Я здесь для того, чтобы уничтожить всякое рабство. И это правда, что никому не нравится рабство — даже если вас принуждают жить в раю, вы возненавидите его. Одной мысли о принуждении довольно, чтобы родить ненависть.

Фридрих Нищие не случайно объявил: «Бог мертв, и человек свободен». Это не могло не случиться — если бы это не сказал Ницше, это сказал бы кто-нибудь другой. В конце концов, довольно. Двадцать веков христианского воспитания создали Фридриха Ницше; он — продукт христианства. Двадцать веков зависимости от Бога — и в человечестве скопилось столько ненависти к Богу — это не могло не случиться, это очень логично. Можно было предсказать, что человек не сможет больше терпеть Бога. Он должен освободиться.

Ницше просто высказал то, что было в подсознании миллионов людей. Он стал голосом своего века. Никто другой не представляет этот век так правдиво, как Фридрих Ницше. Он объявил: «Бог мертв». И туг же второе заявление: «Теперь человек свободен». Это означает, что Бог был рабством, тяжкой ношей. Бог давил на человечество. Бог не позволял человеку быть самим собой. Он должен умереть.

В великой книге Ницше «Так говорят Заратустра» есть. прекрасная притча: На рынок пришел сумасшедший. Он стал смотреть туда и сюда, светя себе лампой среди бела дня. Люди стали смеяться и спросили: — Что ты ищешь? Ты что, сумасшедший? Зачем ты несешь лампу среди бела дня?

А он сказал:

— Я ищу Бога. Вы не видели Его? Видел Его кто-то где-нибудь?

Люди засмеялись еще больше. Толпа начала подшучивать над сумасшедшим, кто-то спросил: — Он что, маленький ребенок, который заблудился? Что это за Бог? Что ты имеешь в виду? — и толпа громко захохотала. И тогда сумасшедший бросил свою лампу на землю. На мгновение все стихло, и тогда он сказал: — Кажется, вы еще не слышали эту новость. Бог мертв! И более того: именно мы убили Его. Но по-видимому, эта новость еще не дошла до вас — для этого нужно время.

Это чрезвычайно значительная, полная смысла притча. Человек в подсознании убил Бога, и эта новость еще не дошла до сознания. Возможно, сознание подавляет эту новость, возможно, сознание чувствует себя виноватым.

Даже когда вы восстаете против своих родителей, отдаляетесь от своих родителей, в вашем сервде продолжает скрываться глубокая вина. И через эту вину ваши родители продолжают оказывать на вас сильнейшее влияние — возможно, негативным путем. Возможно, ваша мать обычно говорила вам: «Чистота близка Богу» — и теперь вы живете в такой грязи, какая только возможна, и вы должны жить так потому, что вы бунтуете против своей матери. Но это не бунт, это просто реакция. Ваша мать все еще имеет над вами огромную власть; она все еще определяет вашу жизнь. Ваша грязь, ваша завшивленность... она все еще контролирует.

Если вы живете в чистоте и верите в идею своей матери, то она доминирует над вами позитивно. Если вы идете против нее и начинаете жить в грязи, ваша мать снова доминирует — негатиным образом. И вы можете отыскать для этого тысячу и одну причину, но это будут не настоящие причины — это будут только объяснения.

Вы можете сказать: «Мыло вредно для кожи. Пользоваться мылом неестественно — ни одно животное не пользуется им, а я естественное существо. Чистить зубы неправильно, потому что ни одно животное не делает этого. Чрезмерная чистота зубов, зубная паста и зубная щетка разрушают зубы».

Вы можете найти объяснения — но если вы поглубже заглянете в подсознание, вы просто увидите, что это ваша мать все еще говорит вам: «Почисти зубы! Пока ты не почистишь зубы, ты не получишь завтрак». И вы со слезами чистите зубы.

Эта сцена все еще где-то в вашем подсознании. Может быть, вы стали очень образованными, изощренными, и вы можете поставить это на философскую основу — но все это чепуха. Если вы посмотрите глубже, это всего лишь реакция. Ваша мать все еще имеет над вами огромную власть, и ваш отец тоже.

Так вот, Маргрет, ты, наверное, очень сильно зависела от своих родителей. Это реакция: теперь ты боишься влюбиться, ты боишься тесного контакта. Ты все время боишься, что если ты с кем-то очень сблизишься, ты можешь исчезнуть. Ты не уверена в себе, ты не доверяешь себе. Ты не знаешь, что твое сокровенное ядро всегда независимо, что нет способа отнять его.

Но ты не осознаешь своего внутреннего ядра, ты осознаешь себя только как личность. А твоя личность создана твоими родителями, и она коренится в фобии — в страхе. И конечно, от страха человек может только умереть, но не может жить.

Поэтому жизнь миллионов людей — не что иное, как медленное самоубийство. Они постепенно умирают. Они вообще не живут — ведь когда на их пути встает жизнь, они боятся потерять себя. Они еще не настолько уверены в своем существе, чтобы совершить прыжок, чтобы нырнуть в жизнь и вернуться обратно — они не уверены в этом. Они не могут глубоко погрузиться в опыт, потому что — кто знает? — возможно, они не смогут вернуться.

Это жизнь, основанная на страхе. И когда вы живете основываясь на страхе, вы начинаете думать, что все живут основываясь на страхе — вы проецируете это также на других.

Вот почему ты не поняла этих прекрасных людей, что окружают меня. Они не зависят от меня. Саньяса — это восстание; это не реакция, это восстание. Это жизнь с новым пониманием; это жизнь со своим внутренним светом.

Я — просто зеркало, чтобы помочь вам увидеть во мне свое лицо, чтобы вы могли увидеть во мне свое будущее, чтобы вы могли увидеть свое внутреннее ядро, отраженное во мне. Я — просто зеркало. Когда вы смотрите в зеркало, вы не попадаете в зависимость к зеркалу — не так ли? Зеркало просто отражает вас.

У меня нет никаких идей, чтобы навязывать вам, у меня нет никакой морали, чтобы учить вас, я здесь не для того, чтобы помочь вам выработать характер. Все это безобразные слова: характер, мораль, идеология. Характер означает, что вы окружили себя броней; характер означает, тго вы живете исходя из прошлого, вы не живете в настоящем. А настоящее — единственное, что существует.

Я учу вас жить бесхарактерно — без всякой брони, без всякого прошлого, господствующего над вами, без всяких готовых ответов. Жить от момента к моменту — исходя не из характера, а из сознательности, не из морального чувства, но из осознанности. И это — истинная мораль и истинный характер.

И вы будете удивлены — потому что я называю бесхарактерность истинным характером; аморальность — истинной моралью. Но если вы поймете, что я имею в виду под сознательностью, у вас не будет сложностей; это будет очень просто. Человек живет спонтанно, каждое мгновение полностью осознавая, что он делает. Нет никакого сожаления о прошлом, нет никакой вины. Я учу вас жить без вины — как вы можете стать зависимы от меня? Возможно, вы благодарны, но вы не зависимы. Возможно, вы любите, но вы не зависите.

И помните, я не заставляю вас, даже ради вашей пользы — потому что это старая политика, старая стратегия господства над людьми. «Заставьте их, уничтожьте их — ради их самих, ради их собственного блага». Но мое главное понимание таково, что если вы выбираете ад, вы будете в нем счастливы; а если вам навязывают небеса, против вашего выбора, вы будете там несчастны.

Именно свобода приносит радость. Радость — это аромат свободы.

Его преподобие Оптимус Пок был заядлым игроком в гольф. Однажды на поле он нанес мощный удар. Мяч исчез в раскидистом дереве, затем упал вниз, подпрыгнул и покатился к лужайке; как будто его тянуло магнитом, он прокатился двести ярдов до флажка и в конце концов упал прямо в лунку.

— Мяч в лунке! — вскричали все остальные игроки. Его Преподобие поднял глаза к небесам.

— Прошу Тебя, Отец, — прошептал он, — позволь мне самому сделать это.

Тот, у кого есть хоть какое-то чувство, хоть какой-то разум, не захочет, чтобы ему что-то навязывали — даже если это приносит великое блаженство.

Я здесь не для того, чтобы каким-то образом принуждать тебя, Маргрет.

Ты говоришь: С тех пор, как я попала сюда, я не могла отделаться от ощущения, что все эти саньясины находятся с тобой потому, что они не могут стоять на своих ногах.

Они стоят на своих ногах. Просто взгляни снова, посмотри на моих людей еще раз непредубежденным взглядом. Они слушают мои советы, но они не обязаны им следовать. Они тихо слушают то, что я говорю и то, что я есть — но это не заповеди, это не приказы. Это простые советы; они свободны принять или не принять их. Если они принимают, они ответственны за то, что приняли; если они не принимают, они ответственны за то, что не приняли Я никогда никого не спрашиваю, следуете ли вы тому, что я говорю, или нет. Я не даю вам никаких указаний. Вы хотели бы, чтобы вам дали подробную программу: когда вставать, что есть, что не есть, когда ложиться спать. Вам хотелось бы, чтобы я все решил за вас. Фактически, это самое трудное: мои саньясины должны столкнуться с тем, что я не определяю никаких подробностей. Я просто даю вам основное представление. Я делюсь с вами моим видением, а затем вы должны найти свой собственный путь. Я не даю вам карту пути. Я просто делюсь своим светом, а потом вы свободны идти с этим светом по любому пути.

Это очень странное явление, Маргрет. Именно поэтому многие люди понимают это неправильно — не ты одна. На протяжении многих веков религиозным людям давали подробные инструкции, которые нужно было точно выполнять. Если вы не выполняете — это грех, и вы будете страдать в аду. Если вы выполняете — это добродетель, и вы получите награду на небесах.

Многие века считалось добродетелью подражать, следовать. А быть самим собой многие века считалось грехом. Это совершенно новое явление, это нечто совсем новое. Я не даю вам никаких заповедей, нет никаких «следует», никаких «должно». Я просто делюсь своим опытом, а потом вы остаетесь одни. Тогда вы должны выбирать — но это всегдададжен быть ваш собственный выбор.

Я учу своих людей жить исходя из эроса, любви, и не основываться на фобосе. И это хорошо, что твое предубеждение отпадает.

Ты говоришь: Затем, сегодня, я почувствовала острую печаль и радость, слушая тебя. Что будет? Я боюсь стать зависимой от тебя.

Тебе не нужно бояться — даже если бы ты хотела попасть ко мне в зависимость, я бы этого не принял. Ведь я знаю одно: что вы никого не можете сделать зависимым от вас без того, чтобы вы также не стали зависеть от него или от нее. Зависимость — не одностороннее движение. Человек, от которого вы зависите, становится зависимым от вас. Рабство всегда взаимно. А я не хочу быть рабом, я ни от кого не хочу зависеть. Следовательно, я никоим образом не могу поддержать вас, если вы хотите от меня зависеть. Со мной это невозможно, это невозможно — потому что эта истина так фундаментальна, что для нее нет исключений.

Вы можете наблюдать собственную жизнь. Если вы начинаете зависеть от своей жены, смотрите: жена начинает зависеть от вас. Если вы начинаете зависеть от друга. Друг стал зависеть от вас. Это обоюдоострый меч.

Если вы хотите быть независимым, вам нужно помочь всем, кто окружает вас, быть независимыми. Это единственный способ быть независимым. Если муж хочет независимости, он должен помочь жене быть независимой. Если жена хочет независимости, она должна помочь мужу быть независимым.

Вот почему я говорю, что женское освободительное движение — великое благо для мужчин. Если женщины действительно станут независимыми, это будет величайшее из всего, что когда-либо случалось с мужчинами — потому что освобождение женщины будет освобождением мужчины.

Тот, кто бдителен, поможет этому случиться. Женщина должна быть освобождена, полностью освобождена, только тогда мужчина может быть свободен. До сих пор этот главный закон не быд понят. Мужчина пытался сделать женщину рабыней и в процессе сам стал рабом — фактически, еще больше.

Найти мужа, который не под каблуком у жены, очень трудно — почти невозможно. Почему это произошло? Потому что вы довели женщину до такого рабства, что она вынуждена сделать с вами то же самое. С вами всегда будет то же самое. Жизнь возвращает вам удар; жизнь отвечает на то, что вы делаете, все время воздавая вам.

Если вы любите, любовь польется на вас отовсюду. Если вы ненавидите, на вас отовсюду польется ненависть. Если вы создаете вокруг себя рабство, если ваша жена — рабыня и ваши дети — рабы, то вывею свою жизнь будете рабом. Один вы нс можете быть свободным. Свобода приходит только в определенной атмосфере свободы; для нее нужна определенная атмосфера свободы.

Я создаю здесь атмосферу свободы. Вы не можете зависеть от меня, даже если вы этого хотите.

И у тебя в глубине, Маргрет, по-видимому, есть желание быть зависимой — отсюда страх. Ты боишься собственного подсознания.

Ты говоришь: Что будет? Я боюсь стать зависимой от тебя.

Если ты действительно хочешь стать независимой, действительно хочешь попробовать, что такое независимость, то ныряй в эту коммуну — и испытай, как сдача может помочь тебе стать собой. Испытай этот величайший парадокс жизни — потому что то, что можно отдать — не ты. И все то, что ты можешь отдать — не ты, это несущественная часть твоего бытия.

И когда все несущественные части будут отброшены — а они подобны горам, давящим на вас, и в этих горах совершенно теряется маленький алмаз вашего существа 'когда все эти горы исчезнут, вы увидите кристально ясный свет своего собственного внутреннего алмаза. Вы увидите в первый раз: вы рождаетесь в сдаче.

Сдача — это смерть, смерть всего несущественного, и воскресение — воскресение всего, что существенно, подлинно, истинно.

Третий вопрос:

Всю свою жизнь я провел в попытках найти кого-нибудь, кто действительно любил бы меня и действительно принял бы мою любовь. Веемой усилия были болезненными неудачами, и я чувствую себя полностью отчаявшимся и отвергнутым. Что во мне не так? Как я могу почувствовать любовь внутри себя ? Как мне действительно встретить и полюбить себя?

Ферреро,

Первый шаг сделан неправильно. А если первый шаг сделан неправильно, все ваше путешествие будет неверным. Ты начал искать кого-нибудь, кто действительно полюбит тебя — вот где ты неправ.

Главное — это любить себя. Если вы любите себя, вы найдете множество людей, которые любят вас — потому что человек, который Любит себя, становится любящим, открытым для любви; у него появляется изящество и достоинство. Человек, который не любит себя, остается уродливым — потому что если вы не любите себя, вы ненавидите. Другого выбора нет; вы не можете быть просто нейтральным.

В жизни нет нейтральности — вы либо то, либо это. Если вы не любите себя, вы себя ненавидите. И этой ненавистью вы калечите себя, вы оправляете себя — как вы можете рассчитывать, что кто-то полюбит вас? Если даже вы не желаете любить себя, кто вас полюбит?

Вспомните знаменитое высказывание еврейского мистика Гиллеля: «Если ты не за себя, то кто будет за тебя?» И вторая часть высказывания тоже прекрасна: «Если ты только за себя, то в чем смысл твоей жизни?» Это полярность. Вы должны любить себя, это ваша первая обязанность по отношению к себе. А вторая — не потеряться в этой любви к себе, иначе в вашей жизни не будет значения, в ней не будет смысла. Когда вы способны любить себя, тогда ищите другого, тогда идите на поиски другого. И вы найдете! Земля полна любящих людей, прекрасных людей. Просто вы не прекрасны, вы не переполнены любовью, из вас не струится любовь; вот почему вы не можете найти никого, кто любил бы вас.

И это происходит со многими людьми — не только с тобой. Наверное, большинство людей страдает от этой же проблемы. Все хотат, чтобы их любили, но никто не знает, что такое любовь, никто не знает, как любить себя.

Любовь — великое искусство! Люди учатся рисовать, люди учатся музыке; люди годами учатся играть на музыкальных инструментах. Затем, постепенно, они приобретают способность создавать нечто прекрасное. Любовь — это величайшая красота и величайшее явление, а вы не учитесь ей. Все думают, что, просто родившись, вы способны любить. Это ерунда. Жизнь — это возможность научиться тому, что такое любовь. Потенциал есть, но этот потенциал нужно превратить в реальность.

Это подобно тому, что потенциально все способны плавать, но это не означает, что вы умеете плавать — вы должны научиться.

Это может показаться парадоксальным, но это не так. Медитаруйте на эти слова: Человек должен научиться тому, что он есть. Любовь есть! — неотшлифованная, как алмаз, только что извлеченный из рудника.

Самый большой алмаз в мире — это Кохинор. Когда его нашли, человек, нашедший его, несколько месяцев не знал о том, что стал самым богатым человеком на земле. Он разрешил детям играть этим алмазом, так как думал, что это просто красивый камень, даже не полудрагоценный.

Дети играли им; несколько месяцев он оставался у детей. И только потом он был обнаружен; его нашел тот, кто знает, что такое алмазы — ювелир. Он не мог поверить своим глазам! Он никогда не видел такого большого камня, такого большого алмаза — он был самым большим.

А потом многие века его все шлифовали и шлифовали. Сейчас в нем всего лишь треть начального веса. Но чем больше его шлифовали и полировали, гранили и полировали, тем он становился ценнее. Сейчас осталась лишь треть его веса, но ценность выросла в миллионы раз.

То же самое происходит с любовью: любовь — это бриллиант, неограненный, неотшлифованный. Вы должны учиться, и это великое искусство. Это похоже на музыку, исполняемую вашим сердцем. Это подобно танцу сокровенности — танцу энергии. И лишь тогда, когда вы танцуете с огромной энергией, и ваше сердце наполнено песней, а ваша душа — симфония, вы сможете найти того, кто полюбит вас.

Когда вы способны поделиться своей энергией, вы найдете того, кто полюбит вас.

Ты говоришь: Всю свою жизнь я провел в попытках найти того, кто действительно полюбит меня...

И что ты имеешь в виду, говоря: «... действительно полюбит меня»? Должно быть, у тебя есть идея — это второе, что неправильно. У тебя есть некая идея того, что такое настоящая любовь. Должно быть, ты совершенствователь, а в жизни все несовершенно. Вот почему все прекрасно! Если бы в жизни все было совершенно, жизнь была бы крайне скучна.

Наверное, Берпран Рассел прав, когда говорит: «Мне не хотелось бы попасть на небеса, если есть какие-то небеса, потому что там встречаются только совершенные люди, и жизнь чрезвычайно однообразна».

Просто представьте себе жизнь с совершенными людьми... все совершенны. Это значит, что не — будет никакого роста, никакой эволюции; больше не будет ничего нового. Люди, которые живут в раю, если таковой существует, надоели друг другу хуже горькой редьки, крайне надоели, и нет никакой возможности уйти куда-нибудь. Раз уж вы попали в рай, вы не можете сбежать; там нет выхода.

Совершенство создает невротичный ум; сама идея совершенства — порождение невроза.

Да, должно быть, у тебя есть идея настоящей любви. Что ты подразумеваешь под «настоящей любовью»? Любовь есть любовь! Нет никакой ненастоящей и никакой настоящей любви; любовь — это просто любовь. И любовь самодостаточна — ей не нужно быть настоящей, ей не нужно быть ненастоящей. Но у людей есть идеи...

Например, у кого-то есть идея: если любовь вечная, то она на-стоящая — это значит, что вы ищете розу, которая никогда не увя-нет, никогда не осыпется. Вы не найдете ее. Или, если вы все же найдете, это будет пластмассовая роза. Она не может быть живой.

Живая роза раскрывается утром, танцует на ветру, шепчется с солнцем, играет с бабочками... вся она — радость! К вечеру ее. нет. Лепестки осыпались... И завтра вы не увидите даже слепца, откуда она пришла и куда ушла. Она пришла из ниоткуда и исчезла в никуда. А это был живой цветок.

Так вот, у людей есть очень глупые идеи относительно любви. Одна из них — что любовь должна быть вечной; это мешает им. Сначала они хотят удостовериться — вечно ли продлится эта любовь? Как вы можете удостовериться? Никто не может этого гарантировать; нет никакой страховки. Сегодня она здесь, а завтра может уйти. И когда она уходит, не говорите, что она была нереальной, в противном случае вы упустили всю суть.

Реальное — это постоянное изменение. Только нереальное останавливается; реальное постоянно изменяется. Рбальность — это рост, постоянный рост, бесконечный рост. Если в жизни и существовании есть что-то постоянное, так это изменение. Меняется все, кроме изменения.

Так что, когда любовь исчезает, не говорите, что она была нереальной. У вас есть критерий, совершенно бессмысленный критерий, что для того, чтобы быть реальными, вещи должны быть неизменными, постоянными.

На протяжении многих веков эта идея мучила миллионы людей. Миллионы людей не могли любить из-за этой глупой идеи. И я не говорю, что любовь должна завтра исчезнуть — я не говорю этого. Она может исчезнуть, а может и не исчезнуть. Вы должны быть открыты для завтра.

Есть розы, которые могут прожить чуть дольше, а есть розы, которые отцветают очень быстро. И тогда это зависит от садовников, это в высшей степени зависит от садовников — как вы заботитесь о цветке. Он может цвести немного дольше. Вам придется ходить с зелеными пальцами, как Мукта. У Мулы руки в зелени.

Вы должны был» очень бдительными; не серьезными — очень игривыми, и тем нс менее бдительными. Любовь — утонченное явление, очень утонченное. Ее очень трудно создать; ее очень легко разрушить. Это очень изящная нота — она удастся лишь некоторым гитаристам. Это действительно изящная нота. Это больше тишина, нежели звук.

И если в ней есть какие-то звуки, то они нужны только как фон для тишины, просто для контраста.

Ты вообще не старался узнать, что такое любовь — ты никогда не учился любить себя. И ты начал ждать кого-то, кто действительно полюбит тебя и примет тебя. Ты сам принял себя? Встретить человека, который действительно принимает себя — большая редкость. Люди все время улучшают себя, делают то и это; они никогда не довольны собой.

И вот чему вас учат каждый день все проповедники мира: Исправляйтесь! Исправляйтесь! Но идея совершенствования означает: никогда не принимайте себя, никогда не будьте довольны собой, никогда не наслаждайтесь собой — продолжайте совершенствоваться. Поэтому люди начинают взбираться по лестнице. Они знают только одно: как подниматься вверх по лестнице, а потом, когда лестница кончается, у них очень глупый, дурацкий вид, ведь теперь они знают одно-единственное искусство — как подниматься по лестнице; а лестница закончилась. Они не знают ничего другого; они умеют лишь подниматься по лестнице. Поэтому они очень озадачены.

Это всегда, случается с людьми. Кто-то научился копить богатство, и он все копит и копит его... и в конце концов добра у него больше, чем он котда-либо мечтал, и теперь он не знает, что делать. Он умеет только одно: копить.

Другой пускается в путешествие власти, становится премьер-министром, и тогда он заходит в тупик и выглядит очень глупо. Только взгляните в глаза преуспевших политиков: у них очень глупый, растерянный вид. Лестница закончилась! Они стали премьер-министрами или президентами; теперь на лестнице не осталось ступеней. Они умеют лишь одно: продолжать подниматься. Они преодолели всю лестницу... и что теперь делать? Они напоминают собак, которые бегут за каждой машиной, а когда догоняют, выглядят очень глупо; они не знают, что теперь делать...

Внезапно они пришли! А всю свою жизнь они думали о том, как прийти. Теперь они пришли; они в большой растерянности. Они ни о чем не могут думать; их ум просто в тумане, в нем нет ясности. Теперь единственное, чем они занимаются — это попытка удержаться на этой последней ступеньке, потому что другие тоже взбираются, стаскивают их за ноги и делают всевозможные вещи. Поэтому они цепляются за свои кресла.

Это случается и с любящими. Вы ищете цркрасную женщину или прекрасного мужчину, и однажды вы находите... и внезапно вы в заметатепьстве. Вам известно лишь одно искусство: разыскивать прекрасную женщину. Вы нашли... и теперь кажется, что ничего другого не осталось.

Пока вы не умеете играть в глубине души музыку, имя которой любовь, мелодию, которая есть любовь, даже если вы найдете прекрасного человека, ничего не произойдет. Отношения тут же прогоркнут; они не продлятся дольше медового месяца.

Ты говоришь: Всю свою жизнь я провел а попытках найти кого-то, кто действительно принял бы меня и действительно любил бы меня.

Сначала нужно научиться принимать себя. И не требуйте совершенства от других. Будьте человечны! Не требуйте нечеловеческого совершенства. Вам внушили очень романтические представления о любви, и это бедствие. Вы ищете романтические, поэтические идеи. Люди — не идеи каких-то мечтателей, цоэтов; люди — это реальные люди. А вы живете поэзией! У вас такое представление о другом, что никто не может ему соответствовать; все обманут ваши ожидания.

Просто подумай: ты хочешь, чтобы кто-то принял твою любовь — но прниял ли ты чью-то любовь? Нет, ты искал совершенной любви. Но когда вы ищете совершенной любви, помните: другой тоже ищет совершенной любви. Оба вы воспитаны одним и тем же обществом.

Я слышал, Ферреро, что кто-то вроде тебя пришел к мастеру и сказал: — Я искал совершенную женщину — всю свою жизнь.

Мастер спросип:

— Ну и как, нашел ты ее или нет?

Человек очень печально ответил:

— Да, нашел.

— Тогда в чем же дело? — спросил мастер. — Почему ты так печален?

И человек ответил:

— Но она искала совершенного мужчину...

Вы воспитаны одним и тем же обществом, на одних и тех же романтических идеях. Вас вскормили глупой поэзией, которая не имеет никакого отношения к реальности. Фактически, мой личный опыт таков: поэты — последние люда, у которых можно учиться любви; последние люди. Ваши так называемые поэты не имеют ничего общего с любовью. Сами они не знали любви; их поэзия — просто замена любви, которую они упустили; их поэзия — это мечты, их поэзия не основана на опыте.

А нас постоянно кормили этими стихами.

Мне лично кажется, что поэты стали поэтами потому, что не смогли стать любовниками. Так что они писали о том, чего не могли сделать. В действительности, их поэзия — не что иное, как мечтания голодных людей. Точно так же, как если вы поститесь, ночью вы будете мечтать об изысканной пище. Их поэзия — не что иное, как мечты людей, никогда не пробовавших любви. И естественно, чтобы компенсировать это, они продолжают создавать все более упоительные мечты.

Их поэзия больна, она порнографична. Она волнует ваше воображение, она будит вашу фантазию. А реальные люди — это реальные люди! Здесь нет никого, кто удовлетворит вашим фантазиям. Отбросьте свои фантазии, и вы увидите, что мир полон прекрасных людей.

И если вы хотите, чтобы вас приняли, сначала примите себя, а патом примите чью-то любовь. Выполните эти условия — и вас примут. И не просите невозможного.

Должно быть, ты жил с очень негативным умом; это негативный ум. Будь чуть более позитивным.

Одна деревня в Новой Англии славилась двумя типами: один из них был форменный злодей, он никогда не делал ничего хорошего, если можно было сделать плохое; другой был форменный ошимист, от которого никогда не слышали ни одного худого слова ни о ком.

Пришло время, и злодей умер. В день его похорон возле почты собралась обычная толпа, ожидающая выдачи корреспонденции. Естественно, предметом обсуждения были жизнь и дела покойного.

Умершего обзывали скрягой, лгуном, вором, скандалистом, сплетником и клеветником. Оптимист, который тоже был там, молча слушал. Наконец, один человек обратился к нему.

— Скажи, Гид, — потребовал он, — ведь все, что мы говорили об этом негодяе, правда, не так ли? Можешь ли ты найти в нем хоть одну хорошую черту?

— Что ж, парни, — сказал оптимист, — вам придется признать, что он, без сомнения, мог играть на губной гармонике.

Будьте чуть более позитавными, и вы найдете нечто прекрасное даже в самом плохом человеке. Будьте негативными, и вы найдете нечто безобразное даже в самом прекрасном человеке. Так что, если вы хотите жить в мире безобразных людей, будьте негативными, и вы сделаете безобразным весь мир. Именно ум сделает все вокруг безобразным, потому что вы будете искать только безобразное, только негативное, только неправильное. Вы будете жить в аду — вот что такое ад. Негативный ум создает ад: позитивный ум создает рай. С позитивным умом... именно эта земля — рай, именно это тело — Будда.

Это полностью зависит от вас, от того, как вы смотрите, какими глазами.

Фермер-янки проходил проверку у врача для получения страхового полиса.

— У вас были серьезные болезни?

— Нет.

— Несчастные случаи?

— Нет.

— Ни одного случая в жизни?

— Нет, нет, не было. Только прошлой весной, когда я вышел на луг, бык забросил меня на забор.

— И что же, вы не считаете это несчастным случаем?

— Нет, не считаю. Проклятая скотина сделала это нарочно.

Это зависит от вашего взгляда на жизнь; это полностью зависит от вас. Вы — творец своей жизни. В ней может быть необычайное значение, красота, радость — но вам придется создавать ее в своем сердце, и вам придется распространить ее повсюду. Вы должны создать в себе нечто, только тогда вы найдете это в существовании.

Существование отражает вас...

Пятый вопрос:

Ошо, могу ли я по-настоящему сдаться и тем не менее быть светом самому себе?

Дева Сули,

Это единственный способ стать светом самому себе — сдаться. Жизнь парадоксальна: день-ночь, рождение-смерть, лето-зима, любовь-ненависть, и так далее до бесконечности.

Если человек понимает это до конца, он соглашается и не беспокоится. Другими словами, когда он любит, он знает, что скоро он будет ненавидеть; следовательно, он будет смеяться, когда идет на вершину, и плакать, спускаясь. Он будет осознавать этот парадокс жизни: что он не может быть совершенным и не может быть также последовательным. Наша идея быть последовательными и постоянными невыполнима — это слишком односторонне, а мы не односторонни. Мы безграничны; мы вмещаем в себе оба полюса, и оба полюса должны быть прожиты.

Поэтому, если вы сдаетесь, вы становитесь светом самому себе. Если вы становитесь светом самому себе, вы становитесь способны к сдаче.

Это был вечный воцрос до Будды — постоянный, потому что он обычно говорил своим ученикам: Будь светом самому себе. Это его выражение: Аппо дкпо бхава — будь светом самому себе. Он не переставал учить этому, это было внутренним стержнем его учения. И тем не менее он учил людей сдаче.

Когда люди проходили посвящение, они должны были объявить о тройной сдаче: Буддхам шарнам гаччами — я пришел, я сдаюсь и припадаю к ногам Будды; сангхам шарнам гаччами — я сдаюсь общине саньясинов; дхаммам шарнам гаччами — я сдаюсь основному закону жизни, логосу, дао, дхамме.

Эти три сдачи делали человека учеником; а все учение Будды — Будьте светом самому себе. Поэтому его вновь и вновь спрашивали: «Это противоречие! С одной стороны, люди сдаются тебе, с другой стороны, ты продолжаешь им говорить: Будьте светом самому себе». И все же здесь нет противоречия — это дополняет друг друга.

Такова жизнь. Жизнь так обширна, что содержит противоречия, и все же эти противоречия не враждебны, не протявопо-ложны. Они взаимодополняющи, и они помогают друг другу. Фактически, одно без другого невозможно. Сули, сдача поможет свободе, а свобода сделает тебя способным сдаться. Не выбирай одно, иначе ты останешься половиной. Никогда не выбирайте один полюс, иначе вы навсегда останетесь половиной — а остаться половинчатым означает остаться расщепленным.

Вы должны быть целостными, вы должны быть единым целым. Всегда помните, что нужно выбирать весь парадокс, и тогда вы будете в покое. Тогда из вашей целостности родится великая тишина и великое блаженсгао. Целое музыкально, это симфония.

 

Шестой воцрос:

Ошо, я слышала, суфии говорят,чпю нет никакого Бога, пока ты не встретишь Его. Это высказывание кажется мне драматичным и привлекательным. Связано ли это представление с той сознательностью, которую мы ищем? Не можешь ли ты рассказать об этом подробнее?

Виревдра,

Это утверждение драматично и привлекательно, но оно также и истинно — не только драматично и привлекательно. Это крайне верно, необычайно верно: Нет никакого Бога, пока ты не встретишь Его. Как может быть Бог? Как вы можете верил», если вы не знаете? Все ваши верования будут фальшивыми, они будут заимствованы. А когда что-то заимствовано, оно безобразно — это фальсифицирует вас; это не помогает, это мешает. Это не помогает вам расти; это препятствие.

Верование — это бремя, оно не освобождает. Истина осво-боавдает, но истина не верование — это переживание. Как вы можете говорить, что есть Бог, если вы не знаете Его?

Как раз из-за этого утверждения Гурджиев обычно говорил другую вещь, которая тоже истинна, и тоже очень драматична, даже более драматична, чем это высказывание. Он говорил обычно, что у вас нет никакой души — пока вы не создали ее. Это даже более драматично, потому что все религии всегда верили, что у вас есть душа, знаете ли вы о ней или нет. У вас есть душа — вы должны открыть ее.

Гурджиев говорил: «Нет никакой души, пока вы не создали ее». Как может существовать душа, если вы не знаете ее? Как вы можете говорить, что у вас есть душа? Вы должны сначала познать себя: только тогда вы есть. Чтобы быть, вы сначала должны узнать.

Отсюда изречение Сокрага: Познай себя — потому что только через познание вы можете стать собой. Другого пути нет. Эш утверждения были нужны именно для того, чтобы отвергнуть верования, чтобы вы не успокоились на вере. Вы должны искать самого себя. Будда, быть может, нашел! Может быть, нашел Мохаммед, нашел Пифагор. Но какое отношение это имеет к вам? Его видение, видение другого не могут быть вашим видением.

У миллионов людей есть глаза, и все они знают свет, все видят цвета, все видят форму и красоту — но даже миллион зрячих людей не может помочь слепому увидеть свет. А в мире истины как раз наоборот: у одного человека есть таза, а миллионы слепы. Если миллион зрячих не может помочь одному слепому познать свет, что говорить об образной сшуации? Лишь изредка человек становится Буддой или Пифагором, а многие миллионы людей слепы для света, для Бога, для истины — как может опыт одного человека стать вашим опытом?

Вы можете верить! Верование — это способ избежать поиска. Верование — это способ бегства. Верование — это путь, который помогает трусу всегда оставаться трусом. В действительности, верование — это отступление от паломничества, от исследования, от истины. Исследование трудно, опасно, рискованно. Путешествие может быть долгим. И кто знает? Вы идете в неведомое... Верить надежнее. Вот почему люди верят и никто не ищет.

Люди идут в храмы, к священникам, к писаниям, они держатся за свои Библии — но никто не смотрит, где же Бог. А Бог повсюду, но ваши глаза полны верований, поэтому вы не можете увидеть Его. Ваши глаза полны предубеждений, поэтому вы не можете увидеть Его. Только пустые глаза могут видеть Его, могут открыть Его — только глаза ребенка.

И помните, что в глубочайшей сердцевине своего существа у вас все еще есть эти глаза ребенка — заинтересованные, исследующие, наполненные тайной жизни, которые удивляются тому и этому, которые удивляются обычным вещам... гальке, морским раковинам на берегу. И ребенок начинает собирать их, как если бы это были алмазы. Для ребенка нет ничего обычного; все необычно. Этот ребенок не умер в вас! Он никогда не умирает. Он просто покрыт знаниями, верованиями; он потерялся в словах.. Просто поищите, и вы вновь найдете в себе свое детство.

И это будет гораздо более важно, чем когда вы действительно были ребенком, потому что теперь вам известны пути мира и пути ума, и вы разочарованы. Вы видели тысячу и одну вещь, но ничто вас не удовлетворило. Вы узнали очень много, и все же ничего не знаете. Теперь, возвращаясь в свое детство, к источнику любопытства, радости, тайны и благоговения, вы вновь сможете оглянуться вопрут... и тогда деревья будут более зелеными, а пение птиц — поэтичнее, и у окружающих вас людей появится аура — она есть! просто вы не можете видеть. Вы сами засияете в своих глазах.

Бог — это не личность: это видение жизни в ее необычайном сиянии. Бог — не личность: это переживание, психоделическое переживание красоты, невероятной, немыслимой красоты жизни.

Суфии правы, когда говорят: Нет никакого Бога, пока ты не встретишь Его. Так что, пожалуйста, не прячьтесь за покрывалом веры. Не прячьтесь за так называемыми заимствованными знаниями. Отбросьте все верования, все знания, и начните поиск. Немедленно, когда вы пусты, вы начнете наполняться чем-то неизвестным... светом из запредельного. Это Бог. Любовь, которая продолжает расти и начинает переливаться через край — это Бот. В вас рождается великая музыка, и вместе с ней — отдача. И это продолжает расти, и ему нет конца... это Бог.

Бог — не личность, но переживание высшего экстаза, оргаз-мический опыт растворения в целом.

Мы живем в бессознательности. Вот почему мы не можем видеть. Наши глаза открыты, и тем не менее закрыты. Мы кажемся бодрствующими, и тем не менее мы лунатики.

Священник-шотландец, протуливаясь ранним утром, обнаружил в канаве одного из своих прихожан.

— Где вы были ночью, Эндрю? — спросил священник.

— Я не знаю точно, — ответил тот в прострации, — на похоронах или на свадьбе, но что бы это ни было, это было грандиозно!

Просто понаблюдайте за собой, и вы увидите, что вы двигаетесь как пьяные, бессознательно. Вы не знаете, что такое жизнь. Вы не знаете, кто вы. Вы не знаете, откуда, куда... и тем не менее вы, пьяные, идете дальше, точно так же, как бревно плывет по реке, случайно.

Так вы нс найдете Бога. Вам придется стать бдительными, вам придется привнести в вашу жизнь качество осознанности. Каждое мгновение должно бьпъ мгновением необычайной внимательности — лишь тогда вы сможете познать то, что есть. Бог означает то, что есть.

Но мы продолжам двигаться, совершать поступки...

Один военный пришел на прием к знаменитому врачу, который с невероятной скоростью обследовал пациентов и назначал им лечение. Врач разделался с ним в мгновение ока. Прощаясь, пациент сердечно пожал ему руку и сказал: — Я очень рад, что вы выписали мне этот рецепт: мой отец, полковник Бланк, часто говорил о вас.

— Что? — воскликнул врач. — Так вы — сын старого Тома?

— Конечно.

— Дорогой друг, — вскричал врач, — сожгите этот чертов рецепт, сядьте и расскажите мне, что с вами.

В первый раз он не услышал, но лекарство назначил. Он не слушал. А теперь он называет рецепт чертовым и говорит: «Сожгите этот чертов рецепт, сядьте и расскажите мне, что с вами».

Но мы действуем именно так. Это наша жизнь... мы живем во сне, с глазами, отуманенными сновидениями, вялые ко всему, скучно, неразумно. Это не путь познания Бога.

Бог доступен лишь тогда, когда вы на вершине своего понимания, когда вы настолько разумны, насколько можете. Бог не ддя тупых: Бог только для разумных, потому что жизнь становится доступной только через разум. И помните, под «разумностью» я не подразумеваю интелиепуальность. Интеллектуальность — замаскированная глупость; интеллектуальность — это просто обманчивая разумность, она фальшива. Ваша так называемая интеллигенция не имеет ничего общего с интеллигентностью. Возможно, это очень сообразительные люди, но не интеллигентные, не разумные; хитрые, но не интеллигентные.

Интеллигентность, разумность означает осознание, бдительность. Когда вы стерли всю пыль со своего ума, пыль знаний и верований, и ваш ум — просто чистое зеркало, это — интеллигентность, разумность. Медитация — это разумность.

 

Последний вопрос:

Правда ли, что если сидеть в молчании, ничего не делая, приходит весна и трава растет сома по себе?

Это действительно так. Это мой личный опыт. Я говорю это как человек, который видел своими глазами. Я говорю это абсолютно уверенно. Я говорю не потому, что так сказал Лао-цзы — я говорю это потому, что знаю это, этот путь, это случилось со мной. Истина — нечто такое, что случается само собой. Все, что требуется от вас, с вашей стороны — это восприимчивость, расслабленная восприимчивость.

Есть вещи, которые приходят только через усилие, и есть вещи, которые случаются только через безусильность. Есть вещи, которые никогда не случаются через усилия, и есть вещи, которые никогда не приходят через безусильность. Все мирское приходит через усилие; все земное приходит через усилие. А все священное, не от мира сего, случается через отсутствие усилия.

То, что находится вне вас, должно достигаться путем действия, а то, что находится внутри вас, должно достигаться путем не-действия. А это — утверждение о внутреннем. Я не говорю, что если вы будете сидеть тихо, ничего не делая, придет весна — и вы станете самым богатым человеком в мире. Я этого не говорю. Вы не станете. Возможно, вы станете самым бедным, но вы не сможете стать самым богатым человеком в мире. Я не говорю, что приходит весна, и вы становитесь президентом Америки — я этого не говорю. Но Бог приходит лишь когда вы сидите в молчании, ничего не делая.

Я слышал замечательную историю:

Бенсон знал проституток всего мира, но в Гонконге он нашел свою погибель. Ему попалась совершенно больная китайская шлюха, которая одарила его таким количеством венерических болезней, что врачи с огромным трудом разобрали и определили их.

Он пошел к знаменитому гинекологу из американского квартала. Врач осмотрел его и покачал головой.

— Плохие новости, Бенсон. Нужно немедленно сделать операцию, и нам првдется отрезать твой член.

От такого прогноза у Бенсона случился шок. Собравшись с силами, он пошел к другому американскому врачу, который принимал через дороту. Там ему сказали то же самое.

Пораженный, он вышел на улицу. Споткнувшись, он обнаружил, что находится в китайском квартале. Перед ним была вывеска, что здесь принимает китайский хирург-даос.

Решив выслушать еще одно медицинское заключение, Бенсон вошел внутрь. Он рассказал доктору-китайцу, что был у двух американских врачей, и оба хотели немедленно оперировать его и отрезать ему член.

Китайский хирург осмотрел Бенсона, сверился с толстыми медицинскими книгами, а затем осмотрел его еще раз.

— Есть ли какая-нибудь надежда, док? — спросил Бенсон в отчаянии.

— Конечно, есть! — сказал доктор. — Я сделал полное обследование. Я точно знаю, что не в порядке. Вы забавлялись с китайской девочкой, но она очень больна. Вы сделали ошибку и пошли к американскому врачу. Беда с этими американскими докторами, у них всегда на уме только деньги, деньги и деньги.

Бенсон взбодрился.

— Вы хотите сказать, что мне не нужна операция? Моего петушка не обязательно отрезать?

— Забудьте все, что вам говорили. Идите домой, — повторил доктор-китаец. — Никаких операций. Подождите две, самое большее — три недели. Ваш член отвалится сам.

Да, есть вещи, которые происходят сами собой!


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Известное, неведомое, непознаваемое

9 января 1979 года

Первый вопрос:

Ошо, какой вопрос является настоящим?

Судхир,

Все научные вопросы являются настоящими, потому что на них можно ответить. Все религиозные вопросы нереальны, потому что на них ответить нельзя. Религия сосредоточена на том, на что нет ответов. Задать религиозный воцрос в основе своей неверно — это неверно, поскольку религия — это поиски тайны, а не поиски ответов. РЕЛИГИЯ — ЭТО погружение вглубь того, что в основе своей непознаваемо — не просто неизвестно, но непознаваемо.

Эти три слова нужно понять: известное, неведомое и непознаваемое. Известное — это то, что \1Ы накопили в прошлом — через опыт, через эксперименты. Известное — это те ответы, которые мы получили у природы насильно. Вот в чем вся суть науки. А то, что осталось, для науки — всего лишь неведомое.

Основная гипотеза такова: жизнь делится на две категории — известное и неизвестное. Рано или поздно категория известного будет все больше и больше, будет известно все больше и больше явлений. И наука предполагает, что однажды останется только одна категория — известное. Неизвестное исчезнет, так как мы получим все ответы.

Именно здесь религия отличается. Религия говорит: есть еще третья категория — непознаваемое, которое будет всегда, таинственное. Любовь нельзя свести к знанию, также как и красоту, радость — что же говорить о Боге? Сознание невозможно свести к известному. Высшее всегда будет парить за пределами известного и неизвестного. И оно всегда будет звать вперед тех, у кого достаточно смелости идт в таинственное, в места, которых нет на карте.

Религия сосредоточена на высшем — это предельный интерес. Интерес к тому, на что нет ответов, интерес к непознаваемому. Поэтому, Судхир, все вопросы о религии неправильны. Подлинных религиозных вопросов нет и нс может быть.

И функция мастера — не отвечать вам: его функция — разрушать ваши вопросы, мало-помалу помогать вам прийти в состояние невопрошания. Вот что такое доверие: это состояние невопрошания, когда вообще не существует никаких вопросов. Вы настолько тихи, что не возникает никаких вопросов. Тогда вы в глубоком созвучии с реальностью... и только тогда. Когда в вашем сердце нет вопросительного знака, сердце расплавляется в целом. Это исчезает вместе со знаком вопроса.

Знаете ли вы, как появился вопросительный знак? Он символизирует змея, который искушал Еву съесть плод с древа познания. Вощюсительный знак — это просто символ змея. В тот момент, когда Ева задала вопрос, она утратила изящество. И она вызвала.в Адаме то же вопрошание.

Человек пал посредством вопрошания: человек может снова возвыситься через невопрошание. Адам и Ева изгнаны, потому что они спрашивали. Христос вернулся в Сад, потому что он сдался, доверился. В последний момент на кресте он чуть-чуть колебался; это очень человечно. Я люблю Христа за это — это показывает его человечность. На мгновение вопрос вернулся — с большой силой, с великой местью. Может быть, это был последний вопрос, скрывавшийся где-то в его подсознании. Он спросил Бога: «Ты оставил меня?» Это вопрос. «Что Ты делаешь со мной?» Это вопрос. А по сути вопрос означает сомнение — в его уме родилось сомнение. Его распинали — было очень естественно почувствовать, что Бог оставил его: «Бог перестал быть милосердным ко мне, Бог больше не со мной. Я один, меня оставили совсем одного». Но он туг же понял, что это был последний вопрос, последнее сомнение. Когда он увидел это, последний воцрос исчез, и он немедленно сказал: «Да будет воля Твоя, да приидет Царствие Твое». Это — доверие. «Твоя воля, не моя». Теперь не может быть никаких вопросов. Это — небывалая сдача. В этот момент Иисус превзошел человечность. В этот момент исчез Адам. В этот момент Иисус стал буддой. И когда ист никаких сомнений и никаких вопросов, и вы полностью •мхи, точно так же, как прозрачное тихое озеро, вы начинаете отражать то, что есть. А Бог просто представляет то, что есть.

Мне хотелось бы напомнить вам еще раз: древнееврейское слово, означающее Бога, символизировало то, что есть. «Б» означает «то», «О» означает «что», «Г» означает «есть» — то, что есть.

Когда озеро спокойно, нет волн, нет ряби, полная луна отражается во всей своей красе, во всем великолепии. Это — религиозное сознание. Оно не гонится за ответами: оно жаждет опыта таинственного. Это совершенно другое явление по отношению к научному вопрошанию.

Наука — это вопрошание, наука коренится в сомнении. Религия — это невопрошание, она коренится в доверии. И изменить состояние от сомнения к доверию — это обращение. Обращение — не тогда, когда ивдуист становится христианином, нет. И не тогда, когда христианин становится индуистом, нет. Это не обращение. Вы просто меняете одну тюрьму на другую. Когда исчезает сомнение и приходит доверие — это обращение, это преображение.

 

Второй вопрос:

Ошо, как вы представляете себе правильное образование?

Образование, которое существовало до сих пор, не было правильным. Оно не служило человечеству; напротив, оно служило коммерческим интересам. Оно служило прошлому. Учитель является агентом прошлого. Он действует как посредник, чтобы внушить прошлые верования, направления, притворство приходящему поколению — чтобы заразить, отравить новое сознание, восходящее на горизонте.

Вот почему все общества уважали учителя. Это укрепляет общественный порядок. Это делает из людей искусных роботов, это делает из людей эффективные машины. Вот чем до сих пор бышо образование.

И из-за образования человеческая эволюция шла очень случайно, зигзагами. Но до настоящего веремени не было другого пути, потому что в прошлом быяа одна вещь: знание росло так медленно, что оно веками оставалось почти одним и тем же. Так что учителя очень и очень успешно справлялись со своей работой. Известное было почти статичным; оно не увеличивалось.

Но сейчас происходит информационный взрыв. Все меняется так быстро, что система образования полностью устарела, отстала. Нужно отказаться от нее и создать совершенно новую систему образования. Это возможно только сейчас — до сих пор это было невозможно.

Вы должны понять, что я имею в виду под «информационным взрывом». Представьте себе циферблат, на котором есть шестьдесят минут. Эти шестьдесят минут представляют три тысячи лет человеческой истории; каждая минута — пятьдесят лет; каждая секунда — приблизительно один год. На этой шкале не было существенных изменений в условиях жизни примерно до последних девяти минут. К этому времени появился печатный станок. Около трех минут назад — телеграф, фотофафия и паровоз. Две минуты назад — телефон, ротапринт, кино, автомобиль, самолет и радио. Миунут назад — звуковое кино. Телевизор появился в последние десять секунд, компьютер — в последние пять, а спутниковая связь — в последнюю секунду. Лазерный луч появился всего лишь долю секунды назад.

Некоторые люди называют это «информационным взрывом». Изменение — не новость; вот степень изменения — это новое. И в этом состоит все отличие, потому что в определенной точке количественные изменения переходят в качественные.

Если вы нагреваете воду, до отметки девяноста девяти градусов она остается водой — возможно, горячей, но все же водой. Нужно прибавить всего одни градус, и вода начинает испаряться, происходит качественное изменение. Лишь несколько секунд назад вода была видимой, теперь она невидима. Лишь несколько секунд назад вода стекала вниз, теперь она поднимается наверх. Она превзошла земное притяжение, она больше не подчиняется закону гравитации.

Помните, в определенной точке количественное изменение переходит в качественное. И именно это произошло. Изменения не новы, это не новость; перемены происходили всегда. Но темп изменений стал совершенно новым; раньше не происходило ничего подобного.

Разница между смертельной и лечебной дозой стрихнина всего лишь в степени — вот что говорит Норберт Винер. Яд в небольшой дозе может действовать как лекарство, но то же самое лекарство станет смертельным, если вы дадите большую дозу. В определенной точке это больше не лекарство, это яд.

В настоящее время перемены настолько огромны, что учитель больше не может работать по старому образцу, образование не может больше работать по-старому. Старый способ заключался в том, чтобы помочь людям запомнить. До сих пор образование развивало не понимание, а только память, запоминание. Старшее поколение передавало все свои знания новому поколению, а новое поколение должно было запомнить. Поэтому люди с хорошей памятью считались разумными.

Это не обязательно так. Были гении почти с нулевой памятью. Альберт Эйнштейн не отличался хорошей памятью. И были люди с невероятной памятью, но у них не было никакого разума.

Память — это механизм вашего ума. Разум — это сознание. Разум — это часть вашего духа, память — это часть вашего мозга. Память относится к телу, разум принадлежит вам.

Теперь нужно учить пониманию, потому что перемены настолько стремительны, что память не поможет. К тому времени, как вы что-то запомните, оно уже устаревает. И вот что происходит: образование неэффективно, университеты неэффективны потому, что они все еще утверждают старые методы. Они научились обману; они занимались этим три тысячи лет, и теперь это проникло в них настолько глубоко, что они не знают, как можно делать что-то другое.

В настоящее время просто давать детям старую информацию, которая не сделает их приспособленными к жизни в будущем, а только затруднит их рост, опасно. Теперь им нужен разум для того, чтобы жить в условиях стремительных перемен.

Всего сто лет назад миллионы людей никогда не покидали пределов своего города или не отъезжали от него больше чем на десять миль. Миллионы людей всегда жили на одном месте, от рождения до смерти. Теперь все меняется. В Америке средний человек живет на одном месте три года, и точно такой же срок определяет также и брак — три года. Потом человек начинает менять город, работу, жену, мужа.

Вы живете в совершенно новом мире. А ваше образование делает вас просто ходячими энциклопедиями, и вдобавок устаревшими. Различия не новы — нова степень изменений.

Примерно три минуты назад на нашем циферблате произошло качественное изменение характера перемен: изменилось изменение. , Сейчас мы должны учить пониманию, чтобы мы могли дать детям способность жить среди того нового, которое будет происходить каждый день. Не отягощать их тем, что не принесет никакой пользы в будущем. Старшее поколение не должно учить тому, чему учили его; старшее поколение должно помочь ребенку стать более разумным, чтобы он приобрел способность спонтанно отвечать новым реалиям, которые будут приходить. Старшее поколение не может даже вообразить, какими будут эти реалии.

Возможно, ваши дети будут жить на Луне; им придется жить в совершенно другой атмосфере. Возможно, ваши дети будут жить в небе, потому что Земля становится слишком перенаселенной. Возможно, вашим детям придется жить под землей или под океаном. Никто не знает, как придется жить вашим детям. Может быть, они будут жить только на таблетках, витаминах... они будут жип> в совершенно другом мире. Так что не имеет никакого смысла продолжать давать им энциклопедические знания из прошлого. Мы должны подготовить их встать лицом к новым реалиям.

Мы должны подготовить их осознанно, медитативно. Тогда образование будет правильным. Тогда оно не будет служить прошлому и мертвому; оно будет служить будущему. Оно будет служить живому.

В моем представлении, для того, чтобы быть правильным, образование должно быть разрушительным, бунтарским. До сих пор оно было ортодоксальным, до сих пор оно было частью установленного порядка. Правильное образование должно учить вещам, которые не создают новой организации. Оно должно был» антиэнтропичным.

Государство, учреждения и все общественные институты — все они препятствуют росту, помните об этом. Почему они мешают росту? Потому что любой рост бросает вызов, а они упорядочены. А кто хочет беспорядка? Те, кому принадлежит власть, предпочитают, чтобы не было ничего нового — потому что оно нарушает равновесие сил. Те, кому принадлежит впасть, предпочитают не выпускать на свободу ничего нового, потому что это новое принесет силу новым людям. Каждое новое знание приносит в мир новую силу. А старшее поколение не желает ослаблять свои тиски, терять свое господство.

Образование должно служить революции. Но обычно оно служит правительству, священникам и церкви. Очень тонким путем оно готовит рабов — рабов государства, рабов церкви. Настоящей целью образования должно быть ниспровержение устаревших отношений, верований и обманов, которые не служат больше прогрессу и человеку и являются положительно вредными и самоубийственными.

Однажды корреспондент спросил Эрнеста Хемингуэя:

— Есть ли какой-то существенный признак, по которому вы могли бы определить великого писателя?

Хемингуэй ответил:

— Да, существует. Для того, чтобы быть великим писателем, человек должен иметь врожденный индикатор чепухи, быть устойчивым к ударам.

Вот мое представление о правильном образовании. Детей нужно учить, тренировать, чтобы они умели распознавать чепуху. Действительно разумный человек имеет индикатор чепухи. Он немедленно понимает, в тот момент, когда произносит что-то, есть ли это нечто значительное или просто навоз священных коров.

Эволюция человеческого сознания — не что иное, как долгая история борьбы против благоговения перед чепухой. Люди все время поклоняются, боготворят чепуху. Девяносто девять процентов их верований — просто ложь. Девяносто девять процентов их верований античеловечны, антижизненны. На девяносто девять процентов их верования настолько примитивны, настолько варварски, настолько невежественны, что просто невероятно — как люди продолжают верил, в это.

Правильное образование поможет вам отбросить всю эту бессмыслицу — какой бы древней, уважаемой и почитаемой она ни была. Оно научит вас реальности. Оно будет учить вас не каким-то суевериям, но научит жить более радостно. Оно будет учить вас жизнеутверждению. Оно будет учить вас почитать жизнь и ничего более. Оно научит вас глубокой любви с существованием. Оно будет касаться не только ума, но также и сердца.

Оно также поможет вам стать не-умом. Это измерение, которое в образовании пропущено. Оно просто все больше и больше запутывает вас в умственных концепциях, вы теряетесь в уме. Ум хорош, полезен, но это не ваша целостность. Есть еще сердце, которое в действительности гораздо важнее ума — ведь ум может создать лучшую технологию, может дать вам лучшие машины, дороги, дома, но не может сделать вас более хорошим человеком. Он не может сделать вас более любящим, более поэтичным, более изящным. Он не может дать вам радость жизни, празднование. Он не может помочь вам стал» песней и танцем.

Правильное образование должно учить вас также путям сердца. Правильное образование должно также учить вас трансцендентальному. Ум — для науки, сердце — для искусства, поэзии, музыки, а трансцендентальное — для религии. Если образование не служит всему этому, оно не является правильным. И ни одна система образования все еще не делает этого.

Неудивительно, что многие молодые люди бросают колледжи, университеты — поскольку они понимают, что все это чепуха, они понимают всю глупость образования.

Ни один другой институт не может заниматься этим, только образование: университеты должны сеять семена революции. Они должны сеять семена мутации — ибо новый человек должен прийти на Землю.

Первые лучи уже появились. Новый человек приближается с каждым днем, и мы должны подготовить Землю принять его; и вместе с новым человеком —новое человечестао и новый мир. И кроме образования, нет никакой другой возможности принять нового человека, приготовить для него почву. А если мы не сможем приготовить для него почву, мы обречены.

В дейстаительности, эксперименты, которые мы проводим здесь — это попытка создать новый тип университета. Правительство против этого, общество против этого, все церкви — индуистская, мусульманская, христианская — против этого. Священники, политики — все против. Стадо, массовое сознание против.

Но это естественно; этому не нужно удивляться. Мы занимаемся подрывной деятельностью, мы делаем нечто очень бунтарское. Но так и должно быть, и это должно делаться во многих местах по всей Земле. Этот эксперимент должен происходить в каждой стране. И лишь немногие примут вызов, но эти немногие будут вестниками. Эти немногие будут возвещать новый век, нового человека, новое человечество, новую Землю: смелый новый мир.

Уолгг Уитмен написал:

Когда я слушал ученого астронома;

Когда цифры и доказательства выстраивались

в ряд предо мной;

Когда мне показывали карты и диаграммы,

Которые складывались, разделялись и соизмерялись; Когда, сидя, я слушал астронома, под аплодисменты читавшего лекцию в зале, Как необъяснимо быстро я до смерти устал; Пока, поднявшись и выскользнув, я не потерялся В таинственном влажном воздухе ночи, и время от времени В полной тишине я смотрел вверх на звезды.

Новое образование, подлинное образование должно учить вас не только математике, истории, географии, науке; оно также должно учить вас истинной морали: эстетике. Я называю эстетику истинной моралью: чувствительность к прекрасному, потому что Бог нисходит как красота. В розе или лотосе, в восходе или закате, в звездах, в пении птиц ранним утром, или капля росы, птица в полете... Настоящее образование должно делать вас все ближе и ближе к природе, так как только приближаясь к природе, вы приближаетесь к Богу. Бог не отделен от этого мира: Бог стал этим миром. Вы вновь и вновь слышите, что Бог создал этот мир. Я говорю вам: Бог стал миром. Теперь нет никакого другого Бога, кроме этого мира. Творец существует в своем творении. Бог — это просто творческая сила; Он есть творчество. Отбросьте представление, что Он — Творец. Представляйте Его, созерцайте Его как само творчество. Он наполняет все вокруг.

Он там, где встречаются двое влюбленных. Он там, где ваши глаза видят красоту. И когда вы просто потрясены звездной ночью. Он здесь. Когда вы вглядываетесь в глаза женщины или мужчины, Он там.

Подлинное образование будет также подлинной религией. Наука — самая низшая форма сознания; искусство выше науки; религия — высочайший пик. Религия — это философия переннис: вечная философия.

 

Третий воцрос:

Ошо, почему Бога называют «Он», а не «Она»?

Из-за всего глупого прошлого человечества — всего шовинистического прошлого. Мужчина преобладал, мужчина подавлял женщину. И через подавление женщины, через уничтожение женщины, мужчина уничтожил на земле все изящество.

Была уничтожена не только женщина — мужчина разрушил природу, потому что природа — женщина. Мужчина разрушил землю, потому что земля — женщина. Мужчина разрушил все женственное! Но красота — женского рода, и любовь, и радость, и музыка женского рода... где бы вы ни встретили нечто изящное, оно обязательно будет женского рода. Даже когда вы смотрите на Будду, он выглядет больше женственно, чем мужественно. В чем бы ни проявлялась истина, она приходит с большим изяществом, с великой красотой.

Но именно так жил человек, и именно мужчины создали религиозные книги, именно мужчины создали церкви, идеологии и теологии. Конечно, они называют Бога «Он». Конечно, они говорят: «Бог создал человека по образу Своему» — не женщину, а мужчину. Женщина — всего лишь ребро, изъятое из мужчины, приложение, добавление, просто позднейший домысел — ведь мужчина испытывал такое одиночество. Женщина была нужна ему, чтобы создать комфорт, тепло, уют. Так что женщина была создана ;шшь как средство, используемое мужчиной; мужчину Бог создал по образу Своему, а мысль о женщине просто пришла ему в голову позднее. В начале он вовсе не планировал создавать женищну — это позднейший домысел. Увидев, что мужчина одинок, печален, он создал женщину, чтобы пользоваться ею, эксплуатировать ее. Это — средство.

Человек принес в мир эти уродливые идеи. До сих пор в мире господствовал мужчина, поэтому он называет Бога «Он» — «Она» было бы гораздо лучше, потому что слово «она» включает в себя слово «он», а слово «он» не включает слово «она». «Она» было бы гораздо лучше. Но те, кто познал, никогда не говорят ни «Он», ни «Она» — они пользуются словом «оно», и это — самое лучшее.

Особенно на Востоке, Бог — ни «Он», ни «Она»; он — Ардханаришвар, наполовину мужчина, наполовину женщина.

Вот почему в индийских писаниях Бога называют «Оно». Он включает в себя и то и другое, и все же превосходит и то и другое.

Я тоже называю Бога «Он», но помните: я просто пользуюсь словом, которое стало употребительным. Я могу называть Его «Она», но это только создаст дополнительные сложности. Еще я могу все время называть Его «он и она», но это придаст Ему слегка уродливый вид. Я продолжаю называть Его «Он», потому что мне приходится говорить доступным языком. Но помните, во мне нет уважения к идеологии мужского шовинизма.

Вокруг Папы, лежавшего на смертном одре, в священном молчании застыли епископы и кардиналы. Вдруг он приподнял голову, потянулся и открыл глаза.

Умоляя Господа о чуде, они нетерпеливо спросили у Папы: — Расскажите же нам о Господе, какой Он?

— Ну, — сказал Папа, — прежде всего, она была черной...

Не просто она, но еще и черная!

Четвертый вопрос:

Ошо, что такое сдача и как сдаться Богу? Пожалуйста, разъясните.

Б. Р. Агниотри,

Сдача — это не что-то такое, что вы можете сделать. Если вы делаете, она будет ложной и фальшивой — так как там будет делающий. А делающий должен сдаться. Что еще можно оставить? Понятие делающего и понятие делания, 9го должно сдаться.

Так что это самое главное, что нужно понять: вы нс можете сделать это, поскольку если вы делаете это, вы остаетесь позади, и что бы вы ни сделали, вы можете это отменить — так как вы все еще здесь. Сегодня вы можете сдаться; завтра вы можете сказать: «Нет, я не готов к сдаче. Я беру ее обратно. Я передумал. Я отказываюсь». И что может поделать Бог? Он не может подать на вас в суд.

Сдача — не что-то такое, что вы можете сделать: она случается. Это первое, что нужно понять — это происшествие, а не действие. Как она происходит? Она случается, когда вы тихи, потому что когда вы тихи, вас нет. Вы — не что иное, как непрерывный поток ваших мыслей.

Это подобно тому, как если вы держите в руке горящий факел и быстро вращаете его — вы увидите огненный круг. Этот огненный круг ложный, его нет — есть только факел. Остановите движение, и будет только факел. Но он движется так быстро, что это создает иллюзию круга. Точно так же ваши мысли движутся настолько быстро, что они создают иллюзию эго. Дайте мыслям чуть-чуть замедлиться, и вы будете удавлены: внутри вас нет никого. Дайте мыслям исчезнуть — и вы исчезли вместе с ними.

В этом молчании — сдача. Это молчание и есть сдача! Не то, что вы делаете это — просто вас вдруг нет. Когда вас нет, есть сдача.

Вы спрашиваете меня, Агниотри: Что такое сдача и как сдаться Догу?

Вы не можете сдаться, эго первое. Второе: сдача — это разоблачение иллюзии эго. Сдача не имеет никакого отношения к Богу; она имеет отношение к эго. Если вы начнете стремиться к Богу, вы сделали неверный шаг в самом начале. На какого Бога вы будете смотреть? Вы не знаете никакого Бога. Вы не можете узнать Бога до того, как сдадитесь. Бог познается только в сдаче, так что какому Богу вы будете сдаваться? Эго будет индуистский Бог, или мусульманский Бог, или христианский Бог — это будет просто верование, гипотеза. А Бог не гипотетичен. Бог — это мощнейшее переживание, а не бессильное верование.

Ни одна ваша идея не отображает Бога, потому что ни одна идея не в состоянии отобразить бесконечное, вечное. Все представления неадекватны. У вашего Бога может быть четыре головы, три головы, четыре руки, тысяча рук, но все это — только человеческие фантазии, поэтичные, прекрасные, но не имеющие ничего общего с истиной. Бог — вообще не личность! Тому, кто познал, известно, что Он вообще не личность.

Когда вы сдадитесь, вы познаете не Бога — вы познаете божественность. Все существование исполнено божественности, оно изливает божественность. Но запомните слово «божественность» — качество, подобное аромату, окружающему цветок, а не что-то объективное, что вы можете схватить, за что можно уцепиться. Ничего обьективного, что вы могли бы увидеть.

Бог познается не как личность или объект: Бог познается как избыток радости, избыток энергии, причем не объективной энергии, а субъективной. Бог познается как сокровенное ядро вашего ничто, как самая ступица колеса вашего ничто.

Когда вы исчезаете, есть Бог — не как личность, не как объект, но как целостность. Вы не отделены от нее: вы с нею — одно.

Вы не можете сдаться Богу. Если вы сдаетесь Богу, то какому? Это должно быть заимствовано. Должно быть, ваши родители говорили вам, в какой храм ходил), как молиться, какими словами пользоваться — санскритскими, еврейскими, арабскими; какими мантрами — из Вед, из Корана, из Талмуда. Должно быть, ваши родители учили вас! А их учили их родители, и так далее и так далее.

Вы просто жили слухами, а зги слухи прошли через такое количество невежественных людей, что превратились в совершенную ложь. Даже если вы слушаете будду, в тот момент, когда он сказал нечто, а вы услышали, это уже не то же самое. Он сказал одно, а вы обязательно услышите нечто другое. Даже будда, который знает истину, не может передать се вам; она непередаваема. Никакая словесная передача невозможна.

Так что же говорить о ваших родителях и священниках? Те, кто даже не знают, учат вас, что такое Бог. И вы продолжаете сохранять эти глупые представления о Боге. И вы продолжаете попытки сдаться. Во-первых, эти боги ложны; во-вторых, сдача —это не то, что можно сделать. И на этом попадаются миддионы людей: ложный Бог, и идея о том, что вы должны сдаться, что сдача — это нечто, что вы можете сделать. И то и другое неверно. Бог — это ложь, и делающий — это ложь.

Забудьте все, что вы слышали о богах, и посмотрите внутрь, будьте все более и более молчаливыми и тихими, спокойными и невозмутимыми. И наблюдайте за мыслями, станьте свидетелем своих мыслей. Постепенно, чем больше вы становитесь свидетелем, тем больше они замедляются. Это простой процесс. Чем более вы бессознательны, тем больше скорость мыслей; чем более вы сознательны, тем более все замедляется.

И когда все замедляется, вы можете увидеть истину — что эго нет, что это был огненный круг, созданный движением факела. Теперь факел движется медленно, и вы видите, что никакого круга нет, внутри нет никого. И чтобы ощутить это, что внутри никого нет, тихое пространство...

Вы — центр циклона. Циклон — это ум. Когда вы увидели центр, внезапно происходит сдача1 — без всяких усилий с вашей стороны. Ибо обнаружить, что эго нет — это сдача.

Вы спрашиваете меня: Что такое сдача?

Обнаружить, что в вас нет никого — это сдача. И в сдаче обретается Бог. Эго исчезает, и божественное туг же заполняет все вокруг. Тогда все божественно, все вибрирует божественным. Тогда жизнь — великое благословение.

 

Пятый вопрос:

Почему вы против культивирования нравственного характера?

Во-первых, культивировать что-то — значит становиться фальшивым. Развитие, культивирование означает, что вы создаете в себе нечто такое, чем вы не являетесь. Культивирование означает, что вы создадите расщепление, оно означает, что вы будете создавать фасад. Культивирование означает, что вы будете жить в маске: вы будете одним, но притворяться чем-то другим; вы будете говорить одно, а делать другое.

Культивирование означает, что вы будете подавлять — вот почему я против культивирования. Культивирование не создает истинной нравственности; оно рождает только уродливых пуритан. Оно создаст только так называемых прведников; оно рождает притворщиков. Оно создает позу: <я праведнее вас», вот и все. Оно приносит огромное удовлетворение эго.

И еще оно создаст тюрьму. Когда вы культивируете нечто, вы становитесь его узниками, потому что в глубине вы — прямо противоположное. Например, вы насильственны — вы можете культивировать ненасилие. Какой будет результат? На поверхности будет тонкий сдой ненасилия, только на поверхности; он даже не покроет вас. Чуть-чуть заденьте любого ненасильственного человека, и вы увидите, как поднимается насилие. Берегитесь ненасильственных людей; если вы задеваете их, они — самые опасные люди.

Если вы задеваете насильственного человека, он, возможно, окажется не таким уж насильственным, потому что он нс держит в себе долго подавляемого насилия; он не накапливает его. Изредка он взрывается, поэтому в нем ничего не скапливается. Но ненасильственный человек, гандхьян, так называемый религиозный человек — берегитесь его; он — опасная личность. В нем скрывается огромная взрывная сила. Всего лишь маленькая царапина может оказаться искрой, и он взорвется; он может оказаться убийцей, он может быть очень опасен. И когда вы создаете вокруг ненасидие, а внутри у вас кипит насилие, вы живете в тюрьме.

Одна газета объявила среди местных жителей конкурс на самого здравомыслящего человека, с самыми высокими принципами, самым праведным поведением. В одном из поступивших писем было написано: «Я не курю, не пью и не увлекаюсь азартными играми. Я верен своей жене и никогда не смотрю на других женщин. Я прилежный работник, спокойный и обязательный. Я никогда не хожу в театр или кино. Каждый вечер я рано ложусь спать и встаю на рассвете. Каждое воскресенье я регулярно хожу в церковь. Так я прожил три года... но подождите, вот придет весна, и они выпустят меня отсюда!» Только посмотрите на ваших так называемых нравственных людей — они живут в тюрьме. И всем им приходится быть дипломатами. Всем им приходится жить заднюю дверь, иначе они сойдут с ума. Насажденная нравстаеность вызывает всего две возможности: первая — сойти с ума; если человек искренен, он сойдет с ума; вторая возможность — это стать лицемером. И естественно, люди скорее выбирают лицемерить, чем сходить с ума, и я не осуждаю их. Эго более разумно.

Вот почему повсюду в мире вы видите таких лицемеров. Они есть везде — притворщики. Вы знаете их. Когда их скрывают стены, они живут совершенно другой жизнью. У них две жизни: их настоящая жизнь в тайне. Они живут в таком внутреннем конфликте, что не могут быть счастливы. А несчастный человек не позволит также никому другому быть счастливым. Эти люди печальны, у них вытянутые лица; они напряжены, они живут в постоянной борьбе и мучении, и они хотят, чтобы все жили так же. Естественно, они будут осуждать любую радость, они осудят всякий смех. Они будут осуждать все игривое, все веселое. Они сделают вас крайне серьезным, а серьезность — это болезнь, это патология Жизнь открыта лишь для того, кто играет. Жизнь не ддя серьезных; для серьезных — могила. Жизнь — для тех, кто празднует, кто умеет радоваться.

Я против развития нравственного характера, поскольку культивирование нравственного характера не дает вам истинной нравственности. Вот почему я против. Истинную нравственность не нужно культивировать: она приходит как тень, котда вы больше осознаете. Это — следствие сознательности.

Если ваша совесть — не следствие вашей сознательности, то ваша совесть уродлива, опасна, ядовита. Тогда ваша совесть — не что иное, как полицейский, которого посадило в вас общество. Тогда совесть — не что иное, как голос ваших родителей, священники, которые кричат внутри вас' «Не делай это — делай то!» Вы не свободны, вы не свободный человек: вы управляемы изнутри — очень тонкая стратегия ддя управления человечеством. Вот что такое ваша так называемая совесть.

Настоящая совесть не приходит извне: ее источник — внутри вас; это часть вашего сознания. Я не призываю развивать нравственность: я призываю стать более сознательными — и вы будете нравственными. Но у этой нравс-гаенности будет совершенно другой вкус. Она будет спонтанной; она не будет готовой. Каждый миг она будет живой, текучей, изменчивой. Она будет отражать все цвета жизни. Она будет соответствовать моменту; она будет ответственной. Вы будете с полным осознанием отвечать ситуации — не потому, что Моисей учил делать это, не потому, что Иисус учил следовать этому, но потому, что ваш собственный Бог внутри чувствует, что нужно отвечать так. Тогда вы действуете исходя из самого источника сознания, и это — истинная нравственность. Ее не нужно вырабатывать. Культивирование — это ложь.

Вот почему я говорю, что у настоящего человека с характером нет никакого характера. Человек с настоящим характером бесхарактерен. Настоящий человек с характером не может позволить себе иметь характер, потому что характер означает то, чему вы научились в прошлом; характер означает прошлое. А вы должны отвечать настоящему моменту. Ваш характер встанет между вами и настоящим. Он будет заставлять вас вести себя по старому образцу, а когда вы поступаете согласно старому образцу, вы не можете соотвествовать настоящему.

Поэтому ваши так называемые моральные люди никогда не соответствуют настоящему, они не могут соответствовать. Они упускают этот момент. Они действуют исходя из прошлого, поэтому они не мотут общаться с настоящим. Но есть всего лишь одна жизнь, всего лишь одна жизнь: общаться с настоящим.

Мне кажется, то, что мы наблюдаем — очень тонкое явление, тонкий подход. Возможно, он окажется таким же успешным, как один мой друг по колледжу. Он встретил девушку на футбольном матче, и они так хорошо поладили, что он пригласил ее на спектакль. Все прошло прекрасно, так что он преддожил ей пообедать. Они не спеша насладились обедом в хорошем отеле, а затем последовал ночной клуб и танцы.

Около полуночи они сели перекусить за столик для двоих, и он сказал ей: — Знаешь, я прекрасно провел это время с того момента, как встретил тебя. Мне кажется, мы отлично подходим друг другу, не так ли?

— Конечно, — согласилась она, — мне тоже было очень приятно.

— Я хотел бы позавтракать с тобой утром. — Он с нетерпением смотрел на нее. — Можно?

— Да, ответила она, — с удовольствием.

— Отлично, тогда как тебя лучше разбудить?

Это — обходные пути, дипломатические пути. Так называемые нравственные люди ничего не могут сделать прямо; они всегда ходят вокруг да около. Они всегда должны быть осмотрительны, потому что им приходится беречь свои маски; они не могут сбросить свои маски. И одна ложь ведет к другой, и так до бесконечности, и мало-помалу человек превращается просто в клубок лжи.

Настоящий человек характера — подлинный; он — то, что он есть. Он совершенно обнажен, открыт; он не прячется. Мне хотелось бы, чтобы новое человечество состояло из смелых. Мы долго жили как трусы; мы долго-долго страдали как трусы. Теперь пришло время выйти наружу, под солнце — быть искренними, быть подлинными, быть тем, кто вы есть. Не нужно прятаться, потому что все остальные люди точно такие же, как вы. Нет ни святых, ни трешников — есть лишь человеческие существа.

Все это разделение на святых и грешников — производное насажденного характера. И вас удивит, что грешники более невинны, чем ваши так называемые святые. В глазах грешников вы увидите больше детского, больше искренности, больше невинности, больше правдивости, чем когда-либо найдете в глазах так называемых святых. В их глазах будет хитрость — они должны быть хитрыми, потому что культивирование приносит хитрость.

Мне хочется, чтобы в мире было совершенно другое человечество, в котором исчезли святые и грешники, в котором есть только подлинные люди, открытые ветру, открытые дождю открытые солнцу... открытые!

Общество будет люто ненавидеть это. Это будет большой проблемой для общества, потому что открытый человек сразу же приведет вас в беспокойство, если вы закрыты, потому что открытый человек сразу же проникнет в самый корень вашего существа. Открытый человек сразу же заставит вас почувствовать свою униженность, уродство, фальшь. Открытый человек сразу же заставит вас почувствовать свое неразумие, глупость.

Вот почему отравлен Сократ — открытый человек. Не святой, но человек с необычайной сознательностью. Мудрец, не святой. Иисус распят — мудрец, не святой — потому что он не оправдывал ожиданий общества. Он ходил с ворами — а святые не водятся с ворами. Он ходил с людьми, осуждаемыми общее' твои — игроками, пьяницами, проститутками. Он вел себя непринужденно со всем человечеством, с каждым. Это было недопустимо. Раввины, святые тех дней, моралистичные люди, пуритане не могли терпеть это. Он должен был быть распят.

Это происходило многие века. Теперь это нужно прекратить! Вы достаточно распинали. Теперь мы должны взорваться, чтобы вызвать на земле такую волну прилива, что даже если они будут нас распинать, у них не хватит крестов. Одного Иисуса можно распять, одного Сократа можно отравить...

Я стараюсь создать такое количество открытых людей, чтобы стало почти невозможно распять и отравить их. Дать открытость, простоту, невинность такому количеству людей — только тогда можно изменить качество этого прогнившего общества, можно сделать его живым. Оно скучно, мертво. В его венах больше не течет жизнь.

Я против культивирования нравственного характера потому, что в этом нет ни нравственности, ни здоровья. Я против характера потому, что характер просто окружает вас броней; это защитная мера, он не позволяет вам быть открытыми. А закрытый человек живет в могиле.

И, естественно, он начинает хитрить.

Дело было в Нью-Йорк Сити. Человек с попугаем на плече вошел в бар и сказал: — Я поцелую в задницу того, кто угадает, сколько весит эта птичка.

Один здоровенный, трубый парень, сидевший со своими приятелями, решил подшутить над этим человеком и крикнул: — Эта птица весит двести пятьдесят фунтов.

— О, вот и наш победитель! — сказал мужчина.

Люди становятся хтрыми. Они не могут сказать, чего хотят. Они не могут быть честными; они все время прячутся, играют в игры, обманывают себя и других. Это не истинный способ прожить эту необычайно прекрасную жизнь. Это не способ оценить этот Божий дар. Нужно жить подлинно. Подлинность — это нравственность; и под «нравственностью» я имею в виду не следование чьим-то заповедям, но жизнь согласно своему собственному свету.

Будьте светом самому себе, вот и все. Это мое единственное послание, и это даст вам характер, и этот характер не будет тюрьмой. Это принесет вам нравственность, и эта нравственность не будет лицемерием. И это даст вам совершенно новую жизнь: ответственную, живую, невинную, игривую... это отароет вам двери таинстаейного.

И если вы подлинны, открыты. Бог изливается на вас отовсюду. Это принесет вам великое благословение — не выработанный характер, но некультивированная, спонтанная сознательность.

 

Шестой вопрос:

Почему вы думаете, что политики глупы?

Я не думаю: они такие и есть. Вы можете взглянуть на мир, вы можете взглянуть на историю, и вы найдете множество доказательств. Что они сделали с человеком — только взгляните — что они непрерывно продолжают делалть. Только посмотрите на их игры.

С научной точки зрения земля уже должна быть единой — с научной точки зрения она едина. Наций уже не должно быть. Именно из-за существования наций семьдесят процентов человеческой энергии, семьдесят процентов человеческого творчества уходит на войну и становится разрушительным.

Только представьте мир, где нет никаких войн. Он будет чрезвычайно изобильным. Если эти семьдесят процентов энергии направить на творчество, никто не будет бедным, никто не будет голодать, никто не будет боле-л». А нации проолжают существовать именно из-за ваших политиков. А из-за наций мир остается беспомощным.

Бел» страны, в которых выращивается так много пшеницы, что ее приходится выбрасывал» в океан. А с другой стороны, люди голодают, умирают. Что это за мир? Есть страны, в которых пшеница используется как топливо для поездов. А люди умирают! Что это за мир? Что за люди создают этот мир?

Пять тысяч войн за три тысячи лет — такое впечатление, что мы здесь только для того, чтобы воевать, только чтобы уничтожать друг друга. И такое количесвто энергии вложено в военные действия; если бы эту энергию пустиш на творчество, мы могли бы уже создать рай.

Сейчас наука сделала это возможным, осуществимым — это больше не утопия. Рай можно создать на земле; люди могут жить в полном изобилии. А котда общество живет в изобилии, оно естественно становится религиозным — потому что, когда вы увидели, что можете получить все внешнее, возникает естественное желание, стремление исследовать внутреннее.

Люди все время спрашивают меня, почему сюда не приходят индусы. Причина проста: они не интересуются внутренним. Они еще не могут позволить себе интересоваться внутренним, так они бедны. Вся их жизнь состоит из поисков пищи, работы — как они могут интересоваться медитацией?

Медитация — это предельная роскошь, запомните это. Это высшая роскошь. Когда все потребности удовлетворены, человек начинает думать о медитации. Когда внешнее изучено, известно и вы с ним покончили, книга закрывается. Тогда вы поворачиваетесь внутрь. Если внешнее еще здесь, неизведанное, вы не можете повернуться внутрь.

Вы не можете стать буддой, потому что вы еще не покончили, еще не устали от внешнего. Оно вас чрезвычайно интересует. Только подумайте о голодном человеке: если вы будете говорить ему о медитации, это только оскорбит его. Это унизит его. Он голоден, ему нужен хлеб — а вы говорите ему: «Не хлебом единым жив человек»? Он убьет вас! Ему нужен хлеб, а вы рассуждаете о Боге!

Восток с каждым днем все больше поворачивается к коммунизму по одной простой причине: пока Восток не разбогатеет, другого пути нет — он вынужден стать коммунистическим.

Маркс был абсолютно неправ, когда предсказывал, что коммунизм победит прежде всего в самых богатых странах. Беднейшие страны первыми станут коммунистическими. Россия была одной из самых бедных стран, Китай тоже был одной из беднейших стран. А сейчас третий номер — это Индия. Марксова логика несостоятельна. Он считал, что чем богаче страна, тем более в ней возможен конфликт между богатыми и бедными.

Но он не понимал, что, когда все общество становится богаче, бедные тоже перестают быть бедными. Они становятся все богаче и богаче. На самом деле, бедняк в Америке гораздо богаче богатого человека в Индии. Медицинское обслуживание, дом, машина, радио, телевизор у него лучше. По сравнению с ним даже самый богатый человек беден, самый богатый индиец — бедняк. Он все еще жаждет.

Люди спрашивают меня, почему здесь нет индийцев. Они не могут быть здесь, потому что нас действительно интересует медитация. Они идут к Сатья.Саи-Бабе, потому что там нет вопроса о медитации — там происходят чудеса. Они могут надеяться. Они больны: быть может, Сатья Саи-Баба своим волшебством избавит их от болезни. Может быть, у них нет работы: с его благословения они получат работу. Они бедны: с его благословения они разбогатеют. Они идут к Сатья Саи-Бабе — он имеет дело с тем, что им нужно. И они по-настоящему удивлены, когда из ничего возникают швейцарские часы. Это их реальная цель — им нужны швейцарские часы. .

Глупые люди, и святые их глупы. Святые играют в игры, волшебные игры, обычные фокусы! У нас есть саньясины — Авинаш может это делать, Сарвеш может это делать — просто маленькие фокусы, они не представляют совершенно никакой ценности, никакой религиозной ценности. Может быть, просто развлечение.

Но нас здесь интересует медитация, внутреннее путешествие. Поэтому люди приезжают из самых далеких уголков земли — но не толпы индийцев. Да, приходит несколько индийцев — те, кто интересуется исследованиями внутреннего — но лишь немногие избранные. Те, кто действительно разумны и хотят табавиться от всяческой глупости — они приходят. Но массы это не может интересовать; они не понимают, что здесь происходит.

Поэтому в толпе обо мне все время распространяются тысячи сплетен. И желтая пресса — в ней все время циркулирует всевозможная ложь. И если даже порой они напечатают правду, они придают ей такой оттенок, такое истолкование, что она становится ложью.

Взгляните на мир, что сделали с ним политики. Он может стать раем. Для каждого жизненно важно войта внутрь, но сначала нужно удовлетворить внешние нужды. И эти внешние нужды можно удовдетаоршъ, нодолжны исчезнуть нации, должны исчезнуть границы. Нынешние политики не допустят этого — потому что они исчезнут вместе с границами. Они могут существовать только вместе с нациями. Они могут существовать только если люди живут в ужасных условиях.

Вы будете удивлены... вы можете посмотреть, что происходит в Иране. В действительности, иранский император упорно работал, чтобы сделать страну богатой, образованной, культурной. И из-за того, что это ему удалось, у него неприятности. Теперь люди богаты, образованны, теперь у людей появились амбиции. Теперь политики хотят захватить страну. Император долго не протянет. Должно быть, сейчас он кусает локти, потому что он сделал это своими руками.

Однажды случилось: трупа ученых, посетивших Эфиопию, сказала королю: «Мы можем поправить здоровье Ваших людей. Главная проблема Ваших подданных в том, что они пьют грязную воду. Вот почему они больные, сонные, не энергичные. Это очень легко изменить — нужно просто дать им чистую воду». И знаете, что ответил эфиопский король? Он сказал: «И после этого произойдет революция. Я не хочу ничего менять. Пусть они живут так, как есть».

И в некотором смысле он говорит правду. Если люди бедны и голодны, они не мотут быть революционерами. Они не могут надеяться на лучшее, они не могут стремиться к лучшему. Политики могут существовать лишь при условии, что люда находятся в таком ужасном состоянии, что они никак не могут бороться с политиками; в противном случае они вышвырнут их вон.

Стоит стране чуть-чуть разбогатеть, как люди начинают осознавать множестао вещей, которых раньше не понимали. Когда люди бедны, они думают о роке, прошлой карме. Когда они становятся богаче, они полностью забывают о роке и прошлой карме — они знают, что их эксплуатировали, они узнают, что их держали в бедности. Они становятся злыми, они становятся мятежникам.

Ни один политик не хочет, чтобы страна по-настоящему разбогатела — хотя они и говорят, что страна должна быть богатой, но это одни разговоры. Они не хотят, чтобы страна была богатой, они не хотят, чтобы страна была образованной, они не хотят, чтобы люди думали самостоятельно. Они не хотят, чтобы люди были по-настоящему религиозны; они хотят, чтобы они были индуистами, христианами и мусульманами, но не настоящими религиозными людьми — потому что быть по-настоящему религиозным значит быть революционным. Они вообще не хотят, чтобы люди думали, чтобы они могли и дальше жить в рабстве, чтобы им даже в голову не приходило думать о лучшем, что есть что-то лучшее.

Вы спрашиваете меня: Почему вы думаете, что политики глупы?

Они глупы — поскольку держат в глупости весь мир. Они не просто глупы, они еще и хитры. И запомните, только глупые люди хитры. Возможно, вы не думали об этом. Разумный человек никогда не хитрит; ему достаточно разума, ему не нужна никакая хитрость. Глупому человеку приходится замещать отсутствие разума; ему приходится хитрить.

И политики алчны, они алчут власти — они сходят с ума по власти. Их единственная радость — господствовать. Они говорят о служении лишь для того, чтобы господствовать над людьми Вы должны глубже заглянуть в это. Если человек осознает все это, в ближайшие двадцать пять лет земля может стать совершенно новым явлением.

И. И. Каммингс сказал: «Политик — это зад, на котором сидят все, кроме человека».

И это правда: политик — еще не человек, он варвар. Желание господстаовать над другими безобразно; это насилие, чистое насилие и больше ничего. Преврагать людей в рабов — это величайшее возможное насилие. И это желание каждого политика: господство, абсолютное господство.

Стоит политику прийти к власти, как он становится тоталитарным, он становится диктатором. Он говорит о демократии, но за демократией стоит диктаторство. Это всетда так. Котда политик не у власти, он демократичен; когда он приходит к власти, вся демократия исчезает. Она остается маской, а на поверхность начинают выходить все уродливые желания.

Политики глупы, и люди терпят их потому, что люди глупы. Научите людей разумности, научите людей думать. Сделайте людей более осознающими то, что происходит в их жизни — это их жизнь, и они должны что-то делать с ней.

У одного политика сломалась машина, и ему пришлось остановиться прямо у института психиатрии. Он долго крутился вокруг нее так и сяк, но машина не заводилась. Когда он совсем уже отчаялся, из больницы вышел человек, взглянул на его работу, потом повернул один винтик, и машина заработала.

Политик был ошеломлен.

— Я думал, вы сумасшедший, — сказал он.

— Я, конечно, сумасшедший, — ответил мужчина, — но не дурак!

Политик:

— Скажите, как вы определяете, что человек ненормален?

Психиатр:

— Ну, сначала я задаю вопрос, на который средний человек отвечает с легкостью. Например: если капитан Кук совершил пять кругосветных путешествий и в одном из них был убит, то в каком именно?

Политик:

— Мм... ну... Не могли бы вы задать вопрос на другую тему? Я не очень разбираюсь в истории.

Я не говорю, что они глупы — они глупы на самом деле. Я просто констатирую факт. И этот факт настолько прост, что вы сами можете найти миллионы подтверждений. Мне не нужно представлять вам подтверждений, вся история — сплошное подтверждение. Газеты каждый день дают тысячи доказательств. Состояние мира, этот ад, в котором мы живем — доказательство.

 

Последний вопрос:

Ошо, думать логически — всегда неправильно?

Не всегда. Если вы ученый, вы должны думать логически; другого способа думать нет. Вы должны продвигаться логически, шаг за шагом. Это единственный способ, когда вы имеете дело с объективным миром. Я не против логики.

Если вы работаете с обьективным миром, логика — единственный путь, сомнение — единственная операция, вопрос — единстгенный метод. Но если вы имеете дело с субьективным, то вам придется развернуть все процессы: тогда путь — быть алогичным, метод — быть невопрошающим. Весь процесс, все действие — это доверие.

Это два измерения вашего существа — движение наружу, движение внутрь. Когда вы идете наружу, это одно движение; когда вы вдете внутрь, дорога та же самая, но движение совершенно другое — ваше направяение противоположно. Когда вы приближаетесь к объекту, вы должны быть логичны; когда вы приближаетесь к себе, вы должны превзойти логику.

Реальность —игои другое: объективное и субъективное. Поэтому целостный человек будет логичен, когда имеет дело с объектами, когда он работает в лаборатории, если он математик или биолог, химик, физик или физиолог — он будет предельно логичен. Но логика будет не единственным путем в его жизни. Когда он выходит из лаборатории, со своими детьми, с женой, с друзьями он не будет логичным — он будет любящим. Логика не знает любви. А когда он сидит в молитве или медитации, он полностью забудет о вопрошании. Он глубоко доверится существованию.

Настоящий человек способен на то и другое. До сих пор существовали лишь половинчатые люди. Тот, кто логичен, становится неспособным пойти в направлении, где нет логики; он одержим логикой. Тогда он не использует логику, он одержим логикой; тогда он не хозяин, хозяйкой становится логика. Он в клетке. Он останется половинчатым. Он упустит вторую половину, которая очень ценна, чрезвычайно ценнаболее ценна, чем логика, ибо это — внутреннее. Он ничего не узнает о своей субьективности: он не будет знать, кто он.

А если вы не знаете себя, что бы вы ни узнали, будет не слишком полезно. Самопознание — основа всей истинной мудрости.

И были также люди, которые двигались в свое собственное бытие; они стали алотичными, и они потеряли способность к логике. Вот что случилось на Востоке: люди стали неспособны к логике. Они могут петь в храме прекрасные гимны, они могут предаться танцу. Но логический процесс полностью исчез из Восточного полушария.

Вот почему здесь не может развиваться наука. На Западе логика стала единственным способом жизни, поэтому исчезла любовь, исчезла молитва, исчезла медитация. В настоящее время Востоку не обязательно быть Востоком и Западу — Западом. Сейчас мы можем сказать Редьярду Киплингу, что встреча произошла.

Восток и Запад должны раствориться друг в друге, чтобы мы могли создать целостного человека. Целостный человек будет логичным и алогичным; он будет пользоваться тем и другим как двумя крыльями.

Вы спрашиваете меня: Всегда ли неправнльно думать логически?

Нет, не всегда. Иногда возможно только это; в некоторых отношениях это — единственный способ думать.

Чета новобрачных в мотеле готовилась провести свою первую брачную ночь. Невеста нетерпеливо ждала в постели, пока жених раздевался. Когда он снял ботинки, ее поразило, что у него на ногах нет пальцев. Она вопросительно посмотрела на него, но он сказал: — Не волнуйся, у меня в детстве было пальцевание.

Пальцевание? Девушка никогда не слышала такого слова.

Когда он снял брюки и предстал перед ней в трусах, она увидела, что у него нет коленей. Пораженная, она вновь посмотрела на него.

— Не волнуйся, — сказал он, — когда я был подростком, я перенес бесколение.

Бесколение? И это слово девушка слышала впервые. Но когда он снял трусы, невеста не выдержала: — Не говори мне, что ты болел недочлением!

Иногда быть логичным вполне правильно — совершенно правильно. Но следует быть открытым также и для мира алогичного; нужно быть открытым для обоих измерений. Тотда жизнь богата. Тогда вы можете вдыхать и выдыхать. Тогда вы можете и медитировать, и концентрироваться. Тогда вы способны и к музыке, и к математике. Тогда вы способны и на любовь, и на одиночество.

Таково мое представление о целостном человеке.


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Есть только Бог

10 января 1979 года

„.что все несчастные

Вдали разыскивают благо, чей источник —

в них с рожденья.

Известно счастье лишь немногим; страстей игрушки, То вверх, то вниз бросает их враждебная волна В безбрежном море; кружатся она вслепую, Не в состояньи буре противостоять иль сдаться.

О Бог! Ты мог бы их снасти, открыв глаза им,

Но нет: дано лнмь людям из божественного рода

Провидеть Истину и Заблужденье различать.

Природа служит им...

...Ты, кто измерил это.

О мудрый и счастливый муж, в приюте этом отдохни.

Но соблюдай мои законы, избегай вещей, которых

Страшиться должен дух твой; различай их ясно;

Пускай разумность царствует над телом.

Чтоб, восходя в сияющий эфир,

Среда бессмертных сам ты стал бы Богом.

 

Последняя суфа Пифагора о совершенстве... Нужно помнить одну вещь: совершенство — не цепь. Ни один просветленный никогда не стремился к цели; он не мог стремиться. Стремление к цели — путь ума. Ум существует через цели, ум живет будущим, ум живет стремлением. Ум — это всегда достигающий ум.

Просветленный живет в не-уме. Не-ум — это просветление. Следовательно, просветленный не может стремиться к цели; у него нет никакого будущего, для него все — настоящее. И именно поэтому его всегда не понимают. Он говорит о настоящем, но люди слушают его своим умом, и ум немедленно все искажает. Ум тут же превращает это в цель, в некоторый идеал, который нужно достичь в будущем.

Совершенство — не цель, но реальность. Его нужно не достигать, а всего лишь узнать. Все, что нужно — это узнать то, что уже существует. Вы совершенны — вам не нужно становиться совершенными. Никаких «нужно» не подразумевается; вы уже совершенны. Нужно только узнать это, вы должны стать к этому внимательны, вы должны осознать это — что вы такое. Совершенство уже есть.

Но люди постоянно делают из него цель. Они говорят: «Мы должны быть совершенны. Мы должны стать просветленными. Мы должны достичь нирваны. Мы должны войти в рай». Они создают прекрасные далекие цепи, и тогда ум может продолжать существование.

Уму нужно будущее — подойдет любое. Вы должны стать богатым, вы должны стать могущественным, вы должны стать красивым, вы должны стать мудрым, вы должны стать просвге-ленным — это не имеет значения. Если есть становление, ум будет сохраняться. А все ваше несчастье — в том, что ум сохраняется. Из-за этого вы в напряжении. Это держит вас в беспокойстве, мучении — постоянный страх потерять цель. Это делает вас жадным — постоянная страсть достижения цели. какой бы ни была цель, это не имеет значения — деньги или Бог, успех или самадхи — это не имеет никакого значения.

Пусть это глубоко проникнет в ваше сердце: там, где есть цель, есть и ум; там, где есть будущее, есть и ум. Завтра — это другое название ума. Завтра не существует нигде, кроме ума; они зависят друг от друга. Если вы отбросите все завтра, ум просто испарится; он не сможет существовать.

У ума нет настоящего времени; он не может быть здесь и сейчас, поэтому он постоянно дает вам новые идеи. Если вы устали от мира, он говорит, что есть мир иной. Если вы устали от жизни, он говорит: «Не беспокойся, есть жизнь после смерти — но надо бежать дальше».

Стефан Крейн написал прекрасные строки:

 

Я знал человека; он гнался

За горизонтом; круг за кругом спешили они.

Я расстроился

И обратился к нему:

«Это тщетно; вы никогда...»

«Вы лжете!» — выкрикнул он

И умчался.

Этот бег, эта постоянная гонка за горизонтом, которого нигде нет, который иллюзорен... Но кажется, что он есть. И он так близко, он так привлекает, соблазняет, притягивает, и он так близко, что, кажется, еще небольшое усилие, всего лишь неболь-шов усилие... До него осталось всего лишь несколько миль. И он так ясен, так сияет —как вы можете не соблазниться? Кажется, что он досягаем, но вы можете бежать и бежать все время... вы никогда не достигнете. Расстояние между вами и горизонтом всегда будет одним и тем же, поскольку горизонт существует только в вашем уме. Это иллюзия. Все цели иллюзорны — в этом мире, в мире ином. Быть здесь и сейчас — это способ жить в истине, в реальности.

Так та) это первое, что нужно запомнить, иначе вы не поймете Пифагора, ваш ум исказит Пифагора. Вы начнете думать: «Как стать совершенным?» Это не вопрос становления — вы уже совершенны. Совершенство — ваше бытие. Становление — это погоня за целью; бытие — это расслабление в своей природе, расслабление в здесь и сейчас... и внезапно то, что было недоступно, становится доступным. Вы не осознавали этого; ' внезапно вы пробудились. Совершенство — это пробуждение.

 

...что все несчастные

Вдали разыскивают благо,

чей источник — в них с рожденья.

 

Пифагор называет несчастными людей, которые живут в уме, в становлении, в завтра. А если вы живете в завтра, вы автомагически живете также и во вчера. Они существуют вместе, они нераздельны — вчера и сегодня. И вы зажаты между двумя этими обманами. Вчера уже нет, а завтра еще нет. Вчера ушло навсегда, а завтра никогда не приходит. Между ними — настоящий момент.

Иисус говорит: Взгляните на полевые лилии — как они прекрасны! Они не думают о завтрашнем дне; они живут здесь и сейчас. И даже Соломон во всем своем великолепии не так прекрасен.

Быть здесь и сейчас — значит быть облеченным в божественную славу. Быть здесь и сейчас — значит достичь роскоши существования. Быть здесь и сейчас — значит быть блаженным, значит быть в раю.

...что все несчастные

Вдали разыскивают благо,

чей источник — в них с рожденья.

Пифагор говорит: люди, которые постоянно ищут что-то вдалеке — несчастны, они прокляты. И никто не проклинал их; они сами себя прокляли. Их несчастье — не чей-то умысел; ответственны за это исключительно они сами. Это полностью их изобретение, их собственное изобретение.

Ваше несчастье — ваше изобретение: ваше блаженство — ваша природа. Для несчастья нужно много труда, его необходимо планировать, его нужно заработать. Оно противно природе, поэтому это очень трудная работа. Оно вдет против течения. Это постоянный конфликте природой.

Природа не знает будущего, природа всегда — здесь. Природа всегда в этом мгновении и нигде больше. Деревья растут в это мгновение, реки текут в это мгйовение. Все происходит в это мгновение, кроме вашего ума. Даже ваше тело растет в это мгновение. Ваша кровь циркулирует в это мгновение, ваше сердце бьется в это мгновение. Кроме вашего ума, все — здесь и сейчас. Ум далеко.

И этот ум — коренная причина вашего несчастья. Вы страдаете нс из-за прошлой кармы, нет. И не потому, что Бог дал вам в удел страдание, нет. Вы страдаете не потому, что Адам и Ева совершили грех, нет. Все это — хитрости, чтобы уйти от ответственности; тогда подойдет все: Адам и Ева... Несчастные Адам и Ева становятся козлами отпущения. А если эта притча теряет жизненность, как со временем любая притча, любая метафора превращается в клише, теряет богатство, силу — что ж, вы можете выдумать новые идеи.

Тогда теория кармы — что в прошлых жизнях вы сделали столько неправильного, вот почему вы страдаете. Не надо винить прошлые жизни. В прошлых жизнях вы были такими же; тогда вы тоже страдали. Причина вашего страдания здесь и сейчас; она нс в прошлых жизнях. Это отказ от ответственности, и это очень опасно, так как вы никогда не изменитесь, вы останетесь такими же. Что вы можете сделать с прошлыми жизнями? Они прошли, ничего не поделаешь. Вы должны страдать.

Или рок — судьба... Никто не причиняет вам никакого зла, Богне зло; Бог не предопределил вам страдать. Если бы это было так. Бог был бы садистом, патологичным, гораздо хуже любого дьявола — предопределить страдание невинным людям без всякой причины? Тогда существование было бы очень несправедливьтм, непорядочным, недостойным жизни. А религия была бы насмещкой. Бог не предопределял, не делал вашим уделом страдание. Но и это также мало-помалу потеряло свое влияние на людские умы. Это слишком часто повторяли. Тогда теория кармы была отброшена. Тогда идея предопределения была отброшена.

И теперь мы изобрели новые идеи. Карл Маркс против религии, но в главном он не отличается. Он говорит, что это — историческая необходимость. Снова та же идея судьбы, выраженная другими словами.

Ваше страдание предопредедено исторически — вы страдаете из-за экономических причин, из-за классовой борьбы. И пока не исчезнут классы, не может исчезнуть и страдание. Снова с вас снимается ноша — что вы можете поделать? Когда осуществится утопия, когда на земле наступит коммунизм, тогда исчезнет страдание. Страдание вызвано богатыми, страдание вызвано капиталистами. Но капиталисты сами страдают. На самом деле, богатые страдают больше, чем бедные. Почему? — Потому что у богатых есть все для того, чтобы не страдать, и тем не менее они видят всю тщетность этого, полную тщетность. Их страдание безмерно.

Бедный страдает оттого, что он голоден. Богатый страдает не оттого, что он голоден, а оттого, что он знает, что вы можете иметь хороший дом, добротную пищу, хорошую жену, уютную семью, теплую атмосферу, и все же внутри вы будете испытывать голод — духовный голод. Жизнь бессмысленна, бесцельна, случайна, пуста. Рождается великое страдание. Бедный страдает физиологически; богатый страдает психологически.

Почему страдает богатый? Если это просто вопрос богатства, то богатый не должен страдать. Но это снова — алиби, оправдание, чтобы вы могли оставаться на своих старых путях и следовать старым образцам. Это тоже оказалось еще одним заблуждением; теперь это тоже превратилось в клише.

Тогда Зигмунд Фрейд придумал нечто новое. Он сказал: «Человек страдает из-за своих подсознательных инстинктов, страстей, которые сохранились в вас от животного — человек страдает именно из-за этих ран в подсознании». Но что вы можете сделать с подсознанием?

Все это — разные имена одной и той же хитрости, одной и той же стратегии: «Я за это не отвечаю. Что-нибудь другое... Подсознание, история, экономика. Бог, карма, все что угодно — АБВ — все что угодно. Но одно ясно: не я — причина своего страдания». И именно в этом заключается все ваше несчастье, в этом обмане.

Поймите ясно: причина ваших страданий — вы и никто другой. Признание этого — первый шаг к тому, чтобы стать религиозным человеком. Вы не перекладываете свою ответственность на других, вы просто признаете этот факт: «Я — причина своего страдания». Конечно, при этом вам будет немного не по себе, вы будете выглядеть немножко глупо. Если причина в вас самих, то почему вы постоянно создаете себе страдание? — ведь вам не нравится страдать.

Сначала вам будет немного не по себе, вы почувствуете себя глупым, вы будете озадачены, смущены. Но вскоре к вам придет великая свобода. Если вы — причина своего несчастья, то вы можете стать причиной своего блаженства, своего счастья; тогда приходит великая свобода. Когда берешь ответственность на себя, становишься свободным. Вы становитесь свободными от прошлой кармы, вы становитесь свободными от судьбы, рока, вы освобождаетесь от истории, вы освобождаетесь от психологии. Вы становитесь свободными от всех оправданий. И стоит вам найти реальную причину, как все начинает меняться.

 

...что все несчастные

Вдали разыскивают бмю,

чей источник — в них с рожденья.

 

Мы ищем блаженство, мы ищем счастье, но очень далеко, в дальних странах, в утопиях, в фантазии, мы мечтаем. Жизнь остается страданием, а мы продолжаем мечтать о лучших землях, лучшем общественном строе, о лучшей жизни после смерта — рае, мокше. Все это фантазии! Они созданы нами, чтобы мы могли выносить свое страдание, чтобы не уходала надежда. Но это большое несчастье. Именно из-за этой надежды вы остаетесь в безнадежном состоянии. Именно из-за этого поиска вы постоянно упускаете. Лао-цзы говор