Наверх
Главная » О

Ошо — За пределами Просветления. Беседы 24-32

25 апреля 2013 (36) Нет комментариев Опубликовал:

Беседа 24

ВОСТОЧНАЯ

ПСИХОЛОГИЯ:

НАУКА О ДУШЕ

26 октября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

почему современные психологи могут не думать и не писать о просветлении, или даже не представлять себе его? Разве просветление — новый феномен, выше их понимания? Поймут ли они когда-нибудь явление пребывания «за пределами просветления?

Пожалуйста, объясните.

Нарендра, современная психология еще не вышла из детского возраста. Ей всего лишь сто лет.

Концепция просветления принадлежит восточной психологии, которой почти десять тысяч лет.

Современная психология только начинает свой путь, она находится еще в начале алфавита, символизирующего ее развитие.

Просветление и то, что за пределами просветления, находятся в самом конце алфавита поведения человека.

«Современная психология» — это неправильное название, потому что слово «психология» происходит от слова «психе». «Психе» значит «душа». Точное значение слова «психология» - наука о душе. Но это весьма потустороннее слово.

Психология отрицает существование души и тем не менее продолжает называть себя «наукой о душе». Она признает только физическое тело и его побочный продукт — ум. Когда умирает физическое тело, ум тоже умирает; нет никакого возрождения, нет никакой реинкарнации. Жизнь — это не вечный принцип, а просто побочный продукт соединения определенных материальных веществ.

Надо разобраться, что такое «побочный продукт». Даже идея «побочного продукта» не оригинальна.

Пять тысяч лет назад в Индии была школа материалистов, которых называли чарваками. Они описывают ум как побочный продукт тела. И они приводят соответствующий пример. Надо помнить, что этому примеру пять тысяч лет. Мы можем найти ему современные параллели.

В Индии вы, должно быть, видели людей, жующих «пан» - листья бетеля. «Пан» состоит из четырех или пяти ингредиентов: листья бетеля и еще три-четыре вещества. Их можно жевать по отдельности, и они не окрасят ваши губы в красный цвет; но если жевать их вместе, они создадут красный цвет как побочный продукт. Красный цвет сам по себе не существует, это — побочный продукт.

А вот современный пример: посмотрите, как работают часы.

Я слышал, что когда Мулла Насреддин удалился от дел, его друзья подарили ему золотые карманные часы. Часы были с автоматическим заводом — и Мулла был очень удивлен, он считал чудом, что часы продолжают работать без остановки.

Но дня через три-четыре часы остановились. Он был очень удивлен: что случилось?

Он открыл часы и обнаружил внутри мертвого муравья. Он сказал: «Теперь я знаю секрет! Этот муравей и приводил часы в действие, а теперь он умер и часы остановились. Эти идиоты должны были сказать мне, что часы приводятся в действие муравьем. Его же нужно кормить и поить. А иногда приходится даже менять муравья».

Когда часы работают, и если это часы с автоматическим заводом, что заставляет их тикать? Есть ли в часах некая нематериальная сущность, что-то вроде души? Откройте часы и разберите их на части, и вы не найдете никакой души. Именно это и утверждали чарваки еще пять тысяч лет назад: если душа есть, тогда разрежьте человека и вы должны найти ее. Или когда на войне воины рубят друг друга мечами, множество душ должны вылетать из разрубленных тел. Или когда в вашем доме случается естественная смерть, душа должна оставлять тело.

Чарваки были очень упрямыми материалистами. За пять тысяч лет материализм ни на шаг не продвинулся дальше, чем чарваки. Они взвешивали умирающего человека, а когда он умирал, они снова взвешивали его — вес был тот же самый: это доказывает, что от тела ничего не отделилось. Тогда что же тикало в теле? Это было нечто, являющееся побочным продуктом составных частей тела.

И материалисты всех веков — Эпикур в Греции, Карл Маркс и Энгельс в Германии и Англии — продолжали повторять ту же идею: сознание — побочный продукт. И современная психология приняла эту идею в качестве своей основы: у человека нет души, человек — это только тело.

В России после революции Иосиф Сталин оказался способным убить почти миллион человек. Каждого, кто не желал отказаться от права на собственность, безжалостно убивали.

Была уничтожена вся царская семья, которая сотни лет правила страной — одной из самых старых и больших империй в мире, — в этой семье безжалостно убили девятнадцать человек, даже шестимесячного ребенка не пощадили. Убивать было легко: ведь по их философии никакого убийства не было — это все равно что сломать стул.

В противном случае любому человеку было бы трудно убить миллион человек и не почувствовать никаких укоров совести. Но их философия оправдывала все эти убийства: ведь уничтожается всего лишь физическое тело. Отдельно от тела нет никакого сознания.

Современная психология все еще ведет себя глупо, поскольку она по-прежнему цепляется за примитивную идею чарваков, что сознание — это побочный продукт. Поэтому современная психология способна только на механическую работу.

У вас сломалась машина. Вы обращаетесь в ремонтную мастерскую, и механик приводит машину в порядок.

Психолог — это механик, он ничем не отличается от водопроводчика. Он просто подкручивает винты и гайки в вашем уме, которые время от времени дают слабину; он подтягивает их здесь и там... где-то они затянуты слишком сильно, где-то они дали слабину. Но все дело в винтах и гайках.

Вопрос о просветлении не возникает для современного психолога потому, что просветление основано на переживании, потому, что ум — это не вся ваша реальность.

За пределами ума есть ваше сознание, а просветление -это выход за пределы ума.

Как только вы пересекаете границу ума, вы входите в просветление — в мир потрясающего света, осознавания, самореализации, ликования.

Но есть возможность идти еще дальше — ибо это только ваше индивидуальное сознание. Если вы сможете выйти за его пределы, вы войдете в космическое сознание.

Мы живем в океане космического сознания, совсем как рыбы живут в океане и не подозревают о его существовании. Поскольку рыбы рождаются в океане, живут в океане и умирают в океане, они не осознают его. Если рыбак вытаскивает рыбу из океана и бросает ее на песчаный берег, тогда впервые рыба осознает, что нечто окружало ее, питало ее, давало ей жизнь — и что без этого она не может оставаться живой.

Очень легко дать рыбе возможность пережить состояние вне океана. И очень трудно дать человеку возможность пережить состояние вне космического сознания. Ибо космическое сознание есть повсюду — у него нет никаких берегов, никаких границ. Так что, где бы вы ни были, вы всегда пребываете в невидимом океане сознания,

Современная психология не идет дальше ума.

Ум — это всего лишь инструмент, инструмент физического тела... поэтому они не ошибаются, когда говорят, что ум — это побочный продукт. Но ум — это не все. Ум — это всего лишь биокомпьютер, и не очень далек тот день, когда все функции ума перейдут к компьютеру. У вас появится возможность носить в кармане маленький компьютер, в котором будет содержаться вся Британская энциклопедия. Вы сможете немедленно получать любую информацию по любому вопросу -не будет нужды запоминать ее, не будет необходимости читать, учиться.

Очень скоро ум останется без работы.

Но психологов интересует только ум. И есть люди, так называемые «бихевиористы», которые говорят, что и ума нет, а человек — это только физический организм.

В Советском Союзе ум не признается. Советская психология еще более примитивна, она признает только поведение тела. Нет ничего такого, что можно было бы назвать умом; поэтому в Советском Союзе нет ничего напоминающего психоанализ. Им все ясно: если кто-то ведет себя ненормально, то он нуждается не в психоанализе, а в лекарствах. Его надо госпитализировать, у него просто болезнь — такая же, как всякая другая болезнь.

На Западе по крайней мере сделан первый шаг за пределы тела — не очень большой шаг, очень маленький, но все же они признают, что есть нечто вроде ума, который, хотя и является побочным продуктом, функционирует сам по себе, пока живо тело.

И сейчас это стало очень важной профессией: психологи, психоаналитики, психотерапевты — все они ковыряются в людских умах, так как у каждого ум не в порядке.

В этом мире есть только два типа людей: нормально помешанные и ненормально помешанные. Быть нормально помешанным — значит быть помешанным, но в допустимых пределах. Это значит быть таким же помешанным, как все.

Посмотрите, как эти нормально помешанные люди наблюдают за футбольным матчем. Может ли здравый человек наблюдать за футбольным матчем?

У них что-то не в порядке с винтами и гайками... Из-за того, что несколько человек с одной стороны и несколько человек с другой стороны перебрасываются мячом, миллионы идиотов на стадионе и перед телевизорами приходят в такое возбуждение, что на шесть часов оказываются приклеенными к своему месту... как будто нечто необыкновенно важное происходит, когда мяч перелетает с одной половины поля на другую. А миллионы других людей, которым не повезло, прижимают к уху транзистор, чтобы по крайней мере послушать комментарий.

И вы называете этот мир здравым?

А еще проводятся встречи по боксу: двое бьют друг друга, а миллионы людей приходят в страшное возбуждение.

Калифорнийский университет провел исследования... каждый раз, когда в Калифорнии проводится встреча по боксу, преступность сразу же увеличивается на тринадцать процентов и остается на этом уровне еще несколько дней: изнасилования, убийства, самоубийства. А другие исследования подтвердили, что бокс — это просто наше животное наследие.

Тот, кто возбуждается в вас, — это зверь, это не вы. Вам хочется кого-то убить — много раз вам в голову приходила мысль кого-то убить, — но вы не готовы отвечать за последствия.

В боксерском поединке есть психологическое утешение, вы отождествляетесь. У каждого боксера есть свои болельщики. Эти болельщики отождествляют себя с ним. Если он наносит сопернику удар и у того из носа начинает литься кровь, они ликуют. То, что они не могут сделать сами, за них делает кто-то другой.

В любом здоровом мире бокс считался бы преступлением.

Это игра, но все ваши игры кажутся примитивными... ничего разумного, ничего человеческого.

Эти нормально помешанные люди всегда балансируют на кромке. В любое мгновение они могут соскользнуть. Небольшое происшествие — жена умирает или уходит к другому, — и вы забываете о границе нормального, вы переходите через нее. Тогда вас объявляют сумасшедшим и тут же везут к психиатру или психоаналитику.

И какова его функция? Его профессия — самая высокооплачиваемая профессия в мире. Естественно, он делает людей снова нормальными, он тащит их назад, он не дает им уходить еще дальше от границы нормального. Все его знания направлены на то, чтобы вернуть их назад и сделать их нормально помешанными. _____

Естественно, люди, которые работают психиатрами, психоаналитиками и психотерапевтами, подвергают себя опасности, ведь они постоянно имеют дело с сумасшедшими. Естественно, среди психологов с ума сходит больше людей, чем среди лиц любой другой профессии — почти в два раза больше. И время от времени каждый психолог посещает другого психолога, чтобы тот снова вернул его в нормальный мир, из которого он выпадает.

Можно было бы ожидать, что по крайней мере психолог должен быть здоровым человеком, ведь он помогает свихнувшимся людям. Но это не так. Они ведут себя более безумно, чем кто-либо другой, и по той простой причине, что они с утра до вечера находятся в контакте со всевозможными психами, странными людьми, имеющими всевозможные бредовые идеи.

Одного человека привели к психоаналитику... Этот человек был убежден, что он мертв. Все ему говорили: «Не глупи. Ты же прекрасно ешь, спишь, разговариваешь, ходишь гулять — и ты говоришь, что ты мертв?»

Он отвечал: «Кто сказал, что мертвые не ходят гулять? Каждый день я встречаю много мертвецов, совершающих утреннюю прогулку».

Его семья не знала, что с ним делать.

Когда они поняли, что переубедить его невозможно... а он отказывался работать в принадлежавшем семье магазине. У него был ясный аргумент: «Мертвые не занимаются бизнесом. Среди бизнесменов я не видел ни одного мертвеца. Если вы покажете мне мертвеца, у которого есть свой бизнес, я пойду работать в магазин. Я делаю только то, что полагается делать мертвым — и ничего другого».

Они рассказали всю эту историю психоаналитику: «Бедняга находится в очень плохом состоянии!»

Психоаналитик сказал: «Не волнуйтесь. Я приведу его в порядок». Он взял иглу и спросил у этого безумца: «Что вы думаете о поговорке "Мертвому кровь не пустишь"?»

Тот сказал: «Она абсолютно верна. Я слышал ее, когда был жив. Да, мертвому кровь не пустишь».

Психолог был доволен. Семья тоже была довольна; они подумали, что психолог действительно великолепен: он поймал его на первом же вопросе.

Психолог уколол его иглой в руку — и выступила кровь. Он посмотрел на этого мертвеца и сказал: «Ну, а что вы теперь скажете?»

Тот сказал: «Это означает, что поговорка неверна. Мертвому можно пустить кровь. Поговорку я только слышал, а теперь я на собственном опыте убедился в том, что она неверна».

Если вы целый день имеете дело с такими людьми, то и ночью вам будут сниться эти же самые люди. Естественно, психологи не живут здоровой жизнью.

И они не смогут жить здоровой жизнью, пока не признают, что есть нечто за пределами ума.

Это запредельное — покой, убежище. Ум — это непрерывная болтовня, болтовня двадцать четыре часа в сутки. Только за пределами ума есть покой и тишина. В этом покое и тишине рождается нормальная психика.

Просветление — это абсолютная вершина нормальной психики... когда человек обладает совершенным здравомыслием, доходит до такой точки, где тишина, безмятежность, сознание присутствуют двадцать четыре часа в сутки — бодрствует он или спит. Там течет поток безмятежности, блаженства, благословения — это питание, пища от запредельного.

Восточная психология рассматривает ум как самую низкую часть человеческого сознания — темную и мрачную.

Вам надо выйти за пределы ума.

И просветление — это не конец, ибо это только индивидуальное сознание. Индивидуальность подобна двум берегам реки. Как только река впадает в океан, берега исчезают, все границы уничтожаются. Вы выходите за пределы просветления.

Современная психология может многому научиться у восточной психологии. Она ничего не знает. Современная психология только анализирует сновидения, приводит людей в порядок, чтобы они кое-как продолжали вести себя нормально и подавляли свои ненормальности.

Но она не приносит никакой трансформации.

Даже основатели современной психологии — Фрейд, Юнг, Адлер, Ассаджиоли — не те люди, которых можно отнести к одной категории с Гаутамой Буддой, Лао-цзы, Чжуан-цзы. Их нельзя отнести к одной категории с провидцами Упанишад, с Кабиром, с Нанаком и Фаридом. Это категория самых здравых людей, которых человечество произвело на свет, и им не было дела до сновидений, они не проходили курс психоанализа на протяжении многих лет.

Это такой странный феномен: во всем мире нет ни одного человека, который бы прошел полный курс психоанализа -ибо он продолжается и продолжается, десять лет, двенадцать лет... Есть люди, которые проходят курс психоанализа на протяжении двадцати лет, затрачивая на это миллионы долларов.

Тогда как во всем мире светские дамы говорят о бриллиантах, рубинах и изумрудах, в Америке дамы говорят: «Как долго вы проходите курс психоанализа? Я хожу к психоаналитику уже тринадцать лет!»

Это критерий богатства: это показывает, что вы можете, позволить себе платить миллионы долларов.

И бедняги-психоаналитики должны выслушивать весь этот бред. Неудивительно, что они начинают сходить с ума, совершать самоубийства, выпрыгивать из окна тридцатиэтажного или стоэтажного небоскреба! Попробуйте хотя бы двадцать минут послушать, как женщина рассказывает о своих сновидениях... Это огромное облегчение для мужа, он совершенно счастлив, что она выплескивает весь этот бред на психоаналитика- — и это не слишком дорого, он может позволить себе заплатить за это. Но для бедняги-психоаналитика... Двадцать лет выслушивать женские рассказы о их дурацких сновидениях? И если в один прекрасный день он выпрыгивает из окна, его нельзя строго судить — он достоин всеобщего сочувствия.

Но это большой бизнес.

На днях я говорил вам, что Иисус основал большой бизнес — христианство.

Другой еврей, Зигмунд Фрейд, основал другой большой бизнес — психоанализ. Еще один еврей, Карл Маркс, основал еще один большой бизнес — коммунизм.

Евреи — странные люди. Чем бы они ни занимались, никто не может соперничать с ними. Сейчас одна половина мира является коммунистической, она в руках одного еврея, а другая половина мира является христианской, она в руках другого еврея. И кто знает — может быть, они компаньоны?

Евреи всегда думают о бизнесе; им нет дела до христианства, им нет дела до коммунизма. Зигмунд Фрейд умер, Карл Маркс умер. Где бы они ни были — в раю или в аду, — они могут радоваться тому, что их бизнес идет хорошо; они даже могли бы объединиться с Иисусом. Это была бы настоящая троица: три еврея заправляют всем миром.

Современная психология не хочет признавать медитацию, ибо медитация разрушит весь этот бизнес.

Медитирующему человеку не нужен никакой психоанализ. Чем глубже его медитация, тем более здравомыслящим он становится и тем дальше за пределы ума продолжается его полет.

Медитация — величайшая опасность для психоанализа, для психологов. Они должны настаивать на том, что за пределами ума ничего нет, ибо, если за пределами ума есть нечто, тогда весь их бизнес может лопнуть.

Восток должен утвердить себя... показать, что западная психология занимается глупостями.

Психическое расстройство, которое на Западе не вылечивается и за двенадцать лет, в любом дзэнском монастыре Японии вылечивается за три недели. И в дзэнском монастыре не прибегают к психоанализу. Вы будете удивлены: там вообще ничего не делается... человека просто оставляют в уединенном месте — прекрасный сад, пруд. В положенное время ему приносят еду, в положенное время ему подают чай, но никто с ним не разговаривает, он должен оставаться в безмолвии. Разница в подходах бросается в глаза.

При психоанализе человек должен все время рассказывать о своих сновидениях, на протяжении многих лет, два или три раза в неделю по часу или два — столько, сколько человек может себе позволить заплатить.

А в дзэнском монастыре человека просто оставляют наедине с самим собой в красивом, уютном месте. Ему дают музыкальные инструменты, кисти и краски и прочее... он может что-то делать, но не разговаривать. Три недели с ним никто не разговаривает.

Эти три недели люди занимаются живописью, играют на музыкальных инструментах, работают в саду... и через три недели они становятся совершенно нормальными, они могут отправляться домой. Что же происходит?

Если спросить у учителя дзэн, он скажет: «Ничего. Эти люди слишком много работали, их умы слишком взвинчены. Им надо расслабиться. Им надо заниматься физической работой, чтобы вся их энергия направлялась в тело, а не в ум». И у этих людей определенно появляется интерес... и без всякого вмешательства со стороны у них исчезают все странные и бредовые идеи. Это очень простой способ, позволяющий больным людям разрядить свои перегруженные умы.

А медитация — путь для здоровых людей, не для больных. Для разных типов людей — разные методы.

И тысячи людей достигли такой светозарности, такого великолепия, такой божественности, что всем психоаналитикам мира должно быть стыдно. Они не смогли дать миру ни одного такого человека. Даже основатели психоанализа -весьма ординарные люди... хуже, чем ординарные.

Зигмунд Фрейд так боялся смерти, что даже слово «смерть» было для него запретным. В его присутствии никто не смел произнести слово «смерть», потому что, услышав слово «смерть», он падал в обморок, он терял сознание. Таковы основатели современной психологии, и они собираются дать человечеству нормальную психику!

А с другой стороны... Один дзэнский монах перед смертью сказал своим ученикам: «Послушайте, я всегда жил по-своему. Я независимый человек. Я и умереть хочу по-своему. Когда я умру, меня здесь не будет, поэтому я даю вам указания, которые вы должны исполнить».

Совсем как в Индии, в Японии тоже перед погребальной церемонией покойника раздевают, моют и облачают его в новую одежду.

Он сказал: «Я сам помылся и переменил одежду, как вы видите. Поэтому, когда я умру, мое тело не надо будет мыть и переодевать. И это наказ вашего учителя, так что запомните: умирающему не следует отказывать в последнем желании, — а я не прошу многого».

Ученики сказали: «Мы сделаем, как вы приказали. В этом нет ничего трудного».

Он умер, и при этом присутствовали тысячи учеников. Когда его тело положили на погребальный костер, все они начали смеяться и хихикать — в своей одежде он спрятал шутихи! Он превратил свой погребальный обряд в дивали, чтобы все смеялись — ибо таково было его учение: жизнь должна быть танцем, радостью, а смерть должна быть праздником.

И говорят, что даже после смерти он устроил так, что люди не стояли вокруг него с печальными лицами, а смеялись. И каждый, кто приближался к тому месту, тоже начинал смеяться — такой сцены еще никто не видел.

Есть люди, которые постигли жизнь и смерть. Они могут превратить смерть в шутку.

Но не Зигмунд Фрейд, который падал в обморок от слова «смерть».

И так же обстоит дело с другими великими психологами. Юнг хотел поехать в Египет, чтобы увидеть древние мумии царей и цариц, — мертвые тела, которые хранились тысячи лет. Но он очень боялся смерти и мертвых тел. Он был учеником Зигмунда Фрейда. Двенадцать раз он заказывал билеты в Египет, и каждый раз он находил повод, чтобы отменить поездку: «У меня лихорадка» или: «У меня срочная работа».

И он знал. Он написал в дневнике: «Я знаю, что все это лишь предлоги. Я уклоняюсь от поездки в Египет, но чем больше я уклоняюсь, тем больше меня туда тянет — я должен туда поехать, это вызов моему мужеству. Неужели я такой трус? И я снова заказываю билеты, я снова набираюсь мужества, я снова стараюсь убедить себя, что бояться нечего... это просто мертвые тела, которые не могут причинить мне никакого вреда. Многие люди отправляются посмотреть их. Они выставлены в музее. Каждый день их видят тысячи людей. Почему я так боюсь?» Но все его аргументы не срабатывали.

В конце концов, когда он в двенадцатый раз заказал билет, он смог найти в себе пилы, чтобы добраться до аэропорта... но когда на взлетную полосу был подан самолет, все его мужество и все его аргументы исчезли. Он сказал: «Я чувствую себя очень плохо, меня тошнит. Я хочу домой, я отменяю поездку». И после этого он никогда больше не отваживался заказывать себе билет в Египет, двенадцати раз было достаточно. Он так и не попал в Египет, до которого было всего лишь несколько часов полета.

Он поехал в Индию и посетил все индийские университеты. Но он не захотел посетить одного человека, которого он просто обязан был посетить. Он не захотел посетить Шри Раману Махариши.

И в каждом университете ему говорили, что он понапрасну теряет время. Ему предлагали: «Вы приехали, чтобы понять восточный подход, но мы все получили западное образование на факультетах психологии индийских или западных университетов. Вы просто теряете время. У нас западное образование. Мы ничего не знаем о Востоке. Но, к счастью, есть один человек — он ничего не знает о психологии, он абсолютно необразован, но он представляет собой Восток. Этот человек переживает предельные полеты медитации. Отправляйтесь к нему и посидите рядом с ним».

Юнг доехал до Мадраса, но не захотел отправиться к нему, хотя до него можно было добраться за двадцать четыре часа. И этот человек приехал в Индию, чтобы понять восточный подход к психологии!

Западная психология — это и есть современная психология — находится в детском возрасте.

Восток исследовал человеческое сознание на протяжении десяти тысяч лет. Он проник во все закоулки человеческого существа — он постиг внешнее и внутреннее, индивидуальное и универсальное.

Но, к сожалению, даже восточные психологи и профессора психологии не имеют представления о восточном подходе. Они — попугаи, повторяющие слова западных психологов. У них нет ничего оригинального. Иногда даже попугаи бывают более разумными.

Я был преподавателем в университете, и я находился в постоянном конфликте с другими преподавателями. Я говорил им: «Вы — попугаи. Вы являетесь агентами Запада, сами того не зная. Вы развращаете восточный ум, ибо вы не знаете, что творите. Вы даже не осознали то, что уже открыто Востоком. Вы — просто ксерокопии дипломов западных университетов».

Когда я был университетским преподавателем, я часто рассказывал одну историю.

Один епископ искал себе попугая. Его старый попугай умер. То был очень религиозный попугай — религиозный в том' смысле, что он мог точно повторить Нагорную проповедь, слово в слово. И каждый, кто слышал его, приходил в изумление. Этот попугай умер, и епископу стало его недоставать.

Поэтому он пошел в большой зоомагазин и стал присматриваться. Там было много попугаев, обладавших самыми разными достоинствами. Но он сказал: «Нет, мой попугай был почти святым. Мне нужен очень религиозный попугай».

Владелец зоомагазина сказал: «У меня есть один особый попугай, — но цена может показаться вам слишком высокой. Он не обыкновенный святой, а весьма особенный святой. Пойдемте со мной. Я держу особых попугаев не в магазине, а в моем доме, который находится за магазином».

Там в золотой .клетке сидел прекрасный попугай.

Владелец зоомагазина сказал: «Вот религиозный попугай. Вы так расхваливали своего попугая, но этот попугай уникален — вы забудете о вашем старом попугае. Подойдите поближе и посмотрите: к его правой ноге привязана нитка -если вы потянете за нее, он повторит Нагорную проповедь. И к его левой ноге привязана нитка — если вы потянете за нее, он повторит Песнь Соломона. Так что, если к вам в гости придет иудей, вы можете заставить попугая повторить Песнь Соломона из Ветхого Завета; а если к вам в гости придет христианин, тогда — Нагорная проповедь из Нового Завета».

Епископ сказал: «Великолепно! Это действительно замечательный попугай. А что будет, если потянуть за обе нитки сразу?

Но прежде чем владелец зоомагазина успел что-либо сказать, попугай крикнул: «Никогда не делай этого, идиот. А то я упаду на задницу!»

Даже у попугаев есть немного разума.

Рано или поздно психологии придется исследовать те состояния, которые создает медитация, — пространства за пределами ума.

И пока она не отважится проникнуть в сокровенную сердцевину человеческого существа, она не станет наукой.

Пока она еще не заслуживает своего имени; она должна доказать, что она действительно «психология» — наука о душе.

Возлюбленный Бхагаван,

во время глубокого расслабления я испытываю такие странные переживания. Во-первых, я чувствую, что отрываюсь от земли; и, во-вторых, я чувствую прикосновение рук, пытающихся помочь мне. Каждый раз, когда это случается, я испытываю ужасный страх, не смею открыть глаза и делаю все, чтобы приземлиться.

Бхагаван, могу ли я довериться и отдаться этому, или в это месть какая-то опасность? «Я» не заставляю себя летать. Я не знаю, как далеко это может зайти и смогу ли я вернуться.

Пожалуйста, объясните.

Во-первых, неужели ты не узнаешь мои руки? Открой глаза и присмотрись хорошенько! Ты же видишь мои руки каждый день.

Если в медитации ты чувствуешь появление двух рук, не закрывай глаза. И ты сможешь узнать мои руки.

Тут нечего бояться. На самом деле чувство отрыва от земли обладает огромной ценностью. Тебя в действительности не поднимает, ты остаешься на земле; твое тело в действительности не отрывается от земли.

Но у тебя есть три тела.

Твое физическое тело будет оставаться на земле.

А благодаря медитации твое ментальное тело будет успокаиваться, расслабляться.

Только астральное тело способно подниматься вверх. Оно неподвластно гравитации.

Свет неподвластен гравитации. Вот почему пламя свечи устремляется вверх. Даже если перевернуть свечу вниз фитилем, пламя сразу же повернется вверх. Пламя не может устремляться вниз, потому что гравитация не действует на свет.

Твое астральное тело сотворено только из света, из электронов.

Это весьма показательно, что ты чувствуешь, что твое тело поднимается вверх. Естественно, вначале тебя будет охватывать ужас: что происходит?

Но открой глаза.

Это те мгновения, когда я действительно с тобой — в случае, если ты нуждаешься во мне. Поэтому-то ты и чувствуешь прикосновение двух рук — ибо это очень деликатный момент. Может случиться что угодно.

Открой глаза и смотри. Ты будешь удивлен, ибо тебе покажется, что ты воспаряешь над своим телом, а оно лежит на полу. Но ты увидишь тонкую нить, сияющую нить, как бы сотканную из серебра, которая соединяет тебя с лежащим на полу телом. Эта серебряная нить соединена с твоим пупком - и она очень гибкая.

Ты можешь улететь выше, и она легко потянется за тобой. Ты можешь опуститься ниже.

Но не бойся. Не начинай думать: «А как мне вернуться в мое тело?»

Ты выходишь из тела не собственным усилием. Двигаться наружу твоему астральному телу помогает твое безмолвие, твой покой. Как только тебе захочется вернуться в физическое тело, ты немедленно обнаружишь себя в нем. И те две руки, прикосновение которых ты ощущал, исчезнут, как только ты снова окажешься в физическом теле.

И присмотрись внимательнее к моим рукам, потому что это будут те же самые руки: и, естественно, тебе не стоит бояться моих рук. Мои руки никогда никому не причиняли вреда.

На самом деле я ничего не могу сделать моими руками -это, должно быть, самые ленивые руки во всем мире.

Но твое переживание имеет огромное значение, оно обладает безупречной красотой.

А страх, что если ты будешь двигаться все дальше и дальше, то куда это может завести... Не беспокойся. Куда бы это ни завело, ты попадешь в нужное место, в нужное пространство.

Расслабься и оставайся в состоянии раскрепощения. Ты не должен пытаться контролировать движение, ибо ты гораздо меньше той энергии, которую пытаешься контролировать. Лучше всего — просто отдаться Существованию и позволить ему нести тебя туда, куда ему будет угодно; оно еще никогда никого не доставляло в плохое место.

Оно всегда доставляет человека домой.

Возлюбленный Бхагаван,

на сияющих морях одиночества таинственный ветер наполняет мои паруса, задавая направление моему путешествию и маня меня дальше в неизвестные воды.

Мой возлюбленный капитан, когда неизвестное становится непознаваемым?

Миларепа, твой вопрос очень прост.

Ум можно разделить на две части: известное и неизвестное.

Все ваши университеты и образовательные системы пытаются сделать только одно: перевести ваши умы полностью в область известного, рассеять неизвестное, рассеять невежество.

За пределами известного и неизвестного есть то, что я называю «непознаваемым». Оно за пределами ума. Это мир таинственного, мир чудесного.

Как только вы выходите за пределы ума, неизвестное остается позади и вы входите в непознаваемое. А непознаваемое — это область подлинной религии. Вы переживаете ее, вы живете ею, вы чувствуете ее, она становится биением вашего сердца, но вы не можете сказать, что познали ее. Знание кажется гораздо более низкой категорией.

Непознаваемое принадлежит к категории бытия, а не к категории познания.

Мистики всех веков и всех стран прикладывают все усилия, чтобы вытолкнуть вас из известного и неизвестного в непознаваемое — вытолкнуть вас из ума в океан таинственного. Там вы будете переживать многое — вообразимое и невообразимое, — но ничего из этого вы не сможете перенести в мир знания, вы не сможете выразить это словами, языком, символами.

Это напомнило мне историю об одном ребенке... А мистик почти как дитя... Этот ребенок сидел перед чистым листом бумаги, под рукой у него были разложены кисти и краски, а рядом его отец читал газету. Снова и снова отец поглядывал на ребенка... тот ничего не делал, а просто сидел. Отец спросил: « Что ты делаешь?»

Ребенок сказал: «Я рисую».

Через полчаса отец сказал: «Но я не вижу, чтобы у тебя на листке что-нибудь появилось. Ты еще не решил, что именно будешь рисовать?»

Мальчик сказал: «Нет, дело не в этом. Я уже все нарисовал».

Отец подошел поближе. Он сказал: «Уже нарисовал? Я никогда не думал, что ты будешь дурачить меня! Чистый лист — ты даже не прикоснулся к нему!»

Мальчик сказал: «Нет, отец, я уже нарисовал мою картину: корова ест траву».

Отец сказал: «Корова ест траву? Где же корова?»

Мальчик сказал: «Съев траву, она ушла. Что ей теперь здесь делать?»

Отец сказал: «Хорошо. А где же трава?»

Мальчик сказал: «Ты странный... Корова же съела траву и ушла».

Отец сказал: «Как тебе такое вообще пришло к голову? Ты что, дурака из меня делаешь?»

Мальчик сказал, «Нет, я не дурачу тебя. Я видел траву. Я видел корову. Я видел, как корова съела траву и ушла».

Ребенок невинен. Может быть, его воображение... А воображение у ребенка действительно могучее — дети не могут различать реальность и мечту. Наверное, он видел корову и видел траву, и пока он их видел, он ничего не рисовал. Какой смысл рисовать это на бумаге, когда корова и трава уже есть? Но затем корова съела траву и ушла...

Отец сказал: «С сегодняшнего дня я запрещаю тебе рисовать. И прекрати воображать всякие глупости, а не то ты сойдешь с ума!»

Именно это мы и делаем с каждым ребенком. Мы не позволяем воображению ребенка развиваться до такой точки, когда воображаемое становится почти реальным; в противном случае каждый человек заключал бы в себе поэта, художника, певца, танцора.

И в конечном итоге, кульминация всего — это мистик!

Когда вы спели самые лучшие свои песни, тогда ваша песня — безмолвие.

Когда вы танцуете самый лучший ваш танец, танцор исчезает. А без танцора какой может быть танец?

Когда ваша поэзия совершенна, поэта нет. Поэзия имеет огромное значение, но никакого смысла.

Древняя даосская пословица говорит: «Когда лучник совершенен, он выбрасывает лук и стрелы. Когда музыкант совершенен, он забывает о своих инструментах».

Есть такой таинственный мир — нелогичный для ума, но сверхлогичный для тех, кто понимает мир мистика. Он окружает нас, нам только необходимо иметь правильное восприятие, нам нужны ясные глаза, необремененные знаниями -невинные, невесомые.

Нам нужны крылья — крылья любви, а не логики.

Логика тянет вас вниз. Она подчиняется гравитации.

Любовь уносит вас к звездам.

Освободите в себе мистика, и вы найдете все, что стоит найти.


Беседа 25

ТЫ ЕСТЬ ТО, ЧТО ТЫ ИЩЕШЬ

28 октября 1986 г., Бомбей

Возлюбленный Бхагаван,

время от времени мне на ум приходит одна прекрасная история, которую Вы рассказали нам более года назад.

Это история о юноше, который отправился на поиски истины и после нескольких неудач получил задание пасти коров. Его отправили с несколькими коровами в горы и приказали не возвращаться, пока ему не удастся увеличить их число до одной тысячи. Прошли годы, и в один прекрасный день он услышал, что коровы, говорят: «Нас уже тысяча!» Он, в конце концов, вернулся в долину, где люди с трудом могли отличить его от животных.

Часто, только от воспоминания об этой истории, мои глаза наполняются слезами. В конце этой истории столько красоты и свежести, что на несколько мгновений все мое существо замирает.

Бхагаван, мне бы хотелось, чтобы Вы рассказывали эту историю снова и снова: «Нас уже тысяча! Нас уже тысяча!»

Возлюбленный Бхагаван, какой смысл несет эта история? Почему этот маленький рассказ наполняет меня благоговением и слезами? Пожалуйста, объясните.

Это одна из самый древних историй сердца, это история о мире за пределами слов — о познании, а не о знаниях, о полной невинности, которая есть дверь к божественному.

Эта история заключает в себе саму суть медитативности. У нее много измерений, много скрытого смысла, и неудивительно, что она наполняет тебя слезами радости.

Эти слезы показывают, что эта история задела твое сердце, само твое существо. Они показывают, что ты уловил ее вкус, хотя и не понимаешь, о чем эта история. Ты почувствовал ее красоту, ее благость, ее глубину, — но тебе трудно объяснить самому себе, что именно ты нашел.

Ты нашел мир магии, тайны и чудес.

Я с удовольствием расскажу тебе всю историю еще раз.

Но надо рассказывать тысячи и тысячи раз, ибо каждый раз ты будешь находить какой-то новый аромат, какую-то новую прелесть, какое-то новое небо с новыми звездами.

И за этим небом есть новые небеса.

Когда-то я жил в одном месте... Я жил там двадцать лет - в Джабалпуре. В старину он назывался Джабалипур, он получил свое название в честь Сатьякама Джабала — великого мистика и провидца из Упанишад.

Эта история о Сатьякаме Джабале.

Сатьякам был очень любознательным ребенком. Он ни во что не верил, пока не переживал это на собственном опыте.

Когда он подрос, ему тогда, должно быть, было лет двенадцать, — он сказал своей матери: «Вот и пришло мое время. Сын нашего царя ушел в лес, чтобы присоединиться к семье провидца. А ему столько же лет, сколько и мне. Я тоже хочу уйти к провидцу. Я тоже хочу узнать смысл жизни».

Мать сказала: «Это очень трудно, Сатьякам, но я знаю, что ты родился искателем. Я боялась, что в один прекрасный день ты попросишь меня отправить тебя к учителю. Я бедная женщина, но трудность не в этом. Трудность в том, что когда я была молодой, я служила во многих домах — я была бедной, но я была красивой. Я не знаю, кто твой отец. И если я пошлю тебя к учителю, у тебя обязательно спросят имя твоего отца. И я боюсь, что ты можешь получить отказ. Но от попытки худа не будет. Иди и расскажи всю правду, как я ее рассказала тебе. Многие мужчины пользовались моим телом, так как я была бедной. Просто скажи, что ты не знаешь, кто твой отец. Скажи учителю, что тебя зовут Сатьякам, а имя твоей матери - Джабала, так что они могут называть тебя Сатьякам Джабал. А что касается поиска истины, то не имеет значения, кто твой отец».

. Сатьякам пошел в лес к провидцу... и, конечно же, первым делом его спросили: «Как тебя зовут? Кто твой отец?»

И он в точности повторил то, что сказала ему мать.

Там было много учеников — царевичи, дети богатых людей. Все они стали смеяться.

Но старый учитель сказал: «Я принимаю тебя. Неважно, кто твой отец. Важно, что ты правдив, искренен и смел — ты оказался способным рассказать правду, не смущаясь. Твоя мать дала тебе правильное имя. «Сатьякам» означает «тот, чье единственное желание — истина». У тебя прекрасная мать, и тебя будут звать Сатьякам Джабал. По традиции в ученики можно принимать только браминов. Я объявляю тебя брамином — ибо только брамин может найти в себе мужество, чтобы рассказать такую правду».

То были прекрасные времена. Старого провидца звали Уддалак.

Сатьякам стал самым любимым его учеником. И он заслуживал этого, он был так чист и так невинен.

Но Уддалак имел ограниченные возможности.

Хотя он был человеком больших знаний, он не был просветленным учителем. И он обучил Сатьякама всем писаниям, он передал ему все, что знал сам, но он не мог обмануть Сатьякама, как обманывал всех других.

Не то чтоб у Сатьякама возникли какие-то сомнения; просто его невинность обладала такой силой, что старику пришлось признаться: «Все, что я тебе говорил, — это знания, почерпнутые из священных писаний. Это не мое собственное знание. Я не пережил его на собственном опыте, я не жил им. Я думаю, что тебе надо пойти дальше в глубь леса. Я знаю человека, который достиг, стал воплощением истины, любви и сострадания. Иди к нему».

Уддалак слышал об этом человеке, но не был знаком с ним лично. Уддалак был гораздо более знаменит, он был великим учителем...

Сатьякам пошел к тому человеку.

Этот человек обучил его еще многим другим писаниям и всем Ведам, самым древним священным писаниям в мире. И через несколько лет он сказал: «Теперь ты знаешь все, большего знать нельзя. Иди домой».

Сперва Сатьякам пошел повидать Уддалака. Уддалак увидел Сатьякама, приближающегося по лесной тропинке. Он был поражен.

Сатьякам утратил свою невинность, вместо невинности появилась гордыня — ведь теперь он знал все, что стоило знать в этом мире.

Сама эта идея была такой питательной для эго.

Он вошел в дом.

Когда он начал склоняться к ногам Уддалака, Уддалак сказал: «Не припадай к моим ногам! Сперва я хочу узнать, куда подевалась твоя невинность. Кажется, я послал тебя не к тому человеку».

Сатьякам сказал: «Как это не к тому человеку? Он обучил меня всему, что стоит знать».

Уддалак сказал: «Прежде чем ты коснешься моих ног, я хочу спросить у тебя, пережил ли ты что-нибудь или это просто сведения? Случилась ли трансформация? Можешь ли ты сказать, что все, что ты знаешь, есть твое собственное знание? »

Сатьякам сказал: «Я не могу сказать этого. Я знаю то, что написано в священных писаниях, я ничего не пережил на собственном опыте».

Уддалак сказал: «Тогда снова отправляйся в путь, но теперь к другому человеку, о котором я узнал в твое отсутствие. И пока ты не переживешь нечто, не возвращайся. Ты вернулся не приобретшим, а утратившим. Ты утратил нечто очень ценное. А то, что ты называешь знанием, заимствовано и лишь прикрывает твое невежество, оно не делает тебя знающим. Иди к этому человеку и скажи ему, что ты пришел не за новыми сведениями об истине, о Боге, о любви. Скажи ему, что ты пришел, чтобы познать истину, познать Бога, познать любовь. Скажи ему: «Если ты пообещаешь мне это, тогда я останусь, а если нет — то я пойду искать другого учителя».

Сатьякам все так и сделал.

Тот учитель сидел под деревом в окружении нескольких учеников. Выслушав Сатьякама, он сказал: «Это возможно, но то, о чем ты просишь, очень трудно. Здесь много учеников — все они хотят получить побольше знаний. Они хотят узнать о том и об этом. Но если ты утверждаешь, что тебя не интересуют только сведения, что ты готов на все, что твоя преданность истине тотальна, тогда я укажу тебе путь».

Сатьякам сказал: «Я готов пожертвовать жизнью, но я не могу уйти, не познав истину. Я не могу вернуться к моему первому учителю, и я не могу вернуться к моей матери, которая дала мне имя «Сатьякам». А мой первый учитель принял меня, не зная брамин я или нет, а просто по той простой причине, что я был правдив. Скажи мне, что я должен делать».

Мастер сказал: «Возьми этих коров и уведи их подальше в лес, где ты не сможешь встретить ни одного человеческого существа. Цель в том, чтобы ты забыл язык, слова. Живи с коровами, заботься о коровах, играй на флейте, танцуй, — но забудь слова, й когда число коров возрастет до одной тысячи, возвращайся назад».

Другие ученики не могли поверить в происходящее — ведь коров было всего лишь дюжина или две. Сколько потребуется времени, чтобы их число увеличилось до одной тысячи?

Но Сатьякам взял коров и ушел в глубину леса, где не было возможностей для контактов с людьми, для общения с людьми.

Несколько дней ему было очень трудно, но мало-помалу он привык, коровы стали его единственной компанией. А коровы — весьма молчаливый народ. Он играл на флейте, танцевал один в лесу, отдыхал под деревьями.

Несколько лет он вел подсчет коров. Но потом бросил это, ибо ему казалось невозможным, что их число возрастет до одной тысячи. И к тому же он стал забывать, как вести счет, он стал забывать язык, слова исчезали, считать становилось невозможно.

И эта история так потрясающе прекрасна... коровы стали беспокоиться, когда их число достигло одной тысячи, так как им хотелось вернуться домой, а этот человек разучился считать!

В конце концов коровы решили: «Мы должны поговорить с ним, а не то этот дикий лес станет нашей могилой».

И однажды коровы окружили его и сказали: «Послушай, Сатьякам, нас уже одна тысяча, и пора возвращаться домой».

Он сказал: «Я очень благодарен вам. Если бы вы мне не сказали... Я даже забыл о доме и о возвращении. Каждое мгновение было так потрясающе прекрасно... такая благодать. В тишине распускалось столько цветов! Я забыл обо всем. У меня не было ни малейшего представления о том, зачем я пришел сюда, кто я такой. Все стало целью в самом себе — мне было достаточно играть на флейте, отдыхать под деревом, видеть вокруг себя красивых коров — все было так прекрасно! Но если вы настаиваете, мы должны вернуться.»

Ученики великого учителя увидели его, возвращающимся с тысячью коров.

Они побежали сообщить учителю: «Мы никогда не верили, что он вернется. Но он возвращается, и мы насчитали ровно тысячу коров. Он возвращается!»

И когда он пришел, он остановился и остался стоять посреди стада коров.

Учитель сказал другим ученикам: «Вы ошиблись в подсчете. Здесь тысяча и одна корова, вы забыли посчитать Сатьякама. Он вышел за пределы вашего мира и вошел в мир невинности, безмолвия и тайны. Он ничего не говорит, а просто стоит, как стоят все эти коровы».

Учитель сказал: «Сатьякам, подойди сюда. Теперь ты должен пойти к своему первому учителю, который послал тебя сюда. Он старый человек, и, должно быть, он ждет тебя».

И когда Сатьякам пришел к Уддалаку — к своему первому учителю, который в прошлый раз не позволил ему припасть к своим ногам, потому что Сатьякам утратил свою невинность и больше не был брамином, стал просто ученым попугаем...

Когда Уддалак снова увидел его из окна своего дома, он выбежал через заднюю дверь — ибо теперь не Сатьякам должен был припасть к ногам Уддалака, а Уддалак — к ногам Сатьякама. Ведь Уддалак по-прежнему был всего лишь ученым, а Сатьякам возвращался не как ученый, а как пробужденный.

Уддалак бежал из своего дома, он сказал своей жене: «Я не могу посмотреть ему в глаза. Мне стыдно за себя. Скажи ему, что Уддалак умер и что он может возвращаться к своей матери. Скажи ему, что я умер, вспоминая о нем». То были люди другой закалки.

Сатьякам вернулся домой.

Его мать совсем состарилась, но она все еще ждала его.

И она сказал: «Ты доказал, Сатьякам, что истина всегда побеждает. И ты доказал, что брамином не рождаются, брамин — это качество, которое должно быть достигнуто. По рождению каждый является шудрой — ибо рождение у всех одинаково. Очищая себя, кристаллизуя себя, становясь центрированным и просветленным, человек должен доказать, что он — брамин. Рождение в семье браминов не делает человека брамином».

Если вы будете медитировать над этой историей, вы увидите: сама суть медитации — это быть таким безмолвным, чтобы слова не становились между вами и реальностью — тогда вся паутина слов отпадает и вы остаетесь в одиночестве.

Это одиночество, эта чистота, это безоблачное небо вашего бытия и есть медитация.

И медитация — это золотой ключ ко всем тайнам жизни.

Возлюбленный Бхагаван,

у меня самый прекрасный учитель из всех возможных -с тех пор как я с Вами, жизнь дала мне так много, но, тем не менее, за исключением моментов блаженства с Вами и в моей медитации, во мне всегда есть глубоко укоренившаяся печаль и стремление в какое-то пространство, которое я едва могу вспомнить. Не могли бы Вы растолковать мне это?

Медитация всегда открывает двери, разным людям -разные двери.

Печаль — это вовсе не обязательно нечто плохое. Не считай ее плохим или отрицательным качеством.

Когда человек, который никогда не был безмолвным, впервые становится безмолвным, то само безмолвие кажется печальным, ибо нет никакого возбуждения, никаких фейерверков.

Ты можешь неправильно истолковать свое первое знакомство с безмолвием как печаль, но это не печаль. Просто у тебя на уме всегда была тысяча и одна вещь, а теперь все они исчезли. Ты чувствуешь себя немного растерянным.

Прежде чем безмолвие станет песней, абсолютно необходим небольшой переходный период.

Тебе известна печаль. И в печали есть нечто от безмолвия - всякий раз, когда ты печален, ты становишься безмолвным. Поэтому есть некая связь между печалью и безмолвием. Когда ты впервые становишься безмолвным, то единственное, что ты можешь почувствовать из своего прошлого опыта, — это печаль.

Позволяй ей углубляться. Не суди о ней отрицательно, ибо само это суждение может стать препятствием. Судить о ней отрицательно — значит пытаться избавиться от нее. Не суди о ней отрицательно.

Просто прими ее как мост между безмолвием и песней.

Подожди немного, и ты начнешь чувствовать, что это безмолвие не мертво, это не кладбищенское безмолвие.

Это очень живое безмолвие... безмолвие, которое не пусто, а даже слишком полно, переполнено... Переполнено чем?

И снова тебя ждет новое переживание. Ты знал только песни со словами. Ты никогда не знал чистой песни без слов, музыки без звуков.

Подожди совсем немного, и печаль начнет превращаться в песню без слов, в музыку без звуков, в танец без движений.

Все идет совершенно правильно, тебе нужно лишь немного терпения.

Когда ты болен, в больнице тебя называют «пациентом» (английское «patient» буквально означает «терпящий»). Задумывался ли ты когда-нибудь почему? А потому, что для исцеления необходимо время и ты должен быть терпеливым. А это — внутреннее исцеление, и тебе необходимо более глубокое терпение.

Но если есть безмолвие и случается медитация, тогда вообще никаких проблем нет.

Скоро придет весна со всеми своими цветами, со всей своей красотой.

Только подожди немного.

Возлюбленный Бхагаван,

Я родился в горах, и все мое детство и юность меня тянуло исследовать, лазать по скалам или просто сидеть на вершинах, на крутых обрывах или на берегу горного потока. Я жил в горах, и они, как мать, питали меня чем-то очень ценным. Где-то я прочел, что горы, высокие, покрытые снегом вершины — это сама суть Будды.

Бхагаван, окружающая Вас красота, веющий вокруг Вас прохладный ветер... как на самой высокой и недоступной вершине мира.

Я с Вами вот уже семь лет, и в последнее время я чувствовал, что прохожу через те самые пастбища, те самые долины, которые, как я помню, оставил ради вершин семь лет назад. Теперь я вижу отправную точку совершенно по-иному: она прекрасна и свежа, самодостаточна, и больше не вызывает ужаса и отвращения.

Возлюбленный Бхагаван, я так ничего и не узнал, тысячи солнц не засияли в моей голове. Все, что у меня есть сейчас, -это я сам, довольный, в той же самой точке, из которой я начал мое путешествие семь лет назад. Не приснились ли мне все эти годы далеких странствий, тогда как мои ноги не покидали базового лагеря? Или все это было для того, чтобы я осознал, что мое место там, откуда я начал путь?

Бхагаван, пожалуйста, скажите мне: иногда эта греза кажется реальной, но сейчас мое существо не чувствует, чтобы, его куда-нибудь тянуло. Не обманываю ли я себя? Или это то, куда мне позволено дойти в этой жизни? Вы скажете мне правду? Сейчас я устал; будьте беспощадны, но, пожалуйста, скажите, что на самом деле происходит со мной.

Это происходит не только с тобой, но и со всеми, точно то же самое. Ты есть то, что ты ищешь.

Ты стоишь точно на том самом месте, к которому ты направлял свой путь — семь лет назад, или семьдесят лет, или семьсот лет...

Твоя реальность — внутри тебя, она не где-то еще. Но иногда требуются годы, чтобы понять это. Ты стучишься во многие двери, прежде чем постучать в свою собственную дверь... и тогда ты удивлен: ведь это же тот дом, который ты оставил, и это тот дом, который ты искал. Но поиски не были бесполезными, они открыли тебе глаза.

Я часто рассказываю одну суфийскую историю. Некий человек отрекся от мира, жены, дома. Он был еще молод, и он отправился на поиски учителя.

И только он вышел из своей деревни, как увидел старика, сидевшего под деревом. Солнце опускалось за горизонт, приближалась ночь.

Молодой человек обратился к старику: «Ты похож на странника, и ты определенно не из моей деревни. Я молод и я ищу учителя. Ты стар; может быть, в твоих странствиях тебе встречался учитель. С твоей стороны будет великодушно, если ты поможешь мне какими-либо указаниями — ибо я не знаю, куда идти».

Старик сказал: «Я все подробно опишу тебе. Учитель выглядит так...» — и он описал лицо учителя, его глаза, нос, бороду, одежду. «И он всегда сидит под определенным деревом», — и он дал описание дерева.

И старик сказал: «Ты найдешь его, только запомни эти отличительные черты. Когда ты найдешь человека, соответствующего этим критериям, знай, что ты нашел своего учителя».

Прошло тридцать лет. Молодой человек состарился, устал.

Ему так и не встретился человек, соответствующий описанию, которое дал старик. В конце концов он отбросил саму идею найти учителя: «Наверное, никакого учителя вообще нет». И он отправился домой. На подходе к родной деревне, под тем же самым деревом... Это было на рассвете, было больше света.

Старик еще больше состарился. При первой встрече ему было лет шестьдесят, а теперь уже все девяносто. И поскольку тридцать лет этот человек искал определенные глаза, определенный нос, определенную бороду, определенную одежду, определенное дерево...

Когда он увидел дерево и старика, он воскликнул: «Боже мой! Так ты описал самого себя? Почему же ты сразу мне не сказал? Зачем ты заставил меня странствовать по миру в поисках тебя, тогда как ты сидел здесь?»

Старик сказал: «Прежде всего, успокой свой гнев, и я все тебе расскажу. Тридцать лет назад ты был слишком молод. И время было не то: был закат, сгущалась тьма. И ты так спешил отправиться на поиски, что если бы я сказал тебе, что я -учитель, ты бы рассмеялся и сказал: «Это странно, что ты сидишь на окраине моей деревни!» И ты не можешь обвинять меня, ведь я все подробно описал, но твои глаза были устремлены вдаль. Ты выслушал меня, но не удосужился рассмотреть меня и увидеть, что я описывал свои глаза, нос, бороду, одежду и дерево, под которым сидел. Тогда ты еще не созрел. Эти тридцать лет не пропали даром, они привели тебя к зрелости. Теперь ты можешь распознать меня. Смотри... восходит солнце — время подходящее. И это не начало твоих странствий, ты уже отказался от самой идеи найти учителя. Ты встретил меня снова после тридцати лет напряженных усилий. То, что достается даром, трудно распознать. Тебе пришлось заплатить тридцатью годами испытаний за достижение зрелости, достаточной для того, чтобы распознать меня. Я мог бы сказать тебе и в тот день нашей первой встречи, — но это было бы бесполезно, ты бы не поверил мне.

И ты считаешь, что эти тридцать лет были для тебя трудными? А ты подумал обо мне — каково мне было тридцать лет сидеть под этим деревом? Ведь я описал тебе именно это дерево. И я ни на один день не уходил отсюда, так как я знал, что ты можешь прийти в любое время, и если бы ты не нашел меня здесь, то я оказался бы лжецом. Я сидел здесь тридцать лет — день за днем, зимой и летом, в дождь и в жару. И ты видишь: я стар. Меня беспокоила мысль, что если я умру до твоего прихода, это будет трагедией. Поэтому я старался как-то цепляться за жизнь — ибо, что касается меня, то я уже реализовал себя. Жизнь дала мне все, что могла, ничего не осталось. Я сидел здесь только ради тебя».

Это странная история, но весьма многозначительная.

Требуется время, чтобы осознать, кто ты есть.

По сути же, такой нужды нет: ты можешь осознать прямо сейчас, в этот самый миг. Но чтобы осознать это, тебе нужна определенная зрелость, определенное центрирование, определенная бдительность, определенное безмолвие...

Семь лет — это не долго. И не стоит беспокоиться о том, что ты не видел в себе восхода тысячи солнц; это необязательно.

Каждый переживает свое сокровенное существо по-своему. Кто-то воспринимает его как свет, но таков его тип. Есть люди, которые осознали его как полную тьму.

Ты слышишь, как повсюду взрывается фейерверк. Это празднуют фестиваль огней две индийские религии — индуисты и джайны. Но поводы у них разные; это просто совпадение, что в истории .обеих религий что-то случилось в один и тот же день.

Индуисты празднуют потому, что Рама, одно из индуистских воплощений Бога, победил Равану. После четырнадцати лет скитаний по лесам и горам он вернулся в свою столицу - Айодхью. И вся столица праздновала его возвращение: повсюду зажигались огни, устраивались фейерверки, люди веселились. Таков повод у индуистов.

А у джайнов повод другой.

В этот день Махавира стал просветленным, а Махавира -самая важная фигура в истории джайнизма. Джайны празднуют потому, что Махавира достиг освобождения. И он достиг освобождения уникальным образом...

Гаутама Будда стал просветленным в ночь полнолуния. И за исключением Махавиры, каждый, кто становился просветленным, становился просветленным в ночь полнолуния или в одну из ближайших к полнолунию ночей. Махавира уникален в том, что он стал просветленным в ночь амавас, в безлунную ночь, в полной темноте. Он такой один, никто больше не становился просветленным в ночь амавас.

Индивидуальные типы...

Гаутама Будда родился в ночь полнолуния. Он стал просветленным в ночь полнолуния. Он умер в ночь полнолуния. Это не может быть просто совпадением. В его типе заложена некая синхронность с полнолунием.

Бывают такие святые, мистики... когда они становятся просветленными, они начинают чувствовать запах некого благовония, которое не от мира сего. Поэтому среди суфийских мистиков благовония приобрели большое значение, и суфийские мистики разных школ используют разные благовония. Поскольку их учитель воспринимал некий аромат, они используют нечто подобное. Это не может быть тот же аромат, но нечто подобное — нечто, находящееся на нижней ступеньке лестницы, на верхней ступеньке которой находится то, что чувствовал их учитель. Они используют это благовоние в память о своем учителе.

Некоторые слышат неземную музыку, анахат над.

Поскольку люди бывают разных типов, у каждого предельное переживание происходит по-своему, на нем будет своя подпись.

Так что не беспокойся, если ты не видишь в себе восхода тысячи солнц.

Кабир видел их. Гаутама Будда не видел их. Махавира не видел их. Но. есть несколько других мистиков, которые видели их.

Точно так же, как ты уникален в своей обычной жизни... Ты знаешь людей, у которых есть музыкальный дар, а есть и другие люди, которым слон на ухо наступил.

Жена Муллы Насреддина купила два билета на концерт классической музыки. Мулла пытался отвертеться, но это ему не удалось, ему пришлось пойти на концерт. Это был концерт индийской классической музыки. И когда музыкант начал аалап, настройку своего инструмента, глаза Муллы Насреддина наполнились слезами. Его жена сказала: «Я никогда не думала, что ты так любишь классическую музыку».

Мулла сказал: «Дело не в классической музыке. Я плачу потому, что этот человек скоро умрет!»

Жена спросила: «Откуда ты взял, что он скоро умрет?»

Он сказал: «Однажды ночью одна из моих коз стала издавать такие же звуки. Я не мог понять, что с ней случилось. Я пытался успокоить ее, но не смог, а к утру она умерла. Я могу поручиться, что к утру этот человек умрет. Это не музыка. Это начало болезни».

Он никогда не слышал классической музыки. Бедняге довелось слышать нечто подобное... и естественный вывод.

Есть люди, которые восприимчивы к определенным вещам, например к живописи, и есть другие люди, которые совсем не воспринимают живопись.

В жизни Микельанджело был один случай...

Может быть, вы несколько лет назад читали в газетах, что какой-то маньяк разбил одну из самых прекрасных скульптур в Ватикане.

Это скульптура Иисуса Христа, лежащего на коленях у своей матери, после того, как его сняли с креста. Эта скульптура считалась самой лучшей во всем мире, она была почти как живая. Микельанджело вложил в нее все свое искусство, это был его шедевр. А этот маньяк просто разбил ее молотком, потому что он хотел прославиться на весь мир. Он и прославился на весь мир.

Случай из жизни Микельанджело, который я хочу рассказать, тоже связан с этой скульптурой.

Микельанджело пошел на рынок, в лавку, торговавшую мрамором. Как раз перед входом в лавку лежал большой камень — огромная глыба мрамора, которая лежала там многие годы. Он спросил у хозяина лавки: «Сколько ты хочешь за эту глыбу? »

Хозяин сказал: «Ничего. Эта глыба лежит здесь уже почти десять лет. И ты — первый человек, который спросил о ее цене. Если ты заберешь ее отсюда — она твоя. С меня достаточно того, что это место освободится и я смогу выставить здесь для обозрения другие камни. Эта глыба занимает слишком много места. Ни один из приходивших сюда скульпторов не увидел, для чего могла бы пригодиться эта глыба».

И из этой глыбы Микельанджело изваял ту скульптуру, которая была разбита несколько лет назад.

Когда скульптура была готова, он пригласил хозяина лавки посмотреть на нее. Тот не мог поверить своим глазам. Он сказал: «Где ты достал такой прекрасный мрамор?»

Микельанджело сказал: «Это та самая глыба, которую ты отдал мне бесплатно».

Хозяин лавки сказал: «Боже мой, ты же создал самую прекрасную скульптуру из всех, которые мне довелось видеть. Как ты умудрился сделать из той неприглядной глыбы такую красоту?»

Микельанджело сказал: «Я ничего не делал. Просто

Иисус воззвал ко мне из этой глыбы: "Микельанджело, я заключен в этой глыбе. Освободи меня"».

Это и есть гений.

В той глыбе был заключен Иисус, была заключена Мария. Но чтобы увидеть их в той неприглядной глыбе, необходимо было некое прозрение.

И если бы Микельанджело стал просветленным, его переживание имело бы некое отношение к его гению. Если Иегуди Менухин станет просветленным, его просветление будет иметь некое отношение к его музыкальному гению.

Каждый индивид уникален в своей обыденной жизни. Уникальность становится еще более четкой и ясной, кристально ясной, когда человек становится просветленным — ибо только тогда открывается его чистый гений, его чистая индивидуальность... незапятнанная, незагрязненная.

Поэтому не надо беспокоиться из-за того, что то, что случается с другими, не случается с тобой.

Иногда это может случиться, ибо в этом огромном мире уже жили миллионы людей и тысячи из них стали просветленными; у тебя может быть нечто подобное. И у тебя может быть нечто такое, что покажется необычным для других.

Ашок Бхарти задал вопрос, который уникален, — ибо такое раньше случалось только один раз.

С тех пор как он здесь, те, кто слышал его песни, видят, что в них все больше и больше красоты, радости, ликования, — но происходит еще нечто, чего вы не видите.

В своем вопросе он написал: «Бхагаван, у меня растут груди, как у женщины. И женские качества, о которых я раньше не подозревал, проявляются у меня все больше и больше».

Если он скажет об этом кому-нибудь еще, люди подумают, что он свихнулся: «Тебе надо обратиться к врачу. У тебя что-то не в порядке с гормонами».

Но такое случилось и в жизни Рамакришны, и еще нечто гораздо большее... ибо после своего просветления Рамакришна испробовал все доступные ему методы. Он хотел узнать, сможет ли он достичь того же переживания при помощи других методов, поскольку он хотел, чтобы в мире была только одна религия. У каждого религиозного человека должно быть такое желание.

Отвратительно видеть, что в мире есть триста религий, которые постоянно воюют друг с другом, они говорят о любви и убивают друг друга.

В Бенгалии есть небольшая религия, последователи которой верят, что единственный мужчина — это Кришна, а все остальные — женщины. Это весьма странная идея, и все смеются над ней, и особенно над поведением этих людей, потому что они спят со статуей Кришны, прижавшись к его груди, — совсем как женщина спит со своим мужем или любовником.

Рамакришна испробовал и их идеологию тоже, и за шесть месяцев у него появились груди, как у женщины. Но еще более странным было то, что у него появились и менструации.

Искренность этого человека, цельность этого человека... чему бы он ни следовал, что бы он ни делал, он делал это с полной самоотдачей.

Так что это возможно: распевая песни любви... ваш ум -это творец вашего тела, он воздействует на ваше тело.

Вы можете видеть, как на Западе это происходит с женщинами, которые участвуют в движении за освобождение женщин. У них постепенно исчезают груди, потому что они не хотят быть женщинами, они хотят быть мужчинами. Они хотят во всем походить на мужчин — в одежде, в поведении, в манере говорить.

Например, нигде на Востоке ни одна женщина не употребит бранного слова, это же просто некрасиво.

На Западе же это входит составной частью в образ освобожденной женщины — курить сигареты, употреблять бранные слова...

Недалек тот день, когда они начнут мочиться стоя. К тому идет! Равенство — так равенство. Предела глупости нет.

На Западе женским грудям пришлось выстрадать многое. А на Востоке женщины по-прежнему богаты в том, что касается грудей.

Ваш ум обладает огромной властью над вашим телом.

Если ваш ум ухватится за некую идею, то рано или поздно ваше тело последует за ним. Тело медлительно, но оно последует за умом.

Но даже за пределами ума ваша индивидуальность остается нетронутой.

Никогда два индивида не могут переживать в точности одно и то же.

Это является причиной великой трагедии, ибо Мухаммед переживает нечто такое, чего не переживает Махавира, а затем последователи начинают устанавливать критерии: если они следуют за Махавирой, тогда переживание Махавиры становится критерием; и если кто-то не переживает то же самое, его переживание не годится. То же самое можно сказать о последователях Мухаммеда, или Моисея, или Заратустры.

Но истина в том — хотя никто не отстаивает ее, — что все люди уникальны, у всех распускаются разные цветы.

Подобие — в цветении, а не в окраске или аромате цветов.

Цвет и аромат будут уникальны — и это хорошо, ибо это делает духовную жизнь богатой, в противном случае она была бы монотонной.

Так что пусть тебя не беспокоят переживания других людей.

И если тебе надоело странствовать, то, может быть, ты уже приближаешься к родной деревне, а я сижу там под деревом.

Только узнай меня! Всеми возможными способами я сообщал тебе, кто твой учитель.

Возлюбленный Бхагаван,

в «Горчичном зерне» Вы рассказывали о том, что Рамакришна предавался чревоугодию и люди не могли поверить, что освобожденный человек может быть чревоугодником. Перед смертью он сказал, что цеплялся за нечто несовершенное в себе только для того, чтобы оставаться здесь и служить людям.

Вы говорите, что многие учителя поступали таким же образом. Как только они начинали чувствовать, что нечто в них вот-вот станет совершенным, они цеплялись за какое-нибудь несовершенство, чтобы оставаться здесь.

А за что цепляетесь или собираетесь уцепиться Вы, Бхагаван?

Я цепляюсь за тебя!


Беседа 26

АЛХИМИЯ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

29 октября 1986 г., Бомбей

Возлюбленный Бхагаван,

с самого детства я вижу Вас как будду, даже еще до Вашего просветления я видел Вас как будду — та же безмятежность, то же естественное тепло, та же спонтанность, та же любовь, то же сострадание, та же беззаботность, то же блаженство, что и сегодня. Я видел многие из Ваших фаз, и я говорю снова и снова, что Вы были буддой еще до Вашего просветления. История о Вашем просветлении — это прекрасный прием, чтобы придать нам уверенность. Я безмерно благодарен.

Мне так повезло, что Вы проливали Вашу любовь и сострадание на меня с самого начала. Вы помогали мне на каждом шагу, в каждой поворотной точке моей жизни. Вы изменили мою жизнь, Вы наполнили мою жизнь любовью и радостью, Вы дали мне потрясающую ясность. Вы сделали меня свободным. Я склоняюсь перед Вами.

Буддам Шаранам Гаччхами, Буддам Шаронам Гаччхами, Буддам Шаранам Гаччхами.

Нарендра, ты почти прав. Но запомни мой акцент на слове почти.

И это верно не только относительно меня, но и относительно каждого другого: каждый по природе есть божественное существо, пробужденная душа, Гаутама Будда, который просто на время заснул, просто на мгновение забыл самого себя и заблудился в грезах, прекрасных грезах, полных амбиции, желания, стремления к успеху... быть кем-то особенным, оставить после себя след.

Как только ваш сон прервется и сновидения исчезнут, вас ожидает большой сюрприз, может быть, величайший сюрприз: то сокровище, которое вы искали, находится внутри вас; тот рай, который вы искали, находится внутри вас; и нет никакого Бога, который может изгнать вас из рая, ибо сады Эдема — это само ваше существо. Самое большее, вы можете забыть его, но утратить его вы не можете.

И как только вы распознаете его, жизнь станет действительно веселой, вы сможете посмеяться над вашими собственными усилиями и стараниями, над всем вашим прошлым, которое вы провели в поисках.

 

И цель ваших поисков не была далеко от вас, она даже не была близко от вас. Вы были целью, искатель был искомым.

Все, что вы делали до просветления, все, чем вы были до осознания вашей потрясающей красоты, вашей вечной жизни, приобретет для вас иное значение после вашего просветления.

Для вас и для тех, кто близок вам, просветление все совершенно изменит.

Нарендра знает меня еще с тех пор, когда мы были детьми. Но если бы я не стал просветленным, он бы не задал мне этот вопрос, такой вопрос у него просто бы не возник. Сама идея «буддовости» могла бы вообще не прийти ему в голову; он знал меня как друга, он знал бы меня как любящего товарища.

Именно мое просветление изменило все его переживания, придало им новый оттенок, новый свет, новую яркость. Те же самые события стали приобретать совершенно новый смысл.

Я могу понять твой вопрос, Нарендра.

Сейчас ты смотришь в прошлое, но поскольку ты теперь знаешь о моем просветлении, ты легко можешь прийти к выводу, что я всегда был просветленным, что я родился просветленным; если бы не мое просветление, те эпизоды любви, заботы и понимания не приобрели бы такого красочного и яркого значения. Вот почему я говорю, что ты почти прав.

Я и сам могу смотреть в прошлое... тогда все приобретает новое значение. Если бы не просветление, все воспринималось бы по-другому.

Благодаря алхимии просветления все становится чистым золотом, маленькие и незначительные вещи приобретают крылья и становятся великими.

Я приведу несколько примеров, которые при других обстоятельствах не могли бы быть поняты так, как понимаются сейчас.

Один из моих учителей был очень педантичным человеком, приверженцем дисциплины... очень милый человек.

Каждый год он начинал свой первый урок одними и теми же словами; поскольку ученики были новыми, он всегда представлялся им следующим образом: «Будет лучше, если я сразу объясню вам, что я за человек, чтобы вы не блуждали во тьме без всякого представления о натуре вашего учителя. Прежде всего, я не верю в головную боль и боль в животе. То, что вы не можете доказать, а я не могу проверить, не будет приниматься мной как повод для того, чтобы отпустить вас с занятий. Если у кого-то повысится температура, я могу это проверить. Итак, запомните: я просто не верю в головную боль и боль в животе, потому что их невозможно доказать. Даже врачу приходится полагаться на слова пациента, когда тот говорит, что у него болит голова, — может быть, он просто лжет или у него такая иллюзия. Где доказательства? Как узнать, что вы не лжете?»

Я сказал себе: «Это странно. С этим типом придется повозиться», — так как головная боль и боль в животе были обычными предлогами для того, чтобы улизнуть из школы.

Этот учитель каждый день ходил на прогулку. Недалеко от школы была красивая аллея, по обеим сторонам которой росли большие манговые деревья.

Я сказал себе: «Это надо уладить с самого начала». Я залез на дерево и стал поджидать этого учителя — он был мусульманином, его звали Рахимуддин. Он появился точно в положенное время. Он был точен во всем, каждый день он проходил под этим деревом в одно и то же время.

Я бросил ему на голову большой плод манго. Он вскрикнул: «Ах!» — и посмотрел вверх. И он увидел меня на дереве.

Какое-то время он молчал, а затем сказал: «Спускайся!»

Я спустился.

Он сказал: «Ты доказал, что голова может болеть, но никому об этом не рассказывай. Если у тебя заболит голова, просто подними один палец — и я отпущу тебя домой. Если у тебя заболит живот, подними два пальца — тебе не надо доказывать мне, что живот может болеть, ибо ты мне кажешься опасным типом!»

Он был старым холостяком, он никогда не был женат. Он жил прекрасной жизнью, у него был маленький домик с садом. И он был известен в городе благодаря одной своей странности — у него было достаточно денег, ведь у него не было ни жены, ни детей... У него было триста шестьдесят пять комплектов одежды — один комплект на каждый день в году. Естественно, все мужья ревновали к нему своих жен.

Он сказал: «Я живу один. Я сплю в саду и я не ,хочу никаких доказательств существования болей в животе! С меня достаточно. Ты доказал мне, на что ты способен. Поэтому, если у тебя заболит живот, подними два пальца — я пойму. Но пусть это будет соглашением между мной и тобой. Никому об этом не рассказывай».

Я сказал: «Мне нет дела до других. Моя проблема решена, ибо, как и вы, я хочу, чтобы все было ясно с самого начала».

Он сказал: «Ты сделал все предельно ясным — голова у меня все еще болит! Я учительствую вот уже тридцать лет, но никто еще до такого не додумывался. Я буду помнить тебя всю мою жизнь».

Это было незначительное происшествие, и оно бы забылось, — но когда много лет спустя обо мне заговорили, он стал говорить людям: «Я еще тогда знал, что из этого мальчика выйдет нечто необыкновенное».

Люди спрашивали у него: «Как же ты это узнал? Ведь ты никогда не говорил об этом раньше».

Он отвечал: «Я почти забыл об этом, но сейчас, когда его имя стало известным во всем мире, я вспомнил. И теперь тот случай приобретает совершенно иной смысл. Ведь всю мою жизнь я начинал занятия таким образом, но никто никогда не пытался что-либо предпринять. И он был единственным учеником, который доказал мне, что головная боль существует. Тогда-то я и понял, кто он такой».

В 1970 году я в последний раз посетил тот городок. Тот учитель совсем уже состарился. Услышав, что я приехал, он пришел повидаться со мной. Я сказал: «Я сам собирался прийти к вам. Вам уже много лет, вам не стоило идти сюда почти две мили».

Он сказал: «Я чувствую себя счастливым. Твой вид все еще причиняет мне головную боль, но теперь я испытываю определенную гордость: ты был моим учеником».

Теперь все это дело принимает другой оттенок, он мною гордится. А если бы из меня получился вор и убийца, тогда этот же самый случай был бы доказательством совершенно иного: «Я с самого начала знал, что этот мальчишка станет преступником и рано или поздно кого-нибудь убьет».

Ретроспективно вы всегда смотрите на вещи таким образом, как никогда бы не смотрели на них, если бы жизнь пошла другом направлении. Те же самые вещи выглядели бы по-иному.

Кстати, мне хотелось бы напомнить вам, что все автобиографии фальшивы, ибо все они написаны ретроспективно. Человек становится Махатмой Ганди, а затем пишет автобиографию в свете того, кем он стал. Он начинает смотреть на прошлые события, когда он еще не был Махатмой Ганди, и теперь все надо подогнать к образу Махатмы Ганди. Должна быть некая логическая связь, последовательность. Поэтому это все равно, что читать роман с конца — все будет совершенно по-иному.

Все автобиографии — вымысел. В библиотеках их не следует выделять в особую категорию. Библиотечная наука должна понять простой факт: все автобиографии — это художественная литература.

Например, перед смертью своего отца Махатма Ганди сидел у его постели и массажировал ему ноги, а врачи сказали, что его отец не доживет до утра, не было никакой надежды, что он увидит рассвет, до восхода солнца он должен был умереть. Ночью Махатма Ганди массажировал отцу ноги, но думал он о своей жене. Отец умирал. Не было никаких сомнений в том, что то была его последняя ночь. В какой-то момент отец заснул.

Видя, что отец спит, Махатма Ганди потихоньку проскользнул в комнату своей жены, и, пока он занимался с ней любовью, его отец умер. И внезапно весь дом пробудился. Махатма Ганди услышал шум... «Что случилось?» И он не мог простить себе, что даже в ту ночь, когда его отец должен был умереть, он не смог обойтись без своей жены.

Если бы он не стал известным человеком, всемирно известным человеком, этот случай не приобрел бы такого значения; может быть, он и сам бы забыл о нем, простил бы себя — просто обыкновенный случай. \

В автобиографии он соединяет этот случай с тем великим Махатмой, которым он стал. И это все вымысел — он говорит, что из-за этого случая он задумался над целибатом. Он стал думать о брахмачарье, о целибате, безбрачии. Это неправда, но он должен был подогнать этот случай к жизни махатмы.

И все прекрасно увязывается; любой, кто прочитает его автобиографию, почувствует, что там есть определенная связь. Но это неправда, ибо все его четыре сына родились после этого случая. Так что меня ему не обмануть. Он обманывает самого себя, Он обманывает своих последователей, он обманывает историков. Но если бы это было причиной принятия им целибата, то он остался бы без детей. Все четверо сыновей родились после этого случая, так что этот случай не имеет никакого отношения к его целибату.

Но для его ума — и для ума любого человека, прочитавшего автобиографию Махатмы Ганди, — это кажется убедительным... наверное, потрясение было слишком сильным: «Я виновен в смерти моего отца. Я бы мог остаться у его постели, но мое вожделение, моя похоть оказались сильнее моей любви и почтения к отцу. Моя жена никуда бы не делась, а вот отец должен был в ту самую ночь уйти во тьму, в неизвестное».

Я прочел много автобиографий, и я вижу, как люди, когда они смотрят в прошлое, смотрят на него теми глазами, которые они имеют сейчас, со всем тем опытом, который они накопили за это время. Из-за всего этого опыта, из-за этих новых глаз, смысл всех прошлых событий начинает меняться.

Нарендра, ты знаком со мной с самого детства. Если бы я не стал тем, кем я стал, ты бы помнил меня как любящего товарища, но никогда бы не подумал, что я родился буддой, -эта идея возникает сейчас. Это мое просветление дает тебе такое чувство: «Боже мой, он же всегда был любящим!» — но это не одна и та же любовь.

В определенном смысле, и капли росы, и океан — это вода. Но капля росы есть капля росы, а океан есть океан.

То, что ты тогда видел во мне, было всего лишь каплей росы. И теперь та капля росы кажется тебе океаном, ибо сейчас ты видишь океан. Это все равно что... если посмотреть на Ганг в Гималаях, в Ганготри — это всего лишь маленький ручеек. И подумать нельзя, что он когда-нибудь доберется до океана, он слишком мал. Индуисты установили там мраморную голову коровы, и Ганг выливается изо рта коровы — такой маленький ручеек. В Гималаях есть миллионы ручьев, которые гораздо элыпе.

Но если посмотреть на тот же Ганг у Калькутты, в Гангасагаре — Гангасагар означает «океан Ганга» — он стал таким большим, таким полноводным, что просто трудно подумать, что это — река, он выглядит как океан. Очень трудно связать в своем представлении эти два места. Ганг в Ганготри можно было бы принять за один из тех миллионов ручьев, которые бесследно исчезают в лесах и пустынях.

Но поскольку этот ручей стал Гангом, то, зная об этом, даже у его истока человек испытывает чувство чего-то потенциально огромного. Он не кажется просто маленьким ручейком — это ручей, который станет Гангасагаром.

Каждая автобиография фиктивна; незначительные слу-1аи, которые сами по себе не имеют никакого смысла, внезапно 1ачинают приобретать смысл в контексте того, чем стал 1еловек.

По сути, это верно: каждый человек есть будда — и, естественно, я не исключение. Пожалуйста, не исключайте меня из числа будд. Но эта буддовость — всего лишь семя, и из миллионов семян, может быть, одно семя приходит к цветению. Оно показывает, что каждое семя может прийти к цветению. Его пример является огромным воодушевлением для каждого человеческого существа.

В этом смысле ты правильно видишь меня прирожденным буддой, но не забывай о своей ответственности. Это означает, что и тебе надо доказать, что ты тоже прирожденный будда. Может быть, ты начал расти немного поздно.

Но в вечности времени что такое «поздно»?

Есть только семь дней недели. Выбирай любой, но начинай.

Я не заинтересован в том, чтобы обратить кого-то в свою идеологию — у меня нет никакой идеологии.

Во-вторых, я считаю, что любое усилие, направленное на обращение кого-то в свою веру, является насилием; это посягательство на его индивидуальность, на его уникальность, на его свободу.

Поэтому моя функция — это не функция преподавателя, не функция пророка, не функция спасителя, не функция посланника.

Моя функция в том, чтобы быть напоминанием. Я хочу быть для вас просто зеркалом, чтобы вы могли увидеть свое изначальное лицо. И если вы можете увидеть во мне будду, тогда вы без особого труда сможете увидеть будду и в самом себе — может быть, немного ленивого, немного сонного, немного сбившегося с пути.

Но будда есть будда.

Не имеет значения, если у него винты и гайки дали небольшую слабину, мы их подтянем.

Буддовость — это сущностная природа человека.

Я не хочу, чтобы вы поклонялись буддам; я хочу, чтобы вы стали буддами.

Это единственное правильное поклонение.

Если вы любите, станьте им.

Возлюбленный Бхагаван,

Гаутама Будда, Махавира, Кришнамурти всю свою жизнь странствовали с места на место.

О Кришнамурти рассказывают, что когда он в последний раз уезжал из Индии в Калифорнию, он сказал кому-то, что, если в Калифорнии врачи запретят ему путешествовать и проводить беседы, тогда все будет кончено, через четыре недели он умрет — именно так и случилось на самом деле.

Бхагаван, что это за проницательность у всех великих учителей, которые все время странствовали, а не оставались на одном месте, как Рамана Махариши?

Рамана Махариши — мистик, но не учитель.

Мистики никогда не странствуют, ибо они не предпринимают никаких усилий для того, чтобы передать свой опыт другим. Они считают, что то, что они переживают, нельзя передать другим.

Поэтому во все века мистики оставались на одном месте.

Какой смысл странствовать из одного города в другой, из одной страны в другую — ради чего?

Опыт мистиков выражен в древнем афоризме: «Колодец остается на своем месте. Жаждущие должны идти к колодцу, а не колодец — к жаждущим».

Будда, Махавира, Бодхидхарма, Шанкара, Нагарджуна, Мухаммед, Иисус, Кришнамурти — все они странствовали, все время в пути...

Мухаммед переиначил поговорку о колодце и жаждущих, и он переиначил ее таким прекрасным образом. Он говорил: «Если гора не идет к Мухаммеду, тогда Мухаммед идет к горе».

Таковы учителя... Не то, чтоб они были против мистиков: по сути они согласны, что очень трудно, почти невозможно, сообщить, сказать что-либо об истине, о самореализации. Это за пределами возможностей языка — с этим они согласны.

Но все же учителя говорят, что всегда можно попробовать какие-нибудь непрямые способы, вреда от этого не будет. Нет прямого способа перевести внутреннее переживание на внешние языки, но можно найти такие способы, такие приемы, при которых нечто может быть сказано, может быть не сказано, но может быть услышано.

Да, истина не может быть выражена словами. В этом мистики и учителя согласны: истину нельзя выразить словами. Но учителя не согласны с мистиками в одном пункте: истина не может быть выражена словами, но она может быть услышана — через глаза учителя, через присутствие учителя, через его любовь, через его сострадание, через его безмолвие.

Ничего не говорится, но у кого-то сердце может начать танцевать, может возникнуть песня.

В присутствии учителя ученик может осознать, что обычная человеческая жизнь — это еще не все, есть нечто большее. Если дать ученикам понять, что есть нечто большее — более великий покой, более глубокое безмолвие, льющийся через край экстаз — они могут начать искать это, они могут стать искателями. И что в этом плохого? Даже если никто не слушает, все равно стоит предпринимать усилия.

Мистик и учитель переживают одно и то же, но у них разные взгляды на возможность передачи своего опыта другим — и, кажется, оба правы.

Мое собственное понимание таково: мистики — это более обычный вид людей. Они происходят из той категории людей, которые не обладают даром красноречия, среди которых нет поэтов, художников, музыкантов, танцоров. Они выходят из народных масс.

А учитель более красноречив, более талантлив. Если он не может выразить нечто словами, он выразит это в живописи, скульптуре, танце, пении — и живопись, танец, пение или любое другое творческое искусство может стать средством передачи того, что не может выразить язык.

И есть люди, которые обладают даром красноречия; они могут говорить таким образом, что через слова вам передается некое бессловесное послание. Слова будут лишь оболочкой, а содержимым будет бессловесное. Но для этого нужен очень красноречивый человек, который может пользоваться языком так, что язык становится музыкой, поэзией, безмолвием... он становится не только тем, что говорится, но и тем, что не высказывается. Язык может стать средством передачи, — но это будет зависеть от слушающих. Многое будет зависеть от слушающих.

Итак, основная функция учителя — это, во-первых, создавать учеников, которые могут понимать в словах бессловесное. .. которые могут сидеть в безмолвии и при этом наполняться потрясающей безмятежностью.

В присутствии учителя в них может начать открываться нечто — как будто восходит солнце и начинают петь птицы, а ведь птицам никто не сообщает, что наступил рассвет. У бедных птиц нет будильников, но сам свет... тьма уходит, ночь прошла, и вся природа ликует. Начинают открываться цветы, повсюду распространяется их аромат.

Мистик достиг, он исполнился, он завершил свое путешествие. Но он не очень одаренный гений.

Мастер работает сверхурочно. Его работа завершена, но его гений, его талант, требует выражения.

Кришнамурти сказал: «Если мне придется последовать совету врачей и прекратить мои странствия и беседы, тогда я не проживу больше четырех недель». И через четыре недели он умер. Его работа была уже завершена, теперь он жил только для того, чтобы помогать другим. И если даже этого делать нельзя, тогда какой смысл попусту оставаться здесь? Его лодка давно уже пришла за ним. Он просто откладывал отплытие - кто-то может прислушаться к его словам, кто-то может услышать, кого-то они могут затронуть. Но если ему нельзя странствовать и беседовать с людьми, тогда у него нет причин продолжать дышать. Он же не идиот. Почему он назвал срок в четыре недели? — да просто из-за инерции прошлого. Чтобы дыхание и сердцебиение замедлились и исчезли, требуется приблизительно три-четыре недели. И чем старше человек, тем больше требуется времени. Если бы он был помоложе, то потребовалась бы всего одна неделя.

Это очень странный феномен — он объясняется тем, что у молодого человека сердце работает быстрее, оно может быстрее исчерпать инерцию движения. Старый человек и так замедлен, его сердце привыкло к медленному ритму, поэтому требуется три-четыре недели.

Быть мистиком — редкость, но быть учителем — еще большая редкость.

А быть удачным учителем... для этого надо прийти ко мне!

Возлюбленный Бхагаван,

всякий раз, когда я пребываю в безмолвном пространстве, я слышу некий звук — что-то вроде «ом» или гудения. Мне нравится этот ритмичный, мелодичный бесконечный звук. Мне случается слышать его и тогда, когда я полностью отдаюсь какой-либо деятельности.

Можно ли слушать этот звук и наслаждаться им, или это — проекция ума, греза наяву? Пожалуйста, дайте мне наставление.

Вот что надо запомнить прежде всего: не надо повторять какой-либо звук как мантру, ибо когда ты повторяешь, ты творишь нечто — тогда это проекция твоего ума.

Если же ты просто молчишь или слышишь некое гудение, тогда это — звук Существования.

Медитирующие испокон веков слышат это гудение. На Востоке это гудение получило особое название — ом. Это не точно ом, но нечто подобное.

Следует помнить, что в санскрите, который является самым древним языком в мире, материнским языком всех цивилизованных языков, ом не пишется буквами. Для него был принят особый символ, чтобы специально выделить его, показать, что он не имеет никакого отношения к языку, что он за пределами языка и не является частью санскритского алфавита.

По написанию это — символ, а символ может быть использован в любом языке. Санскрит не обладает монопольным правом на него, ибо он не является частью санскритского алфавита. Его слышат...

Джайны, буддисты, индуисты — их теологии отличаются по всем пунктам, но все они слышат звук ом.

Нет никакого различия, это не гипотеза, это не отстаиваемая кем-то теория.

Любой, кто становится предельно безмолвным... это поет само безмолвие, это песня тишины.

Поэтому относительно звука ом согласны все — индуисты, буддисты, джайны. Их священные писания начинаются с ом и в конце их священных писаний стоит ом, ибо это — универсальный звук.

Это породило проблему — и есть много проблем такого рода, — ибо все мистики в этой стране и на Дальнем Востоке слышали звук ом. Люди, читающие священные писания, начинают думать: «Если ом — это звук природы самого Существования, тогда при постоянном повторении ом, его можно будет вскоре услышать». Это логично, но не реалистично.

Если вы будете повторять ом, вы никогда не услышите настоящий звук; вы будете продолжать повторять, и, может быть, вы начнете слышать ваше собственное повторение.

В Тибете, где была проведена самая большая работа над этим «беззвучным звуком», как его там называют, был создан специальный инструмент.

Это своего рода металлический котел, отлитый из сплава нескольких металлов в определенных пропорциях, и небольшой стержень, тоже отлитый из сплава нескольких металлов в определенных пропорциях. Надо прижать стержень к краю котла и совершать им быстрые круговые движения — и возникает некое гудение. Это нечто более близкое к экзистенциальному звуку, чем звучание слова ом.

В каждом ламаистском монастыре Тибета вы услышите этот звук — специально назначенный лама непрерывно извлекает его. Когда он устает, ему на смену приходит другой... этот звук извлекается двадцать четыре часа в сутки, но это — звук, извлекаемый человеком. Это похоже, но это не то же самое.

В Индии индуисты впали в то же заблуждение. Они сделали звук ом своей самой важной мантрой: надо просто непрерывно повторять ом про себя, чтобы все ваше существо наполнилось им: «Ом, ом, ом». Вы обманываете себя, это — ваш звук.

Так что, если ты не создаешь этот звук, тогда нет нужды беспокоиться.

Если в тот момент, когда ты становишься безмолвным, ты слышишь его, тогда это — великое благословение. Это означает, что ты проник очень глубоко в экзистенциальный мир безмятежности.

Но не пытайся обмануть Существование. Можно всю свою жизнь распевать звук ом, но это бессмысленно, это не имеет никакого отношения к Существованию.

По отношению к Существованию надо быть слушателем, абсолютно пассивным, расслабленным, в состоянии раскрепощения. Не навязывай себя Существованию. Ты — единственный барьер, а навязывание себя — единственный грех.

Просто оставайся совершенно пассивным, в состоянии свидетельствующего недеяния, вслушиваясь во все, что происходит, позволяя этому происходить.

Это очень хорошо, и имеет огромное значение.

На пути, если ты начинаешь слышать звук ом, это означает, что ты принят, Существование приветствует тебя. Тебе не надо больше искать, ты нашел дверь.

Просто расслабься еще больше и предоставь все Существованию... полное доверие и полная пассивность.

Твое отсутствие — это присутствие божественности.

Как только тебя больше нет, случается чудо.

Возлюбленный Бхагаван,

в один из недавних вечеров Вы сказали, что Иисус, Маркс и Фрейд были, пожалуй, самыми великими бизнесменами мира.

Однажды я слышал, как Вы назвали себя старым евреем.

Бхагаван, каков Ваш бизнес?

Миларепа, я — компаньон, который предпочитает помалкивать.

Возлюбленный Бхагаван,

с тех пор, как я в 1981 году принял санньясу, люди, постоянно видят во мне Иисуса Христа! Что у меня общего с этим парнем?

Сатсанга, это опасно. Состриги бороду! А не то тебе состригут голову!

Иисус! Они видят в тебе Иисуса Христа?

Тогда и до распятия не очень далеко. Первое, что тебе надо будет сделать, когда ты выйдешь из этого зала, — это сбрить бороду. А если и тогда люди будут узнавать тебя, повесь себе на шею табличку «Я не Иисус Христос».

Ты должен дать им ясно понять это, иначе твоя жизнь будет в опасности.


Беседа 27

ЧТО БЫ НИ

СЛУЧИЛОСЬ В

БЕЗМОЛВИИ — ЭТО

ВАШ ДРУГ

30 октября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

тринадцать лет назад я, смертельно раненная, оставила мир и пришла к Вам. Вы исцелили меня и вернули мне больше, чем жизнь. Затем, год назад, я вернулась в тот мир, из которого я бежала, и почувствовала себя ребенком из детского сада, который еще азбуку толком не знает. Естественно, были темные моменты. В эти моменты некий внутренний голос — не Ваш ли это был голос, Бхагаван? — продолжал втолковывать мне: «Не предавайся эмоциям — наблюдай!»

На многие месяцы этот голос стал моим постоянным спутником, пока внезапно я не осознала: тьму и конфликт создавали мои собственные страхи, желания и суждения. Этот проблеск был окружен спокойным, расслабленным чувством свободы и приятия. Сейчас, снова переживая потрясающую красоту сидения у Ваших ног, я вижу, что, как бы долго я ни наблюдала, это желание быть в Вашем присутствии не оставляет меня.

Возлюбленный Бхагаван, разве можно не стремиться к тому, что так уникально и прекрасно?

Лалита, на духовном пути есть много перекрестков. На каждом перекрестке человеку кажется, что он прибыл на место.

И в определенном смысле, это верно.

Это некое благословение, неведомое ранее, абсолютно новый покой, невообразимое безмолвие... и любовь, аромата которой человек жаждал многие жизни и никогда не находил. Естественно, человеку кажется, что он оказался дома.

Это одна из самых трудных задач учителя — толкать вас дальше, говорить вам: «Это всего лишь начало, вас ожидает гораздо большее». И хотя для вас непостижимо, как может быть нечто большее... любовь, доверие и преданность, которые вы испытываете к учителю, помогают вам двигаться дальше.

Эти моменты приходят снова и снова. Каждый раз двигаться дальше становится в некотором смысле труднее и в некотором смысле легче. Труднее в том смысле, что каждая новая реализация, каждое новое достижение, каждое новое откровение так огромно, так захватывающе, что все, что вы знали раньше, просто меркнет — так что двигаться дальше становится труднее.

Но, с другой стороны, двигаться дальше становится легче, потому что каждый раз учитель говорит вам: «Двигайтесь дальше», — и вы всегда приобретаете больше, вы ничего не теряете. Это всегда новая дверь к новой тайне, одно новое небо за другим.

Поэтому доверие тоже возрастает. И теперь легче слушаться учителя и двигаться дальше.

Вот одна древняя история... она мне всегда нравилась.

Жил один старый дровосек, бедный и одинокий, который зарабатывал себе на жизнь тем, что рубил дрова и продавал их. Каждый раз, когда он шел в лес, он проходил мимо дерева бодхи, которое росло на краю леса, — под таким же деревом Гаутама Будда стал просветленным, поэтому это дерево и получило название «дерево бодхи». Бодхи означает просветление.

Кстати, вам будет интересно узнать, что ученые обнаружили в дереве бодхи некое вещество, которого нет ни в одном другом дереве, и это вещество абсолютно необходимо для развития разума. Может быть, это очень разумное, чувствительное дерево. Это не может быть простым совпадением...

Каждый раз дровосек видел под деревом бодхи старика, который тихо сидел там всегда- летом, зимой, в сезон дождей. Прежде чем войти в лес, дровосек всегда припадал к его ногам, и каждый раз старик улыбался и говорил: «Ну и идиот же ты!»

Дровосек никак не мог понять: «Почему? Я припадаю к его ногам, а он вместе того, чтобы благословить меня, улыбается и говорит: "Ну и идиот же ты!"» Однажды он набрался мужества и спросил: «Что ты имеешь в виду?»

Старик сказал: «Я имею в виду вот что: ты всю свою жизнь рубишь деревья, а если ты немного углубишься в лес, ты найдешь медную шахту. Только идиот может не заметить ее! А ты всю свою жизнь ходишь по этому лесу... За один день ты можешь набрать столько меди, что, продав ее, обеспечишь себя на неделю, тебе не надо будет рубить дрова каждый день, ведь ты уже стар».

Дровосек не мог поверить в это, ведь он хорошо знал весь лес: «Он, должно быть, дурачит меня. А, может, и нет... от меня не убудет, если я отправлюсь поглубже в лес и поищу эту медную шахту». Он углубился в лес и нашел медную шахту.

Он сказал себе: «Теперь я знаю, почему он постоянно называл меня идиотом, работающим каждый день в таком преклонном возрасте».

И он стал ходить в лес только один раз в неделю. Но старая традиция продолжалась: он подходил к старику, сидевшему под деревом, припадал к его ногам, а тот улыбался и говорил: «Ну и идиот же ты!»

И однажды дровосек спросил: «Почему ты продолжаешь называть меня идиотом? Ведь я же нашел медную шахту».

Старик сказал: «Ты не знаешь всего. Если ты пойдешь еще дальше в лес, ты найдешь серебряную шахту».

Дровосек сказал: «Но почему же ты не сказал мне об этом раньше?»

Старик сказал: «Ты сперва не поверил даже в медную шахту — разве ты поверил бы в серебряную? Просто пойти немного дальше!»

И на этот раз у дровосека тоже были сомнения, но не очень большие, у него стало появляться доверие к старику.

И он нашел серебряную шахту.

Он вернулся к старику ц сказал: «Теперь, когда я нашел серебряную шахту, я буду приходить один раз в месяц. Мне будет недоставать тебя. Мне будет недоставать твоих благословений. Мне стало нравиться слышать от тебя: «Ну и идиот же ты!»

Но старик сказал: «Ты все еще идиот, ничего не изменилось».

Дровосек сказал: «Даже теперь, когда я нашел серебряную шахту?»

Старик сказал: «Да, даже теперь. Ты просто идиот, и больше ничего — ведь если ты пойдешь еще дальше в лес, ты найдешь золото. Не надо ждать целый месяц, приходи завтра».

Дровосек подумал: «Должно быть, он дурачит меня. Если там есть золото, почему же он сидит под этим деревом в лохмотьях, в дождь и в зной, завися от людей, которые приносят ему еду... иногда они приносят еду, иногда нет... И если он знает, где находится золото... Я думаю, что на этот раз он, наверное, дурачит меня! Но все же... он всегда оказывался прав. Кто знает? Этот старик какой-то таинственный».

Он пошел в лес и нашел большую золотую шахту. Он не мог поверить своим глазам, ведь он всю свою жизнь работал в этом лесу... _____

Он набрал много золота, вернулся к старику и сказал: «Я думаю, ты больше не будешь говорить, что я — идиот!»

Старик сказал: « Нет, я буду продолжать говорить это. Приходи завтра, ибо это еще не конец, это только начало».

Дровосек сказал: «Что? Золото — только начало?»

Старик сказал: «Приходи завтра. Еще дальше в лесу ты найдешь алмазы, — но и это не конец. Но я не скажу тебе всего, а не то ты не заснешь ночью. Иди домой. Завтра утром сперва найди алмазы, а затем приходи ко мне».

Дровосек действительно не мог заснуть всю ночь. Бедный дровосек... он представить себе не мог, что станет владельцем всех этих шахт — медной, серебряной, золотой... а теперь алмазы!

И старик говорил, что это только начало. Дровосек все думал и думал... что же может быть ценнее алмазов? Утром он вышел из дому очень рано — старик еще спал. Он припал к его ногам.

Старик открыл глаза и сказал: «Ты пришел? Я знал, что ты придешь рано, ты не мог заснуть. Сперва иди и найти алмазы».

Дровосек сказал: «А ты не скажешь мне, что может быть ценнее алмазов?»

Старик сказал: «Сперва найди алмазы — всему свое время, иначе ты сойдешь с ума».

Дровосек нашел алмазы и, пританцовывая, пришел к старику. Он сказал: «Теперь ты не можешь сказать, что я -идиот. Я нашел алмазы!»

Но старик сказал: «Все равно ты — идиот».

Дровосек сказал: « Тогда я не отстану от тебя, лека ты не объяснишь мне, почему я — идиот».

Старик сказал: «Ты же видишь, что я знаю об этих шахтах — о серебре, золоте, алмазах — и меня они не волнуют. Ибо есть нечто большее, но не в лесу, а в тебе самом — не снаружи, а внутри. И поскольку я нашел это, мне нет дела до всех этих алмазов. Теперь тебе решать: ты можешь остановиться на алмазах, но запомни, что останешься идиотом. И я сам тому доказательство — ведь я знаю об этих шахтах, но не стал возиться с ними. Это может помочь тебе понять, что есть нечто большее, но найти его можно только внутри самого себя».

Дровосек выбросил алмазы.

Он сказал: «Я буду сидеть рядом с тобой. Пока ты не скажешь, что я больше не идиот, я не уйду отсюда!»

Он был простым, невинным дровосеком.

Образованным людям очень трудно двигаться внутрь себя.

Для дровосека это было не очень трудно. Вскоре он вошел в глубокое безмолвие — радость, блаженство, благословение.

И старик тронул его за плечо и сказал: «Вот ты и добрался до нужного места. Теперь тебе не надо ходить в лес. И ты больше не идиот, ты стал мудрецом. Ты можешь открыть глаза, и ты увидишь тот же мир, но уже в ином свете... те же краски, но теперь они стали психоделическими... те же люди, но теперь они не просто скелеты, обтянутые кожей, а светящиеся духовные существа... тот же космос, но впервые он стал океаном сознания».

Дровосек открыл глаза.

Он сказал: «Ты странный человек. Почему ты ждал так долго? Я приходил сюда почти всю мою жизнь и всегда видел тебя, сидящим под этим деревом. Ты мог бы сказать мне об этом раньше».

Старик сказал: «Я ждал подходящего момента, когда ты созреешь, когда ты сможешь не только услышать, но и понять. Путешествие не длинное, но не надо останавливаться при каждом достижении. Ибо каждое достижение наполняет тебя таким удовлетворением, что ты даже вообразить не можешь, что может быть нечто большее».

Лалита, ты спрашиваешь меня, что может быть более прекрасным, чем пребывание в присутствии учителя. А почему бы не раствориться в этом присутствии? Быть в присутствии учителя — это все еще разделение. Зачем быть в присутствии? Почему бы не стать самим присутствием?

И только тогда ты узнаешь, что быть в присутствии — это только начало путешествия, которое завершается тем, что ты становишься самим присутствием.

Я знаю тебя, и я знаю твое сердце. Я рассказывал эту историю о дровосеке, помня о том, что у тебя такое невинное сердце.

Только нигде не останавливайся.

Это возможно... реализуй это.

Стань сама светом, и тогда все, что ты будешь переживать, будет невыразимым.

В твои темные моменты, когда тебя целый год не было со мной, ты слышала слово «наблюдай».

При твоем невинном уме для меня очень просто говорить с тобой на любом расстоянии... это общение сердца с сердцем. Те слова были моими, и ты узнала их. Тебе не надо беспокоиться обо всех этих вещах, тебе надо просто наблюдать, и они исчезнут — гнев, алчность, зависть. Все компоненты тьмы имеют одно общее свойство: если ты будешь наблюдать их, они начнут рассеиваться. Достаточно наблюдения, с ними не надо ничего делать.

В жизни одного из великих мистиков, Баал Шема, был такой случай. Посреди ночи он имел обыкновение ходить к реке просто для того, чтобы побыть в одиночестве, в абсолютной тишине, насладиться покоем и красотой ночи. На берегу реки стоял особняк одного богача, и охранявший его сторож не знал, что и думать об этом человеке. Каждую ночь, когда башенные часы били полночь, Балл Шем появлялся из темноты.

Однажды бедняга-сторож не выдержал и спросил: «Почему ты каждую ночь приходишь на берег реки и сидишь в темноте? С какой целью?»

Вместо ответа Баал Шем спросил: «Каково твое занятие?»

Тот сказал: «Я — сторож».

Балл Шем сказал: «Это и мое занятие. Я тоже сторож».

Сторож сказал: «Это странно. Если ты сторож, тогда что же ты делаешь здесь? Тебе следовало бы сторожить тот дом, в котором ты служишь».

Баал Шем сказал: «Тебе надо кое-что объяснить. Ты сторожишь дом какого-то другого человека. Я же сторожу мой собственный дом. Это и есть мой дом. Куда бы я ни пошел, мой дом всегда со мной — и я непрерывно наблюдаю за ним».

Я люблю эту историю.

Будь постоянно настороже — следи за всеми темными моментами. И они исчезнут.

Вот вам определение: если вы наблюдаете нечто и оно исчезает, то это означает, что это не то, что нужно; а если при наблюдении оно становится более ясным, близким, тогда это означает, что это то, что нужно впитать в себя.

Нет другого определения добра и зла.

Решает наблюдение — единственный критерий. Что есть грех и что есть добродетель? То, что при наблюдении исчезает, есть грех, а то, что приближается, становится более ясным, стремится стать частью вас, есть добродетель.

Наблюдение — это, несомненно, золотой ключ духовной жизни.

Возлюбленный Бхагаван,

на днях Вы так прекрасно говорили о печали, которая наступает после первого переживания нашего внутреннего безмолвия. Обязательно ли бывает так, что когда я впервые переживаю это безмолвие, я также всем моим существом чувствую, что я абсолютно одинок в моем путешествии?

Одиночество — это тоже одно из основных переживаний, когда вы входите в безмолвие.

В безмолвии, кроме вас, больше никого "нет.

В глубоком безмолвии исчезают мысли, исчезают эмоции, исчезают чувства — только чистое существо, одиноко горящее пламя!

Можно испугаться, ведь мы так привыкли жить среди людей — в толпе, на рыночной площади, во всевозможных человеческих отношениях.

Вы можете не осознавать, что во всех этих отношениях -с друзьями, с мужем или женой, с вашими детьми, с вашими родителями — вы, по сути, пытаетесь убежать от чувства одиночества. Это все уловки для того, чтобы не быть в одиночестве.

Это хорошо известный факт, подтвержденный психологами, что если человека изолировать от других людей, то через семь дней он начинает разговаривать — невнятно бормотать что-то. Семь дней он все время говорит про себя, сдерживает себя в пределах ума, но затем это становится невыносимым -слова начинают покидать его ум через рот, и он начинает бормотать.

Через четырнадцать дней можно уже отчетливо слышать, что именно он говорит. Через двадцать один день ему уже ни до кого нет дела, он становится безрассудным, он разговаривает со стенами, с колоннами: «Привет, дружище, как дела?» Он разговаривает с колонной, он обнимает колонну!

И так обстоит дело не только с какими-то отдельными типами, а со всеми людьми. Человек пытается установить какие-то отношения. Если он не может установить их в реальности, он создает галлюцинацию.

Вы можете увидеть сами: просто постойте на улице и понаблюдайте за людьми, возвращающимися в работы. Хотя вокруг толпа, каждый идет в одиночестве и разговаривает сам с собой. Люди делают какие-то жесты, они что-то бормочут... ибо они не связаны с окружающей их толпой. Они одиноки в толпе, поэтому они пытаются создавать свои собственные иллюзии. Может быть, они разговаривают со своими женами или со своими начальниками — есть много вещей, которые они не могут высказать им в лицо, но сейчас они могут высказать все, что у них накипело в душе. Человек не может высказать это в лицо жене, но в этой толпе, где каждый занят своими проблемами, он может высказать жене все. Никто же не слушает, и по крайней мере можно быть уверенным в одном -жены-то здесь нет! Но жена ему нужна, ему нужен кто-то, с кем можно поговорить.

После тридцати дней изоляции происходит резкое изменение: разговор перестает быть односторонним, теперь не только человек говорит с колонной, но и колонна тоже начинает говорить с человеком. Человек говорит и за себя, и за колонну. Сперва он говорит колонне: «Привет, как дела?» — а затем отвечает: «Спасибо, у меня все в порядке». Он говорит от имени колонны — и другим голосом. Теперь он создал свой собственный мир, он больше не одинок. Ни один сумасшедший не бывает одиноким.

Либо вы безумны, либо нет. Если вы не знаете одиночества, то у вас есть какое-то безумие.

Только чистое одиночество дает вам ясную здравость. Никто другой вам не нужен, больше нет зависимости от других людей, вы самодостаточны. Язык теряет всякий смысл, ибо язык — это средство для общения с другими.

Как только вы прекращаете зависеть от других, язык теряет всякий смысл, слова теряют всякий смысл.

В вашей тишине — когда нет слов, нет языка, нет других людей — вы входите в лад с Существованием. Эта безмятежность, эта тишина, это одиночество принесет вам огромные награды-

Тишина позволит вам расти в полную меру ваших потенциальных возможностей.

Впервые вы будете индивидуальностью, впервые вы познаете вкус свободы, и впервые беспредельность Существования будет вашей со всем его блаженством.

Поэтому, что бы ни случилось в безмолвии — печаль или одиночество, — помните, что в безмолвии не может случиться ничего плохого. Все, что будет случаться в безмолвии, будет увеличивать его красоту, углублять его очарование, будет приносить все больше и больше цветов, все больше и больше аромата.

Радуйтесь! Что бы ни случилось в безмолвии — это ваш друг, ваш близкий друг. Это унесет вас на высочайшую вершину экстаза.

Возлюбленный Бхагаван,

у меня на самом-то деле нет вопроса к Вам — все очень хорошо. Только одно немного смущает меня. Вы часто говорите о «немногих избранных». А кто же выбирает?

Это очень трудный вопрос.

Вначале это делал Бог!

Но есть много гипотез о том, что случилось с Богом: некоторые говорят, что он умер естественной смертью; некоторые говорят, что он совершил самоубийство; некоторые говорят, что он пал жертвой несчастного случая. Некоторые говорят, что его убил человек — ибо, не убив его, человек не мог бы быть действительно свободным.

Я не хочу углубляться в вопрос о том, что же случилось с Богом.

Ясно одно: его нет.

Вначале он выбрал евреев — они стали «немногими избранными», «народом Бога». Но с тех пор у него больше не было такой возможности. Хотя во всех синагогах мира евреи молятся: «Тебе пора бы выбрать кого-нибудь еще, мы уже достаточно настрадались!»

И это верно. Если бы Бог не выбрал их, они бы жили так же, как все остальные. Но поскольку он выбрал их, он сделал всех остальных их врагами — великая зависть и конкуренция.

Мне помнится, что однажды у пандита Джавахарлала Неру, первого премьер-министра Индии, спросили: «Кого вы выберете своим преемником?»

Он сказал: «Я никого не будут выбирать, потому что, кого бы я ни выбрал, этому человеку придется столкнуться с огромными трудностями. Все остальные претенденты на пост премьер-министра объединят свои усилия против него, и у выбранного мною человека не будет никаких шансов стать премьер-министром. Поэтому я буду держать рот на замке».

И ты спрашиваешь, кто выбирает здесь?

Здесь происходит совершенно иной процесс.

Здесь, как только вы стали санньясином, вы выбрали самого себя.

Каждый санньясин принадлежит к немногим избранным, и никто не производит отбор — выбор делаете вы, поэтому здесь есть свобода. Если вы чувствуете, что вам трудно, вы можете выйти из игры.

Никто не мешает вам стать санньясином, никто не мешает вам отказаться от санньясы.

Ваша свобода неприкосновенна.

Итак, запомните: здесь никто не выбирает. Становясь санньясином, каждый совершает выбор. Поэтому нет нужды убивать меня, случай с Богом послужил мне уроком — я никогда никого не буду выбирать, так как это опасно! И выбрать кого-то — значит обречь его на неприятности.

Четыре тысячи лет евреи так много страдали по той единственной причине, что они были немногими избранными. На всей земле никто так не страдал, как они. Это породило в них комплекс превосходства, чувство, что они лучше других, — и, естественно, никому не нравятся люди, которые считают, что они лучше других.

Поэтому во всех странах их унижали, чтобы доказать им, что они не лучше всех.

Только в Германии один Адольф Гитлер убил шесть миллионов евреев. Ответственность лежит на Боге, поскольку причина, по которой евреи были не по нутру Адольфу Гитлеру, заключалась в том, что он объявлял нордических немцев высшей расой. Евреев надо было стереть с лица земли, ведь пока существуют евреи, нельзя объявлять нордических немцев высшей расой.

Евреи — древняя раса с четырехтысячелетней историей, и они всеми возможными способами доказали, что они умнее других. Среди евреев нет нищих, они все богатые, они знают, как делать деньги. Все они культурные и хорошо образованные люди. Сорок процентов Нобелевских лауреатов приходится на долю евреев, а шестьдесят процентов — на долю всех других народов мира; это просто невообразимо.

В присутствии евреев Адольфу Гитлеру приходилось очень трудно, ведь они обладали таким интеллектуальным потенциалом, такими богатствами — все доказывало, что они умнее других.

Чтобы сделать нордических немцев высшей расой, евреев надо было полностью стереть с лица земли.

И виноват Бог, ему не следовало выбирать бедных евреев. А если уж он выбрал их, то надо было шепнуть на ухо Моисею: «Пожалуйста, никому не говорите об этом. Просто держите про себя, что вы — немногие избранные. Это секрет, который нельзя разглашать».

Но если это секрет, то в этом нет никакой радости. Радость в том, чтобы провозглашать это.

Здесь я никого не объявляю избранным, но я даю вам благоприятную возможность.

Если вы хотите быть избранными, тогда будут неприятности. Во всем мире мои санньясины сталкиваются со всевозможными неприятностями.

За все надо платить. Вы хотите быть немногими избранными задаром? Не выйдет. За это вам придется платить.

Возлюбленный Бхагаван,

в прошлом Вы часто говорили о сомнении и о ценности сомнения во всем.

На том уровне, где Вы — мой учитель, а я, благодаря Вашей милости, стал Вашим учеником, у меня никогда не бывает сомнений. Забывчивость с моей стороны — да, бессознательность с моей стороны — да, но никогда никаких мук сомнения.

Возлюбленный Учитель, не могли бы Вы рассказать о сомнении в отношениях между учеником и учителем?

Такое невозможно.

Ученик становится учеником только тогда, когда он отбрасывает все сомнения. Поэтому по самой природе вещей ученик не может сомневаться.

Если он сомневается, он не ученик.

Как слушатель, он может сомневаться сколько ему угодно. Когда же все его сомнения исчерпаны и возникает доверие, не знающее сомнений, тогда он входит в мир ученичества.

Теперь нет возможности для возникновения сомнения. Если сомнение возникает, то ученик снова попадает в категорию слушателей.

Что касается учителя и его учеников, то сомнение — это нечто невозможное.

Возлюбленный Бхагаван,

почему Вы всегда смотрите на Вашу руку, прежде чем начать отвечать на первый вопрос?

Вы находите там ответ, или я ошибаюсь?

Мои руки пусты.

У меня нет никакого ответа.

У вас есть вопросы; я не отвечаю вам, я просто уничтожаю ваши вопросы. И прежде чем уничтожить ваши вопросы, я должен посмотреть на мою руку, потому что я уничтожаю ваши вопросы не только с помощью моих слов, но и с помощью моих рук.

Поэтому я должен подготовить их, спросить у них: «Вы готовы?»

Когда они говорят: «Да, хозяин, давай!» — я начинаю!

Без помощи моих рук я не могу отвечать вам. Они выполняют большую часть работы.

Мои слова просто отвлекают ваше внимание, а руки продолжают делать настоящую работу.

Так что ты абсолютно правильно подметил это.

Я смотрю на мои руки, — но не для того, чтобы найти ответы, а для того, чтобы узнать, готовы они или нет.

Возлюбленный Бхагаван,

впервые я нахожусь так близко к Вам. Когда я сижу здесь с Вами, я чувствую, что мое сердце бьется в лад с Вашим сердцем, я чувствую глубокую любовь к Вам. Но я также чувствую мою внешнюю серьезность. Почему смех так труден для меня?

Смех — это одно из наиболее подавляемых обществом явлений... во всем мире, во все века.

Общество хочет, чтобы вы были серьезными. Родители хотят, чтобы их дети были серьезными; школьные учителя хотят, чтобы их ученики были серьезными; начальники хотят, чтобы их подчиненные были серьезными; командиры хотят, чтобы их солдаты были серьезными. Серьезность требуется от каждого.

Смех непокорен и опасен.

Учитель ведет урок, а вы начинаете смеяться — он воспринимает это как оскорбление. Ваши родители говорят вам что-то, а вы начинаете смеяться — это будет воспринято ими как оскорбление.

Считается, что когда вы серьезны, вы проявляете уважение, почтение.

Естественно, смех так сильно подавляют, что никто по-настоящему не смеется, хотя жизнь вокруг нас — сплошное веселье. Если вы освободите ваш смех от цепей, от рабства, вы будете удивлены: на каждом шагу случается что-то смешное.

Жизнь несерьезна.

Серьезны только кладбища, серьезна смерть.

Жизнь — это любовь, жизнь — это смех, жизнь — это танец, песня.

И мы должны дать жизни новое направление. Прошлое очень сильно искалечило жизнь, оно сделало вас невосприимчивыми к смеху... наподобие тех людей, которые не воспринимают цвета.

Десять процентов людей являются дальтониками. Это довольно много, и они не осознают того, что они дальтоники.

Джордж Бернард Шоу был дальтоником, и он узнал об этом, когда ему исполнилось шестьдесят лет. На день рождения кто-то прислал ему в подарок красивый костюм, но этот человек забыл прислать галстук. Поэтому Бернард Шоу пошел со своей секретаршей в магазин, чтобы подобрать к костюму галстук. Костюм ему очень понравился. Он посмотрел галстуки и выбрал себе один, и его секретарша была удивлена, она просто не могла поверить своим глазам — ведь костюм был желтый, а он выбрал зеленый галстук.

Она сказала: «Что вы делаете? Это же будет выглядеть нелепо!»

Он сказал: «Почему нелепо? Ведь они же одного цвета».

Владелец магазина, продавцы... все обступили его и стали выяснять, в чем тут дело. Оказалось, что он не различает желтый и зеленый цвета, ему они казались одним цветом.

Он был дальтоником, но шестьдесят лет от даже не подозревал об этом. В мире десять процентов людей являются дальтониками. Они не воспринимают какой-то цвет или путают один цвет с другим.

Постоянное подавление смеха сделало вас невосприимчивыми к смеху.

Повсюду случаются всевозможные смешные ситуации, но вы не видите в них ничего смешного. Если освободить ваш смех из рабства, то весь мир наполнится смехом. Он нуждается в этом, это изменит почти все в человеческой жизни.

Вы не будете такими несчастными, как сейчас. На самом деле вы не такие несчастные, как кажетесь, — это несчастье плюс серьезность придают вам такой печальный вид. А несчастье плюс смех — и вы не будете выглядеть такими несчастными!

В одном многоквартирном доме... В современных квартирах такие тонкие стены, что, хотите вы или нет, вы просто не можете не слышать то, что происходит за стеной. В некотором смысле, это очень по-человечески...

Все жильцы дома были озадачены одним обстоятельством...

Каждая супружеская пара в доме ссорилась: они бросали друг в друга подушками и другими вещами, били посуду, кричали друг на друга, мужья были жен, жены визжали... и не надо было никаких громкоговорителей, весь дом и так все слышал и получал свое удовольствие.

Только с одним чиновником что-то было не так. Из его квартиры никогда не доносился шум скандала. Наоборот, соседи всегда слышали, как оттуда раздается смех. Все соседи были в недоумении: «В чем дело? Они никогда не ссорятся. У них всегда звучит смех — они оба так громко смеются, что их смех слышен во всем доме!»

Однажды соседи решили все-таки разобраться с этим: «Мы чего-то не знаем, а они получают такое удовольствие! В чем их секрет?»

Поэтому они остановили чиновника, когда тот возвращался с рынка, нагруженный овощами и другой снедью. Они остановили его и спросили: «Ты должен открыть нам свой секрет — почему вы с женой смеетесь, тогда как все другие супружеские пары ссорятся?»

Чиновник сказал: «А может, не надо. Если я открою секрет, мне будет очень неловко...»

Соседи сказали: «Неловко? А мы думали, что у тебя дела идут отлично. Мы всегда слышим смех — то ты смеешься, то твоя жена... никаких скандалов».

Чиновник сказал: «Происходит вот что: она тоже бросает в меня вещи. Если она промахивается, смеюсь я; если она попадает, смеется она. У нас происходит то же самое, что у всех, но только мы заключили соглашение — какой смысл? И я научился, как уклоняться от попаданий, а она учится, как...»

Через двадцать лет этот чиновник подал на развод. Судья слышал о них, что они — единственная супружеская пара во всем городе, за которой не было замечено никаких скандалов. Они просто смеялись — весь город знал их как смеющихся супругов.

Судья спросил: «Что случилось? О вас говорят как о самой счастливой паре».

Чиновник сказал: «Забудьте об этом — дайте нам развод».

Но судья сказал: «Я должен знать причину».

Чиновник сказал: «А причина очень простая: она бросает в меня вещи и попадает. Это стало невыносимым, вот уже годы я получаю удар за ударом».

Судья спросил: «Сколько лет вы женаты?»

Чиновник ответил: «Около тридцати лет».

Судья сказал: «Если ты мог терпеть эту женщину тридцать лет, то еще десять или двадцать лет...»

Чиновник ответил: «Дело не в этом. Первое время мне удавалось уклоняться от попаданий, но теперь она приобрела такую сноровку. Я просто не могу уклониться! Поэтому смеется только она, а я уже десять лет не смеялся. Вначале все было хорошо, почти пятьдесят на пятьдесят, проблем не было. Я смеялся, и она смеялась тоже. Но теперь в ста случаях из ста смеется она, а я стою как дурак. Нет, мне этого больше не вынести».

Смотрите на окружающую вас жизнь и старайтесь видеть смешную сторону вещей. В каждом событии есть своя смешная сторона, вам необходимо только чувство юмора.

Но ни одна религия не признает чувство юмора достоинством.

Я же хочу, чтобы чувство юмора было одним из основных достоинств хорошего человека, морального человека, религиозного человека. И смешное не надо долго искать, только всмотритесь и повсюду...

Однажды, когда я был студентом, я ехал в междугородном автобусе. Кондуктор автобуса оказался в затруднении: он насчитал в автобусе тридцать одного пассажира, а билетов продал только тридцать. Поэтому он спросил: «Кто не купил билет?»

Никто ничего не сказал.

Он сказал: «Это странно, но я найду безбилетника».

Я сказал ему: «Сделайте вот что: скажите водителю, чтобы он остановил автобус, и объявите пассажирам, что пока тот человек, который не купил билет, не признается, автобус не тронется с места».

Он сказал: «Хорошо».

Автобус остановился. Все стали смотреть друг на друга -что теперь делать? Никто не знал, кто был без билета...

В конце концов один человек встал и сказал: «Простите меня. Я — тот человек, который не купил билет. Вот деньги».

Кондуктор спросил: «Как тебя зовут?»

Тот сказал: «Меня зовут Аччелал». Аччелал означает «хороший человек».

И меня удивило то, что из тридцати человек никто не засмеялся! Когда он сказал «Аччелал», я просто не мог поверить своим ушам: «хороший человек» ведет себя таким образом... и никто не увидел в этом ничего смешного.

Серьезность просто вошла нам в плоть и кровь.

Вам придется постараться, чтобы избавиться от серьезности, и вам надо будет быть настороже — где бы вы ни увидели что-то смешное, не упускайте возможности посмеяться.

Повсюду встречаются люди, которые наступают на банановую кожуру и падают. Но на них никто не смотрит, так как считается, что смеяться над ними неблагородно. Это не так, ведь только полный «банан» может поскользнуться на банановой кожуре.

Смеху надо упорно учиться, и смех — это великое лекарство.

Он может излечить многие ваши напряжения, тревоги, беспокойства; вся энергия может быть направлена в смех. И нет необходимости, чтобы для смеха обязательно была какая-то причина, какой-то повод.

В моих медитационных лагерях я устраивал медитацию смеха: люди сидели и смеялись без всякой причины. Сперва они чувствовали себя немного неловко из-за отсутствия причины, — но если все вокруг смеются... они тоже начинали смеяться. И вскоре всех сотрясал такой великолепный смех, что люди катались по земле. Они смеялись над самим фактом, что такое множество людей смеется без всякой причины — ведь ничего не было, даже анекдотов никто не рассказывал. А смех накатывался волнами.

И в этом нет никакого вреда — вы можете даже смеяться у себя в комнате, закройте дверь и устройте себе один час простого смеха. Смейтесь над собой. Но научитесь смеяться.

Серьезность — это грех, это болезнь.

Смех обладает потрясающей красотой, легкостью. Он придает вам легкость, и он дает вам крылья для полета.

И жизнь так полна благоприятными возможностями для смеха. Вам только нужна чувствительность. И создавайте возможности для того, чтобы смеялись и другие люди. Смех должен быть одним из самых важных, самых драгоценных качеств человеческих существ — ведь только человек может смеяться, животные не могут смеяться.

Поскольку смех свойственен только человеку, он должен быть высшего порядка. Подавлять смех — значит уничтожать драгоценное человеческое качество.


Беседа 28

ПОКА ВСЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ НЕ..

31 октября 1986 г., Бомбей

Возлюбленный Бхагаван,

недавно Вы сказали, что большая часть человечества не живет, а прозябает. Пожалуйста, объясните нам искусство жизни, чтобы и смерть могла стать праздником.

Сурадж Пракаш, человек рождается, чтобы обрести жизнь, но все зависит от него самого.

Он может упустить жизнь. Он может продолжать дышать, он может продолжать принимать пищу, он может продолжать стареть, он может продолжать двигаться к могиле, — но это не жизнь. Это постепенная смерть, растянутая на семьдесят пять лет, от колыбели к могиле.

И поскольку миллионы людей вокруг вас умирают этой постепенной, медленной смертью, вы тоже начинаете подражать им. Дети учатся всему у окружающих, а нас окружают мертвецы.

Поэтому мы сперва должны понять, что я имею в виду под «жизнью».

Это не должно быть просто старение.

Это должно быть возрастание.

А это две разные вещи.

На старение способно любое животное. Возрастание — это прерогатива человеческих существ.

Только немногие заявляют на нее свои права.

Возрастать — значит каждое мгновение проникать все глубже в принцип жизни, двигаться все дальше от смерти, а не к смерти. Чем больше вы углубляетесь в жизнь, тем больше вы понимаете бессмертие внутри вас. Вы удаляетесь от смерти; и наступает момент, когда вы можете увидеть, что смерть есть не что иное, как перемена одежды или переезд из одного дома в другой, изменение формы — ничто не умирает, ничто и не может умереть.

Смерть — это величайшая из всех иллюзий. ..

Посмотрите, как растет дерево. По мере того как дерево растет вверх, его корни растут вниз, все глубже. Есть некий баланс: чем выше вырастает дерево, тем глубже в землю уходят его корни. Не может быть дерева высотой в сто пятьдесят футов и с маленькими корнями, они не могли бы поддерживать такое большое дерево.

В человеческой жизни возрастать — значит расти в глубь себя самого, именно там ваши корни.

Для меня первый принцип жизни — это медитация.

Все остальное имеет второстепенное значение.

И детство — самое лучшее время. Чем вы старше, тем ближе к смерти и медитировать становится все труднее и труднее.

Медитировать — значит двигаться в ваше бессмертие, в вашу вечность, в вашу божественность.

И ребенок — самый подходящий для медитации человек, ибо он пока еще не обременен знаниями, не обременен религией, не обременен образованием, не обременен всевозможным мусором. Он невинен.

Но, к сожалению, его невинность считают невежеством. Между невинностью и невежеством есть некое сходство, но они не одно и то же. Невежество — это тоже состояние неведения, как и невинность. Но между ними есть и большое различие, которое человечество до сих пор не замечало. Невинность не знает, — но она и не стремится знать. Она полностью довольна, удовлетворена.

У маленького ребенка нет никаких амбиций, у него нет никаких желаний. Он так поглощен настоящим мгновением... птичка на ветке полностью завладевает его вниманием, простая бабочка очаровывает его, радуга на небе... и он представить себе не может, что может быть нечто более значительное, чем эта радуга. А ночь, полная звезд...

Невинность богата, она полна, она чиста.

Невежество бедно, оно — нищий, оно хочет того, оно хочет этого, оно хочет быть знающим, оно хочет быть уважаемым, оно хочет быть богатым, оно хочет быть могущественным.

Невежество движется по пути желаний.

Невинность — это состояние отсутствия желаний.

Но поскольку как в невинности, так и в невежестве отсутствует знание, мы остаемся в замешательстве относительно их природы. Мы считаем само собой разумеющимся, что невинность и невежество суть одно и то же.

Первый шаг в искусстве жизни — это проведение демаркационной линии между невинностью и невежеством. Невинность надо поддерживать, защищать — ибо ребенок приносит с собой величайшее сокровище... сокровище, которое мудрецы находят после напряженных усилий. Мудрецы говорят, что они снова становятся детьми, что они рождаются заново.

В Индии настоящий брамин — тот, кто действительно познал, — называет себя двидж, «дважды рожденный». Почему «дважды рожденный»? Что же случилось с первым рождением? Что за нужда во втором рождении? И что он получит во втором рождении? Во втором рождении он получает то, что мог получить в первом рождении, но общество, родители, окружающие его люди растоптали это, уничтожили это.

Каждого ребенка пичкают знаниями.

От его простоты надо тем или иным образом избавиться, ибо простота не поможет ему в этом мире соперничества. Из-за его простоты мир будет смотреть на него как на дурачка, его невинность будут эксплуатировать всеми возможными способами. В страхе перед обществом, в страхе перед миром мы создаем самих себя, мы пытаемся сделать каждого ребенка умным, хитрым, знающим, — чтобы принадлежать к категории власть имущих, а не к категории угнетаемых. И, начав расти в неправильном направлении, ребенок продолжает идти по этому пути * вся его жизнь идет в этом направлении.

Когда бы вы ни поняли, что упускаете жизнь, первый принцип, который надо вернуть себе, — это невинность. Отбросьте ваши знания, забудьте ваши священные писания, забудьте ваши религии, ваши теологии, ваши философии. Родитесь заново, станьте невинными — и это в ваших руках. Очистите ваш ум от всего, что не познано вами самими, от всего, что заимствовано, от всего, что исходит из традиции, обычая, от всего, что дано вам другими — родителями, учителями, университетами. Просто избавьтесь от всего этого.

Снова будьте просты, снова будьте ребенком.

И это чудо возможно благодаря медитации.

Медитация — это просто необычный хирургический метод, который отсекает все, что не ваше, и сохраняет только ваше подлинное существо.

Медитация сжигает все остальное и оставляет вас обнаженным, одиноко стоящим под солнцем, на ветру... как будто вы — первый человек на земле, который ничего не знает, который должен все открыть, который должен быть искателем, который должен отправиться в паломничество.

Второй принцип — это паломничество.

Жизнь должна быть поиском — не желанием, а поиском, не амбицией стать кем-то, президентом страны или премьер-министром, а поиском, чтобы ответить на вопрос: «Кто я такой?»

Это очень странно, что люди, которые не знают, кто они такие, пытаются стать кем-то. Они же даже не знают, кто они такие прямо сейчас!

Им не знакомо их собственное существо, — но у них есть цель стать кем-то.

Стремление стать кем-то — это болезнь души.

Сутью всего являетесь вы, ваше существо.

И открытие своего существа — это начало жизни. Тогда каждое мгновение — новое открытие, каждое мгновение приносит новую радость, новая тайна открывает свои двери, новая любовь начинает расти в вас, новое сострадание, которого вы никогда раньше не испытывали, новая чувствительность к красоте, к доброте.

Вы становитесь таким чувствительным, что даже маленькая травинка приобретает для вас огромное значение. Ваша чувствительность дает вам ясно понять, что эта маленькая травинка так же важна для Существования, как и самая большая звезда; без этой травинки Существование было бы меньшим, чем оно есть. И эта травинка уникальна, она незаменима, она обладает своей собственной индивидуальностью.

И эта чувствительность создаст для вас новую дружбу -дружбу с деревьями, с птицами и зверями, с горами и реками, с океанами и звездами. Жизнь становится богаче по мере роста любви, по мере роста дружелюбия.

В жизни святого Франциска был такой замечательный случай. Он умирал, а всю свою жизнь он переезжал на своем осле с одного места на другое, делясь с людьми своим опытом. Все его ученики собрались, чтобы выслушать его последние слова.

Последние слова человека всегда являются самыми значительными из всех произнесенных им слов, ибо они содержат в себе весь опыт его жизни.

Но то, что услышали ученики... они не могли поверить в это. Святой Франциск обратился не к ученикам, он обратился к своему ослу.

Он сказал: «Брат мой, я очень многим обязан тебе. Ты нес меня на своей спине с одного места на другое и никогда не жаловался, никогда не ворчал. Прежде чем я оставлю этот мир, единственное, что я хотел бы получить, — это прощение от тебя. Я относился к тебе не по-человечески».

Это были последние слова святого Франциска. Какой чувствительностью надо обладать, чтобы сказать ослу: «Брат мой, осел», — и попросить прощения!

По мере того как вы становитесь чувствительнее, жизнь становится богаче. Это уже не маленький пруд, это — океан. Она больше не ограничивается вами, вашей женой и вашими детьми — у нее вообще нет никаких ограничений. Все это Существование становится вашей семьей, и пока все Существование не станет вашей семьей, вы не познаете, что такое жизнь, — ибо человек не остров, мы все связаны.

Мы — огромный континент, мы соединены между собой миллионами способов.

И если наши сердца не полны любовью к целому, то соответственно сокращается наша жизнь.

Медитация принесет вам чувствительность, великое чувство принадлежности к этому миру. Это наш мир... звезды -наши, мы здесь не чужие. Мы по природе своей принадлежим Существованию. Мы часть его, мы его сердце.

Во-вторых, медитация принесет вам великое безмолвие -ибо все никчемные знания исчезают. Мысли, которые являются частью знания, тоже исчезают... потрясающее безмолвие, и вы будете удивлены: это безмолвие — единственная музыка, которая есть.

Провидцы древнего Востока настойчиво подчеркивали, что все великие искусства — музыка, поэзия, танец, живопись, скульптура — рождаются из медитации. Они представляют собой попытку неким образом привнести непознаваемое в мир известного — для тех, кто не готов к паломничеству; это просто подарки для тех, кто не готов отправиться в паломничество.

Может быть, песня пробудит в вас желание отправиться на поиски истока... а, может быть, статуя.

В следующий раз, когда вы попадете в храм Гаутамы Будды или Махавиры, просто сядьте и сидите тихо, глядя на статую. Ибо статуя сделана таким образом, ей приданы такие пропорции, что, если вы будете смотреть на нее, на вас снизойдет безмолвие. Это статуя медитации, она не имеет отношения к Гаутаме Будде или Махавире.

Вот почему все статуи похожи друг на друга — Махавира, Гаутама Будда, Неминатха, Адинатха... Двадцать четыре тиртханкары у джайнов... в одном храме вы найдете двадцать четыре одинаковые статуи, совершенно одинаковые.

В детстве я спрашивал у отца: «Можешь ли ты объяснить мне, как получается, что двадцать четыре человека выглядят совершенно одинаково? Один и тот же рост, один и тот же нос, одно и то же лицо, одно и то же тело...»

А он отвечал: «Я не знаю. Я сам всегда удивлялся, почему между ними нет никакого различия. Это же невозможно — в мире нет даже двух абсолютно одинаковых человек... Что уже говорить о двадцати четырех?»

Но когда моя медитация расцвела, я нашел ответ — я не узнал его у кого-то другого, я сам нашел ответ: эти статуи не имеют никакого отношения к внешности этих людей. Эти статуи имеют отношение к тому, что происходило внутри этих двадцати четырех человек, а внутри у них происходило одно и то же.

И нам нет дела до внешнего, мы настаиваем на том, что внимание надо уделять только внутреннему. Внешнее не имеет значения. Кто-то молод, кто-то стар, кто-то белый, кто-то черный, кто-то мужчина, кто-то женщина — это не имеет значения. Значение имеет то, что внутри есть океан безмолвия. В этом океаническом состоянии тело принимает определенную позу.

Вы сами могли бы заметить это, если бы были бдительны. Не замечали ли вы, что когда вы гневаетесь, ваше тело принимает определенную позу. В гневе вы не можете не сжимать руки в кулаки. В гневе вы не можете улыбаться — или можете?

При определенной эмоции тело вынуждено принимать определенную позу. Незначительные на первый взгляд вещи глубоко связаны между собой внутри.

И эти статуи сделаны таким образом, что если вы будете просто тихо сидеть и смотреть на них, а затем закроете глаза, то негативный силуэт статуи войдет в ваше тело и вы почувствуете нечто такое, чего никогда раньше не чувствовали.

Эти статуи и храмы были созданы не для поклонения, они были созданы для переживания. Это научные лаборатории. Они не имеют никакого отношения к религии. На протяжении веков применялась некая тайная наука, чтобы грядущие поколения могли вступать в контакт с переживаниями предшествовавших поколений — не через книги, не через слова, а через нечто, проникающее гораздо глубже... через безмолвие, через медитацию, через покой.

По мере того, как растет ваше безмолвие, растут и ваша любовь, ваше дружелюбие; ваша жизнь становится непрерывным танцем, радостью, праздником.

Вы слышите, как снаружи взрывается фейерверк? Задумывались ли вы когда-нибудь, почему во всем мире, в каждой культуре, в каждом обществе, несколько дней в году отведены для празднования? Эти несколько праздничных дней являются просто компенсацией — ибо общество лишает вашу жизнь всего празднования, и, если ничего не дать вам в качестве компенсации, вы можете стать опасны для общества.

Каждая культура вынуждена давать людям некую компенсацию, чтобы они не чувствовали себя безнадежно несчастными. Но все эти компенсации фальшивы.

Этот фейерверк на улице не может привести вас в ликование. Это для детей, а для вас это просто нечто досаждающее.

Но в вашем внутреннем мире может быть непрерывность огней, песен, радостей.

Всегда помните, что общество дает вам компенсацию, когда оно чувствует, что в противном случае подавление/может создать опасную ситуацию. Общество находит некие способы, позволяющие вам давать выход подавляемому. Но это не подлинный праздник, это не может быть подлинным.

Подлинный праздник берет начало в вашей жизни. И подлинный праздник не может быть приурочен к какой-то календарной дате — скажем, к первому ноября. Странно, целый год вы несчастны, а первого ноября вы внезапно выходите из несчастья, танцуя. Либо фальшиво ваше несчастье, либо фальшиво первое ноября — оба подлинными быть не могут. И как только первое ноября проходит, вы снова возвращаетесь в вашу темную дыру, все несчастны, все в тоске.

Жизнь должна быть непрерывным праздником, фестивалем огней круглый год. Только тогда вы можете расти, только тогда вы можете расцвести.

Превращайте незначительные события в праздник.

Например, у японцев есть чайная церемония. В каждом дзэнском монастыре и в каждой семье, которая может это себе позволить, есть небольшой храм для чаепития. И у японцев чаепитие не обычное, заурядное дело, они превратили его в праздник.

Храм для чаепития устраивается определенным образом - в красивом саду, на берегу красивого пруда, в котором плавают лебеди, вокруг растут цветы... приходят гости, и они должны снять обувь перед входом. Это же храм. Когда вы входите в храм, вы не должны разговаривать, вы должны оставить ваши мысли снаружи, вместе с обувью.

Вы садитесь и принимаете медитативную позу. А хозяйка - дама, которая готовит для вас чай, — ее движения так грациозны, как будто она танцует... она ставит перед вами чашки так, как будто вы — боги. С таким почтением... она кланяется вам, и вы оказываете ей такое же почтение.

Чай готовится в особом самоваре, который издает прекрасные звуки, своеобразную музыку. Сперва все слушают эту музыку самовара — это часть чайной церемонии. Поэтому все сидят тихо, вслушиваясь... чай создает свою собственную песню... Нисходит покой...

Когда чай готов и разлит по чашкам, вы не просто выпиваете его, как это делается повсюду. Сперва вы вдыхаете его тонкий запах. Вы прихлебываете чай так, как будто он пришел к вам из запредельного, вы не торопитесь — спешить-то некуда. Кто-то может начать играть на флейте или на ситаре. Обыкновенное событие — простое чаепитие, — но японцы сделали из него прекрасный религиозный праздник, после которого каждый чувствует себя более свежим, более молодым, полным энергии.

И то, что можно делать с чаем, можно делать со всем — и с вашей одеждой, с вашей пищей Люди живут почти во сне: ведь каждая ткань, каждый кусок материи имеет свою собственную красоту, дает свое собственное ощущение. Если вы чувствительны, тогда одежда — это не нечто служащее для того, чтобы прикрыть тело, а нечто выражающее вашу индивидуальность, ваш художественный вкус, вашу культуру, ваше существо.

Все, что вы делаете, должно говорить о вас, иметь на себе вашу подпись. Тогда жизнь становится непрерывным праздником.

Даже если вы заболеете и будете лежать в постели, вы будете превращать эти моменты лежания в постели в моменты красоты и радости, в моменты размышлений и отдыха, в моменты медитации, в моменты слушания музыки или поэзии.

Нет нужды печалиться из-за болезни. Вы должны быть довольны, что все находятся на работе, а вы лежите в постели расслабленный, как царь... кто-то готовит вам чай, самовар поет свою песню, друг предложил прийти и поиграть для вас на флейте... Эти вещи важнее, чем лекарства.

Если вы заболели, надо вызвать врача. Но еще важнее позвать тех, кого вы любите, ибо нет лучше лекарства, чем любовь. Зовите тех, кто умеет создавать вокруг вас красоту, музыку, поэзию, ибо ничто не бывает таким целительным, как праздничное настроение.

Медицина — это самый низкий вид лечения.

Но, кажется, мы все позабыли, поэтому нам приходится полагаться на медицину и быть мрачными и капризными — как будто быть на работе такая великая радость! Вы же были несчастны на работе — всего лишь один выходной, а вы цепляетесь и за несчастье, вы не хотите ни на день отпускать его.

Превращайте все в творчество, превращайте наихудшее в наилучшее — вот что я называю «искусством». И если человек прожил всю свою жизнь, превращая каждое ее мгновение в красоту, любовь, радость, то, естественно, смерть будет абсолютной вершиной дела всей его жизни.

Последние мазки... его смерть не будет отвратительной, какой она обычно бывает у людей. Если смерть отвратительна — значит, вся жизнь прошла впустую.

Смерть должна быть умиротворенным приятием, радостным вхождением в неизвестное, нежным прощанием со старыми друзьями, со старым миром. В этом не должно быть никакой трагедии.

Умирал один учитель дзэн, Линь-цзи. Тысячи его учеников собрались, чтобы выслушать его последнюю проповедь, но Линь-цзи просто лежал себе — радостный, улыбающийся — и не произносил ни единого слова.

Видя, что он собирается умереть, так ничего и не сказав, кто-то напомнил ему... какой-то старый друг, сам по себе тоже учитель...

Он не был учеником Линь-цзи. Именно поэтому он мог сказать ему: «Линь-цзи, ты что, забыл, что ты должен сказать свое последнее слово? Я всегда говорил, что у тебя память не в порядке. Ты что, забыл, что ты умираешь?»

Линь-цзи сказал: «Прислушайтесь...» А по крыше с верещанием бегали две белки. Он сказал: «Как прекрасно!» -и умер.

На мгновение, когда он сказал: «Прислушайтесь...», воцарилась абсолютная тишина.

Все думали, что он скажет нечто значительное... но только две белки ссорились на крыше, бегали и верещали... А он улыбнулся и умер.

Но он дал им свое последнее послание: не делайте вещи ничтожными и великими, тривиальными и значительными. Все значительно. В это мгновение смерть Линь-цзи так же важна, как верещание двух белок на крыше, никакой разницы. В Существовании это все одно. Это была вся его философия, учение всей его жизни: нет ничего великого и нет ничего ничтожного — все зависит от вас... от вас зависит, во что вы превращаете жизнь.

Начинайте с медитации, и внутри вас будет расти тишина, безмятежность, блаженство, чувствительность. И все, что возникает из медитации, старайтесь переносить в жизнь. Делитесь этим с другими, ибо все, чем вы делитесь, растет быстро.

И когда вы достигнете точки смерти, вы увидите, что смерти нет. Вы можете попрощаться, но нет нужды проливать слезы печали — может быть, слезы радости, но не печали.

Но вам начинать надо с невинности.

Поэтому сперва выбросьте весь мусор, который вы несете в себе. А каждый несет так много мусора — и спрашивается, ради чего? Только потому, что люди сказали вам, что это — великие идеи, принципы...

Вы вели себя неразумно.

Начните вести себя разумно.

Жизнь очень проста, она — радостный танец. И вся земля может наполниться радостью и танцем, но есть люди, которые имеют серьезную материальную заинтересованность в том, чтобы никто не улыбался, чтобы никто не смеялся, чтобы жизнь была грехом, наказанием.

Как вы можете наслаждаться жизнью, если вы живете в такой атмосфере, где вам все время говорят, что жизнь — это наказание, что вы страдаете из-за того, что делали дурные вещи, а жизнь — это своего рода тюрьма, куда вас бросили в наказание.

Я же говорю вам, что жизнь — не тюрьма, не наказание. Жизнь — это награда, и она дается только тем, кто ее заслужил. И наслаждаться — это ваше право: а не наслаждаться — это грех.

Это будет против Существования, если вы не украсите вашу жизнь, если вы оставите ее такой же, какой обрели.

Нет, оставьте ее немного более счастливой, немного более красивой, немного более благоухающей.

Возлюбленный Бхагаван,

как ученик Вашей мистической школы, я хочу задать Вам следующий вопрос: когда я услышал, как Вы сказали, что теперь Вы за пределами просветления, я почувствовал как бы облегчение в сердце. В то же самое мгновение во мне возникла картина, показывающая мне, что теперь Вы еще ближе к нам, и у меня такое чувство, как будто я могу понять это состояние «за пределами просветления» лучше, чем само просветление. Не могли бы Вы сказать что-нибудь об этом?

Адима, это затрагивает несколько фундаментальных вопросов.

Во-первых, если ты не можешь понять просветление, то как же ты можешь понять то, что за его пределами?

Ты понимаешь неправильно.

Ты ошибочно полагаешь, что, может быть, «за пределами просветления» означает «ниже просветления».

И ты доволен, но я не доволен твоим довольством. Мне жаль, что ты доволен. Ты доволен тем, что я приблизился к тебе. А ты должен быть доволен, когда ты приближаешься ко мне.

Только подумай: если я скажу, что отбросил даже «за пределами просветления», что все это вымысел — просветление, за пределами просветления... я просто один из вас, только у меня возникло несколько причудливых, фантастических идей — ты почувствуешь себя еще более довольным. Теперь тебе больше незачем беспокоиться, никуда не надо идти, ничего не надо достигать, с тобой уже все в порядке.

Твой вопрос дает мне понять, почему Гаутама Будда остался в пределах просветления — хотя он видел запредельное, звезды запредельного звали его.

Он был первым человеком, заглянувшим за пределы просветления, но он не вышел за пределы просветления, он остался на стадии просветления.

Вероятно, именно ради таких людей, как ты. Ибо ты не сможешь понять человека, который вышел за пределы просветления; в некотором смысле он становится почти обыкновенным человеком — и в этом-то и опасность.

Твоя обыкновенность и его обыкновенность — это полярные противоположности, но они похожи, и опасность в том, что ты их спутаешь.

Он вернулся домой. А ты еще даже не отправился в путешествие.

Это все равно, что встретиться с кем-то на лестнице — вы оба стоите на одной и той же ступеньке, но один из вас уходит, а другой приходит. Вы оба находитесь на одной ступеньке — в некотором смысле вы равны, — но один из вас поднимается, а другой спускается. Поэтому вы не равны, ваше равенство иллюзорно.

Я думал, что, может быть, через две с половиной тысячи лет после Гаутамы Будды человек может стать немного более разумным — и в один прекрасный день кто-то может попытаться выйти за пределы просветления и посмотреть, что случится, как люди воспримут это.

Ты понял абсолютно неправильно.

Я не приблизился к тебе, я удалился от тебя.

И нельзя избежать просветления; если ты будешь избегать его, ты не сможешь выйти за его пределы. Это же простая арифметика. Тебя делает довольным та мысль, что, может быть, просветления можно избежать: если человек должен выйти за пределы просветления, тогда зачем вообще входить в него, а затем выходить? Мы же и так за его пределами!

Нет, ты не за пределами просветления.

Ты ниже его.

И в любом случае просветления нельзя избежать. Человек должен пройти через этот огонь, через это великое переживание.

Так что отбрось идею, что я приблизился к тебе.

Моя близость к тебе не имеет значения. Значение имеет твоя близость ко мне.

Ты говоришь: «Теперь вы нам друг».

Я всегда был вам другом. Но вопрос надо поставить по-другому: а ты — друг мне? И мое дружелюбие обогатит мою жизнь, а не твою. Твою жизнь обогатит только твое дружелюбие.

И если ты можешь быть другом просветленному, ты совершил большой скачок, ты простер свои руки к далекой звезде, ты расширил свое существо в полную меру. Это даст тебе возможность эволюционировать.

И только после достижения точки просветления ты можешь увидеть, что за этим небом есть другое небо, что просветление — это не конец.

Существование еще не исчерпано, многое еще впереди.

Путешествие продолжается.

Возлюбленный Бхагаван,

теперь, когда я мало-помалу обращаюсь внутрь, я обнаруживаю, что во мне часто возникает некое стремление, смешанное с печалью. М не кажется, что оно связано с теми чувствами, которые возникают у меня, когда я вижу Вас или когда Вы мне снитесь.

Что это — осознание того, что в моей жизни мало любви и блаженства, или стремление домой?

Не могли бы Вы объяснить мне это?

Это очень хорошо и удачно, что ничто не удовлетворяет тебя целиком и полностью. Это означает, что ты не застрял на месте, что ты продолжаешь двигаться.

Мало-помалу ты поймешь, что нет никакого дома, что само движение — это и есть дом, что нет конца паломничеству, а само паломничество и есть цель.

Это очень трудно понять, так как мы привыкли к определенной логике: если мы хотим куда-то попасть, то движение — это всегда средство, а достижение — всегда цель.

Но что касается универсальной жизни, то в ней нет такого места, где ты можешь сказать: «Я пришел, дальше ничего нет».

Просто представить себе нельзя, что ты найдешь такое место, которое будет концом, и там будет забор и табличка с надписью «Здесь кончается мир».

И даже если ты сможешь найти такое место, то я бы посоветовал тебе перелезть через этот забор — ведь за этим забором должно же что-то быть. Забор же не может просто стоять сам по себе, за ним должно что-то быть. Должно быть, кто-то пошутил, установив там забор и повесив табличку «Здесь кончается мир». Не поддавайся на обман.

Ты посетишь много мест, где тебе захочется устроить свой дом — ибо там будет так хорошо, так покойно, ты будешь чувствовать такое удовлетворение, ты не будешь видеть никакого смысла в продолжении путешествия.

Но я говорю, что если ты не будешь продолжать путешествие, ты никогда не узнаешь, что есть нечто гораздо большее. А если ты остановишься, тут уж ничего не поделаешь...

Тебе нужен учитель, который будет побуждать тебя двигаться дальше, который будет разрушать каждый устраиваемый тобой дом, так что в конце концов ты решишь вообще не устраивать себе никакого дома — лучше быть бездомным, жить под открытым небом и продолжать путешествие.

Рассказывают, что в жизни Мансура аль-Халладжа был замечательный случай. Он был бедным человеком. Он собирал у людей деньги, потому что хотел пойти к Каабе, в священное место паломничества мусульман. А каждый, кто помогает деньгами человеку, отправляющемуся к Каабе, получает свою долю благодати, которую тот обретет, добравшись туда. Эта доля будет зависеть от количества пожертвованных денег. Поэтому люди давали ему деньги — кто сколько мог. Некоторые даже брали деньги в долг и отдавали их ему.

Он отправился в паломничество, а на следующий день вернулся. Люди сказали: «Так быстро?» А в те времена, чтобы добраться из их города до Каабы и вернуться, требовалось от трех до шести месяцев. Люди спросили: «Что случилось? И где наши деньги?»

Он сказал: «Как только я вышел из нашего города, мне повстречался некий странный человек. Он спросил: «Послушай, куда ты идешь?» Я ответил: «Я иду к Каабе». Он сказал: «Нет нужды идти туда». Я сказал: «Но священное писание говорит, что такая нужда есть». Он сказал: «Я — живой учитель, и я говорю тебе, что такой необходимости нет. Просто обойди вокруг меня семь раз и положи передо мной деньги. Я — Джунайд, великий учитель. Давай сюда деньги». Ну я и сказал: «Если ты — Джунайд, тогда...»

Имя Джунайда было известно по всей стране.

И аль-Халладж сказал: «Если Джунайд что-то говорит, он не может ошибаться. Я отдал деньги Джунайду, обошел вокруг него семь раз, и он сказал мне возвращаться домой».

Люди сказали: «Ты — идиот. Сперва надо было узнать, действительно ли то был Джунайд. Похоже, что какой-то мошенник обманул тебя. Давайте пойдем туда и все выясним. Если то был Джунайд, он будет сидеть там».

Они отправились на то место, и Джунайд сидел там. Джунайд сказал: «Итак, вы все пришли. Положите сюда все деньги, которые у вас есть. Я — живая Кааба. Обойдите вокруг меня семь раз и отправляйтесь домой. И когда у вас снова появятся деньги, можете приходить еще».

И эти бедняги выложили перед ним все свои деньги и обошли вокруг него семь раз, недоумевая: «Это странно. Мы никогда не думали, что Кааба может прийти на окраину нашего города».

Но новость распространилась. Туда стали приходить люди из других городов. Они говорили: «Если это говорит Джунайд, то так оно и есть. Там в Каабе лежит мертвый камень, а здесь — живой учитель».

Какой-то человек сказал ему: «Мы пришли к тебе. Мы услышали, что ты находишься здесь, поэтому мы пришли, чтобы совершить паломничество».

Он сказал: «Давайте деньги и совершайте паломничество».

Но тот человек сказал: «У меня есть вопрос: если я обойду вокруг тебя семь раз, путешествие будет завершено? Паломничество будет совершено?»

Он сказал: «Нет, когда у тебя снова появятся деньги, приходи еще. Это паломничество никогда не закончится. И если ты не найдешь меня здесь, ты найдешь кого-нибудь другого, ты можешь совершать это паломничество вокруг кого угодно — надо только быть чувствительным, чтобы увидеть настоящего, живого бога внутри; он не только во мне, он и в тебе тоже. Если ты будешь бдительным, ты сможешь совершать семь кругов паломничества вокруг себя самого — не надо будет тратить деньги, не надо будет никуда идти. Запомни, никакого дома нет. Или, дом — повсюду. И то и другое верно».

Я не буду говорить вам, что дом — повсюду, хотя это и верно.

Я буду говорить, что никакого дома нет.

Если вы сможете продолжать путешествие, искренне полагая, что никакого дома нет и нет никакого места, к которому вы движетесь, что само движение и есть красота, радость, блаженство... тогда и второе тоже будет верно: где бы вы ни были, вы — дома. Но это второе может быть обманчивым - ибо люди очень хитры, хитры даже по отношению к самим себе. Они злоупотребляют всеми истинами, они ухитряются придавать им такой смысл, который поддерживает их собственные идеи. Если я скажу: «Дом — повсюду», они расслабятся там, где они находятся, ведь тогда нет нужды никуда идти.

Поэтому я говорю: никакого дома нет и путешествие надо продолжать. Оно должно быть танцем. Возьмите с собой ваши гитары и никогда нигде не останавливайтесь.

Это отнюдь не означает, что вы не можете время от времени располагаться на отдых. На пути есть караван-сараи, но нет никакого дома — можно остановиться на ночь, но утром вы снова должны отправиться в путь.

Этот непрерывный процесс и есть жизнь.

В тот момент, когда он останавливается, это смерть, — но никакой смерти нет.

И почему люди стремятся к дому? Ради безопасности, ради защиты. Но во имя безопасности они устраивают себе не дом, а тюрьму, в которой они оказываются одновременно заключенными и тюремщиками, но поскольку ключи находятся в их собственных руках, они считают себя свободными.

Они не свободны. Только непрерывно движущаяся река... иногда она течет быстро, иногда — медленно, иногда она обрушивается с гор водопадом, иногда плавным потоком течет по равнине... но она все время движется.

Движение — это жизнь, изменение — это жизнь.

Если вы устали, вы можете остановиться на отдых, но останавливайтесь лишь на такой срок, чтобы накопить достаточно энергии для того, чтобы на следующий день вы снова могли двинуться в путь.

Дом повсюду, но этот дом — всего лишь караван-сарай.

Никогда не допускайте, чтобы в жизни что-то становилось стабильным. Именно так все умирает, именно так все начинает испускать зловоние.

Не препятствуйте движению — оно сохраняет все свежим, оно сохраняет все живым. Оно сохраняет живым приключение - восхищение, экстаз, открытия неизвестного и в конце концов непознаваемого.

Возлюбленный Бхагаван,

с тех пор как я с Вами, я все слушаю, слушаю, но я никогда не могу что-либо вспомнить из того, что Вы говорили. Как часто бывало и раньше. Вы сейчас говорите прямо от моего сердца, но как только я слышу Ваши слова, я сразу же их забываю.

Не могли бы Вы сказать что-нибудь по этому поводу? Я что, на самом деле не слушаю?

Все в порядке. Все так, как и должно быть, ибо это не детский сад, где вы должны запоминать каждое сказанное мной слово.

Здесь упор делается не на запоминание, а на слушание. Если ты слушаешь в тишине, тогда все значительное будет впитываться твоим сердцем. Ты можешь забывать слова...

Слова — это всего лишь пакеты, а не содержимое. Содержимое будет поглощаться сердцем, а пакеты надо выбрасывать.

Ты не можешь всегда нести с собой все эти пакеты.

Полностью превратись в слух. Никогда не беспокойся о запоминании — ибо это помеха. Делая две вещи одновременно, человек начинает делать заметки — если не в письменной форме, то у себя в уме.

Нет, не создавай помех, просто слушай. Если нечто окажется истинным, твое сердце просто впитает это.

А у сердца нет системы памяти.

Но все, что впитывается сердцем, будет изменять твои действия, будет изменять твое поведение, будет изменять тебя. Это принесет преобразование.

Это не принесет тебе знаний, это принесет тебе преобразование. Это сделает тебя новым человеком.

Так что вообще не беспокойся о запоминании.

Возлюбленный Бхагаван,

есть ли какой-то способ превзойти то, что я — немец?

Латифа, есть только один способ. И ты уже воспользовался им — ты стал санньясином.

Санньясин не является ни немцем, ни индийцем, ни китайцем, ни японцем. Санньясин объявляет себя просто человеческим существом. Он отбрасывает все границы, все ограничения наций, религий, идеологий. И ты сделал это, так что не беспокойся.

Сейчас вся Германия боится санньясинов.

Тебе не надо беспокоиться из-за того, что ты — немец. Просто будь санньясином и способствуй появлению все новых и новых санньясинов — и Германия исчезнет!

Мы превратим Германию в первую страну санньясинов.


Беседа 29

Я БЕЗУМЕН, НО ВЫ ЕЩЕ БЕЗУМНЕЕ!

1 ноября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

исследования, проведенные в последние годы, позволяют предполагать, что определенные состояния сознания, вызываемые определенными медитационными методами, порождают в мозгу специфические волновые структуры. Теперь эти состояния создаются посредством электронной и звуковой стимуляции мозга, и им можно обучиться при помощи биологической обратной связи.

Традиционное «медитативное состояние» — сидение в безмолвии — или по крайней мере в состоянии спокойной бдительности — обусловлено двунаправленными синхронными альфа-волнами. Более глубокая медитация тоже имеет двунаправленные тета-волны. А состояние, называемое «ясным сознанием», имеет двунаправленные, синхронные альфа- и тета-волны плюс бета-волны обычного мыслительного процесса. «Ясному сознанию» можно обучиться посредством биологической обратной связи, используя самое современное оборудование.

Являются ли эти виды стимуляции и биологической обратной связи полезными инструментами для медитирующего? Какова связь этих технологических методов с медитацией за пределами методов? Является ли это примером соединения науки и медитации?

Мне бы хотелось поэкспериментировать с этими новыми технологиями — как лично в моей собственной медитации, так и профессионально в моей работе врача.

Даете Вы мне Ваше благословение?

Это очень сложный вопрос.

Тебе надо будет понять одно из фундаментальных свойств медитации: ни одна техника не ведет к медитации.

В том, что касается медитации, так называемые старые техники и новые научные техники на основе биологической обратной связи не отличаются друг от друга.

Медитация — это не побочный продукт какой-то техники.

Медитация случается за пределами ума. Ни одна техника не может выйти за пределы ума.

Но в научных кругах не миновать великого недоразумения, и на то есть свое основание. Основание всех недоразумений таково: когда существо человека пребывает в состоянии медитации, оно порождает в мозгу определенные волны. Эти волны можно создавать извне при помощи технических средств. Но эти волны не создадут медитацию — в этом-то и недоразумение.

Медитация создает эти волны; это ум отражает внутренний мир.

Ты не можешь видеть, что происходит внутри. Но ты можешь видеть, что происходит в уме. Сейчас есть чувствительные приборы... мы можем судить о том, какой вид волн появляется, когда человек находится в глубоком сне, какой вид волн появляется, когда человек видит сны, какой вид волн появляется, когда человек пребывает в медитации.

Но, создавая эти волны, нельзя создать медитацию, ибо эти волны — всего лишь симптомы, признаки.

Все это очень хорошо, ты можешь изучать их.

Но запомни, что короткого пути к медитации нет и никакие механические приспособления ничем помочь не могут. Фактически, для медитации не нужны никакие методы -научные или ненаучные.

Медитация — это просто понимание.

Дело не в том, что надо тихо сидеть; дело не в том, что надо распевать какую-то мантру. Все дело в понимании тонкой работы ума. Когда вы понимаете эту работу ума, у вас возникает великое осознавание, которое не от ума. Это осознавание возникает в вашем существе, в вашей душе, в вашем сознании.

Ум — это всего лишь механизм, но когда возникает это осознавание, оно обязательно создает вокруг него некую энергетическую структуру. Эта энергетическая структура и воспринимается умом. Ум — очень тонкий механизм.

А исследования проводятся извне, поэтому, самое большее, что вы можете, это изучать ум. Видя, что всякий раз, когда человек безмолвен, безмятежен, спокоен, в уме неизбежно возникает определенная волновая структура, научное мышление скажет: «Если при помощи некой технологии, основанной на биологической связи, мы сможем создать в уме эту волновую структуру, тогда внутреннее существо достигнет вершины осознавания».

Этого не получится.

Это не вопрос причины и следствия.

Эти волны в уме не являются причиной медитации; наоборот, они являются следствием. Но от следствия нельзя двигаться к причине. Вполне возможно, что при помощи биологической обратной связи можно создавать в уме человека определенные волновые структуры и они дадут человеку чувство покоя, тишины, безмятежности. Поскольку этот человек сам не знает, что такое медитация, и не может сравнивать, его можно убедить в том, что это и есть медитация, — но это не так. Ведь как только механизм биологической обратной связи будет остановлен, эти волны исчезнут, а вместе с ними исчезнут и безмолвие, покой, безмятежность.

И можно целые годы экспериментировать с этими научными приборами, но это не изменит ваш характер, это не изменит ваши моральные качества, это не изменит вашу индивидуальность. Вы останетесь таким же.

Медитация же трансформирует. Она уносит вас на более высокие уровни сознания и изменяет весь ваш образ жизни. Она в такой мере превращает ваши реакции типа противодействия в отклики типа ответного чувства, что вы просто поверить не можете, что тот человек, реакцией которого на некую ситуацию был гнев, теперь откликается на такую же ситуацию состраданием и любовью.

Медитация — это такое состояние бытия, к которому приходят через понимание.

Для этого нужен разум, а не какие-то методы. В противном случае мы бы превратили всех идиотов в Альбертов Эйнштейнов, Бертранов Расселов и Жан-Полей Сартров, все посредственные люди стали бы гениями. Нет способа изменить ваш разум извне, сделать его более острым, более проницательным, более прозорливым.

Это просто вопрос понимания, и никто не сделает это за, вас — никакая машина, никакой другой человек.

Веками так называемые гуру обманывали человечество. Теперь в будущем вместо этих гуру человечество будут обманывать эти машины-гуру.

Гуру обманывали людей, говоря: «Мы дадим вам мантру. Повторяйте мантру». Действительно, повторяя мантру, можно создать энергетическое поле с определенной длиной волны, но человек остается таким же, ибо все это происходит лишь на поверхности.

Это все равно, что бросить камешек в тихое озеро, — на поверхности озера появляются круги, расходящиеся к берегам, но это совершенно не затрагивает глубины озера. Глубины совершенно не замечают, что происходит на поверхности.

И то, что вы видите на поверхности, тоже иллюзорно. Вы думаете, что круги движутся по воде, — это не так. Ничего не движется.

Когда вы бросаете камешек в озеро, вам только кажется, что по его поверхности расходятся круги. Вы можете проверить это, если положите на поверхность воды маленький цветок. Вы будете удивлены: цветок будет оставаться на одном и том же месте. Если бы волны двигались к берегам, они захватили бы с собой и цветок. Но цветок остается на месте. Волны не движутся, просто вода поднимается и опускается на одном месте, создавая иллюзию движения. Глубины озера ничего об этом не знают. И создание этих волн ничего не меняет в характере, в красоте озера.

Ум находится между вами и миром.

Все, что происходит в мире, воздействует на ум, и через посредство ума вы можете понимать, что происходит во внешнем мире.

Например, вы видите меня — вы не можете видеть меня; это ваш ум, на который воздействуют определенные лучи, создает некую картинку. Вы пребываете внутри, и изнутри вы видите эту картинку. Вы не видите меня, вы не можете видеть меня.

Ум — это посредник. Когда внешний мир воздействует на него, внутреннее сознание может читать в нем то, что происходит снаружи, — и ученые пытаются делать то же самое: они изучают медитирующих и регистрируют длины волн их энергетических полей, создаваемых медитацией.

И, естественно, научный подход сводится к следующему: если у человека, пребывающего в медитации, непременно возникают определенные волновые структуры, тогда мы получили в свои руки ключ — если мы сможем создать в уме человека эти волновые структуры, тогда внутри этого человека обязательно возникнет медитация.

Вот в чем заблуждение.

Вы можете создавать волновые структуры в уме человека...

И если человек ничего не знает о медитации, он может почувствовать покой, безмятежность — на какое-то время, пока будет поддерживаться эта волновая структура. Но медитирующего вам не обмануть, ибо медитирующий увидит, что эти структуры возникают в уме...

Ум — это более низкая реальность, а более низкая реальность не может изменить более высокую реальность. Ум -слуга, он не может изменить господина.

Но поэкспериментировать можно.

Только надо осознавать, что чем бы это ни было -машиной с биологической обратной связью или распеванием звука ом — это создает лишь умственный покой, а умственный покой — это не медитация.

Медитация — это полет за пределы ума.

Она не имеет ничего общего с умственным покоем.

Один из великих мыслителей Америки, Джошуа Либман, написал очень известную книгу «Покой ума». Много лет назад, когда мне попалась эта книга, я написал ему письмо: «Если вы известный и искренний человек, вы должны изъять эту книгу из продажи, поскольку покоя ума не существует. Ум и есть проблема. Когда нет ума, есть покой, поэтому как же может быть покой ума? Любой покой ума — это всего лишь заблуждение: это просто означает, что шум понизился до такой точки, что кажется вам тишиной. А вам не с чем сравнить его».

Человека, который знает, что такое медитация, нельзя обмануть какими-то методами, ибо ни один метод не может дать вам понимания работы ума.

Например, вы чувствуете гнев, вы чувствуете зависть, вы чувствуете ненависть, вы чувствуете вожделение. Есть ли какой-нибудь метод, который может помочь вам избавиться от гнева? От зависти? От ненависти? От вожделения? И если эти чувства не оставят вас, ваш образ жизни не изменится.

Есть только один путь — и второго никогда не было. Есть только один-единственный путь: понять, что гневаться -глупо. Наблюдайте гнев во всех его фазах, будьте начеку, чтобы он не застал вас врасплох, оставайтесь бдительными, наблюдая каждый этап гнева. И вы будете удивлены: по мере того, как будет расти осознавание повадок гнева, гнев будет исчезать.

И когда гнев исчезнет, тогда будет покой. Покой — это не позитивное достижение. Когда исчезнет ненависть, тогда будет любовь. Любовь — это не позитивное достижение. Когда исчезнет зависть, тогда будет глубокое дружелюбие ко всем. Попытайтесь понять...

Но все религии развращают ваши умы, ибо они не учат вас, как наблюдать, как понимать; вместо этого они дают вам готовые выводы: гнев — это плохо. И как только вы признаете нечто плохим, вы уже заняли определенную позицию суждения. Вы уже осудили. Теперь вы не можете осознавать.

Для осознавания требуется состояние несуждения.

А все религии учат людей суждениям: это хорошо, это плохо, это грех, это добродетель — веками всем этим хламом набивали человеческий ум. И так со всем — как только вы видите нечто, у вас сразу же возникает суждение о нем. Вы не можете просто видеть это, вы не можете быть просто зеркалом, ничего не говорящим.

Понимание возникает тогда, когда вы становитесь зеркалом, — зеркалом всего, что происходит в уме.

Есть одна прекрасная история — не просто история, а действительный исторический факт.

Один из учеников Гаутамы Будды собирался в странствие, чтобы распространять его послание. Он пришел к Гаутаме Будде, чтобы проститься и получить благословение и последние наставления.

И Гаутама Будда сказал: «Запомни только одно: когда будешь идти, все время смотри только на четыре фута перед собой».

С того дня, вот уже две с половиной тысячи лет буддийские монахи ходят именно таким образом. Это уловка для того, чтобы не смотреть на женщин. Ученики Гаутамы Будды были монахами. Они приняли обет безбрачия.

Ананда, другой ученик Гаутамы Будды, не мог понять, в чем дело, почему монах должен всегда смотреть только на четыре фута перед собой. Он спросил: «Для чего это нужно?»

Будда сказал: «Таким образом он сможет не смотреть на женщин, по крайней мере на лицо женщины — самое большее, он будет видеть ноги».

Но Ананда сказал: «Могут возникнуть ситуации, когда какая-нибудь женщина окажется в опасности. Например, женщина упала в колодец и взывает о помощи. Как должен поступить твой ученик? Если он придет к ней на помощь, он не может не увидеть ее лицо, ее тело».

Будда сказал: «В особых ситуациях ученику позволительно смотреть на женщину. Но это не правило, а только исключение».

Ананда сказал: «А как насчет прикосновения? Ведь могут

быть ситуации, когда женщина, например, падает на дороге. Как должен поступить твой ученик? Должен он помочь ей подняться или нет? Или старая женщина хочет перейти через дорогу — как должен поступить твой ученик?»

Будда сказал: «Как исключение, — но надо помнить, что это не правило, — ученик может прикоснуться к женщине... но при одном условии; а если он не может выполнить это условие, тогда не допускается никаких исключений. А условие таково: он должен оставаться просто зеркалом, он не должен выносить никаких суждений, он не должен занимать никакой позиции. "Эта женщина красивая", — это суждение. "Эта женщина прелестная", — это суждение. Он должен оставаться зеркалом, тогда допустимы исключения. В противном случае пусть женщина утонет в колодце — или кто-то другой спасет ее. Ты же спасай самого себя!»

Будда имеет в виду вот что: в любой ситуации, когда в уме возникает любой вид желания, алчности, вожделения, амбиции, собственнического чувства, медитирующий должен быть просто зеркалом. И что это значит? Быть просто зеркалом -значит быть просто осознающим.

В чистом осознавании ум не может низвергнуть вас в грязь, в сточную канаву. В гневе, в ненависти, в зависти ум абсолютно бессилен перед лицом осознавания. И поскольку ум абсолютно бессилен, то все ваше существо пребывает в глубочайшей тишине — в покое, который выше всякого понимания.

Естественно, этот покой, эта тишина, эта радость, это блаженство будет оказывать воздействие на ум. Это будет создавать в уме некую пульсацию, это изменит длину волн в уме, и ученый, исследуя эти волновые структуры, будет думать: «Если эти волновые структуры удастся создать в человеческом уме при помощи механических устройств, тогда мы сможем создавать совершенство Гаутамы Будды».

Не будьте глупцами.

Все ваши механические устройства — это хорошо, они могут быть полезны. Они не принесут никакого вреда, они могут позволить вам узнать вкус покоя, безмолвия — хотя и очень поверхностно, но тем не менее это уже кое-что для тех, кто никогда не знал покоя.

Для жаждущих даже грязная вода не кажется грязной.

Для жаждущих даже грязная вода — великое блаженство.

Так что ты можешь начать свои эксперименты с моего полного благословения, но помни, что ты будешь давать людям не медитацию — ты и сам не знаешь, что такое медитация. Может быть, ты сможешь дать им немного покоя, немного расслабления — в этом нет ничего плохого.

Но если ты внушишь им представление, что это и есть медитация, тогда ты определенно причинишь им вред, — так как эти люди остановятся на технических вещах, на поверхностном безмолвии, думая, что они уже всего достигли.

Ты можешь помочь людям. Говори им: «Это всего лишь механический способ, который может привести ум в покой, но покой ума — это не настоящий покой. Настоящий покой — это отсутствие ума. И достичь его можно не извне, а только изнутри. И внутри вы обладаете разумом, а понимание творит чудеса!»

Это хорошо для тех людей, которые не могут расслабиться, которые не могут обрести покой даже на несколько мгновений, умы которых непрерывно болтают — для них полезны эти технические устройства и механизмы с биологической обратной связью. Но объясняй им, что это не медитация, а просто механическое устройство, которое позволяет расслабиться, получить поверхностное чувство тишины. Если эта тишина создает в них стремление найти внутренний источник настоящего покоя, тогда эти технические устройства — друзья, а специалисты, которые применяют их, не барьеры, а мосты.

Стань мостом.

При помощи машин давай людям почувствовать немного вкус того, что возможно, но не давай им ложных представлений, что это и есть медитация. Говори им, что это всего лишь далекое эхо настоящего, и если они хотят получить настоящее, они должны пройти через глубокий внутренний поиск, через глубокое понимание своего ума, через осознание всех хитростей ума, чтобы ум можно было отставить в сторону. Тогда ум больше не будет находиться между человеком и Существованием, и двери будут открыты.

Медитация — это абсолютное переживание блаженства. Его нельзя вызвать при помощи наркотиков, его нельзя вызвать при помощи машин, его нельзя вызвать воздействием извне.

Возлюбленный Бхагаван,

общины Махавиры и Будды пережили их самих, а Ваши общины не выживают даже при Вашей жизни, хотя они имеют автономное жизнеобеспечение.

Зависит ли выживание общин от социальной структуры и изобилия общества, господствующих религий или внутренней и внешней политики?

Пожалуйста, объясните.

Вот первое, что надо понять: у Гаутамы Будды и Махавиры не было общин.

Их ученики были странствующими монахами, они не жили общинной жизнью на одном месте; они всегда были в пути — за исключением сезона дождей. И даже в сезон дождей они останавливались в разных местах.

Моя же община была альтернативным обществом.

Гаутама Будда и Махавира не устраивали альтернативного общества, поэтому они не были в конфликте с существовавшим тогда обществом. Наоборот, они зависели от общества в еде, одежде, крове — их ученики во всем зависели от общества.

Они не могли быть бунтарями. Как можно восставать против того общества, которое дает вам пищу, которое дает вам одежду, которое дает вам кров, которое дает вам все, что вам необходимо? Вы не можете восставать против его морали -пусть даже она гнилая, вы вынуждены поддерживать ее. Вы не можете идти против традиций общества.

Моя община была совершенно новым экспериментом. Такого никогда не было раньше.

В прошлом нет ничего, с чем можно было бы сравнить мою общину, так как мои люди ни от кого не зависели и они были против общества, культуры, цивилизации, религии, политики, образования — всего, что составляет этот мир.

Мы вели битву, в которой победить было невозможно -маленькая группа пыталась жить совершенно не так, как все остальное человечество.

Махавира не был против брака, а я — против.

Махавира не относился к женщинам с уважением, а я отношусь.

Будда был таким же мужским шовинистом, как и всякий другой. Двадцать лет он упорно отказывался посвящать женщин в буддизм. Он так и не принял идею, что женщины равны мужчинам. Я же говорю, что они не только равны мужчинам, но и превосходят их в некоторых отношениях.

Моя община была бунтом.

Их религии — религии Махавиры и Гаутамы Будды -были просто отростками той же цивилизации, того же общества, той же морали, тех же предрассудков. Да, они спорили о невидимых вещах, до которых никому нет дела — никого не интересует, имеет Бог семь или шесть футов роста. Три лица у Бога или только одно — это проблема самого Бога, другим нет до этого дела. Если у Бога три лица, то, может быть, проблемы будут у портного, у которого Бог заказывает себе одежду!

Они расходились по многим вопросам, но все эти вопросы были несущественными, они не имели никакого отношения к той жизни, которой человек живет здесь и сейчас, — относительно этого все они были абсолютно согласны.

Так что были абсолютно все основания ожидать, что моя община будет уничтожена. Она была против церкви, она была против государства, она была против всей вашей так называемой цивилизации — ибо я не верю, что человек уже стал цивилизованным.

Если человек уже стал цивилизованным, тогда почему ведутся войны; если человек уже стал цивилизованным, тогда почему существует дискриминация между белыми и черными, мужчинами и женщинами; если человек уже стал цивилизованным, тогда почему люди умирают от голода? И есть люди, которые умирают от переедания. В Америке тридцать миллионов человек умирают от переедания и тридцать миллионов человек умирают от недоедания.

И вы называете этот мир цивилизованным? Это даже не разумный мир. И это не может быть простым совпадением: тридцать миллионов человек обжираются, прекрасно зная, что тем самым приближают свою смерть, тогда как тридцать миллионов человек на улицах умирают от голода. Странно... шестьдесят миллионов человек можно было бы спасти за одну секунду, но эти шестьдесят миллионов умрут.

Я слышал... Один человек очень беспокоился из-за того, что его жена все толстела и толстела.

А женщины больше склонны к полноте, чем мужчины — это биологическая привилегия, ибо женщина должна быть в состоянии забеременеть, стать матерью, тогда девять месяцев она не сможет нормально питаться, ее будет тошнить, ведь в своем животе она будет нести такой груз. И ребенку каждый день надо все больше и больше питания. Это очень странная ситуация: женщина не может есть, а ребенок требует все больше и больше питания, так как он растет. Поэтому природа сделала женское тело способным накапливать больше жира для экстремальных случаев. Так что, даже если женщина не принимает пищу, ребенок может получать необходимое питание из запасов жира, которыми обладает женщина, и женщина тоже может продолжать питаться собственным жиром, а девять месяцев — большой срок. Так что женщина обладает огромными возможностями. Если она будет использовать свои возможности в полную меру, тогда мужчина ей не соперник.

До замужества женщины сохраняют стройность. Но как только женщина выходит замуж, она начинает толстеть — ибо теперь никаких проблем нет. Она заполучила себе мужа, который не может убежать от нее, поэтому ее больше не волнуют пропорции ее тела, ей больше не интересен конкурс красоты.

Тот человек обратился к врачу: «Что делать?»

Врач сказал: «Сделайте вот что: возьмите фотографию обнаженной красавицы и приклейте ее внутри холодильника, чтобы каждый раз, когда ваша жена будет открывать дверцу холодильника, она думала: «Какое красивое тело!» И, может быть, она станет следить за своим телом и ограничит себя в еде».

Человек сказал: «Эта идея мне нравится!»

Через два месяца врач снова встретился с этим человеком и не мог поверить своим глазам. Он сказал: «Что случилось? Я не видел вас всего лишь два месяца, и за это время вы так растолстели!»

Тот сказал: «Это все благодаря вашему идиотскому совету! Я приклеил внутри холодильника фотографию обнаженной красавицы. С тех пор моя жена не открывает холодильник, а вот я и пятнадцати минут не могу выдержать, чтобы не посмотреть на эту фотографию. А когда открываешь холодильник, видишь не только фотографию, но и всякие вкусные вещи... Вы поломали мне жизнь. Моя жена похудела, похорошела, а я стал отвратительно толстым. И всем этим я обязан вам! Вы мой врач или мой враг?»

Это общество, этот мир основан на идиотских предрассудках.

Моя община была бунтом.

Она продержалась пять лет — и это было чудо, так как все фашистское и империалистическое правительство Америки испробовало все для того, чтобы уничтожить ее. Они не смогли добиться этого законными средствами, потому что у нас в общине было четыреста юристов — община имела самую большую юридическую фирму в мире. Четыреста санньясинов были юристами, а другие были недавними выпускниками университетов — четыреста юристов вели непрерывную борьбу с американским правительством по всем юридическим вопросам. В конце концов правительство поняло, что законными средствами оно не может уничтожить нас, и тогда оно обратилось к незаконным методам.

А когда мировая держава — крупнейшая мировая держава — начинает вести преступные и незаконные действия, что могут сделать четыреста человек?

Мы были готовы вести борьбу законными средствами, сообразуясь с разумом и логикой. Но незаконными средствами вести борьбу было невозможно.

Я был незаконно арестован, без ордера на арест — они не могли найти никакого основания для моего ареста, так какой же может быть ордер на арест?

Я был арестован посреди ночи под дулами двенадцати пистолетов. И я спросил: «А где ордер на мой арест?»

Они сказали: «Ордера нет».

Я сказал: «Вы по крайней мере могли бы на словах объяснить мне, на каком основании меня арестовывают».

Они сказали: «Мы не знаем».

Я сказал: «Тогда позвольте мне связаться с моим адвокатом».

Они отказали мне в этом.

Во всем мире каждый гражданин имеет право связаться со своим адвокатом, если правительство совершает такой незаконный акт. Но они боялись, что если появится мой адвокат, то он первым делом спросит: «А где ордер на арест?»

Они уничтожили общину таким способом, чтобы весь мир думал, что они не совершили ничего криминального, но все их действия были криминальными...

В суде они выдвинули против меня обвинения в совершении ста тридцати шести преступлений. Три с половиной года я хранил молчание и никуда не выходил из моей комнаты. И если человек хранит молчание — ни с кем не встречается, ни с кем не разговаривает, не выходит из своей комнаты и умудряется совершить сто тридцать шесть преступлений, тогда я, должно быть, творил чудеса! И у них не было никаких доказательств.

Они предложили начать переговоры. Представитель правительства дал понять моим адвокатам, что для правительства поражение неприемлемо. Они сами по глупости своей назвали это дело «Соединенные Штаты Америки против Бхагавана Шри Раджниша» — они сами дали этому делу такое название, без всякой на то необходимости.

Теперь они оказались в затруднении: если я выиграю дело, это будет означать, что Соединенные Штаты Америки потерпели поражение в своем собственном суде, в соответствии со своими собственными законами, в соответствии со своей собственной конституцией.

Поэтому они сказали: «Мы не можем — правительство не может — признать свое поражение. Вы знаете и мы знаем, что у нас нет никаких доказательств, поэтому лучше всего будет не доводить дело до судебного разбирательства. Мы готовы пойти на компромисс. Наше условие таково: Бхагаван должен признать любые два обвинения, он должен сознаться в том, что совершил два преступления — чтобы показать миру, что, арестовав его, мы не совершили ничего незаконного, — и заплатить символический штраф. Тогда внешне все будет выглядеть законно».

Мой главный адвокат сказал: «Будет очень трудно убедить его принять ваши условия».

Они сказали: «Мы хотим, чтобы вы осознали, что если он не согласится и дело дойдет до судебного разбирательства, то суд можно будет растянуть на десять-двадцать лет. Здесь затронуты интересы правительства, и вы должны понять, что правительство не может позволить себе проиграть это дело. Поэтому мы будем всячески затягивать суд, Бхагавану будет отказано в праве на временное освобождение под залог, и он все время будет оставаться в тюрьме. Все его движение будет уничтожено, во всем мире у всех его санньясинов будут огромные неприятности».

И представитель правительства шепнул на ухо моему главному адвокату: «Вы же понимаете, что его можно и убить. Если мы увидим, что проигрываем дело...»

Мои адвокаты пришли ко мне в слезах, — а они были лучшими адвокатами Америки.

Я спросил у них: «Почему вы плачете? В чем дело? Ведь все эти сто тридцать шесть обвинений ни на чем не основаны. Мы выиграем дело».

Они сказали: «Мы-то выиграем, но ваша жизнь в опасности, а мы не хотим подвергать опасности вашу жизнь».

И они были правы.

Ведь под мое сидение уже была помещена бомба, так что, если бы что-то пошло не так, они могли бы покончить со мной в тот же самый день.

Просто по случайности меня привезли в тюрьму раньше, чем они ожидали, — а бомба была с часовым механизмом, так что она не взорвалась.

После того, как я уехал из Америки, генеральный прокурор заявил представителям печати: «Нашей первоочередной задачей было уничтожение общины».

Почему? Ведь община не нанесла Америке никакого ущерба.

Но глубоко внутри она уязвила эго Америки, ее гордость — ведь мы показали им, что мечту можно осуществить, что пять тысяч человек могут жить без всяких законоохранительных органов, без судов, без насилия, без наркотиков, без убийств, без самоубийств, без умопомешательств. И люди жили так радостно и красиво, что вся Америка начала завидовать.

Само существование общины представляло опасность для американских политиков, так как оно доказывало, что у них нет разума — ведь если бы у них был разум, они бы очень легко могли сделать то, что сделали мы... у них же вся власть, все деньги.

В этой маленькой общине из пяти тысяч человек было все, что нужно человеку — и вся свобода, вся любовь.

Все работали семь дней в неделю, двенадцать-четырнадцать часов в день, и никто не уставал, — ибо это не было принуждением, это было то, что они хотели делать, — они хотели творить. Это было таким творческим актом, что, проработав четырнадцать часов, они танцевали на улицах, поздно вечером они играли на гитарах, пели, танцевали.

Община была обречена на уничтожение. Она была слишком хороша, чтобы не быть уничтоженной. Она была альтернативным обществом.

Махавира и Будда не создавали альтернативного общества. Они были частью этого общества, они оставались зависящими от этого общества.

Их революция была интеллектуальной, словесной.

Мой бунт был реальным и экзистенциальным.

И уничтожение общины в Америке не означает, что идея общины исчезнет. Во многих странах общины процветают. И будет появляться все больше и больше общин во всем мире.

Америка еще пожалеет, что упустила такую благоприятную возможность. Она могла бы поддержать общину и показать всему миру, что община символизирует свободу, нового человека, будущее человечество.

Америка упустила великую возможность.

Уничтожив общину, она уничтожила доверие к себе, она уничтожила свою собственную демократию. Она показала себя не чем иным, как просто лицемерным обществом.

Возлюбленный Бхагаван,

самое сильное переживание в моей жизни — это любовь, которую я чувствую к Вам. Она подобна ливню, который очищает мою душу и наполняет мое сердце благодарностью.

Но я по-прежнему продолжаю искать что-то еще, как будто есть еще некий секрет, которым Вы еще не поделились со мной. Действительно ли в этой безумной любовной истории между нами есть все, что нужно? Почему это переживание не удовлетворяет меня?

Любовь никогда не может быть удовлетворена.

Если она удовлетворена, то это будет не такая уж и любовь. Чем больше и глубже она, тем больше будет неудовлетворенности.

Это не противоречит любви, это просто показывает, что твое сердце хочет любить бесконечно, что оно никогда не будет удовлетворено. И это хорошо, что оно не удовлетворено. Как только оно удовлетворено, оно мертво.

Любовь между учителем и учеником никогда не может быть удовлетворена. Она всегда будет оставаться трепетным ожиданием, новым восторгом, новым экстазом. Она всегда будет открывать все новые и новые двери — ученичество станет преданностью, а в один прекрасный день преданность станет слиянием — подобно тому, как река вливается в океан. Но и это не принесет удовлетворения.

Удовлетворенность — это не великое качество. Оно свойственно ничтожным умам, ничтожным сердцам, которые удовлетворяются ничтожными вещами.

Есть люди, которые удовлетворяются небольшой суммой денег; есть люди, которые удовлетворяются домом; есть люди, которые удовлетворяются небольшой известностью, небольшой славой, — это пигмеи.

Гиганты никогда не бывают удовлетворены. С каждым новым шагом они обнаруживают, что путешествие становится все глубже, все чудеснее, все таинственнее, — и жажда усиливается, сердце полно сладостной боли.

Быть в любовной связи с учителем — значит быть в любовной связи с самим Существованием; учитель — всего лишь стрела, указывающая в непознаваемое, чудесное, таинственное.

Учитель — это не конец, учитель — только начало.

Все назначение учителя в том, чтобы подталкивать тебя... как птица-мать выталкивает из гнезда птенца, новую птицу, которая еще никогда не расправляла крылья в небе. Естественно, птенец боится — такое огромное небо. Он жил в маленьком уютном гнезде, надежном и безопасном, мать заботилась о нем, — а теперь она хочет, чтобы он совершил прыжок и полетел. И в один прекрасный день она выталкивает его из гнезда. И когда она выталкивает его, то на мгновение ему кажется, что он упадет на землю, но прежде чем он достигает земли, его крылья раскрываются и все небо оказывается в его распоряжении.

А за этим небом есть еще другие небеса.

И назначение учителя в том, чтобы толкать тебя во все более и более глубокую неудовлетворенность.

Возлюбленный Бхагаван,

Вы, действительно нечто особенное — говорите о выходе за пределы просветления, когда большинство из нас еще даже не за пределами мелочности, тщеславия и откладывания! Вы что, верите в чудеса или нечто подобное? (Может быть, в любовь?)

Верно, я — нечто особенное.

Я знаю, что вы не за пределами мелочности, зависти, алчности, гнева.

Но я не говорю о выходе за их пределы по той простой причине, что если вы начнете бороться со своей мелочностью, вы останетесь мелочными; если вы начнете бороться с завистью, вы останетесь завистливыми.

Древняя пословица говорит: «Всегда очень тщательно выбирай себе врага». Друга можно выбирать не особенно внимательно, но врага надо выбирать очень тщательно, ведь вам придется бороться с ним, — а в борьбе вы уподобляетесь вашему врагу, так как вам придется пользоваться такими же методами, такими же средствами.

Враги драгоценны.

Я не хочу, чтобы вы боролись с мелочами. Я не хочу, чтобы вы смотрели себе под ноги, где вас со всех сторон окружают мелочность, зависть, гнев. Все мои усилия направлены на то, чтобы показать вам звезды и помочь вам узнать, что у вас есть крылья. И когда вы начнете двигаться к звездам, эти мелочи исчезнут сами по себе.

Лучше смотреть на звезду и стремиться достичь ее, ибо это путешествие прекрасно, сердце трепещет от восторга.

Вместо того, чтобы бороться с мелочами...

Борясь с ничтожными вещами, вы сами останетесь ничтожными.

Все ваши религии учат вас бороться с мелочами, и именно поэтому все человечество остается мелочным — оно борется с мелочами.

Я настаиваю: не боритесь с мелочами.

Боритесь за нечто великое; и по мере движения к великому мелкое будет исчезать.

Я безумен, но вы еще безумнее!

И это единственная связь между нами — я безумен, вы же еще безумнее. Это единственное обязательство. Мы достигнем звезд — мы не будем беспокоиться из-за пустяков. Оставим их здесь для других людей, пусть они борются с ними.

Возлюбленный Бхагаван,

что нужно для того, чтобы не упустить Вас?

Прасад, для того, чтобы не упустить меня, нужно только одно: всегда надо помнить о том, что в каждом уме, в каждом человеке, который пускается на поиски истины, эго играет очень хитрую игру.

Я расскажу вам одну историю.

Рассказывают, что Бокудзю, один из великих учителей дзэна, имел обыкновение спрашивать у каждого вновь прибывшего: «Осознал ли ты, что путь ученичества очень труден? Прежде чем ты вступишь на этот путь, мой долг — предупредить тебя, что это очень трудно. Готов ли ты к трудностям или ты пришел сюда просто из любопытства?»

И один человек сказал: «Нет, я пришел "сюда, чтобы обрести истину, но если быть учеником так трудно, то как насчет того, чтобы сделать из меня учителя?»

Это очень странная история.

Но это единственное, что может помешать вам приблизиться ко мне — желание стать учителем, скрытое где-то в глубине вашего эго. Вы хотите непременно стать чем-то большим, чем-то великим.

Учитель — это просто палец, указывающий на луну. Не стремитесь к тому, чтобы стать учителем. Зачем становиться пальцем, когда можно стать луной?

Ты спрашиваешь у меня, из-за чего ты продолжаешь упускать меня.

Только из-за одного: из-за желания стать учителем.

Это одна из тайн жизни: только те, кто не хочет стать учителем, становятся учителями, а те, у кого есть желание стать учителем, утрачивают даже статус ученика — ибо желание стать учителем есть не что иное, как тонкое эго.

Поэтому просто наблюдай свой ум.

Из ученика стань преданным, а из состояния преданности соверши квантовый скачок — слейся с Существованием.

Ни мгновения не думай о том, чтобы стать учителем. Оставь это Существованию: если Существование захочет, чтобы ты стал учителем, то есть если Существование захочет использовать тебя в качестве учителя, оно использует тебя. Если Существование сочтет, что ты сделал достаточно, и захочет, чтобы ты расслабился, растворился в вечности... предоставь это Существованию.

Не надо ничего желать.

Как только ты придешь к состоянию отсутствия желаний, Существование начнет использовать тебя именно так, как это нужно: в качестве мистика, учителя, певца, танцора, флейтиста — или в качестве никого, но все будет благословением.

То, что приходит к тебе от Существования, без всякого желания с твоей стороны, всегда оказывается самым великим экстазом из всех возможных.


Беседа 30

ВЫ — НАБЛЮДАТЕЛЬ,

А НЕ ДЕЙСТВУЮЩЕЕ

ЛИЦО

2 ноября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

последний месяц я слышу, как Вы говорите о состоянии «за пределами просветления», - и я не понимаю этого. Последние двенадцать лет я слышу, как Вы говорите о просветлении — и я не понимаю этого.

Я знаю только то, что когда я сижу перед Вами, Вы кажетесь мне кровью моего тела, Ваш голос более знаком мне, чем мое собственное сердцебиение.

Бхагаван, я разочаровываю Вас?

Маниша, есть вещи, которые выше понимания.

Просветление выше понимания, и, конечно, состояние за пределами просветления будет еще более чудесным, еще более таинственным.

Само понимание — это не сердце человека, не сама его суть. Оно полезно лишь в том, что касается внешнего мира. Как только вы начинаете двигаться внутрь, вам надо научиться по-новому чувствовать, любить, познавать и, наконец, жить.

Понимание хорошо для ума, для интеллекта, для объективного мира, но жизнь состоит не только из тех вещей, которые можно понять. На самом деле те вещи, которые можно понять, не делают жизнь праздником, они не придают ей значительности, они не позволяют жизни стать любовью.

Понимание — это демаркационная линия между мирским и духовным.

Мирское может быть понято и должно быть понято. А духовное не может быть понято и не должно быть понято.

Духовное, по самой своей сути, есть тайна, которую вы переживаете — точно так же, как вы чувствуете биение своего сердца, как вы чувствуете свое дыхание.

Духовное придает красочность Существованию, придает мирскому музыкальное звучание. Оно превращает всю прозу в поэзию и делает все само по себе тайной, так что все Существование становится постоянным вызовом для свершения все новых и новых открытий. Вы продолжаете открывать, но открытие никогда не кончается, поэтому вы никогда не можете сказать, что вы поняли. Наоборот, чем больше вы углубляетесь в духовное измерение жизни, тем больше вы чувствуете, что вы не понимаете, что вы не знаете.

Когда Сократ совсем состарился, незадолго до того, как его отравили, оракул Дельфийского храма провозгласил его самым мудрым человеком во всем мире. Несколько человек, которые знали Сократа, ужасно обрадовались и поспешили в Афины, чтобы сообщить ему об этом: «Такого никогда не случалось раньше, никогда еще Дельфийский оракул не провозглашал кого-то самым мудрым человеком в мире. Ты первый».

Сократ сказал: «Вам надо вернуться в Дельфийский храм и сказать оракулу, что, хотя он всегда оказывался прав, на этот раз он ошибся, — ибо я ничего не знаю».

Люди, которые принесли эту новость, были поражены. Они вернулись в Дельфийский храм и сказали оракулу: «Сократ отказывается. И он не только отказывается быть признанным самым мудрым человеком в мире, но и говорит, что он вообще ничего не знает».

И вот в чем вся красота этого случая. Оракул сказал: «Именно поэтому он и есть самый мудрый человек в мире, в этом нет никакого противоречия».

Маниша, если бы ты поняла то, что я двенадцать лет говорил о просветлении, ты бы упустила. Но поскольку ты осознаешь, что не смогла ничего понять, ты не упустила.

И твое чувство, что, когда ты сидишь рядом со мной, я становлюсь биением твоего сердца, твоим дыханием, твоим кровообращением, и есть подлинное понимание. Это не знание, это понимание того же рода, как и то, когда Сократ говорит: «Я ничего не знаю».

Это ближе к любви, это ближе к музыке, это ближе к чувству прекрасного.

Ты же не понимаешь красоту, ты же не понимаешь музыку, ты же не понимаешь танец — ты наслаждаешься, ты радуешься, ты чувствуешь. Это входит в твое существо. Это становится частью тебя, но ты не можешь сказать, что это — знание.

Слушая музыку ветра в соснах, что ты можешь понять? Слушая журчание ручья, что ты можешь понять? Или, глядя на прекрасный закат, окрасивший горизонт, что ты можешь понять? Что ты понимаешь?

Но случается нечто гораздо более ценное, чем понимание.

Ты влюбляешься, ты чувствуешь это, ты становишься этим.

Так и должно быть — Аес дхаммо санантано.

Такой всегда и была религия, это и есть та вечная тайна, которую я называю «религия» — не религия ума, а религия сердца, внутреннего существа, не религия знания, а религия невинности.

Все, что происходит с тобой, — это как раз то, что должно происходить с каждым, Те, кто уходит отсюда, что-то поняв, что-то узнав, став более знающим, могли бы вообще не приходить сюда, так им было бы лучше — ибо я не помог им, я обременил их, я не смог облегчить их.

И все мои усилия направлены на то, чтобы избавить вас от груза знаний и сделать вас снова невинными детьми — снова собирающими цветы в саду, бегающими за бабочками, собирающими ракушки, строящими домики из песка на пляже... полностью поглощенными всем, что вы делаете, полностью блаженными — так что все Существование вокруг вас становится сказочной страной, ибо все таинственно.

Если мне удастся избавить вас от ваших знаний и вернуть вам чувство тайны, то я сделал мою работу, я исполнил мое предназначение.

Возлюбленный Бхагаван,

когда я читал один научный отчет о манипулировании мозгом, у меня возникли вопросы. Например, если любое чувство — счастье, печаль, половое влечение, агрессивность и так далее — можно стимулировать посредством электродов или непрямым путем при помощи химии, если ими можно манипулировать извне, тогда эти чувства не мои, они подобны марионеткам в чьих-то руках. Они манипулируются либо извне, либо изнутри, как автоматические реакции на ситуации; они — это не я. Это о чувствах.

Возможно, когда-нибудь и мышлением можно будет манипулировать так же легко. Тогда что же действительно мое? Тогда что же остается? Тогда кто я такой?

Задавая себе такие вопросы и размышляя в этом направлении, я осознал, что я часто таким образом думаю о себе, о жизни, об истине. И тогда возник вопрос: не таким ли образом ум пытается познать что-то? Способен ли он вообще достичь какой-либо истины? Если нет, то не является ли этот способ мышления и задавания вопросов просто тщетным усилием, пустой тратой времени? Или это не ум, не интеллект, а некий более глубокий разум, более глубокий инструмент, способен прийти к некой истине? Не могли бы Вы объяснить это?

Это абсолютно верно.

Ваши эмоции, ваши ощущения, ваши мысли — все атрибуты ума — приходят извне и манипулируются внешним миром. С научной точки зрения это стало более ясным. Но даже  без научных исследований мистики уже тысячи лет говорят то же самое: все эти вещи, которыми наполнен ваш ум, не ваши, вы пребываете за их пределами. Вы отождествляетесь с ним, и это — единственный грех.

Например, кто-то оскорбляет вас и вы испытываете гнев. Вы думаете, что вы гневаетесь, — но с научной точки зрения это оскорбление является всего лишь средством дистанционного управления. Человек, который оскорбил вас, управляет вашим поведением. Ваш гнев — в его руках, вы ведете себя как марионетка.

Сейчас ученые умеют вводить электроды в определенные центры мозга — в мозгу имеется семьсот центров. И это почти невероятно: мистики говорят об этих семистах мозговых центрах вот уже почти семь-восемь тысяч лет.

Наука же только сейчас открыла, что в мозгу есть именно семьсот центров, контролирующих ваше поведение.

Электрод можно ввести в определенный центр — например, в центр гнева, — и при помощи устройства дистанционного управления вызывать у вас гнев, и вы даже не будете видеть, что кто-то с вами что-то делает. Никто вас не оскорбляет, никто вас не унижает, никто ничего вам не говорит; вы сидите себе — спокойный, счастливый, — но кто-то нажимает на кнопку устройства дистанционного управления, и вы начинаете гневаться.

Это очень странное чувство, ведь вы не видите никакой причины для гнева. Может быть, вы придумаете какое-то рациональное объяснение: вы видите проходящего по улице человека, вспоминаете, что он когда-то оскорбил вас, — вы найдете какое-нибудь рациональное объяснение только для того, чтобы убедить себя в том, что вы не сходите с ума. Вы спокойно сидите... и вдруг без всякого повода такой гнев?

И при помощи того же устройства дистанционного управления вас можно сделать счастливым. Вы сидите в кресле и вдруг начинаете хихикать... вы оглядываетесь по сторонам -если кто-то увидит вас, он подумает, что вы спятили! Никто не сказал вам ничего смешного, ничего забавного не случилось, никто не поскользнулся на банановой кожуре — так почему же вы хихикаете?

Но и этому вы найдете какое-то рациональное объяснение. И вот что самое странное: когда в следующий раз будет нажата эта кнопка и вы начнете хихикать, у вас снова будет то же самое рациональное объяснение, — оно тоже не ваше. Это почти как грамофонная пластинка.

И ученые открыли одну чрезвычайно важную вещь; как только устройство дистанционного управления перестает воздействовать на мозговой центр, он сразу же начинает работать в режиме обратной перемотки. Например, ваш центр речи... с помощью устройства дистанционного управления вас можно заставить говорить. Рядом с вами никого нет, вас никто не слушает, вы будете чувствовать себя неловко — но вы ничего не сможете поделать, вы вынуждены говорить. Это подобно режиму воспроизведения записи. Когда кнопку отпускают и воздействие на электрод прекращается, вы замолкаете. Когда на кнопку снова нажимают, то, как это ни странно, вы начинаете вашу речь с самого начала!

Когда я читал об этих исследованиях мозговых центров, это напомнило мне мои университетские дни. Я участвовал в межуниверситетских дебатах, в этих дебатах участвовали студенты из всех университетов страны.

Санскритский университет, находящийся в Варанаси, тоже прислал своих представителей. И, естественно, студенты из Санскритского университета чувствовали себя немного неполноценными по сравнению со студентами других университетов. Они знали древние тексты, они знали санскритскую поэзию и драму, но они не были знакомы с современным миром искусства, литературы, философии и логики.

И комплекс неполноценности работает весьма странным образом.

Сразу после моего выступления была очередь представителя Санскритского университета. И чтобы произвести впечатление на аудиторию и скрыть свой комплекс неполноценности, он начал свою речь с цитаты из Бертрана Рассела — он вызубрил ее, а никто не умеет так зубрить, как студенты Санскритского университета. Но его страх перед аудиторией...

Он ничего не знал о Бертране Расселе, он ничего не знал о том, что он цитировал. Ему было бы лучше процитировать что-нибудь из санскритских текстов, тогда бы ему было полегче.

Посередине цитаты он запнулся... как раз посередине предложения. А я сидел недалеко от него, так как я только что закончил свое выступление. Воцарилась тишина, а он покрылся потом. И чтобы помочь ему, я сказал: «Начни снова», — а что еще было делать? У него же просто заело. А если вы не можете двигаться дальше, вы начинаете сначала — может быть, на этот раз вам удастся вспомнить.

Итак, он начал снова: «Братья и сестры...» — и точно на том же самом месте он опять застрял. Теперь это уже вызвало смех. Весь зал кричал: «Давай снова!» — и он оказался в таком  трудном положении. Он не мог ни продолжать цитату, ни стоять молча — это выглядело бы по-идиотски. Поэтому ему пришлось начать снова: «Братья и сестры...»

Целых пятнадцать минут мы слышали только эту часть: «Братья и сестры...» — и до того места, где он застревал снова и снова.

Когда отведенное ему время истекло, он сел рядом со мной. Он сказал: «Ты погубил всю мою речь!»

Я сказал: «Я пытался помочь тебе».

Он сказал: «И это ты называешь помощью?»

Я сказал: «Ты все равно оказался бы в затруднении. А так по крайней мере все получили удовольствие — понятно, за исключением тебя; но ты должен радоваться, что доставил удовольствие такому множеству людей. И зачем ты выбрал эту цитату? Когда я сказал тебе: «Начни снова», — не было нужды повторять все с самого начала, ты мог бы отбросить эту цитату».

Но, прочитав о результатах научных исследований, я узнал, что центр речи подобен граммофонной пластинке, но с одним весьма странным отличием: сняв иголку с пластинки, уже нельзя поставить ее на то же самое место, воспроизведение должно начинаться с самого начала. Центр речи мгновенно возвращается к самому началу. И если происходит такое, то можете ли вы сказать, что вы господин того, что вы говорите? Вы господин того, что вы чувствуете? Разумеется, у Вас в мозгу нет электродов, вживленных научным способом, но биологически происходит та же самая работа.

Вы видите женщину, и мгновенно ваш ум реагирует: «Какая красавица!» Это не что иное, как дистанционное управление. Эта женщина сработала как устройство дистанционного управления, а ваш центр речи просто воспроизвел запись: «Какая красавица!»

Ум — это механизм. Это не вы.

Он записывает информацию, поступающую из внешнего мира, а затем реагирует на внешние ситуации в соответствии с этими записями. И единственная разница между индуистом, мусульманином, христианином и иудеем заключается в том, что у них просто разные граммофонные пластинки. Внутри же у них одна человеческая природа.

Ведь когда вы проигрываете граммофонную пластинку... она может быть на санскрите, она может быть на иврите, она может быть на персидском, она может быть на арабском, но запись воспроизводит одна и та же машина. Для машины и» имеет значения, на каком языке она воспроизводит запись... на иврите или на санскрите.

Все ваши религии, все ваши политические идеи, все ваши культурные традиции есть не что иное, как записи. И в определенных ситуациях воспроизводятся определенные записи.

В жизни раджи Дходжа, одного из самых мудрых царей Индии, был один замечательный случай. Он был очень благосклонен к мудрецам. Вся его казна была открыта только для одной цели — собрать всех мудрецов страны, чего бы это ни стоило. Его столицей была Уджайна, и при его дворе находились тридцать самых известных мудрецов страны. Это было самое драгоценное собрание мудрецов во всей Индии. При дворе раджи Дходжа находился и Калидаса, один из величайших поэтов мира.

Однажды во дворец пришел некий человек, который заявил, что может говорить на тридцати языках с такой же беглостью, с такой же точностью и с таким же произношением, как люди, для которых эти языки являются родными. И он сказал, что пришел, чтобы бросить вызов: «Я слышал, что при этом дворе находятся самые мудрые люди страны. Вот тысяча золотых монет...»

В те времена рупии были золотыми. Нам пора бы прекратить называть наши деньги рупиями, так как «рупия» означает «золото». Рупия продолжала падать от золота к серебру, от серебра к чему-то еще, пока не стала просто бумажкой, а ее продолжают называть «рупия». Само это слово означает «золото».

И тот человек сказал: «Тот, кто сможет узнать, какой язык является моим родным языком, получит от меня тысячу золотых монет».

Там были великие ученые, и каждый знает, что как бы вы ни старались, вы не сможете говорить на чужом языке так же, как на родном, потому что на изучение любого другого языка приходится затрачивать усилия. Только родной язык спонтанен — вы даже не учитесь ему, просто сама ситуация такова, что вы начинаете говорить на нем. В нем есть спонтанность.

Вот почему даже немцы, которые называют свою страну «отцовской землей» (нем. «Vaterland» в буквальном переводе означает «отцовская земля» и соответствует русскому «отечество», «отчизна»)... Это единственный народ, который называет свою страну «отцовская земля». Все другие народы называют свою страну «материнская земля» (англ. «motherland» -русское «родина»). Но даже немцы называют свой язык «материнским языком» (нем. «Muttersprache», англ. «mother tongue», русск. «родной язык»). Все народы называют свой язык «материнским языком», потому что ребенок начинает узнавать язык от матери; и вообще у отца не так уж много возможностей поговорить в доме. Говорит всегда мать, а отец слушает.

Многие приняли вызов. И он начал говорить на тридцати языках — несколько фраз на одном языке, несколько фраз на другом — и было действительно трудно распознать его родной язык, он действительно мастерски владел этими языками. На каждом языке он говорил так, как на нем может говорить только человек, для которого этот язык родной. Это состязание продолжалось тридцать дней. Каждый день кто-то принимал вызов и проигрывал. Тот человек говорил: «Нет, это не мой родной язык». Все тридцать великих ученых мужей проиграли.

На тридцать первый день... Царь Дходж все время говорил Калидасе: «Почему ты не принимаешь вызов? Ведь поэт знает язык лучше, чем кто-либо другой, он знает все его тонкости, все нюансы».

Но Калидаса отмалчивался.

Тридцать дней он наблюдал, пытаясь выяснить, на каком языке этот человек говорит с большей легкостью, с большей спонтанностью, с большей радостью. Но ему не удалось заметить никакой разницы, тот говорил на всех языках одинаково.

На тридцать первый день Калидаса попросил царя Дходжа и всех мудрецов встретить того человека у входа во дворец. Ко дворцу вела длинная лестница; и когда тот человек поднялся по ней, Калидаса столкнул его вниз. Тот покатился вниз по ступенькам, его охватил гнев — и он закричал.

И Калидаса сказал: «Это и есть твой родной язык!» Ибо в гневе вы теряете контроль над собой, а тот человек не ожидал такого подвоха.

И это действительно был его родной язык. В его уме самой глубокой была запись родного языка.

Один из моих университетских профессоров говорил, — а он объездил весь мир, преподавал в университетах разных стран, — что языковые трудности у него были только в двух ситуациях — в драке и в любви. В такие моменты человек вспоминает свой родной язык. Как бы красиво вы ни говорили о своей любви на чужом языке, это что-то не то, это кажется поверхностным. И когда вы деретесь с кем-то и в гневе кричите на него, чужой язык не может дать вам такого удовлетворения, как родной...

Он говорил: «Это две очень важные ситуации — драка и любовь. И большей частью они случаются у вас с одним и тем же человеком. Кого вы любите, с тем вам приходится и драться ».

И он был прав: на чужом языке все остается поверхностным — вы не можете ни спеть прекрасную песню, ни выругаться от души. В обоих случаях нет того накала.

Несомненно, ум является механизмом для записи впечатлений от внешнего мира и реагирования соответствующим образом. Ум — это не вы.

Но, к сожалению, психологи думают, что ум — это все, что за пределами ума ничего нет. Это означает, что вы есть не что иное, как впечатления от внешнего мира. У вас нет никакой собственной души. Само представление о душе тоже дается вам из внешнего мира.

И вот с этим мистики не согласны. Они абсолютно согласны с тем, что современная наука говорит об уме, но не с тем, что она говорит о всей индивидуальности человека.

За пределами ума есть сознание, которое не дается человеку из внешнего мира и которое не является просто какой-то идеей; и до сих пор никакие эксперименты не позволили обнаружить в мозгу центр, соответствующий сознанию.

Вся работа религии, медитации, направлена на то, чтобы помочь вам осознать, что представляет собой ум, и перестать отождествлять себя с ним."

Когда ум гневается, вы должны думать: «Это просто граммофонная пластинка». Когда ум печалится, вы должны просто вспомнить: «Это всего лишь граммофонная пластинка». Определенная ситуация включает устройство дистанционного управления — и вы чувствуете печаль, вы чувствуете гнев, вы чувствуете разочарование, вы чувствуете беспокойство, вы чувствуете напряжение — все это приходит извне, и ум реагирует на это.

Но вы — наблюдатель.

Вы — не действующее лицо. Это не ваша реакция.

Поэтому все искусство медитации заключается в том, чтобы научиться быть сознательным, бдительным, осознающим.

Когда вы чувствуете гнев, не подавляйте его, пусть он будет. Смотрите на него как на некий объект вне вас.

Мало-помалу разрушайте вашу отождествленность с умом. Тогда вы обретете вашу подлинную индивидуальность, ваше существо, вашу душу.

Обретение этого осознавания и есть просветление — вы становитесь светящимся существом. Вы больше не находитесь во тьме, и вы больше не марионетка в руках ума.

Вы — господин, а не слуга. Теперь ум не может реагировать автоматически, автономно — как это было прежде. Ему необходимо ваше позволение.

Кто-то оскорбляет вас, а вы не хотите гневаться...

Гаутама Будда говорил своим ученикам: «Гневаться так глупо, что просто непостижимо, как разумные человеческие существа могут продолжать гневаться. Кто-то другой что-то делает, а вы впадаете в гнев. Он может делать что-то плохое, он может говорить что-то плохое, он может пытаться оскорбить вас, унизить вас — он свободен делать это. Но если вы реагируете на это, вы — рабы».

А если вы говорите оскорбляющему вас человеку: «Тебе нравится оскорблять меня, а мне нравится не гневаться на это», — вы ведете себя как господин.

И пока этот господин не кристаллизуется в вас, у вас нет никакой души. Вы просто граммофонная пластинка.

По мере того, как вы стареете, записей в вашем уме становится все больше и больше. Вы становитесь более осведомленным. Люди думают, что вы становитесь мудрее, — но вы просто становитесь ослом, нагруженным священными писаниями.

Мудрость состоит в одной вещи; это не знание многих вещей, а знание только одной вещи: ваше сознание существует отдельно от вашего ума.

Просто наблюдайте незначительные вещи, и вы будете удивлены. Люди продолжают делать одни и те же вещи каждый день. Они продолжают принимать решения делать что-то другое, и они продолжают сожалеть, что не делают этого; это становится рутиной.

Все, что вы делаете, не ново. Те вещи, которые приносят вам несчастье, страдание, печаль, тревогу... вы их не хотите, но так или иначе вы механически продолжаете делать эти вещи снова и снова, как будто вы беспомощны перед этим. И вы будете оставаться беспомощными до тех пор, пока вы не отделите сознание от ума.

Само это отделение — величайшая революция, которая может случиться с человеком.

И с этого момента ваша жизнь — это жизнь непрерывного ликования, ибо вам больше не надо делать то, что причиняет вам вред, вам больше не надо делать то, что приносит вам несчастье.

Теперь вы можете делать только то, что приносит вам радость и удовольствие, превращает вашу жизнь в произведение искусства, придает ей красоту. Но это возможно только в том случае, если господин внутри вас пробужден. Сейчас этот господин крепко спит, а слуга играет роль господина.

И этот слуга — не ваш слуга; этот слуга создан внешним миром, он принадлежит внешнему миру, он следует законам внешнего мира.

В этом вся трагедия человеческой жизни: вы спите, а внешний мир господствует над вами, создает ваш ум в соответствии со своими собственными нуждами, и ум — это марионетка.

Как только ваше осознавание становится пламенем, оно сжигает все рабство, созданное умом.

И нет более драгоценного блаженства, чем быть свободным, быть господином своей собственной судьбы.

Ум — не друг вам.

Либо ум претендует на роль господина, либо вы его ставите на надлежащее ему место слуги, — но ум не ваш друг.

И борьба за свободу, за блаженство, за истину, ведется не с миром, а с этим марионеточным умом. Это очень просто.

У Халиля Джебрана есть прекрасная история.

Чтобы защитить свои возделанные поля, крестьяне делают пугало: просто шест с перекладиной... похоже на крест. А вместо головы на шест надевают курта, глиняный горшок. Этого достаточно для того, чтобы отпугивать бедных животных: им кажется, что в поле кто-то стоит. Белый глиняный горшок и две руки... ночью кажется, что поле кто-то охраняет. Этого достаточно, чтобы отпугивать животных от поля.

Джибран рассказывает: «Однажды я спросил у такого пугала: «Я могу понять крестьянина, который сделал тебя, -ты ему нужен. Я могу понять бедных животных, они не обладают большим разумом, чтобы увидеть, что ты — фальшивка. Но ты... ради чего ты торчишь посреди поля и в дождь, и в зной?» И пугало ответило: «Ты не понимаешь моей радости. Пугать этих животных — это такая радость, что стоит терпеть и дождь, и зной. Я вселяю страх в тысячи животных! Я знаю, что я — фальшивка, внутри меня ничего нет, — но мне это безразлично. Моя радость в том, чтобы пугать других».

Я хочу спросить у вас: хотите вы быть похожими на такое пугало — не иметь ничего внутри, пугать других, делать других счастливыми, унижать других, делать других уважаемыми?

Вы живете только для других?

Вы когда-нибудь заглядывали внутрь себя?

Есть ли кто-нибудь в этом доме или нет?

Те, кто со мной, направляют свой поиск на то, чтобы найти господина этого дома.

И я говорю вам, что господин там, — может быть, он спит, но его можно разбудить. И как только господин внутри вас пробуждается, вся ваша жизнь наполняется новыми красками, новыми радугами, новыми цветами, новой музыкой, новыми танцами.

Впервые вы начинаете жить. До этого вы просто прозябали.

Возлюбленный Бхагаван,

мне очень нравится быть здесь. Я чувствовал потребность побыть с Вами хотя бы пару дней. В 1981 году на Ваш день рождения мы встретились впервые. Причиной было то, что тогда я только что прочитал книгу о Гурджиеве и о феномене «бараки». Это так потрясло меня, что я решил отправиться на Ваше ранчо.

Сейчас я работаю с менеджерами, обучая их технике медитации. Я также подготавливаю всемирный медитационный проект. И снова я чувствую, что мне нужна «барака»!

Не могли бы Вы рассказать что-нибудь о «бараке»?

«Барака» — это суфийский термин, означающий благодать.

Георгий Гурджиев прошел подготовку в суфийских школах.

Он принес многие идеи суфиев на Запад.

Суфийский учитель — как и любой другой учитель в мире — полон благодати. Если вы восприимчивы, если вы открыты, то при приближении к учителю в вас начинает проникать нечто невидимое, некая вибрация божественного, некие лучи непознаваемого.

Этот термин имеет также значение «благословение». Люди приходят к учителю за благословением.

В английском языке нет слова для точного перевода слова «барака», но в санскрите, в хинди, у нас есть слово прасад. Слово «благословение» несет в себе его далекое эхо.

Если вы восприимчивы... А если человек невосприимчив, он никогда не идет к учителю.

Такова восточная традиция. Зачем попусту тратить свое время и время учителя?

Вы идете к учителю только тогда, когда видите, что ваше сердце открывается, ему нужен луч света — ваше существо подобно пересохшей земле, жаждущей дождя. Только в такие моменты люди идут к учителю, они припадают к ногам учителя, они сидят рядом с учителем.

Ничего не сказано, но все услышано; ни о чем не прошено, но все дано.

Барака — это мистический принцип отношений, который устанавливается между восприимчивым учеником и переполненным учителем.

Если вы не открыты, вы можете пройти мимо учителя, даже не заметив его.

Суфии очень осторожны. Найти суфийского учителя очень трудно, для этого могут потребоваться месяцы, а иногда и годы, — а учитель может жить в соседнем доме. Суфии ждут подходящего момента.

У суфийского учителя есть ученики, которые, узнав, что какой-то человек ищет суфийского учителя, начинают подготавливать его. Он спрашивает: «Есть ли в этом городе суфийский учитель?» А они говорят ему: «Да, здесь есть суфийский учитель, но тебя позовут только тогда, когда ты будешь готов — ибо все дело в твоей открытости. Учитель готов всегда, но что ты будешь делать? Даже если мы отведем тебя к учителю, ты не сможешь узнать его».

Поэтому ученики водят этого человека вокруг да около, дают ему время созреть, разжигая в нем жажду: «В следующем месяце мы попробуем». Когда они видят, что им овладела настоящая жажда, что это больше не просто любопытство увидеть суфийского учителя, а глубокая жажда, вопрос жизни и смерти, что если он не встретится с учителем, то умрет, только тогда его вводят в общество учителя.

И он будет удивлен: учитель оказывается тем человеком, которого он часто встречал на улицах города, он торгует овощами — потому что суфии скрываются за фасадом самой обыкновенной жизни. Кто-то сапожник, кто-то ткач, кто-то торгует овощами — обыкновенные занятия, ничего особенного. И они встречаются посреди ночи. Тогда тот же самый человек восседает с достоинством императора. Это называется «двором учителя».

Тот же самый человек, который целый день торговал овощами на рынке... а теперь даже император приходит, чтобы прикоснуться к его ногам.

Но никто не может прийти к суфийскому учителю, пока кто-нибудь из учеников не представит его учителю, пока кто-нибудь не поручится за него: «Этот человек готов. Он нуждается в твоей благодати».

Когда Гурджиев был впервые допущен в круг суфиев - для этого ему потребовалось три года... Когда его привели на место встречи, там сидело около дюжины человек, они тихо сидели с закрытыми глазами. Его подвели к учителю. Друг, который привел его, сказал: «Сядь и сиди. От тебя требуется только тихая открытость — и дождь прольется. Впитывай в себя учителя, сколько сможешь, не закрывайся... это его 'благословение, оно будет придавать тебе достаточно мужества, чтобы пройти через все темные ночи, оно будет придавать тебе уверенность, что наступит утро. Лицо учителя, глаза учителя, жесты учителя, тишина учителя — все должно быть впитано и стать частью тебя».

Когда учитель уже не только вне вас, но и внутри вас тоже — это и есть настоящая благодать. Тогда ученик забеременел, учитель вошел в его матку, и это будет помогать ему в периоды опасности, в периоды отчаяния, в периоды тьмы.

Это всегда будет держать его собранным, помнящим, что если истина может озарить одного человека, если Бог может озарить одного человека, то и любой другой человек имеет на это право по рождению.

Он будет помнить: «Может быть, мне потребуется какое-то время. Я встал на путь немного поздно. Но до рассвета уже не очень далеко».

Возлюбленный Бхагаван,

Раджнишпурам был редчайшим экспериментом в истории человеческого сознания, когда впервые искатели истины со всего мира собрались вокруг учителя. Это была международная община, целью которой был самый интенсивный и быстрый рост человеческого сознания.

Община Раджнишпурама не смогла выжить из за противодействия ортодоксальных религий и международных политических кругов. Есть ли какая-нибудь надежда, что такой редчайший эксперимент снова случится вокруг Вас? Или в нынешней ситуации возможен какой-то альтернативный эксперимент в индивидуальном масштабе?

Или такой редкой возможности для полного расцвета человеческого сознания суждено быть упущенной? Пожалуйста, объясните.

Община в Америке была только началом — началом многих общин во всем мире.

Они будут продолжать распространяться — ведь дело тут не только в ортодоксальных религиях и грязных политиканах, это вопрос будущего человечества.

А будущее всегда важнее, чем прошлое. Прошлое было тяжелым и долгим.

Будущее же легко и неизвестно.

Но прошлое мертво, и жизнь принадлежит будущему — и смерть не может победить жизнь.

Одну общину можно уничтожить.

Возникнут тысячи других общин.

Конечно, мой способ работы будет иным, потому что община в Раджнишпураме нуждалась в моем присутствии, это была первая община... Каждый шаг надо было делать осторожно. И за пять лет было сделано столько, сколько невозможно сделать и за пятьдесят лет. Но теперь основные правила ясны.

И мое присутствие в любой общине будет для нее опасным.

Мое присутствие было абсолютно необходимо для первой общины. Я пошел на риск, и община удалась. Теперь общины есть во всем мире. И будут возникать новые общины. Я как раз поджидаю подходящий момент, чтобы дать начало новому процессу.

Я не буду входить ни в одну общину, так как мое присутствие будет для общины опасным. Поэтому теперь я буду просто странствовать из одной общины в другую.

Прежде чем мое присутствие в одной общине станет для нее опасным, я буду перебираться в другую — и община будет спасена; и все, что я могу дать, что может дать мое присутствие, будет даваться в гораздо большем масштабе по всему миру. Людям не надо будет приезжать ко мне. Я могу переезжать из общины в общину. Таким образом, могут расцвести еще много общин.

Я просто жду подходящего момента.

Делаются приготовления, и вскоре я начну работать над серией общин — ибо движение должно стать всемирным... оно уже стало всемирным.

Община — это образ жизни будущего.

С семьей покончено, ее место займет община.

Многое зависит от успеха общинной жизни, и мы должны сделать общинную жизнь таким праздником, что она начнет распространяться как лесной пожар, и другие начнут создавать свои собственные общины. Каждое поселение станет общиной, нет нужды организовывать новые поселения.

Нам только надо доказать, что жизнь в общине гораздо богаче, гораздо приятнее, гораздо более медитативна, что есть возможность жить по-иному, не так, как человечество жило до сих пор.

В Раджнишпураме мы это доказали.

Именно наш успех заставил Америку уничтожить нашу общину. Если бы мы потерпели неудачу, никому не было бы до нас дела. Запомните: они уничтожили нашу общину не потому, что она оказалась неудачной, для них был невыносим наш успех.

И если это нам удалось в одном месте... Сейчас у нас дела идут успешно в Германии, Италии, Голландии, Японии, Австралии и в других странах. Поскольку меня там нет, политики не беспокоятся, теологи не боятся.

Я хочу, чтобы общины укрепились, прежде чем я начну мои кругосветные путешествия, ибо на этот раз это будет не одно кругосветное путешествие, это будет началом цикла кругосветных путешествий. Я буду, как спутник, вращаться вокруг земли, создавая как можно больше беспокойства.

Только тогда может быть уничтожена эта традиционная власть финансовой олигархии.

Но если за нами истина, то и победа будет за нами.

Возлюбленный Бхагаван,

имеют ли клетки, которые необходимы для живого и растущего интеллекта, лишь «ограниченный» жизненный срок, так что есть некая точка, за которой человек либо становится маразматиком, либо просто останавливается? Или, получив необходимый стимул, интеллект может продолжать расти до самой смерти человека?

У обычного человеческого существа развитие интеллекта прекращается в возрасте четырнадцати лет, ибо биологическая цель достигнута.

В четырнадцать лет человек уже достаточно зрел для того, чтобы дать потомство, размножаться. Дальнейшее биологию не интересует.

Именно по этой причине среднее человеческое существо в своем умственном развитии останавливается на уровне четырнадцатилетнего возраста. Физически люди продолжают расти до семидесяти, восьмидесяти, девяноста, ста лет — в некоторых местах, таких как Кавказ, до ста пятидесяти и даже до ста восьмидесяти лет. Но их умственное развитие остается на уровне четырнадцати лет. Так было до сих пор.

Это можно изменить. И это надо изменить, ибо есть бесконечный потенциал для роста, но изменение произойдет только в том случае, если у вас будут некие цели за пределами биологии. Если вашими жизненными интересами будут по-прежнему только секс, дети, семья, пропитание, дом, тогда нет нужды расти, с вас достаточно и такого интеллекта. Но если вас интересует то, что интересовало Альберта Эйнштейна, тогда развитие вашего интеллекта иногда даже опережает развитие вашего физического тела.

Рассказывают, что когда какой-то журналист спросил у Эмерсона, сколько ему лет, тот ответил: «Триста шестьдесят», — и он был прав.

Журналист сказал: «Триста шестьдесят? Но вы выглядите не старше шестидесяти!»

Эмерсон сказал: «Это так. С одной точки зрения мне шестьдесят лет. Но что касается моего интеллекта, то я проделал такую работу, что ее хватило бы на шестерых. Так что можно считать, что мне триста шестьдесят лет. Мой интеллект далеко опередил мое физическое тело».

Интеллект зависит от того, что вы делаете с ним.

Медитирующий человек имеет величайшую возможность достичь наивысшей вершины разумности, потому что в медитации он совершает самую великую работу, на которую способен человек, а именно: осознавание самого себя, познание «кто я такой». Проникновение в глубины собственной субъективности — величайшая работа для интеллекта. Тогда вы не можете даже оценить, вы не можете оценить интеллект Гаутамы Будды, он за пределами оценок и вычислений.

И если вы медитируете, то по мере того, как ваша медитация становится все более и более ясной, ваш интеллект будет расти до вашего последнего вздоха, ваш интеллект будет продолжать расти — ибо вы не умрете, умрет только ваше тело. А тело не имеет никакого отношения к интеллекту, ум не имеет никакого отношения к интеллекту.

Интеллект — это свойство вашего сознания; больше сознания — больше интеллекта.

И если вы полностью сознательны, вы так же разумны, как все это Существование.


Беседа 31

ОТБРАСЫВАНИЕ СОДЕРЖАЩЕГО, ОБНАРУЖЕНИЕ СОДЕРЖИМОГО

3 ноября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

Я боюсь прыгнуть с трехметровой вышки в плавательный бассейн. Смогу ли я прыгнуть в просветление?

Вот что надо понять в первую очередь: тебе и не надо прыгать в просветление. Тебе надо подняться к нему — оно выше тебя, а не ниже.

Так что по крайней мере один страх ты можешь отбросить!

А подъем к просветлению — это простой процесс. Это не нечто мучительное, трудное. Это нечто вроде очистки лука, за одним слоем есть другой слой — более свежий, молодой, сочный, а за этим слоем есть еще более сочные слои. И если ты будешь продолжать чистить луковицу, то в конце концов в руках у тебя ничего не останется, — потому что луковица есть не что иное, как наложение одного слоя на другой.

Просветление — это своего рода очистка эго.

Эго можно уподобить луковице, ибо у него нет внутренней субстанции, одни лишь слои. И иногда эти слои отваливаются сами по себе — иногда они увядают в результате случайного стечения обстоятельств. Если ты внимательно присмотришься к своей жизни, ты можешь увидеть, как это происходит. Это не теоретизирование.

Иногда ты можешь увидеть, что носишь маску, которая не подходит для данного случая. Когда от тебя ожидают улыбки, ты не улыбаешься; когда от тебя ожидают слез, ты не плачешь.

Когда-то я жил в семье одного дальнего родственника. Его жена умерла. На самом деле очень трудно найти мужа, которому никогда не приходила в голову мысль, что было бы неплохо, если бы его жена умерла... счастливое избавление. А жена моего дяди была поистине кошмарной женщиной. На самом деле все были счастливы, что она умерла, и все знали, что ее муж счастлив, — но обычай, традиция...

Я имел обыкновение сидеть в саду. Он сказал мне: «Я не могу сохранять скорбное выражение лица целый день, ибо на самом деле я счастлив. И ты это знаешь. Я не могу скрыть это от тебя — ты же находишься в доме круглые сутки, — но приходят родственники, и я должен показывать им, что я очень несчастен». И чтобы родственники не застали его врасплох и не увидели, что он счастлив и доволен, он попросил меня: «Ты большую часть времени сидишь в саду и читаешь. Ты бы мог давать мне сигнал, когда кто-то приходит». И я стал подавать ему сигналы.

И самым чудесным образом, как только я подавал сигнал, он сразу же становился несчастным. Иногда я разыгрывал его: подавал сигнал, а никого не было.

Он очень сердился и говорил: «Ты не должен делать этого, ведь это опасная шутка. Я могу подумать, что ты шутишь, когда кто-нибудь действительно придет. Ты должен понять, что я не могу допустить, чтобы кто-то заметил, что я наслаждаюсь жизнью. Я никогда не наслаждался жизнью — и все из-за этой женщины! Она была такой занозой. И даже сейчас, хотя она уже умерла, она мучает меня через посредство этих родственников... родственников, которых я даже не знаю. Они приходят, и я вынужден быть несчастным — настоящие это родственники или нет, я все равно должен пускать слезу. Я сам удивлен, что оказался способным на это — скорбное лицо, слезы льются... И я умоляю тебя, чтобы, когда я веду себя таким образом, ты находился где-нибудь в стороне. Оставайся в саду, тебе не надо присутствовать при подобных сценах, так как при тебе мне труднее устраивать это представление».

Однажды пришел человек, которого я знал; он был книготорговцем. И я сказал ему: «Не могли бы вы на пару минут притвориться далеким родственником умершей жены моего дяди?»

Он спросил: «Что?»

Я сказал: «Я все вам объясню потом, когда приду в ваш магазин. Но запомните, это надо сделать определенным образом. Сперва я представлю вас как владельца лучшего книжного магазина в городе, и не просто как владельца книжного магазина, а как человека, который любит книги и имеет собрание редких книг. Я скажу, что книги для вас не просто бизнес, а подлинная страсть. Сперва я представлю вас моему дяде именно таким образом. А затем неожиданно скажу ему, что вы родственник его покойной жены. Я просто хочу посмотреть, как он меняет свои маски».

Я представил дяде этого человека. Дядя был совершенно счастлив. Он сказал: «Очень хорошо, как-нибудь я зайду в ваш магазин. У меня нет много времени для чтения, но если вы можете предложить мне какие-то редкие книги, я постараюсь найти время».

И тогда я сказал: «Я забыл сказать одну вещь. Он пришел сюда не для того, чтобы продавать книги; он — родственник твоей покойной жены». И сразу же мой дядя начал плакать, из его глаз полились слезы, он стал таким несчастным...

Книготорговец тоже был удивлен тем, как быстро дядя переменился. Ведь только что он смеялся и не было никаких признаков скорби и прочего...

И тогда я сказал: «Не усердствуй понапрасну. Он не родственник твоей жены. Это недоразумение».

Дядя сказал: «Как это недоразумение?»

Я сказал: «По соседству умерла еще одна женщина. Он -родственник той женщины».

И сразу же все слезы исчезли, и он начал смеяться. Он сказал: «Вот так история! Почему же вы сразу мне не сказали?»

Книготорговец сказал: «Я никогда не бывал в этом районе, а он сбил меня с толку. Он сказал, что моя покойная родственница жила здесь. Я пришел сюда из-за моей умершей родственницы, — но я никогда не бывал в этом районе и никогда не видел мужа моей родственницы, так что простите меня. Но это было великолепное зрелище! Вы могли бы стать великим актером — за считанные секунды вы переходите от смеха к слезам, от слез к смеху».

Я сказал: «Это ничего. Если я скажу ему правду, он снова зальется слезами».

Дядя сказал: «Какую правду?»

Я сказал: «Никакая другая женщина по соседству не умирала. Он — родственник твоей жены».

Он сказал: «Послушай, я же говорил тебе, что это -серьезное дело!» И ^нова слезы, и снова скорбь.

И книготорговец почувствовал сострадание к этому несчастному созданию... он сказал мне: «Не надо больше мучить его ».

Я сказал: «Я не мучаю его. Он сам себя мучает! Какая в этом необходимость? Жена умерла, она уже не вернется. Ему не нужно бояться ее, по крайней мере сейчас. Пока она была жива, тогда все было по-другому. Я знал его жену, у него были все основания бояться ее. Но теперь-то ему нечего бояться, она не вернется».

Я сказал дяде: «Будь просто самим собой. Если ты чувствуешь себя хорошо, зачем менять маски? Зачем превращать свою жизнь в театральное представление?»

Но мы все в той или иной мере занимаемся этим.

Ваша личность состоит из многих культивированных слоев. Вокруг вас висит много масок, и вы надеваете ту из них, которая кажется вам подходящей для данной ситуации. Фактически, человечество постепенно выработало почти автоматическую систему — вам даже делать ничего не надо, все происходит само собой. Как только вы видите вашего начальника, ваше лицо меняется — не то, чтоб вы сами меняли его. Это происходит подсознательно — вы начинаете улыбаться, вы похожи на собаку, виляющую хвостом.

Даже собаки довольно умны. Если у них нет уверенности относительно незнакомца, подходящего к дому их хозяина, -он может быть другом, он может не быть другом — они делают две вещи одновременно: они лают и они виляют хвостом. Они просто выжидают, чтобы увидеть, какой оборот примут события. Если хозяин принимает незнакомца как друга, лай прекращается, а виляние хвостом продолжается. Если же хозяин не признает его другом, тогда прекращается виляние хвостом, а лай продолжается.

Бедные собаки развращены общением с человеческими существами, они научились вашим трюкам.

Человек, встретив своего начальника, имеет одно лицо. Тот же самый человек, встретив своего слугу, имеет другое лицо. Со слугой он ведет себя так, как будто слуга вообще не имеет никакого значения, как будто слуга вообще не человеческое существо. Мимо него можно пройти, даже не заметив его, ведь он всего лишь слуга.

Но что касается начальника, то вы всем своим видом выказываете радость, у вас появляется улыбка до ушей — как у Джимми Картера. И вы делаете это не преднамеренно... это ваше автономное, подсознательное функционирование.

Просветление — это просто процесс осознавания подсознательных слоев вашей личности и отбрасывание этих слоев. Эти слои — не вы, это — фальшивые лица. И из-за этих фальшивых лиц вы не можете открыть ваше подлинное лицо.

Просветление есть не что иное, как открытие подлинного лица — сокровенной реальности, которую вы приносите с собой в этот мир и которую вы заберете с собой, когда умрете. А все эти слои, накопленные между рождением и смертью, вы оставите здесь.

Просветленный человек делает то же самое, что смерть делает со всеми другими людьми, но он проделывает это над самим собой. В определенном смысле он умирает и возрождается, умирает и воскресает. И его подлинность сияет светом, потому что она — часть вечной жизни.

Это простой процесс открытия самого себя.

Вы не содержащее, а содержимое.

Отбрасывание содержащего и обнаружение содержимого — это и есть весь процесс просветления.

Возлюбленный Бхагаван,

повсюду вокруг себя я чувствую Ваше присутствие, Вашу любовь и Ваше сострадание, но я чувствую себя недостойной этого. Кто я такая, чтобы быть достойной Вас? И именно поэтому я закрыла дверь перед Вами. Мое сердце страдает, но я забыла, где находится эта дверь. Пожалуйста, объясните.

Это одно из преступлений, которые совершаются против каждого повсюду в человеческом обществе: вас постоянно обусловливают и говорят вам, что вы недостойны.

Из-за этой обусловленности большая часть человечества даже надеяться перестала на какое-то приключение, на какое-то паломничество к звездам — так они убеждены в своей недостойности. Их родители говорили им: «Вы недостойны». Их школьные учителя говорили им: «Вы недостойны». Их священники говорили им: «Вы недостойны». Все навязывали им идею, что они недостойны.

Естественно, они приняли эту идею.

А как только вы принимаете эту идею, вы, естественно, закрываетесь. Вы не можете поверить, что у вас есть крылья, что все это небо — ваше, что вам надо только расправить ваши крылья и все небо будет вашим, со всеми его звездами.

И дело не в том, что вы где-то забыли открыть дверь. У •-вас нет никаких дверей, у вас нет никаких стен.

То, что вы недостойны, — это всего лишь идея, представление.

Эта идея загипнотизировала вас.

С самого начала все культуры, все общества использовали гипноз для уничтожения индивидов — их свободы, их уникальности, их гения, — ибо власть имущим не нужны гении, не нужны уникальные индивиды, не нужны свободные люди. Им нужны рабы. А единственный психологический способ создавать рабов — это внушать вашему уму, что вы недостойны, что вы не заслужили лучшей судьбы, что вы не заслужили даже того, что имеете, что вы не должны ничего больше требовать. Вам и так уже дано слишком много, вы и этого не заслужили.

И гипноз — это простой процесс непрерывного повторения. Просто продолжайте повторять некую идею, и она начинает укореняться внутри вас, она становится толстой стеной, невидимой — нет ни окон, ни дверей.

Георгий Гурджиев вспоминает о своем детстве... Его родиной был Кавказ, одно из самых первобытных мест в мире. Кавказ все еще находится на той стадии развития, на которой находилось человечество, когда оно жило охотой, даже земледелие еще не начало развиваться. На Кавказе живут великие охотники.

И любое общество, которое живет охотой, обязательно является кочевым обществом. Такое общество не строит дома, не устраивает поселения, так как на диких животных нельзя положиться — сегодня здесь есть животные, а завтра они отсюда ушли. И поскольку люди убивают животных, животные от них бегут — перед ними выбор: либо быть убитыми, либо бежать.

Поселения возможны только в земледельческом обществе, потому что растения не могут убежать и люди должны находиться рядом с ними, чтобы защищать их, поливать их, ухаживать за ними, — так что люди должны жить в деревнях рядом со своими полями.

На Кавказе люди до сих пор кочуют. Верхом на своих лошадях они перемещаются с одного места на другое, занимаясь охотой.

Гурджиев был воспитан кочевым обществом, так что он был почти существом с другой планеты. Он знал некоторые вещи, которые мы забыли.

Он вспоминает, что, когда он был ребенком, кочевники гипнотизировали своих детей, — потому что они не могли носить их с собой во время охоты, им приходилось оставлять детей где-нибудь под деревом, в безопасном месте. Но где гарантия, что дети будут оставаться на этом месте? Поэтому детей гипнотизировали.

Кочевники применяли простой прием — они пользовались им на протяжении многих веков.

С самого начала, когда ребенок был еще очень маленьким, они заставляли его сидеть поддеревом. Они очерчивали палкой на земле круг вокруг ребенка и говорили ему: «Ты не должен выходить из этого круга. Если ты выйдешь из него, ты умрешь».

И маленькие дети верили, совсем как вы. Почему вы христиане? Потому что вам это сказали ваши родители. Почему вы индуисты? Почему вы джайны? Почему вы мусульмане? Потому что вам это сказали ваши родители.

Эти дети верят, что если они выйдут из круга, они умрут. Они росли под этим внушением. Вы можете попытаться выманить их из круга: «Выйдите из круга. Я угощу вас конфетами». Они не могут, ведь смерть...

Даже если иногда они пытаются, то им кажется, что перед ними встает невидимая стена, которая не позволяет им выйти из круга. А эта стена существует только в их умах — на самом деле никакой стены нет.

Пока человек, который заключил ребенка в этот круг, не придет и не сотрет круг, ребенок будет оставаться внутри круга. \

И ребенок продолжает расти, но эта идея остается в бессознательном. Так что даже тогда, когда он становится взрослым, — если его отец проведет вокруг него круг, он не сможет выйти из него.

И так поступают не с одним ребенком. Вся группа кочевников заключает в круги своих детей, и дети целый день сидят под соседними деревьями. И ко времени возвращения родителей это становится такой обусловленностью, что ребенок ни за что не выйдет из круга.

В точно такие же круги вас заключает ваше общество. Конечно, оно действует более изощренно. Ваша религия есть не что иное, как такой круг, но проведенный весьма изощренным образом; ваша церковь, ваш храм, ваша священная книга - это просто-напросто гипнотический круг.

Вы должны понять, что живете заключенными во многие круги, которые существуют только в ваших умах. У них нет реального существования, но они действуют так, как будто они реальны.

Однажды ночью — было около полуночи — в мою дверь постучал какой-то молодой человек. Я еще не ложился спать, писал какие-то письма. Он упал на колени, обхватил мои ноги и сказал: «Дайте мне своими руками стакан воды!»

Я спросил: «Зачем?»

Он сказал: «Меня прислал доктор Барат. Я его пациент. Много лет я страдаю от болей в животе. Он давал мне всевозможные лекарства, но они не помогают. А сегодня он сказал: «Медицина бессильна помочь тебе; помочь тебе может только чудо». Я спросил у него, где я могу найти чудесное исцеление, и он направил меня к вам. И он сказал: «Валяйся у него в ногах, пока он не даст тебе своими руками стакан воды - только эта вода исцелит тебя».

Доктор Барат был моим другом. Он предупредил меня, что собирается прислать ко мне этого молодого человека. Он сказал: «Он ипохондрик. С желудком у него все в порядке, никакого заболевания нет — просто он богат, у него слишком много денег и ему нечем заняться. Поэтому он занимается болезнями — боли в животе, головные боли... он обнаруживает у себя всевозможные болезни. Я же никаких болезней у него не нахожу, он совершенно здоров. Но каждый день он по несколько часов мучает меня. Я знаю, что ни одно лекарство ему не поможет, потому что он не болен. На самом деле, давать ему какие-либо лекарства — опасно. Поэтому я даю ему подкрашенную воду, которую готовлю специально для него. У меня весь кабинет заставлен пузырьками с подкрашенной водой. Я смешиваю воду из этих пузырьков и даю ему. И он говорит: «Да, стало немного легче, но боль остается». А если боль исчезает в одном месте, то сразу же появляется в другом. Мне это надоело. И из-за него я теряю других пациентов. Поэтому ты должен спасти меня от этого богатого молодого человека. Его отец умер, оставив ему большое наследство, он может выбрасывать деньги на что угодно. Но он подрывает мой* бизнес».

Я сказал: «Я не понимаю, как он подрывает твой бизнес?»

Он сказал: «Очень просто — ведь другие пациенты видят, что он ходит ко мне вот уже десять лет, а я ничем не могу ему помочь. Это производит плохое впечатление. Поэтому я собираюсь направить его к тебе, а ты должен сотворить чудо».

Я сказал: «Я не творю чудес, чудес не бывает. Но если ты так хочешь, я попробую».

И когда этот молодой человек пришел ко мне, я стал . отпираться: «Вода, поданная моими руками, не поможет. Тебе надо обратиться к другому врачу — что ты так привязался к этому доктору Барату? Если один врач не помог тебе, надо обратиться к другому врачу. Если не помогает аллопатия, надо обратиться к гомеопатии; если не поможет гомеопатия, надо обратиться к аюрведе; если не поможет аюрведа, надо обратиться к натуропатии. И к этому времени ты уже умрешь, так что и беспокоиться будет не о чем. Уйдет болезнь или нет, тебя-то уже не будет!»

Он сказал: «Но я хочу жить! Я слишком молод, чтобы умереть». А ему было не больше двадцати шести лет. Он сказал: «Я еще даже не женат. Так как мой отец умер, у меня теперь много денег — и многие люди хотят выдать за меня своих дочерей, но я не хочу связывать себя. Сперва я хочу позаботиться о моем здоровье. Жениться -' значит впустить еще больше болезней в свой дом. Вы должны дать мне стакан воды!»

Я гостил тогда в доме одного из моих друзей. Его жена слышала весь этот разговор, который продолжался и продолжался, молодой человек начал плакать... В конце концов она вышла к нам и сказала мне: «Я не думала, что вы такой жестокий. Поможет это или нет, — но дайте ему стакан воды. Уже за полночь, а вы сами не ложитесь спать и никому в доме не даете заснуть — мы все так возбуждены, мы хотим увидеть, что произойдет... случится чудо или нет».

Я сказал: «Ну, раз вы так считаете... Я не хочу мучить вашу семью. Принесите стакан воды!»

И я сказал молодому человеку: «Запомни, ты никому не должен об этом рассказывать, так как я не хочу, чтобы завтра перед этим домом выстроилась очередь больных людей. У меня нет времени на это. Так что пообещай, что будешь хранить молчание».

Он сказал: «Я обещаю, что буду молчать об этом. Но и вы должны пообещать мне одну вещь».

Я спросил: «Что именно?»

Он сказал: «Вы должны пообещать мне, что время от времени мне будет позволено приходить к вам с бутылью воды, а вы будете прикасаться к ней».

Я сказал: «А что ты будешь с ней делать?»

Он сказал: «Я никому ничего не скажу. Но если случится чудо и у меня исчезнут боли в животе, я смогу помогать другим страждущим людям. Я буду давать им эту воду. Но я обещаю, что не буду рассказывать о вас».

Я сказал: «Хорошо, договорились. Но никого не приводи с собой!»

Я дал ему стакан воды, и он выпил ее — когда он пил эту воду, было видно, как меняется его лицо. И он сказал: «Бог мой, боль исчезла!» Жена моего друга стояла за моей спиной. Она сказала: «Вы совершили это!»

Я сказал: «Я ничего не совершал, — и запомни, ты не должна никому об этом рассказывать».

Она сказала: «Я-то могу и помолчать, но все в доме уже все знают, все все слышали, даже дети... Но раз это должно было случиться, зачем вы тянули целый час?»

Я сказал: «Если бы я не упирался целый час, эта вода ему бы не помогла. Дело не в воде, а в моем нежелании дать ее ему. Он все больше и больше убеждался в том, что вода ему поможет. А когда я сказал ему, что он не должен никому об этом рассказывать, он окончательно убедился, что чудо непременно случится».

И он стал давать эту воду другим людям.

Люди рассказывали мне... и даже доктор Барат сказал мне: «Это странно. Ты излечил моего пациента, а теперь он сам лечит других моих пациентов. Я думал, что избавлюсь от него, — но теперь он приходит в мою приемную с бутылью воды и сидит там. Он говорит моим пациентам: «Выбросьте это лекарство, оно вам не поможет. Вот вам чудесная вода».

Похоже, что этот молодой человек — мой враг из прошлой жизни! Он вылечил несколько моих пациентов».

Семьдесят процентов больных людей больны только в своих умах, у них нет настоящих заболеваний.

И было установлено, что все «патии» — аллопатия, гомеопатия, натуропатия, аюрведа, юнани — добиваются успеха в семидесяти процентов случаев. В семидесяти процентов случаев любой может творить чудеса, надо только устроить так, чтобы ум больного был убежден в том, что чудо непременно случится.

И вам просто внушают, что вы недостойны.

Недостойных нет.

Существование не производит недостойных людей.

Существование не неразумно. Если Существование производит так много недостойных людей, тогда вся ответственность ложится на Существование. Тогда определенно можно сделать вывод, что Существование неразумно, что в нем нет разума, что оно — неразумный, случайный материалистический феномен, в котором нет никакого сознания.

И вся наша борьба направлена на то, чтобы доказать, что Существование разумно, что Существование чрезвычайно сознательно.

Это то самое Существование, которое творит Гаутам Будд.

Оно не может творить недостойных людей.

Вы не недостойны.

Поэтому не надо искать какую-то дверь, надо только понять, что идея о том, что вы недостойны, — ложная идея, навязанная вам теми, кто хочет, чтобы вы были рабами.

Вы можете отбросить эту идею прямо сейчас.

Существование дает вам такое же солнце, как и Гаутаме Будде, такую же луну, как и Заратустре, такой же ветер, как и Махавире, такой же дождь, как и Иисусу, — оно не проводит различий, у него нет идеи дискриминации. Для Существования все равны: Гаутама Будда, Заратустра, Лао-цзы, Бодхидхарма, Кабир, Нанак или вы.

Единственное различие в том, что Гаутама Будда не принял идею о своей недостойности, он отверг эту идею. Ему было легко отвергнуть ее — он был царевичем, наследником великого царства, единственным сыном царя, а царь считался почти богом. Так что у него не было идеи о своей недостойности.

Ну, а как насчет Кабира? Как насчет Раидаса, башмачника? Как насчет Горы, горшечника? Этих бедных людей общество обременило идеей, что они недостойны, но они отвергли эту идею.

В жизни Кабира есть ясные примеры. Всю свою жизнь Кабир прожил в Каши. Веками индуисты верили, что умереть в Каши — это величайшее благо, которого можно достичь в жизни, ибо тому, кто умирает в Каши, рай гарантирован. Неважно, каким человеком он был, — был ли он убийцей, вором, святым или грешником — эти вещи не имеют значения. Смерть в Каши стирает все это, и человек становится достойным рая.

Поэтому в Каши вы увидите множество стариков, которые пришли туда только для того, чтобы там умереть. За всю свою жизнь они ничего не сделали, но они не хотят упустить возможность попасть в рай.

А Кабир всю свою жизнь прожил в Каши, но пришло его время умирать, и он сказал: «Унесите меня из Каши, в маленькую деревню на том берегу». На другом берегу Ганга была маленькая деревня.

Его ученики сказали: «Ты что, с ума сошел? Люди стремятся попасть в Каши, весь город полон людей, которые пришли сюда умирать. А ты всю свою жизнь прожил в Каши. Что это за бред? А деревня, о которой ты говоришь, проклята; люди говорят, что тот, кто умирает там, в следующей жизни рождается ослом».

Но Кабир сказал: «Я хочу умереть в той деревне. Я хочу войти в рай благодаря моим собственным достоинствам, а не благодаря Каши. И я знаю свои достоинства».

И его ученикам пришлось переправить его на другой берег. И он умер в той деревне.

Этот человек был так уверен в своей достойности.

Он был ткачом. Нельзя сказать с уверенностью, был он индуистом или мусульманином, ведь его имя, Кабир, является мусульманским, это одно из имен Бога. Его нашли на берегу Ганга — маленький ребенок, всего несколько дней от роду, брошенный своими родителями.

Один великий индуистский ученый, Рамананда, пошел на берег Ганга для совершения утреннего омовения и нашел там ребенка. Он не был таким бесчувственным, чтобы оставить его там, поэтому он отнес его в свой ашрам — у него был ашрам и сотни учеников. Так что этот ребенок был воспитан среди браминов.

Но на руке у него было написано имя « Кабир ». Рамананда не стал менять его имя.

Так что до сих пор неясно, был он мусульманином или индуистом. Ему самому было все равно.

Однажды в Каши было великое собрание; такие собрания проводились каждые двенадцать лет для решения некоторых религиозных вопросов, которые могли возникнуть в толковании священных писаний.

Естественно, Кабир не был приглашен, ведь было неясно, был ли он индуистом, а в собрании могли принимать участие только брамины.

Но это собрание никак не могло прийти к соглашению относительно одного места в священном писании. И один человек сказал: «Нам надо забыть о том, мусульманин Кабир или индуист, это не имеет значения. Он единственный живой человек в Каши, который может сразу же прозреть смысл этого отрывка священного писания».

Я рассказываю вам об этом случае по особой причине.

В то самое время в Каши находилась и Мира, она только что прибыли туда. Она странствовала по всей Индии.

С неохотой ученые обратились к Кабиру: «Тебя приглашают на собрание, потому что мы застряли на одном вопросе и никто из нас не переживал этого на собственном опыте. Но многие участники собрания говорят: "Кабир пережил это". Это место в священном писании должно быть истолковано только тем, кто сам познал это, — поэтому, хотя мы не уверены, индуист ты или мусульманин, мы все же приглашаем тебя, вопреки всем правилам».

Кабир сказал: «У меня есть одно условие: я пойду на собрание только в том случае, если туда будет приглашена и Мира».

А это было еще более трудным для шовинистического мужского ума — женщина! Какое отношение к этому может иметь женщина? Когда мудрые ученые обсуждают важные вопросы, женщина должна заниматься домашними делами.

Кабир сказал: «Тогда Кабир не пойдет. Кабир может пойти только в том случае, если позволят прийти Мире. Если вы готовы допустить Кабира, каста которого неизвестна, религия которого неизвестна, то почему бы не пригласить и Миру? Ведь она тоже может сказать свое слово. У нее было то же переживание, что и у меня».

И ученым пришлось согласиться.

Такое случилось только один раз: женщина и не-брамин присоединились к высшей иерархии индуизма для толкования священных писаний. И их толкование было принято.

Ученики Кабира спросили у него: «Откуда у тебя такой авторитет?»

Он сказал: «Если Существование принимает меня, если Существование дает мне жизнь, этого достаточно для того, чтобы доказать, что я нужен, что Существование не может обойтись без меня».

Поэтому отбросьте идею недостойности, это всего лишь идея. И, отбросив ее, вы окажетесь под открытым небом — никаких дверей, все открыто, все страны света открыты для вас. Того, что вы есть, достаточно для доказательства того, что Существование нуждается в вас, любит вас, питает вас, почитает вас.

Идея недостойности создана социальными паразитами.

Отбросьте эту идею.

И будьте благодарны Существованию, — ибо оно создает только людей, которые достойны, оно никогда не создает ничего бесполезного. Оно создает только людей, которые нужны.

Я настаиваю на том, что каждый санньясин должен

уважать самого себя и испытывать благодарность к Существованию за то, что он оказался нужным на этом стыке пространства и времени.

Возлюбленный Бхагаван,

есть такой суфийский афоризм: «Ни один человек не может избежать своей судьбы. Этот мир — мир ограничений, и блаженны те, кто, несмотря на это, познал вкус беспредельного».

Известный астролог и композитор Дейн Радхьяр, который был другом Георгия Гурджиева, сказал: «Старая идея астрологии — что переживания выпадают на долю человеческим существам — неверна. Наоборот, человеческие существа выпадают на долю своим переживаниям». Мое наблюдение таково: каждый астролог, у которого достаточно мужества, признает, что Гурджиев прав, когда говорит: «Человек — это машина».

С другой стороны, то, что я пережил с Вами, Христом и буддийскими учителями, открыло мне существование беспредельного посреди ограничения.

Тогда как религиозность открывает двери в беспредельное, астрология изучает, мир форм и ограничений. Без первой вторая могла бы стать невыносимой для меня. Сейчас, мало-помалу, бесформенное иформа, кажется, встречаются внутри меня и заключают брачный союз.

Не могли бы Вы сказать что-либо по этому поводу?

Георгий Гурджиев прав, когда он говорит, что человек -это машина, не под «человеком» он имеет в виду всех тех, кто живет несознательно, кто не осознает, кто не пробужден, кто не откликается на реальность, а просто реагирует.

Девяносто девять и девять десятых процента человеческих существ попадают в категорию машин. По отношению к этим машинам астрология возможна.

На самом деле предсказания можно делать, гарантии можно выдавать только машинам. Часам можно дать гарантию на пять лет, автомобилю можно дать гарантию на какой-то срок — ибо мы знаем возможности машины, знаем, как долго она может работать. Ее возможности ограничены. И она ничего не может сделать по своей собственной воле, она может только реагировать на ситуации, — которые почти предсказуемы.

Например, на определенной стадии мальчик и девочка достигнут половой зрелости, их гормоны и вся их биология начнут притягивать их друг к другу. Они назовут это любовью, ибо никто не хочет, чтобы его отнесли к категории машин.

Но две машины не могут любить друг друга, они могут только находиться рядом друге другом, могут противодействовать друг другу, могут сталкиваться друг с другом.

И это вовсе не случайно, что в каждом языке есть выражение, соответствующее английскому to fall in love (буквально «упасть в любовь» — русск. «влюбиться»). Это бессознательный процесс, падение. Вы не можете ответить, почему вы любите определенного человека.

И сейчас наука о биологии человека, генетика, стала гораздо более зрелой. Вам можно сделать инъекцию гормонов, которые могут заставить вашу любовь исчезнуть или сделать из вас великого любовника. Но это гормоны, это — химический процесс. Вы не участвуете в нем сознательно.

Это случилось в Бомбее около двадцати лет назад — ко мне пришел один астролог. Я сказал ему: «Вы будете разочарованы. Со мной астрология не работает».

Он сказал: «Тут дело не в вас или ком-либо другом. В астрологии не бывает исключений».

Я сказал: «Тогда сделайте одну вещь: составьте список двенадцати вещей, которые мне предстоит совершить за один год, — в двух экземплярах. На обоих экземплярах я напишу, что обязуюсь не совершать этого. Один экземпляр останется у вас, а другой — у меня. Это единственный способ выяснить, работает ваша астрология или нет».

Он немного испугался, так как он никогда не думал о такой возможности.

Я сказал: «Даже если вы скажете, что я переживу этот год, я умру — только для того, чтобы показать, что со мной астрология не работает».

Он сказал: «Мне нужно провести более глубокие исследования. Я приду через три дня».

Прошло двадцать лет, а он так и не пришел.

И каждый раз, когда я оказываюсь в Бомбее, я говорю: «Позвоните тому астрологу и спросите, когда он закончит свои углубленные исследования — ведь прошло уже двадцать лет. Или он отказался от этой идеи?»

Если вы достигли просветления, тогда астрология с вами не работает. Тогда вы можете любить, тогда вы можете творить, тогда вы можете действовать, тогда вы обладаете определенной властью над своим собственным существом. Но когда вы бессознательны, вас просто носит туда и сюда по воле ветра.

И каждый, кто глубоко изучил человеческую природу... Есть много астрологических школ, которые веками изучали то, как работает механический человек. Они пришли к определенным выводам, и их предсказания почти всегда верны. Если же предсказания неверны, то это значит, что астролог плохо подготовлен, его исследования человеческой природы и бессознательного поведения не были достаточно глубоки.

Но как только вы начинаете становиться сознательным, вы начинаете становиться настоящим человеком — не машиной.

Когда Гурджиев впервые сказал, что человек — машина, это шокировало многих людей. Но он говорил истину. Только это является истиной для девяноста девяти и девяти десятых процента людей — к одной десятой процента людей она не относится.

Гаутама Будда родился...

А на Востоке то были времена самых больших возможностей для человеческого гения. Во всех направлениях, в которых работал Восток, он достиг высочайшей вершины, кульминации... до такой степени, что сейчас вы не можете найти новую позу йоги, Патанджали исчерпал все возможности, эта наука завершена. Прошло пять тысяч лет, и эти пять тысяч лет тысячи людей пытались найти новую позу, но так и не смогли.

Вы не сможете найти новую сексуальную позу, Ватсьяяна описал все возможные позы — и несколько поз, которые даже могут показаться невозможными!

Шива довел до совершенства все медитационные техники — сто двенадцать. Вы можете играть с их комбинациями, но найти что-то новое невозможно.

Астрология достигла своей вершины...

И когда родился Гаутама Будда, сын великого царя, царь немедленно созвал самых лучших астрологов. Они изучили гороскоп ребенка и ничего не сказали. Только один, самый молодой астролог сказал царю: «Эти люди молчат потому, что это необычный мальчик и мы не можем вынести окончательного решения о его судьбе. Есть две возможности». А астрология никогда не говорит таким образом. Астрология подразумевает, что вы должны предсказать то, что должно случиться; от вас не ожидают предсказания всех возможностей — это вообще не будет предсказанием.

Но молодой астролог сказал: «Эти старые мудрые люди не скажут даже этого. Я молод и могу поставить себя под удар, поскольку я еще не завоевал себе репутации. Есть две возможности: либо этот мальчик станет властелином мира, чакравартином, либо он станет просветленным, пробужденным, освобожденной душой, — но тогда он будет нищим. Либо он будет властелином мира, либо он будет нищим с чашей для подаяния в руке. И не в наших силах сказать, как все сложится».

И все старые астрологи согласились: «Этот молодой человек прав. Мы молчали потому, что астрология так не работает. Мы говорим: "Это непременно случится". Но об этом мальчике мы не можем дать определенный ответ. И возможности так противоположны — либо властелин мира, либо нищий».

И вот что случилось.

Царь спросил у этих мудрых астрологов: «Тогда скажите мне, что надо сделать для того, чтобы он стал не нищим, а властелином мира. Это было желанием всей моей жизни. Я не смог осуществить его, — но у него есть такая возможность. Так скажите мне, как не дать ему стать нищим».

Они дали ему совет, но их совет привел как раз к противоположному результату. Они предложили: «Окружи его всей возможной роскошью. Не позволяй ему узнать о старости и смерти. Не позволяй ему узнать о санньясинах. Не давай ему возможности задуматься над смыслом жизни. Пусть он все время будет занят пением, танцами, вином и женщинами, пусть он будет полностью погружен в это».

И именно это принесло неприятности, — ибо двадцать девять лет он находился в полной изоляции от мира, он понятия не имел об обыкновенной действительности мира, где люди страдают от болезней, где люди стареют, где люди умирают, где есть санньясины, искатели истины... Если бы ему с самого начала позволили видеть мир, он бы приобрел иммунитет — с самого начала он бы видел, что люди болеют стареют и умирают, что некоторые из них становятся санньясинами. Но двадцать девять лет его держали в полно изоляции от мира.

И когда в возрасте двадцати девяти лет он вступил в контакт с миром — каждому человеку в один прекрасный день приходится вступать в контакт с миром, — это было для него великим потрясением.

Если бы не изоляция от мира, особого потрясения не было бы. Ведь другие не испытывают такого потрясения -. с самого детства каждый все видит и мало-помалу привыкает. Но для него это было ужасным потрясением.

В ту же ночь он ушел из дворца и стал санньясином, ищущим истину. Отец пытался спасти его от чаши для подаяния, а в ту ночь он взял ее в руки.

Если бы его не держали во тьме, он бы мог стать Александром Великим. В определенном смысле это хорошо, ибо Александр Великий и ему подобные не способствовали развитию человеческого сознания.

Один этот человек, со своей чашей для подаяния, больше, чем кто-либо другой, приблизил человечество к звездам, к бессмертию, к истине.

К такому человеку астрология неприменима.

Это хорошо, если вы признаете, что функционируете как машина. Не чувствуйте себя оскорбленным, — ибо, если вы чувствуете себя оскорбленным, вы будете защищать себя и останетесь тем, чем вы были раньше. Попытайтесь понять свое поведение — механическое оно или нет?

Кто-то оскорбляет вас — как вы реагируете? Эта реакция механическая или сознательная? Вы думаете перед тем, как разгневаться? Вы погружаетесь на мгновение в медитацию перед тем, как ответить? Может быть, то, что сказал этот человек, справедливо; и если вы не впадаете в гнев сразу же, мгновенно, а оставите маленький промежуток для медитации, то, может быть, вы почувствуете благодарность к этому человеку и скажете: «Ты прав».

На самом деле, правда задевает вас сильнее всего.

Ложь вообще не задевает вас.

На днях Нирвано принес мне вырезку из газеты. Один западный путешественник, вернувшись из Тибета, дал пресс-конференцию, и на ней он сказал: «Самым сильным впечатлением, которое я получил в Тибете, была встреча с Бхагаваном».

Сейчас люди могут сказать любую ложь, и те, кто  прочитает это, поверят. Печатное слово оказывает определенное воздействие на людей.

Несколько дней назад было еще одно газетное сообщение — без всяких оговорок, несомненный факт: «Очень скоро Бхагаван появится в Израиле. Он решил принять иудаизм, а после принятия иудаизма он объявит себя реинкарнацией Моисея».

Ну, что можно поделать с этими людьми? Можно посмеяться, но гневаться нельзя. Можно получить удовольствие, можно поблагодарить их за их воображение. На этих людях держится мир!

Просто следите за своими действиями и старайтесь не вести себя механически. Старайтесь делать то, что вы никогда раньше не делали в такой же ситуации.

Именно это имеет в виду Иисус, когда говорит: «Если кто-то ударил тебя по щеке, подставь ему другую щеку». Подлинный смысл таков: просто не действуйте механически — ведь механическим действием будет такое: кто-то бьет вас по щеке, а вы бьете по щеке его. Или, если вы не можете ударить его прямо сейчас, вы подождете подходящего момента. Но подставить ему другую щеку — это не механическое поведение, это очень сознательное поведение.

Но люди что угодно могут сделать механическим.

Я слышал об одном христианском святом, который постоянно цитировал: «Возлюби врага своего, и если кто-то ударит тебя по щеке, подставь ему другую щеку».

Однажды какой-то человек, который был против христианства, подстерег этого святого в уединенном месте, нанес ему сильный удар по щеке и стал смотреть ему в глаза... Святой чуть было не ответил ему ударом, но, будучи святым, вспомнил о своем учении... он также вспомнил, что этот человек всегда сидит в церкви в первом ряду... и святой подставил ему другую щеку, думая, что тот больше не ударит его. Но тот человек ударил его по другой щеке еще сильнее! И в то же мгновение святой бросился на него и нанес ему сильный удар в нос. Тот закричал: «Что ты делаешь? Ты же христианин, ты должен любить врага своего».

Святой сказал: «Забудь об этом. Иисус говорил только о двух щеках — дальше я свободен. У меня нет третьей щеки, чтобы подставить ее тебе. И он не говорил, что если кто-то ударит тебя и по другой щеке, то ему надо подставить нос».

Поскольку Иисус не сказал, почему бы...

Гаутама Будда в одной из своих проповедей сказал: «Изо всех сил старайтесь не вести себя механически. Если кто-то бьет вас, оскорбляет вас, унижает вас, прощайте ему семь раз. Будьте сознательны».

Иисус говорил прощать только один раз — ведь у вас только две щеки, а по одной уже ударили. Остается еще только одна щека, а это не много... Будда говорит, что прощать надо семь раз.

Один из учеников встал и сказал: «А как насчет восьмого раза? Семь раз мы простили, а что делать на восьмой раз?»

Даже Будда на мгновение умолк. Столько глубока механичность человека... Он сказал: «Тогда изменим это. Пусть будет семьдесят семь раз».

Ученик сказал: «Ты можешь назвать любое число, но вопрос останется тем же — как насчет семьдесят восьмого раза? Мы можем стерпеть семьдесят семь раз...»

Вы можете вести себя праведно, но если это механическое поведение, оно ничего не изменит.

Будьте бдительны и старайтесь увидеть, что вчера вы делали то же самое. Сегодня попытайтесь внести небольшое изменение — вы же не машина.

Вы говорили вашей жене то же самое, внесите небольшое изменение — вы же не машина.

И если на протяжении двадцати четырех часов вы непрерывно будете меняться, то мало-помалу вы выскользнете из механического поведения и у вас начнет возникать сознание.

Это сознание делает вас настоящим человеком. Раньше вы только казались человеком, но на самом деле не были им.


Беседа 32

ИСТИНЕ ПРИХОДИТСЯ

ЖДАТЬ... НО ЖДАТЬ

НЕ ВЕЧНО

4 ноября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

за последние четырнадцать месяцев в Вашем мире случилось много такого, что было весьма противоречивым и выглядело странно для духовной группы. Само чтение фактов и цифр, приведенных в 156-страничной статье в двух номерах журнала «Нью-Йоркер», могло вызвать гнев у большинства людей.

Хотя некоторые санньясины оставили Вас, я вижу, что многие из нас, в том числе и я, остались непотревоженными в нашем внутреннем существе. Без всяких сожалений многие из нас стали на новый путь, прыгнули в новое приключение.

Наши семьи, друзья и просто- незнакомые люди либо удивляются этому, либо подозревают, что мы марионетки с промытыми мозгами или безответственные типы. Есть ли способ объяснить это внутреннее доверие к учителю, которое возникает у ученика? Может ли кто-то из нас объяснить что-то, выходящее за пределы этих фактов и цифр, — любовь, веселье, тайну духовной трансформации, которые мы, на наше счастье, разделяем с Вами? И стоит ли мне вообще беспокоиться об этом или мне надо просто сконцентрироваться на Вас и на внутреннем путешествии, игнорируя любопытных и скептиков?

Жизнь была бы очень легкой, если бы она состояла только из фактов и цифр, —легкой, но скучной... легкой, но плоской... жить было бы легко, но жить не стоило бы.

А ум озабочен только фактами и цифрами.

Великим благословением Существования является то, что ум — это не все, что в жизни есть нечто гораздо большее, которое не может быть втиснуто в факты, объяснения, теории. Нечто таинственное всегда остается необъясненным, и это — самая ценная, самая важная часть жизни.

Невозможно объяснить любовь, доверие, красоту, милосердие, благодарность, безмолвие. Похоже, что все многозначительное недоступно для ума, а все незначительное находится в пределах его досягаемости.

Я вспомнил о Джунайде, великом суфийском учителе. Однажды один из его учеников — который каким-то образом заставил себя довериться Джунаиду, с огромным трудом сумел отказаться от скептицизма — отправился в лес на охоту. И там он увидел Джунайда, сидящего на берегу прекрасного озера в обществе красивой женщины. Он увидел их издалека, а издалека все кажется красивым — особенно мусульманские женщины.

Среди мусульманских женщин нет некрасивых — их лица закрыты чадрой. Это великий заговор некрасивых женщин против красивых, и таким образом красивые проигрывают.

Все его подавленные сомнения и подозрения вышли на поверхность, — а Джунайд не просто сидел рядом с красивой женщиной: эта женщина наливала из бутыли вино в чашу для Джунайда.

Все его доверие к Джунайду был разбито, со всей его любовью к нему было покончено: «Всему есть предел. Это зашло слишком уж далеко. Этот человек — обманщик!» И если бы он ушел, не поговорив с Джунайдом, он так и остался бы с убеждением, что тот — обманщик. У него были все факты, он все видел собственными глазами, он был свидетелем. Он не нуждался в других доказательствах, в других свидетельствах. Никакой аргумент не убедил бы его в том, что он мог ошибиться.

Но Джунайд громко крикнул: «Не уходи! Подойди поближе, ведь когда подходишь ближе, многие факты оказываются фикциями. И чем ближе подходишь, тем более фиктивными они оказываются. Так подойди поближе!»

Немного испуганный, он все же подошел.

Джунайд поднял чадру с лица женщины, и она оказалась старухой, матерью Джунайда. И он сказал: «Ну, как насчет той красавицы, которую ты видел? Ведь ты видел ее своими собственными глазами. Мог ты себе представить, что это — старая женщина, моя собственная мать? Твоему воображению это было не под силу. И присмотрись к этой бутыли, попробуй ее содержимое. Это чистая вода, а не вино. Просто в таких бутылях обычно хранят вино. А ты собирался уйти в абсолютной уверенности, что я — обманщик, который тайком в лесу наслаждается вином и женщинами, а на людях носит маску великого учителя».

Ученик припал к его ногам и сказал: «Пожалуйста, прости меня!»

Джунайд сказал: «Дело тут не в прощении, а в понимании. Твое доверие было вынужденным, а вынужденное доверие рано или поздно будет разрушено. Твоя любовь — усилие, а любовь не может быть усилием: либо ты любишь, либо нет, вопрос об усилии не возникает. Ты пытался подражать другим ученикам, а путь истины не для подражателей. Я пришел на это место только ради тебя, зная, что ты собираешься на охоту и обязательно придешь к этому месту. Тебе надо начать все с самого начала, и на этот раз твоя любовь не должна быть усилием, а твое доверие не должно быть вынужденным. Любовь и доверие прекрасны, когда они растут естественно, -и когда они растут естественно, тогда никакие факты и никакие цифры не могут уничтожить их. Они обладают такой огромной собственной энергией, что все факты и цифры просто испаряются».

Факт — это не истина, он подобен мыльному пузырю. Да, мыльный пузырь существует — но его существование почти равно несуществованию.

Истина же обладает вечностью: она была истинной, она истинна, она будет истинной. Истина не может быть никакой другой.

Факты продолжают меняться. Факты зависят от толкований. Один и тот же факт можно истолковать тысячью и одним способом. И именно этим мы и занимаемся, иначе не было бы так много религий, так много философий, так много идеологий.

Истина же одна.

У мистика нет никакой философии, у мистика нет никакой идеологии — ибо у него есть сама истина.

Просто возьмите несколько фактов и посмотрите, как их можно истолковывать не только разными, но и диаметрально противоположными способами. Махавира, самый великий джайнский учитель, всю свою жизнь ходил обнаженным. Он отрекся от мира, от своего царства, он отрекся от всего — от одежды, от обуви. Он жил как новорожденный ребенок, обнаженный, с пустыми руками. У него не было даже чаши для подаяния. Он принимал подаяние прямо в свои руки. Он ни от чего не хотел зависеть.

Его конечной целью была полная свобода.

И он был настолько последовательным, что даже отказывался пользоваться ножницами или бритвой для того, чтобы стричь волосы и бороду. Ведь это было бы зависимостью от ножниц или бритвы, поэтому он просто вырывал волосы собственной рукой. Это было больно, но он терпел. Он прожил восемьдесят два года... и ему приходилось вырывать волосы, так как он не мылся.

Согласно его подходу, мыться — значит укрощать тело... А тело есть не что иное, как кости, плоть и кровь — всякая гниль, просто покрытая кожей. Какой смысл принимать ванну? Вы же не тело. А сознание не нуждается в чистоте, ибо оно не может быть нечистым.

В Индии джайны вот уже две с половиной тысячи лет почитают его как одного из самых великих мистиков мира. И даже те, кто не принадлежит к его последователям, относятся к нему с великим уважением.

Но я призываю Зигмунда Фрейда проанализировать поведение и характер Махавиры... те же самые факты.

Это странно, но во всем мире в сумасшедших домах сидят тысячи людей, сумасшествие которых проявляется в том, что они ходят голыми и рвут на себе волосы. Это определенный вид сумасшествия, при котором люди ходят голыми и вырывают у себя волосы — они не позволяют, чтобы им стригли волосы или брили бороду. И те же самые сумасшедшие отказываются принимать душ или ванну. Странно...

Не относится ли и Махавира к этой категории сумасшедших?

Или эти сумасшедшие — Махавиры, великие учителя, не понятые этим безумным миром?

Здесь надо разобраться.

Как это ни странно, эти сумасшедшие — которые ходят голыми, рвут на себе волосы, отказываются купаться — абсолютно неагрессивны. Они совсем не опасны, они ни на кого не нападают, они никого не убивают. Они очень безобидные люди.

А в этом и заключается вся философия Махавиры — в ненасилии. Может быть, он был гениальным безумцем, обладавшим таким богатым интеллектом, что из своего безумия он создал философскую систему.

Ну, кто тут может разобраться?

Факт сам по себе не имеет никакого суждения, сам по себе факт ничего не говорит, факт есть просто факт.

Как только вы задумываетесь над ним, вы начинаете создавать толкования, и эти толкования будут зависеть от вашей позиции. Они не имеют ничего общего с фактом.

Поскольку я призвал Зигмунда Фрейда, я не могу так легко его отпустить. Он был основателем психоанализа, и при этом он всю свою жизнь оставался практичным иудеем, подписывавшимся под всеми предрассудками иудеев.

Например, обрезание: каждому еврейскому мальчику сразу же после рождения делают обрезание. Мусульманам тоже делают обрезание, но не сразу же после рождения, а через два или три года.

И евреи верят, что благодаря обрезанию они являются самым умным народом в мире. Пожалуй, верно, что они являются самой умной группой людей в мире. Во всем современном мире доминируют евреи: Зигмунд Фрейд, Карл Маркс, Альберт Эйнштейн — эти три фигуры выделяются среди миллиардов людей. Их вклад в благополучие человечества огромен.

Я уже говорил вам, что сорок процентов Нобелевских лауреатов приходится на долю евреев. Это просто нарушение всяких пропорций — сорок процентов на небольшую группу евреев, шестьдесят процентов на весь остальной мир. Естественно, они более разумны, тут не придерешься, это — факт. И у них есть идея, что они такие умные благодаря обрезанию, и этому они приводят философские, логические, научные доказательства.

И кто знает? Может быть, они правы. Ведь сейчас многие правительства мира готовятся принять постановления о том, что каждый ребенок, родившийся в больнице, должен подвергаться обрезанию. Неважно, кто ребенок по происхождению: иудей, христианин или мусульманин — дело не в этом, это вопрос гигиены.

Это, несомненно, гигиенично. Но у евреев за этим стоит притянутая за уши философская идея; они говорят, что когда рождается ребенок... а половые органы — самая чувствительная часть тела. Это признается наукой, психология утверждает, что половые органы связаны с определенным мозговым центром. Как это ни странно, этот центр, который связан с половыми органами, расположен в мозгу в непосредственной близости к центру интеллекта, они — соседи. И они просто не могут не находиться рядом друг с другом, ведь в мозгу имеется семьсот центров, так что они очень тесно связаны.

Евреи говорят, что когда маленькому ребенку делают обрезание, болевой шок достигает сексуального центра. Но этот шок так силен, а ребенок так нежен, что шок выходит из сексуального центра и затрагивает соседний центр — центр интеллекта. И интеллектуальный центр получает сильное стимулирование, которое другие дети не получают: поэтому такой ребенок далеко опережает в умственном развитии других детей.

А весь остальной мир смотрел на обрезание как на предрассудок.

Факт тот же самый, но теперь они подыскивают ему научные подтверждения. И это тоже не абсолютные доказательства, поэтому-то я и говорю, что эта идея притянута за уши. Но Зигмунд Фрейд тоже верил в это, хотя у него не было всех этих фактов, которые есть у меня, потому что в то время не было известно, что сексуальный и интеллектуальный центры расположены рядом. Не было известно и то, что вся сексуальность обитает в уме, а половые органы — это просто приставка к сексуальному центру. Их можно обойти, вы можете наслаждаться сексуальным переживанием, не задействуя половые органы.

Зигмунд Фрейд никогда не исследовал, никогда не ставил под сомнение иудейскую идею обрезания, — а ему-то следовало бы сделать это, ведь он был евреем и вся его работа была связана с сексуальностью. Вся его жизнь была посвящена изучению сексуальности, но он обошел вопрос об обрезании, он не говорил о нем. Другие народы веками смеялись над обрезанием.

Я слышал, что в одном городе епископ и раввин жили напротив друг друга, и, естественно, они во всем соперничали друг с другом. Однажды епископ купил себе «шевроле». Раввин вышел на улицу и сказал: «Отличная машина... чья она?» Тут вышел епископ с ведром воды, вылил воду на машину и сказал: «Это моя новая машина».

Раввин спросил: «А зачем вы вылили на нее ведро воды?»

Епископ сказал: «Это крещение. Теперь это христианская машина — она крещеная».

Для раввина это было уж чересчур.

На следующий день епископ увидел в гараже раввина «кадиллак». Он был поражен... ведь в Америке «шевроле» — машина бедных людей. Бедные районы называются «районами шевроле». В других странах «шевроле» — машина богачей, но в Америке это машина для бедняков.

Епископ подошел к раввину и спросил: «Как вам удалось заполучить такую машину?»

Раввин сказал: «Бог заботится о своих избранниках. Пойдемте со мной — сейчас будет обряд».

Епископ спросил: «Какой обряд?»

Раввин сказал: «Зайдите в гараж и увидите».

Епископ зашел в гараж, а раввин пошел в дом и вернулся с парой больших садовых ножниц. Епископ ничего не мог понять — что происходит? Что за обряд? Раввин стал распевать какие-то мантры на иврите, а затем подрезал ножницами выхлопную трубу.

Епископ спросил: «Что вы делаете?»

Раввин сказал: «Я совершил обряд обрезания — теперь это абсолютно иудейская машина. Если вы можете крестить вашу машину, то неужели вы думаете, что я ничего не могу предпринять для того, чтобы сделать мою машину иудейской?»

Все смеялись над обрезанием.

Но Зигмунд Фрейд никогда даже не поднимал вопрос об обрезании. Он никогда не поднимал ни единого вопроса, который бы противоречил иудейской традиции. Всю свою логику, весь свой разум он использовал для того, чтобы критиковать все другие традиции.

Я спросил у одного джайнского святого: «Зигмунд Фрейд сказал бы о Махавире то-то и то-то, хотя он и не говорил этого, так как ничего не знал о Махавире. Но я абсолютно уверен, что он сказал бы именно это. А что вы скажете о Зигмунде Фрейде, о иудеях?»

И вот что он сказал: «Если бы кожа на конце мужского полового члена была ненужной, Существование не наделило бы ею ребенка. Существование дает только то, что нужно. Обрезание этой кожи — это эгоизм. Это попытка доказать, что вы более мудры, чем само Существование. И глупа сама идея, что человек более мудр, чем Существование».

Я спросил его об Иисусе, так как на встречу с этим джаинским святым я взял с собой христианского миссионера по имени Стенли Джонс. Я сказал: «Вот — Стенли Джонс. Он упрекает джаинских святых, буддийских святых и индуистских святых за то, что они не служат человечеству. Наоборот, они требуют, чтобы люди служили им, поклонялись им — мол, это их неотъемлемое право. Люди могут умирать от голода — их это не заботит. Будда и Махавира не открыли ни одной больницы, ни одной школы для детей бедняков, ни одного приюта, как Мать Тереза. Но считается, что эти люди очень сострадательны. Где же здесь сострадание? Что вы думаете об Иисусе?»

Он сказал: «Об Иисусе? Согласно нашим представлениям, все в жизни является соединительным звеном причины и следствия — это теория деяния».

Говорят, что если Махавира идет по дороге, а на ней лежит колючка, то колючка отлетит с дороги, — ибо Махавира покончил со всеми дурными деяниями. Теперь Существование не может причинить ему никакой боли. Это выглядит логично: если Существование определяет награды и наказания, то, конечно, колючка должна отлететь с дороги.

Мусульмане говорят... ведь Мухаммед жил в Аравии: жаркое солнце, всегда безоблачное небо, никаких деревьев, никакой тени. Но над Мухаммедом, куда бы он ни пошел, всегда двигалось чудесное облако, — поскольку он покончил со всеми дурными деяниями. Именно поэтому он был выбран Богом в качестве посланника, он стал таким чистым, что мог быть средством передачи его откровения. Следовательно, Бог должен защищать его. При палящем солнце его овевает прохладный ветерок, а большое облако бросает на него тень.

Тот джайнский святой сказал: «Распятие Иисуса доказывает, что в своей предыдущей жизни он совершил какие-то очень дурные деяния. Распятие было наказанием».

Это не имеет никакого отношения к иудеям и римлянам, распявшим его. Это лишь видимые факты, а невидимая истина заключена в том, что он, должно быть, совершил что-то действительно гнусное — убийство, изнасилование, — и результатом было распятие. Поэтому распятию не следует поклоняться, это — осуждение.

А для христиан тот же самый факт — распятие Иисуса -делает его величайшим человеком на земле, ибо он пострадал за человечество, он пошел на крест ради вас, для вашего спасения он пожертвовал своей собственной жизнью. Таково их толкование.

Но джайны, индуисты и буддисты будут объяснять этот факт так: «Он пострадал за многочисленные преступления в прошлых жизнях. Он не пожертвовал своей жизнью ради кого-то — ведь мы не видим, чтобы кто-нибудь был спасен. Кто спасен? Он не смог спасти даже самого себя».

Одну вещь надо помнить всегда: пусть вас не беспокоят факты. Их можно очень убедительно интерпретировать тем или иным образом, но факты относятся к внешнему миру.

Истина — вот на чем вам следует концентрироваться.

Ты упоминаешь статью обо мне и общине в журнале «Нью-Йоркер». Наверное, они никогда раньше не публиковали такой большой статьи — 156 страниц. А то, что они называют фактами, было просто предоставлено им правительством. Они не спросили у меня, а ведь на каждый факт есть контрфакт. Но гораздо проще выслушать только одну сторону.

Я слышал, что Мулла Насреддин в старости стал почетным судьей. Подошло его первое дело. Он выслушал одну сторону и стал писать приговор.

Секретарь суда не мог поверить в происходящее. Он шепнул ему на ухо: «Что вы делаете, уважаемый судья? Вы же еще не выслушали другую сторону. Они ждут».

Мулла Насреддин сказал: «Я больше никого не собираюсь выслушивать, сейчас ситуация мне абсолютно ясна; а если я выслушаю другую сторону, я запутаюсь. Тогда будет трудно вынести приговор».

«Нью-Йоркер» просто представляет одну сторону.

Я приведу вам несколько фактов, которые есть у другой стороны, чтобы вы могли увидеть, что фактам не следует придавать решающее значение. Землю, которую мы приобрели для общины, почти полвека никто не хотел покупать, так как это была пустыня. Там не росло ни единого цветка, эту землю никогда не возделывали — просто бесполезная пустошь. И это был большой участок — сто двадцать шесть квадратных миль, восемьдесят четыре тысячи акров.

Мы купили эту землю. Ее бывший владелец был очень счастлив, так как он уже утратил надежду продать ее.

А правительство предлагало за нее три миллиона долларов. Это была почти маленькая страна — сто двадцать шесть квадратных миль, в три раза больше, чем Манхеттен. И тот человек уже был готов согласиться, когда на сцену вышли мы.

Мы сразу же предложили ему шесть миллионов долларов. Он не мог поверить в это — не три миллиона, а целых шесть! Все тут же было улажено.

И это было началом конфликта с правительством. Но если правительство действительно было заинтересовано в этой земле, оно могло бы предложить больше. Им нечего было обижаться, это была простая коммерческая сделка. И вообще это не их земля.

Весь мир совершенно забыл, что настоящие американцы - это краснокожие американцы, которые сейчас живут в резервациях, в лесах. Их заставляют жить почти в концлагерях, в американском варианте немецких концлагерей — это получше, ведь в немецких концлагерях была колючая проволока, повсюду пулеметы, много жестокости.

Американский концлагерь более изощренный — никакой колючей проволоки, никаких охранников, вы и не скажете, что это концлагерь. Но это концлагерь — высшего порядка, более тонкого и изощренного качества.

И правительство выплачивает каждому индейцу пособие - ведь Америка принадлежит им, это их страна. У индейцев нет работы, но они получают достаточное пособие. И все, что им остается делать, — это плодить детей, так как чем больше у них детей, тем больше денег они получают. Каждому члену индейской семьи положено пособие.

Когда люди не имеют работы и имеют достаточно денег, что им остается делать? Отсюда азартные игры, пьянство, употребление наркотиков, проституция... ведь у них нет никаких забот, каждый месяц они получают пособие. Деньги ни за что — деньги за то, что они молчат о том, что Америка принадлежит им, а люди, которых называют американцами, не американцы. Кто-то из Англии, кто-то из Италии, кто-то из Франции, кто-то из Голландии, кто-то из Германии, кто-то из Швейцарии — из всех европейских стран, но они не американцы. Они все иностранцы.

И мой первый конфликт с правительством возник из-за того, что я сказал именно то, что говорю сейчас вам: американский президент такой же иностранец, как и я. Единственная разница в том, что он здесь два или три поколения, он иностранец двухсотлетней давности, а я свежий.

А свежее всегда лучше, чем старое и гнилое.

Я сказал им: «Эта земля не принадлежит ни вам, ни нам. Мы купили зту землю, мы заплатили деньги, а вы захватывали земли, убивали людей. Вы — преступники.

Если кто-то и должен получить разрешение на проживание в Америке, так это вы — от американского президента до последнего американского нищего. И если вы действительно верны вашей конституции, если вы за демократию, за свободу, если вы искренни и честны, тогда верните эту страну индейцам. Она принадлежит им. А вы подайте заявление о предоставлении вам вида на жительство. Если вы им здесь нужны, тогда можете оставаться, а если нет — тогда отправляйтесь домой.

И вы убивали, вы захватывали землю, вы — преступники.

Мы же просто купили землю.

Вы иногда тоже покупали землю, но это было лишь прикрытием захвата. Например, Нью-Йорк — земля, на которой расположен Нью-Йорк, — был куплен за тридцать серебряных монет. Хороша сделка! Как вы думаете, индейцы пошли на нее по доброй воле или под дулами ружей?»

Конфликт начался потому, что я сказал: «Все вы находитесь в том же положении, что и люди моей общины. Мы приехали недавно, вы приехали немного раньше. Вы совершали всевозможные преступления, а мы просто купили землю. И вы могли бы купить эту землю, если бы предложили за нее больше денег, — это обычный бизнес».

Но американское правительство молчит об этом.

И Америка, должно быть, останется единственной страной в мире, где люди, такие как бедные индейцы, не могут восставать. Это такая хитрая стратегия — давать им деньги. Они думают: «Восставать? Ради чего? Мы получаем деньги, достаточно денег, не надо работать... можно наслаждаться жизнью, петь, танцевать, принимать наркотики. Никаких проблем — зачем нам революция?» Сама идея неприемлема для них. И все они -пьяницы, наркоманы. Они не в состоянии устроить революцию. Деньги убили их революцию, убили их дух.

Потому что я сказал это ясно...

И потому что земля, которую мы купили, когда-то принадлежала древнему индейскому племени, которое сейчас живет неподалеку в лесах... И еще в старые времена этому племени было дано пророчество, что придет человек с Востока со своими последователями, одетыми в красные одежды, и освободит их от рабства, навязанного им захватчиками.

Случайно мои люди носили красные одежды; случайно я прибыл с Востока. И индейцы" стали приходить к нам и говорить: «Мы так долго ждали — мы слышали это пророчество из поколения в поколение». И правительство испугалось этого, но оно никогда не скажет о своих страхах.

Я мог бы поднять индейцев на восстание против американского правительства. Я мог бы вызвать революцию — этого они боялись. Они хотели как можно быстрее уничтожить меня и мою общину.

Эта земля никогда ничего не производила, но они объявили ее пахотной землей: поэтому нам разрешалось построить на ней не больше двадцати фермерских домов. И мы начали борьбу, мы заявили: «Вы должны доказать это. Что было выращено на этой земле за последние полвека? Если это пахотная земля, тогда на ней должно было что-то выращиваться. И только потому, что вы написали это в ваших бумагах... и мы не знаем, когда вы написали это. Может быть, вы написали это совсем недавно только для того, чтобы чинить нам препятствия. Вы должны доказать, что на этой земле велись сельскохозяйственные работы. Если это пахотная земля, мы будем возделывать ее, но такой большой участок невозможно обрабатывать силами небольшой группы людей, живущих в двадцати фермерских домах. Чтобы сделать эту землю цветущей, потребуется по крайней мере пять тысяч человек. Надо создать водохранилища, резервуары для сбора дождевой воды, так как без нее не обойтись. Нужны силы для строительства дорог, домов».

Но они не соглашались изменить районирование — что было просто глупо, так как мы не собирались уничтожать их пахотную землю. Мы создавали пахотную землю из пустыни, мы превращали пустыню в оазис.

Когда они увидели, что не могут победить, действуя в рамках закона, тогда они начали незаконные действия. А когда само правительство начинает действовать незаконно, противостоять ему очень трудно. Против небольшой группы в пять тысяч человек вело борьбу правительство, вела борьбу христианская церковь, но  никто не мог сказать, что мы сделали плохого.

Ближайший американский город находился в двадцати милях от нас. Мы жили сами по себе и занимались своими делами. Но они так сильно перепугались...

У этого страха были подсознательные причины.

Америка принадлежит не им, а они говорят о демократии, они говорят о свободе, они говорят о правах человека. И они отняли все земли у бедных индейцев, они уничтожают их таким изощренным способом, который нигде еще не применялся.

Положение индейцев безнадежно по двум причинам: во-первых, они не в своем уме, они постоянно пьяны, постоянно бессознательны — они все время устраивают драки, убивают друг друга. Во-вторых, их рабство выгодно им — не работая, они получают пособие. Бороться с правительством — значит потерять пособие, тогда возникнут всевозможные проблемы -так зачем беспокоиться?

И поскольку я говорил об этом открыто... я пригласил президента Америки, губернатора штата, генерального прокурора приехать и увидеть своими глазами, какой эта земля была раньше и во что мы ее превратили.

Но вместо того, чтобы похвалить нас за нашу работу, они решили уничтожить общину и заставить нас покинуть Америку.

Похоже, они так сильно любили ту пустыню, что теперь они снова превращают эту землю в пустыню.

Может быть, им нужна третья мировая война, чтобы превратить в пустыню всю Америку. Если они так сильно любят пустыню, их желания должны осуществиться.

Но эти факты, которые они представили через год... Где был этот «Нью-Йоркер», когда я был там и мог ответить? Теперь они приводят факты и цифры.

И они ни разу не обратились к другой стороне с вопросами: «А каковы ваши факты и цифры? Каковы ваши претензии к правительству? Не считаете ли вы, что правительство вело себя по-фашистски, агрессивно, грубо, примитивно, недемократично?..»

Им следовало бы спросить у нас — ведь мы пострадали.

Но пресса либо в руках церкви, либо в руках политических партий, либо в руках правительства, либо в руках богачей.

Первым, кто выступил против нас, был бывший вице-президент Рокфеллер, — так как он планировал сделать весь Орегон федеральным штатом. Федеральное правительство владеет половиной земли в Орегоне, и они хотели завладеть всей землей в Орегоне, чтобы создать там убежища на случай ядерной войны. И Орегон — самое подходящее место: там мало населения, его легко можно было бы превратить в огромное убежище на случай ядерной войны.

Когда мы появились в этом штате, первым человеком, у которого это вызвало раздражение, был Рокфеллер — ведь теперь эти сто двадцать шесть квадратных миль не могли стать федеральной собственностью.

Именно он сказал на пресс-конференции: «Эта община -независимая страна внутри нашей страны, этого допустить нельзя!»

Если бы они попросили нас... Ведь это было так просто. Они могли бы предоставить нам землю где-то в другом месте, мы бы перенесли общину. Или с самого начала они могли бы сказать нам: «Мы готовы предоставить вам другой участок земли». Не было бы никаких проблем, нам было все равно.

Но эти люди говорят одно, а делают другое. А думают еще о чем-то. Никогда точно не знаешь, что у них на уме, что они делают и какова их цель.

Они признали наше право быть городом — и это было признано судом, в составе трех судей.

Один судья был против нас, он был фанатичным христианином. Но видя, что двое других судей были готовы признать наше право и его мнение ничего не изменит, он тоже поставил свою подпись, и мы стали городом.

И это им было труднее всего проглотить: вопреки президенту, вопреки всему американскому правительству мы выиграли это дело и стали городом...

Вы будете удивлены, в двадцатом веке... Один судья, который был за нас, был мормоном. Мормоны — очень хорошие люди, христианская секта, но очень честные и искренние люди.

И в Америке они претерпели очень много страданий от других христиан из-за особенностей своего вероучения...

Например, они верят, что их глава находится в прямом контакте с Богом, без всякого папы римского, без всякого посредника. У главы мормонов есть прямая линия связи с Богом. Для христиан это неприемлемо — они обходят папу римского.

Они убили основателя мормонской секты, и тем самым они сплотили мормонов... и им пришлось дать мормонам право основать город. Повторялась та же история, и они испугались. Сейчас у мормонов есть свой город — Солт-Лейк-Сити, один из самых красивых городов в Америке.

Один судья был мормоном. И был разыгран такой трюк: глава мормонов сообщил этому судье, что Бог избрал его для того, чтобы он подал в отставку и отправился в Нигерию служить человечеству.

Я сказал этому судье: «Это простая политика. Они хотят убрать вас с этого поста, так как когда вас здесь не будет... один судья против нас, другой колеблется и готов присоединиться к любому, кто на него нажмет. Мы стали городом только благодаря вам, вашей искренности, вашей справедливости. Теперь вы оставляете нас в очень трудном положении».

И что за дурацкая идея. В мире живут миллиарды людей, а Бог выбрал именно этого бедолагу — и ему надо уйти в отставку и отправиться на целый год в Нигерию. Но мормоны такие простые люди, что они поверили, что это было повелением Бога, и они не могли ослушаться.

Так что он ушел в отставку, и сразу же на его место был назначен фанатичный христианин. Тот же самый суд, который признал за нами право быть городом, через полгода отказал нам в праве быть городом. И весь фокус был в том, что они убрали одного человека, который не мог поступать не по совести, и заменили его абсолютно фанатичным христианином. Они полностью забыли о своих собственных законах, и они делали все в нарушение своей собственной конституции.

Два года непрерывно ходил слух, что они собираются арестовать меня; но они не осмеливались проникнуть на территорию общины по той простой причине, что они знали, что пока они не убьют пять тысяч санньясинов, они не смогут меня арестовать. А они не были готовы идти на такой риск — убийство пяти тысяч человек, большинство из которых были американцами, навсегда скомпрометировало бы их демократию.

Они хотели каким-нибудь образом выманить меня из общины, чтобы где-нибудь захватить меня одного, вот почему они выжидали два года. До нас постоянно доходили слухи об этом, и постепенно все решили, что это всего лишь слухи и у них не хватит на это смелости.

В соседнем американском городке, в двадцати милях от нас, они разместили части Национальной гвардии, и с каждым днем накапливали там все больше и больше сил, чтобы при необходимости они легко могли убить пять тысяч человек.

Но когда им удалось выманить меня из общины, дела у них пошли легче.

Без ордера на арест они арестовали меня и пять санньясинов, которые были со мной. Это было абсолютно незаконно. Они не смогли даже подыскать убедительное основание для ареста, целых три дня в суде они не могли доказать необходимость моего ареста.

Тем не менее меня не отпустили под залог.

Таковы факты и цифры. Правительство оказало давление на мирового судью: «Если вы хотите стать федеральным судьей, не отпускайте его под залог». Так что всех пятерых санньясинов отпустили под залог, только я остался под арестом.

И в суде прокурор, представлявший интересы правительства, сказал: «Мы не можем доказать выдвинутые против него обвинения, но правительство требует, чтобы его не отпускали под залог, так как этот человек очень умен, — впервые я услышал, что быть умным преступно, — и у него много друзей».

Я никогда не думал, что этого достаточно, чтобы быть преступником; если этого достаточно, чтобы быть преступником, тогда Иисус Христос — самый большой преступник в мире, ведь половина людей на земле христиане.

И в-третьих, прокурор сказал, что у меня столько денег, что я могу пожертвовать залогом — даже если это будет залог в десять миллионов долларов, я могу позволить себе потерять их.

И это показывает всю их ничтожность и слабость... Великая держава — со всей своей армией, со всем своим ядерным оружием, со всей своей полицией — не может воспрепятствовать человеку пересечь страну... Тогда вся их власть бессильна.

Но все дело было в том, что мирового судью, а это была женщина, заботило только то, как бы ей стать федеральным судьей.

Даже начальник тюрьмы не думал, что я вернусь в тюрьму. Он считал, что для этого нет никаких оснований: «У них нет ордера на арест, у них нет никаких доказательств, вас освободят».

Он привез в суд мои вещи и сказал: «Я могу освободить вас прямо у здания суда, нет необходимости возвращаться в тюрьму».

Когда ему пришлось везти меня назад в тюрьму, он был очень раздражен. Он сказал: «За всю мою жизнь я не видел такой несправедливости. За три дня судебного разбирательства прокурор ничего не смог доказать — и он признает, что ничего не может доказать. Тем не менее правительство хочет...»

А что такое правительство? В этом деле правительство было всего лишь одной из сторон. И, действуя против одного человека, правительство оказывает давление на судью — подкупает, шантажирует...

Начальник тюрьмы сказал мне: «Дело в том, что этой женщине сказали, что если она освободит вас под залог, — а вы на это имеете право, — ее не назначат федеральным судьей. А она хочет стать федеральным судьей».

И через три дня она стала федеральным судьей.

Этим журналистам следует думать не только о тех, у кого есть власть, но и о тех, у кого власти нет, они должны защищать людей от несправедливости.

Против меня были выдвинуты обвинения в совершении ста тридцати шести преступлений — против человека, который не выходил из дома. Я три месяца не выходил из дома, даже в сад; как я мог умудриться совершить сто тридцать шесть преступлений?

Но представители правительства сказали моим адвокатам: «Если вы не признаете хотя бы два преступления, тогда жизнь Бхагавана будет в опасности».

Это был последний шантаж. «Если хотите подвергнуть его жизнь опасности, вы можете начинать процесс», — это было сказано за пять минут до начала судебного заседания. «Лучше согласитесь и убедите Бхагавана согласиться на это», — только для того, чтобы показать миру, что они были правы; раз я признал себя виновным, значит, я совершил эти преступления. И они угрожали: «Если вы не согласитесь, тогда ему будет отказано в праве освобождения под залог, а процесс можно растянуть на десять-двадцать лет — правительство в силах это сделать. А в тюрьме с Бхагаваном может случиться все, что угодно. Так что если вы хотите спасти его, то попытайтесь убедить его признать себя виновным».

Мои адвокаты пришли ко мне со слезами на глазах, они сказали: «Мы никогда не сталкивались с таким шантажом -и шантажом занимается правительство, оно недвусмысленно угрожает! Поэтому вам надо признать два обвинения. И они не хотят, чтобы вы оставались в Америке и пятнадцати минут. Признайте себя виновным по двум обвинениям — и ваш самолет уже ждет в аэропорту, вы сразу же улетите из Америки, и вам нельзя будет пять лет возвращаться сюда».

Сперва я хотел отказаться.

Но я посмотрел на моих адвокатов, я вспомнил о моих санньясинах во всем мире. А я уже слышал, что некоторые санньясины отказались принимать пищу. Те двадцать дней, когда я был в тюрьме, некоторые санньясины отказывались от еды, они голодали.

Я не жесткий человек, я также и не серьезный человек. Поэтому я сказал: «Никаких проблем. Не беспокойтесь — я согласен. Но как только я выйду из здания суда, я заявлю журналистам, что это — шантаж».

И это правда, что они были готовы убить меня, так как, когда я вернулся в тюрьму, чтобы забрать мои вещи, под моим креслом уже была установлена бомба. Она не взорвалась, потому что это была бомба с часовым механизмом. А я приехал в тюрьму рано — так как я сразу же признал обвинения. Я сказал: «Нет смысла продолжать. Я признаю себя виновным в любых двух преступлениях по вашему выбору. Я даже знать не хочу, что это за преступления». Так что за пять минут дело было закрыто.

Они думали, что я приеду в тюрьму к пяти часам, а я приехал к часу дня. Бомба была установлена не на то время. И когда я уехал из тюрьмы, им пришлось обезвредить бомбу. И они вынуждены признать сейчас, что в тюрьме никто не может установить бомбу, кроме самого правительства, больше туда никто не может проникнуть.

Американская тюрьма... сперва вы должны пройти через трое ворот, все они автоматические. Вы не сможете открыть ворота, они открываются только при нажатии кнопки дистанционного управления. Когда первые ворота открываются, двое других ворот остаются закрытыми. И вторые ворота открываются только тогда, когда первые снова закрыты. А после ворот надо пройти еще три специальных помещения.

И комната, в которой я должен был получить мои вещи, находилась во внутренней части здания. Никто извне не мог бы проникнуть туда и установить там бомбу.

Бомбу установило правительство. Должно быть, они решили, что если я откажусь признать обвинения, то будет лучше сразу же прикончить меня, а не растягивать на долгие годы судебный процесс, в котором они непременно проиграли бы — ведь у них не было никаких свидетельств, никаких доказательств.

Все эти сто тридцать шесть преступлений — это просто их воображение, и ничего больше. И совсем недавно, несколько дней назад, это было признано генеральным прокурором.

На пресс-конференции его спросили: «Почему Бхагавана не посадили в тюрьму?»

И он сказал: «Потому что он не совершил никакого преступления и у нас не было никаких доказательств».

И этот же самый человек стоял в суде со списком, в котором были перечислены сто тридцать шесть преступлений.

А этот человек — правая рука Рональда Рейгана, они друзья детства, они оба были актерами в Голливуде. И когда Рейган стал президентом, он сделал его генеральным прокурором Америки; сейчас он является высшей юридической властью в Америке. Поэтому быть того не может, чтобы он действовал без ведома Рональда Рейгана.

Это заговор Белого дома.

Журналистам надо бы набраться немного мужества; и когда они начинают писать статьи о фактах и цифрах, им надо излагать точку зрения другой стороны тоже — просто представить точки зрения обеих сторон и не выносить собственных суждений. Пусть люди сами решают.

А истина обладает одним качеством: если вам представлены точки зрения обеих сторон без всякого предубеждения, вы сможете разобраться, что правда и что ложь.

И это помогло всему нашему движению во всем мире. Те, чье доверие было вынужденным, чья любовь была деланной, должны, естественно, выпасть из моего мира, из моих людей.

Но это было испытанием огнем для тех, кто действительно любит меня и доверяет мне. Их доверие стало еще сильнее, их любовь стала еще глубже. И тысячи новых людей присоединились к движению. Видя, что против одного человека ополчились правительства всего мира... невозможно, чтобы этот человек был неправ.

Ведь в противном случае всем этим правительствам не было бы необходимости преследовать меня. Они бы могли просто опровергнуть меня, их теологи могли бы опровергнуть меня, их юридические системы могли бы доказать, что я неправ. Но поскольку они ничего не могут доказать, они теперь опустились до нижнего предела. Рональд Рейган и люди, которые заодно с ним, скатились до уровня террористов.

Ведь подложить бомбу человеку, который находится под их защитой в тюрьме, — это же чистая бесчеловечность. И Существование не потерпит этого, Существование не простит этого, Существование не забудет этого. И вы увидите, как каждый день эти люди будут исчезать со сцены.

Истине приходится ждать, но ждать не вечно.

Она терпелива; она терпелива, ибо знает, что ее победа неизбежна.

 

Беседа 24

ВОСТОЧНАЯ

ПСИХОЛОГИЯ:

НАУКА О ДУШЕ

26 октября 1986 г., Бомбей

 

Возлюбленный Бхагаван,

GD Star Rating
loading...

Пометить материал как неуместный

Оценка информации

GD Star Rating
loading...
Поделиться: 
Записи на схожие темы
Беседы проведены Раджнишевским Международным Университетом Мистицизмав Аудитории Гаутамы Будды Пуна, ИндияСентябрь...
Беседы, проведенные вРаджнишевском Международномуниверситете мистицизмаМосква 1994 Перевод с английскогоРедакторы К. Кравчук, А....
Беседы по сутрам Патанджали.обсуждаются 1-22 сутры из Вибхути Пады.Эти беседы происходили в 1976 г. с 1 по 10 января. ВИБХУТИ ПАДА 
Глава 6 САДХАНА — ПЛОД ПОНИМАНИЯ6 октября 1978 года Вопрос:Вы отнесли Горакха Натха Джи к одному из четырёх высших, самых...
трилогияБОЖЕСТВЕННЫЙ МАТЕРИАЛИЗМНОВЫЙ ВИДМУТАЦИЯ СМЕРТИ Ей,чтобы наше стремление нашло...
трилогияБОЖЕСТВЕННЫЙ МАТЕРИАЛИЗМНОВЫЙ ВИДМУТАЦИЯ СМЕРТИ Ей,чтобы наше стремление нашло...
Беседы О Сутре «Десять Быков Дзен» китайского Мастера Дзен Какуана ВСТУПЛЕНИЕ Десять Быков Дзен представляют собой десять шагов к полному...
Глава 1 СЕМЬ ДОЛИН27 августа 1977 года Однажды жила женщина, которая отказалась от той религии, в которой была воспитана с детства. Она покинула...
МАТЬ,ИлиМУТАЦИЯ СМЕРТИ Ей,чтобы наше стремлениенашло силу открыть
СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ И СПРАВКИ ПО ПЕРСОНАЛИЯМ: Аберрация - искажение (от латинского «отклоняться»).Артур Авалон, настоящее имя - сэр Джон Вудрофф (1872–...
Том 2Комментарии на «Золотые стихи» Пифагора и ответы на вопросы учеников 31 декабря 1978 года — 10 января 1979 года Пуна, Индия ГЛАВА ПЕРВАЯ Золотая...
ПРИЛОЖЕНИЯПриложение 1Духовное Наставление(Беседа Шри Бхагавана)
ПОДВИГИ МИЛАРЕПЫИз книги "Сто тысяч песен Миларепы" ПОКОРЕНИЕ И ОБРАЩЕНИЕ ДЕМОНОВСказание Долины Сокровищ Красной СкалыПоклон всем Учителям!
Беседа первая ВОЛЬНАЯ СМЕРТЬ Когда Ли-цзы закусывал на обочине дороги по пути в Вэй, он увидел столетний череп. Подняв прутик, он указал на череп и, повернувшись к...
 Глава 1. Внутренняя революцияВозможно ли, что на своем эволюционном пути в какой-то момент в будущем все человечество может достичь просветления? В какой точке эволюции находится человек сегодня?
Для путешествующих внутрьМедитируйте над этими сутрами - они предназначены только медитирующим. Атиша - не философ; он сиддха Будда. То, о чем он говорит - не какие-нибудь умственные...
Беседы по сутрам Патанджали.обсуждаются 19-34 сутры из Садхана Пады.Беседы происходили в 1975 г. с 1 по 10 июля.© Yoga. The alpha and the omega, v.7.Osho International Foundation 1977. 
Charter One. Section 1.Часть первая: Pаздел I Hari OM. In the beginning the Spirit was One and all this (universe) was the Spirit; there was nought else that saw. The Spirit Thought, "Lo, I will make me worlds from out mmy being.
Беседы об историях Чжуан-цзыВВЕДЕНИЕПолушутя-полусерьезно Бхагван любит говорить: "В этом мире есть только две бесконечные вещи — сострадание мастера и глупость ученика)" И он сидит в своем кресле и с...
Перевод с англ. М. Васильева под редакцией Б. Останинапри участииМа Йога Сона, Свами Атмо РаввиПРЕДИСЛОВИЕ К РУССКОМУ ИЗДАНИЮ
Сборник медитационных практик, упражнений в осознанности, техник расслабления и достижения телесной и эмоциональной гармонии. ПРЕДИСЛОВИЕ Когда человек болен...
ЧАСТЬ     ЧЕТВЕРТАЯПРЕГРАДЫ НА ПУТИ МЕДИТАЦИИДВЕ ТРУДНОСТИ  На пути медитации, только две трудности: первая — это эго....
Глава 1ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ — ЗАМЕНА ВРОЖДЕННОГО РАЗУМА.Возлюбленный Ошо,Идиотами рождаются или становятся в результате воспитания? Это...
«Не от рака нужно лечить - от смерти».Сатпрем «Нужно победить смерть, чтобы не было больше смерти. Это так ясно».МатьВВЕДЕНИЕ 
 ПРЕДИСЛОВИЕВ наши дни ведется много разговоров о медитации, но сейчас больше, чем когда-либо путаницы во мнениях о том, что это такое и как ее "постичь". Спросите любую...

Оставить комментарий

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>