Наверх
Главная » Б

Борейко В. Е — Философы дикой природы и природоохраны

14 января 2013 (127) Нет комментариев Опубликовал:

Серия: Охрана дикой природы
Киевский эколого-культурный центр

Философы дикой природы и природоохраны

Борейко В.Е.

Рассматриваются воззрения 45 философов дикой природы и природоохраны из США, Канады, Норвегии, Австралии, Финляндии, Индии, Италии, Польши, Германии и Великобритании, России и Украины. Приведена библиография их работ.

©Борейко В.Е., 2002 ©Киевский эколого-культуpный центp, 2002

Предисловие

Огромным недостатком отечественной природоохраны является ее оторванность от мирового, прежде всего западного, природоохранного движения. И это длится уже более 70 лет. Нам не известна (или почти не известна) его история, концепции, герои, идеология, философия. Даже в центральных библиотеках нельзя отыскать природоохранные книги и журналы, изданные на Западе.

Все это обедняет нас, ослабляет наши усилия по защите родной природы. Мы лишены огромного пласта мировой культуры, интереснейшей экофилософской мысли. Наша отечественная защита природы становится все менее духовной и все более прагматичной. Ведь независимая природоохрана часто угрожает карьере. А когда в природоохранной идеологии нет никаких четких этических ориентиров, под вывеской "охрана природы" некоторым удается заниматься всем подряд, угождая и "вашим и нашим". Кто может толком ответить: зачем и для чего мы охраняем природу? Над нашей природоохраной довлеет меркантилизм, марксизм, антропоцентризм и комплекс двойных стандартов. Из святого дела охрана природы превратилась в средство наживы. Отечественная идеология охраны природы заблудилась и никак не может выбраться из чащи сомнительных лозунгов и мифов эпохи развитого социализма типа "рационального использования природных ресурсов на благо советского народа". Нам неизвестны идеи мировой экофилософской мысли, а также отечественных пионеров охраны природы о моральных правах дикой природы, о внутренней ценности животных и растений, не зависящей от ее пользы для человека. Мало кто из нас созрел охранять природу не для человека, а ради ее самой.

Как попугаи мы заученно повторяем байку, что заповедники создаются для науки, а чтобы полюбить природу - е

Бернбаум Эдвин

Эдвин Бернбаум - современный американский природоохранник и культуролог, альпинист, знаток религий и мифологий. Преподает в Горном институте США, университете Калифорнии, является членом совета директоров Американской Ассоциации Гималаев, член Комиссии по охраняемым территориям Международного Союза Охраны Природы, автор известной книги "Священные горы мира" (1997). На постсоветском пространстве работы Э. Бернбаума не известны.

Религиозная ценность, религиозная мотивация являются одними из основных и вместе с тем наиболее малоизученными в идеологии природоохраны. Эдвин Бернбаум, вслед за Линдой Грэбер (о которой мы расскажем ниже) внес значимый вклад в исследование религиозных мотивов охраны дикой природы.

Современное природоохранное движение в защиту дикой природы во многих странах началось с уважения к горам, этой суперформе дикой природы, наиболее дикой, наиболее красивой, наиболее загадочной и наименее поддающейся человеческому контролю. Поэтому автор разбирает чувство священного на примере гор. "Когда мы думаем о горном пике, - пишет Эдвин Бернбаум, - мы обычно представляем себе его, как парадигму дикой природы в ее самой дикой и самой чистой форме - духовно возвышающуюся область лесов, потоков, скал и снегов, неиспорченных трудами человека (...). В отличие от джунглей и пустынь, двух других характеристик природного ландшафта, которые воплощают мощные образы дикой природы, высоты гор нельзя вырубить или заставить цвести, преобразовать в города или земли ферм (...). Силы неприрученной природы - ветер, облака, шторм и холод - находят свое наиболее сильное выражение на вершинах гор, наделяя высоты аурой дикой природы в ее наиболее экстремальном и ненарушаемом состоянии.

Хотя, возможно, мы не сохранили концепцию божественности девятнадцатого столетия, многие из нас унаследовали взгляд Рескина на горы как дикие стены Рая, величественные в смысле внушаемого ими благоговения.

Рассматривается ли она как сад Эдема или как более суровая, более аскетическая область, дикая природа функционирует для многих как священное место, отделенное от мирской территории повседневной жизни. Там, вдали от цивилизованного мира, лежит таинственная область Совершенно Иного, управляемая природными силами, недостижимыми для человеческого контроля. Раскрывая себя для этих сил, энтузиасты дикой природы стремятся пробудить чувство священного, которое дает им возможность выйти за пределы их обычных занятий и познать на короткое время вкус более постоянной реальности. Подобно саду Эдема, дикие места сохраняют для них первозданную чистоту творения, священное пространство, которое остается неоскверненным человеком" (Bernbaum, 1998).

В книге "Священные горы мира" автор анализирует чувство священного, которое вызывает дикая природа: "Притягательность и магия дикой природы - сущность того, что делает ее такой особенно привлекательной, происходит от чувства священного, которое она вызывает. Есть нечто фундаментальное в самом священном, том, как оно избегает всех наших попыток контролировать и одомашнивать его. Подобно недоступной вершине отдаленного пика, оно лежит за пределами нашей досягаемости, свободным от ограничений любого искусственного порядка, который мы пытались бы навязать ему. Его закон - это его собственный закон, а не наш (...). Нас привлекает именно аура тайны, чего-то за пределами нашего кругозора. Мы тянемся к именно священному, потому что оно является непознаваемым, чем-то, что остается таинственным, даже если мы находимся в его присутствии (...). Есть глубокая привлекательность в самом факте того, что пик является неисследованным или непокоренным. Подобным образом священное по самой своей природе избегает всех наших попыток определить и понять его. Без какого-то внутреннего содержания непостижимой тайны оно прекращает быть священным. Священное - это не просто неизвестное, это неизвестное, которое мы считаем конечной реальностью. Мирча Элиаде сказал, что священное эквивалентно силе и в конечном счете реальности.

Священное есть глубокая тайна, которая притягивает тем, что ее нельзя познать. Так, извержение вулкана есть пример проявления священного, ощущение опыта священности в обычном "программном", светском мире. Это классический пример проявления иерофании (проявление святой силы). Особенности горного природного ландшафта трансформируются в супернатуральную силу и ореол, что означает намерения Бога вступить в контакт с человеком. Горы являются местом встречи человека с Богом, местом встречи священного и профанного, местом священной власти и вдохновения. Власть священного может принять форму как всеохватывающей любви, так и всепоглощающего гнева. Оно не просто показывает себя, оно может схватить нас обжигающим захватом.

Могущественные убеждения и доминирующие ценности священных гор побеждают даже современную цивилизацию, потому что природная красота и культурно-религиозные ценности священных гор концентрируют на себя внимание не только этого, но и запредельного мира" (Bernbaum, 1998).

Для понимания возникновения священного в отношении участков дикой природы очень важно, по мнению автора, знать, как они рассматриваются в традиционных культурах и местных религиях. Так, священные горы традиционно считаются как места откровения, центры вселенной, источники жизни, храмы богов и т.п. Поэтому, по мнению Бернбаума, даже наложение этих редких образов может пробудить чувство священного само по себе.

"Наложение образов во взгляде на гору работает подобно слиянию нот в музыкальном аккорде, - пишет Эдвин Бернбаум. - Звук различных тонов, резонирующих вместе, создает гармонию, звук особого качества, который не может породить сама по себе ни одна отдельная нота, как было бы ошибочно утверждать, что одна нота заменяет другую, точно так же было бы ошибкой говорить, что гора просто представляет или символизирует храм или центр Вселенной. Скорее для религиозного человека два образа работают вместе, чтобы пробудить осознание священной реальности, которую каждый из них воплощает, но обычно раскрывает только тогда, когда они резонируют друг с другом!" (Bernbaum, 1998).

С течением времени, как справедливо полагает культуролог, взгляды на священную гору могут развиваться и изменяться. Первоначальная причина, согласно которой гору рассматривали как священную, забывается или вытесняется другим взглядом. Новая религия или культура может овладеть регионом и навязать свои собственные взгляды на гору.

Эдвин Бернбаум на многочисленных примерах показывает необходимость и важность привлечения к борьбе за сохранение участков дикой природы местных религиозных традиций. Более того, почитание священных гор, длящееся веками, подтверждает правильность природоохранной стратегии объявления всех оставшихся участков дикой природы священными. Пробуждение у людей чувства священного в природе является важнейшей задачей современных природоохранников.

С Эдвином Бернбаумом нельзя не согласиться: в разработке природоохранной идеологии нужно обязательно учитывать фактор священного. Религиозная мотивация может значительно укрепить экологические усилия общественности. Вместе с тем, как справедливо замечает автор, чувство священного само по себе не гарантирует сохранениe окружающей среды. Хотя японцы почитают гору Фуджи как религиозный символ своей нации, они загрязнили ее снега и засыпали ее склоны мусором. Определенные концепции священного даже могут вредить природе.

И здесь Эдвин Бернбаум делает очень важное заявление: "Мы должны полностью осознавать последствие пробуждения чувства священного. Потому что оно связано с вопросами конечной заботы - ценностями, ради которых мы готовы пожертвовать всем остальным - оно обладает способностью двигать нас к добру или злу. Оно может вдохновлять нас сохранять окружающую среду как что-то, что мы любим и лелеем, или вести нас к разрушению ее как чего-то, чего мы боимся, или испытываем отвращение. Оно может также вести нас к рассмотрению частей природы - например, деревьев в лесу - как достойных объектов пожертвования, данных провидением как источники, чтобы улучшить жизнь человека.

Только если оно поощряет нас почитать вещи, как ценные сами по себе, (то есть природу, как ценную саму по себе - В.Б.), а не как средства достижения других целей, какими бы благородными или возвышенными они не были, пробуждение чувства священного обеспечит нам прочное основание для усилий по сохранению редких животных и растений, других объектов природы" (Bernbaum, 1998).

Другими словами, религиозное чувство, ощущение священного должно сочетаться с экологической этикой. В этом случае святое наполняется новым содержанием и становится "хорошим". Идея священного превращается в этическую природоохранную идею.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Священные горы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 56 стр.

2. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

3. Bernbaum E., 1980. The way to Shambhala, Garden City, N.Y., Anchor Press-Doubleday.

4. Bernbaum E., 1996. Sacred mountains: implications for protected areа management // Parсs, № 6, pp. 41-48.

5. Bernbaum E., 1998. Sacred mountains of the world, University of California Press, Berkeley-Los Angeles-London, 291 p.

6. Bernbaum E., 1999. Mountains: the heights of biodiversity // Cultural and spiritual values of biodiversity, UNEP, Intermediate Technology Publications, pp. 325-345.

7. Bernbaum E., 2000. The cultural and spiritual significance of mountains as a basiс for development of interpretive and educational materials at national parks // Parcs, № 2, pp. 30-34.

Бородин Иван Парфеньевич

Иван Парфеньевич Бородин (1847-1930) - известный российский ботаник, академик, пионер охраны природы, один из основателей этико-эстетического подхода в заповедном деле и охране дикой природы. Развил идеи Г. Конвенца о культурной и моральной составляющей природоохраны.

В одной из первых в России книг по охране природы, изданной в 1914 году (И.П. Бородин "Охрана памятников природы"), ученый заявил: "А между тем мы не можем не примкнуть к широкому движению (по охране природы - В.Б.), охватившему Западную Европу: это наш нравственный долг перед родиною, человечеством и наукою... Сколько бы защитных участков не устроили у себя наши соседи, они не в состоянии заменить наших будущих заповедников. Раскинувшись на огромном пространстве в двух частях света, мы являемся обладателями в своем роде единственных сокровищ природы. Это такие же уники, как картины, например, Рафаэля - уничтожить их легко, но воссоздать нет возможности... Создание защитных участков чрезвычайно важно и в целях педагогических" (Бородин, 1914).

Литература

1. Борейко В.Е., 2001. Словарь деятелей охраны природы, Киев, Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 42-45.

2. Бородин И.П., 1914. Охрана памятников природы, Спб.; а также // Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле, 1999. Сост. В.Е. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 42-51.

Броуэр Дэвид

Дэвид Броуэр (1912-2000) - один из выдающихся американских деятелей охраны дикой природы, публицист, руководитель Сьерра-Клуба в 1952-1969 годах. При нём эта влиятельная природоохранная организация пережила второе рождение, увеличив численность с 2 до 77 тысяч членов. Дэвид Броуэр - автор и составитель многих книг по охране дикой природы, организатор первых (с 1949 года) американских конференций по охране дикой природы, сыгравших немаловажную роль в развитии идеологии охраны дикой природы. Во многом благодаря его усилиям в 1964 году был принят Закон о дикой природе. Принимал участие в создании десятка национальных парков США, добился отмены строительства дамб в национальном парке Гранд Каньон и Национальном памятнике Динозавр. За чересчур активную природоохрану Броуэр был снят с поста руководителя Сьерра-Клуба. Основатель (1969) крупнейшей международной экологической организации "Друзья Земли", автор лозунга "Думать глобально, действовать локально!" Три раза выдвигался на Нобелевскую премию мира.

В СССР и на постсоветском пространстве неизвестен.

Дэвид Броуэр полагал, что охрана дикой природы - это своего рода религия, этика в отношении земли, "и эта религия является, я полагаю, наиболее близкой к буддийской" (цит. по: Борейко, 2000).

Велика его заслуга в том, что он вслед за Генри Торо и Джоном Мюиром развил понятие "дикой природы", наполнив его этическими, религиозными, эстетическими и романтическими переживаниями: "Дикая природа - это место , где вы можете насладиться красотой, где вы можете отправиться в путь пешком, и где ваш девятилетний сын Боб, спросит: "Живут ли люди за теми горами?" и вы ответите "нет" и разделите его удовлетворение - "это хорошо!" (Brower, 1969). Броуэр один из первых указал на принципиальное различие между "охраной дикой природы" и "рациональным использованием природных ресурсов", что некоторыми теоретиками, в том числе и в СССР, понималось как одно и тоже.

По Броуэру "рациональное использование природных ресурсов" или, как говорят в США, "управление материальными ресурсами" или "мудрое использование" предполагает, чтобы эти ресурсы как можно дольше сохранялись. "Мы знаем, - пишет автор, -что как бы хорошо мы не управляли нашими материальными ресурсами и нашими сырьевыми материалами, время всё равно предъявит свой счёт" (Brower, 1965). "Рациональное использование природных ресурсов" по Броуэру, означает "растягивание" на определённый период данного ресурса.

Но настанет время, когда ресурс истощится, или в лучшем случае, станет редкостью. Поэтому симпатии Дэвида Броуэра направлены к такой природоохране, когда дикую природу охраняют не как ресурс для человека, а ради неё самой, навсегда (защита от чего-либо, а не для чего-либо).

Оценивая состояние современной природоохраны, Броуэр делает очень важное философское заявление: "Дикая природа, которой мы обладаем сегодня, является всей природой, которую мы и все другие поколения будем иметь" (Brower, 1969).

Другими словами, по его мнению, сейчас имеется лучшее время для создания национальных парков и других охраняемых природных территорий в целях защиты дикой природы. В будущем такая задача станет более трудной, как физически так и финансово. То есть, территории дикой природы, которые природоохранники спасут в ближайшие десятилетия, будут всем, что они спасут.

Брауэру принадлежит идея создания Международного парка Земли - охраняемой природной территории нового типа, смысл которой состоит в том, что этот объект не подчиняется стране, на территории которой находится, а состоит в ведении авторитетной международной природоохранной организации. Такой объект, по мнению Брауэра, должен обладать такой выдающейся ценностью, что принадлежит "наследию всего мира", и конкретное государство не имеет права распоряжаться его судьбой.

Природоохранник неоднократно говорил, что верит в дикую природу исключительно для нее, верит в права живых существ, а не человека. Друзья называли его в шутку ..."друидом".

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Brower D., 1960. This is the american earth.

3. Brower D., 1962. In wilderness is the preservation of the world.

4. Brower D., 1964. Not man apart.

5. Brower D., 1964. Gentle wilderness.

6. Brower D., 1969. Wilderness, conflict and conscience // Voices for the wilderness, ed. W. Schwartz, Ballantine Books, New York, pp. 3-22.

7. Brower D., 1969 (a). The role of private philanthropy // Voices for the wilderness, ed. W. Schwarts, Ballantine Books, New York, pp. 257-268.

8. Brower D., 1969 (б). Afterword: wilderness, america's living heritаge // Voices for the wilderness, ed. W. Schwarts, Ballantine Books, pp. 358-362.

9. Brower D., 1969 (в). Foreword // Voices for the wilderness, ed. W. Schwarts, Ballantine Books, pp. VII-XVII.

10. Brower D., 1990. For earth's save: the life and times of David Brower, Salt Lake Sity, Utah: Peregrine Smith.

11. Brower D., 1991. Work in progres.

12. Brower D., Steve Shapple, 2000. Let the mountains talu, let the rivers run: a call to those who world save the Earth, Gabriola Islands, B. C. Canada: New Society Publishers, 204 p.

13. The meaning of wilderness to science, 1960. Ed. D. Brower.

14. Wilderness: America's Living heritage,1961. Ed. D. Brower, Sierra Club Books, San Francisco, 220 p.

15. Wildlands in our civilization, 1964. Ed. D. Brower.

Будда

Будда (623-544 гг. до н.э.) - основатель мировой религии -буддизма, в миру - принц Сиддхартха Гаутама, сын царя одного из индийских племён. Буддизм - экологичная религия, в чём, несомненно, велика заслуга её основателя.

Будда учил, что Вселенная и все существа в ней находятся в состоянии совершенной мудрости, любви и сострадания, действуя во взаимосвязанности. Поэтому по отношению к живым существам Будда провозгласил два важнейших принципа: "ахимсы" и "метты". Принцип "ахимсы" означает непричинение вреда всем живым существам, и принцип "метты" - доброты и любви ко всем живым существам, большим и маленьким, родившимся и неродившимся.

Известно такое изречение Будды: "Не совершай зла, но практикуй всё доброе и держи своё сердце в чистоте". Первую проповедь Будды, по легенде, слушали не только монахи, но и две газели.

Был случай, когда Будда, весь израненный, прыгнул в огонь, чтобы изжарив себя, накормить своим телом голодного нищего. Но, перед тем, как прыгнуть, трижды отряхивается, чтобы вместе с ним не погибло ни одно из насекомых, гнездившихся в мехе его шубы. Согласно буддизму, нельзя убивать животных и потому, что существует смена жизней. Так, Будда в прошлых жизнях был кроликом, лебедем, рыбой, обезьяной, слоном и оленем. К жизни другого нужно относиться так же, как к своей. "Как мать бросает всё, чтобы спасти своего единственного сына, так буддист всегда должен выказывать безграничную любовь и сочувствие ко всем живым существам", - учил Будда (Борейко, 1999а).

Однажды Будда дал обезьяне молитву, часть из которой звучит так: "Моя любовь к безногим, моя любовь к двуногим, моя любовь к четвероногим, моя любовь к многоногим. Пусть безногие, двуногие, четвероногие, многоногие не вредят мне, и пусть все чувствующие существа без исключения будут счастливы и не ведают никакого зла".

Будда издал правило, запрещающее путешествовать во время дождливого сезона, когда на поверхности земли появляются черви и насекомые, на которых случайно можно наступить. Рассказывают, как один монах построил себе глиняную хижину и решил её обжечь, дабы придать ей прочность. Будда воспротивился этому, боясь, что в огне погибнут насекомые. Хижину по его велению разобрали, дабы не давать плохих примеров будущим поколениям. Известен случай, как Будда, чтобы накормить голодного тигра, отрезал и дал ему часть своего тела.

Будда сформулировал 11 заповедей для мирян (для монахов их несколько сотен). Одна из заповедей - "не убий" - означает, в отличие от подобной в христианстве, что следует избегать убийства любых живых существ, а не только человека. Будда всегда серьёзно осуждал шум. Однажды за шумное поведение он приказал группе монахов покинуть монастырь.

Говорят, Будда сравнивал своё поведение с повадками льва: "Он рычит, возвещая о себе, да не совершу я уничтожения крошечных существ, блуждающих наугад".

Известна также история, как Будда спас 10 тысяч рыб в пересыхающем водоеме, позвав туда слонов, которые долили воды. После этого он объявил праздник спасения рыб.

Будду можно считать не только одним из основоположников экологической этики, но и природоохранной эстетики. Так, Будда учил ценить красоту дикой природы саму по себе, без всяких дополнительных чувственных ассоциаций.

Философские взгляды Будды о человеческом сострадании, уважении и почтении к жизни оказали огромное влияние на таких современных философов дикой природы как Генри Торо, Альберт Швейцер, Гарри Снайдер и др.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Экологические традиции, поверья, религиозные воззрения славянских и других народов, т. 1., издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 224 стр.

2. Борейко В.Е., 1999а. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Мантатов В.В., Доржигушаева О.В., 1996. Экологическая этика: буддизм и современность, Улан-Удэ: ВСГТУ, 155 стр.

4. Павлова Т.Н., 1998. Биоэтика в высшей школе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

5. Таранов П.С., 1996. 120 философов, Симферополь: Таврия, т. 1, 622 стр.

6. Buddhism and ecology, 1992. ed. M. Batchelor, K. Brown, WWF, New York, 115p.

Будда

Будда (623-544 гг. до н.э.) - основатель мировой религии -буддизма, в миру - принц Сиддхартха Гаутама, сын царя одного из индийских племён. Буддизм - экологичная религия, в чём, несомненно, велика заслуга её основателя.

Будда учил, что Вселенная и все существа в ней находятся в состоянии совершенной мудрости, любви и сострадания, действуя во взаимосвязанности. Поэтому по отношению к живым существам Будда провозгласил два важнейших принципа: "ахимсы" и "метты". Принцип "ахимсы" означает непричинение вреда всем живым существам, и принцип "метты" - доброты и любви ко всем живым существам, большим и маленьким, родившимся и неродившимся.

Известно такое изречение Будды: "Не совершай зла, но практикуй всё доброе и держи своё сердце в чистоте". Первую проповедь Будды, по легенде, слушали не только монахи, но и две газели.

Был случай, когда Будда, весь израненный, прыгнул в огонь, чтобы изжарив себя, накормить своим телом голодного нищего. Но, перед тем, как прыгнуть, трижды отряхивается, чтобы вместе с ним не погибло ни одно из насекомых, гнездившихся в мехе его шубы. Согласно буддизму, нельзя убивать животных и потому, что существует смена жизней. Так, Будда в прошлых жизнях был кроликом, лебедем, рыбой, обезьяной, слоном и оленем. К жизни другого нужно относиться так же, как к своей. "Как мать бросает всё, чтобы спасти своего единственного сына, так буддист всегда должен выказывать безграничную любовь и сочувствие ко всем живым существам", - учил Будда (Борейко, 1999а).

Однажды Будда дал обезьяне молитву, часть из которой звучит так: "Моя любовь к безногим, моя любовь к двуногим, моя любовь к четвероногим, моя любовь к многоногим. Пусть безногие, двуногие, четвероногие, многоногие не вредят мне, и пусть все чувствующие существа без исключения будут счастливы и не ведают никакого зла".

Будда издал правило, запрещающее путешествовать во время дождливого сезона, когда на поверхности земли появляются черви и насекомые, на которых случайно можно наступить. Рассказывают, как один монах построил себе глиняную хижину и решил её обжечь, дабы придать ей прочность. Будда воспротивился этому, боясь, что в огне погибнут насекомые. Хижину по его велению разобрали, дабы не давать плохих примеров будущим поколениям. Известен случай, как Будда, чтобы накормить голодного тигра, отрезал и дал ему часть своего тела.

Будда сформулировал 11 заповедей для мирян (для монахов их несколько сотен). Одна из заповедей - "не убий" - означает, в отличие от подобной в христианстве, что следует избегать убийства любых живых существ, а не только человека. Будда всегда серьёзно осуждал шум. Однажды за шумное поведение он приказал группе монахов покинуть монастырь.

Говорят, Будда сравнивал своё поведение с повадками льва: "Он рычит, возвещая о себе, да не совершу я уничтожения крошечных существ, блуждающих наугад".

Известна также история, как Будда спас 10 тысяч рыб в пересыхающем водоеме, позвав туда слонов, которые долили воды. После этого он объявил праздник спасения рыб.

Будду можно считать не только одним из основоположников экологической этики, но и природоохранной эстетики. Так, Будда учил ценить красоту дикой природы саму по себе, без всяких дополнительных чувственных ассоциаций.

Философские взгляды Будды о человеческом сострадании, уважении и почтении к жизни оказали огромное влияние на таких современных философов дикой природы как Генри Торо, Альберт Швейцер, Гарри Снайдер и др.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Экологические традиции, поверья, религиозные воззрения славянских и других народов, т. 1., издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 224 стр.

2. Борейко В.Е., 1999а. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Мантатов В.В., Доржигушаева О.В., 1996. Экологическая этика: буддизм и современность, Улан-Удэ: ВСГТУ, 155 стр.

4. Павлова Т.Н., 1998. Биоэтика в высшей школе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

5. Таранов П.С., 1996. 120 философов, Симферополь: Таврия, т. 1, 622 стр.

6. Buddhism and ecology, 1992. ed. M. Batchelor, K. Brown, WWF, New York, 115p.

Вордсворт Вильям (Уильям)

Вильям Вордсворт (1770-1850) - известнейший поэт-романтик Англии. Закончил Кембридж. Глава "озерной" поэтической школы (Кольридж, Соути). При своей жизни не очень ценился в Англии. В СССР вниманием также был обойден. В советское время его стихи изданы только раз (в библиотечке "Всемирной литературы"), да и то не полностью.

Никто из поэтов, как Вордсворт, так глубоко не чувствовал природу, полную величия, красоты и нравственного совершенства. Недаром сам Пушкин сказал о Вордсворте: "вдали от суетного света // Природы он рисует идеал". Его стихи о природе всегда носили, по крайней мере, скрыто, религиозный характер. В отличие от своих современников, считавших природу бездушной, поэт наделял любой природный объект - цветок, плод, скалу, камень - чувствами и "моральной жизнью" (слова из поэмы Вордсворта "Прелюдия"). Он верил в моральные импульсы, излучаемые лесами. Поэт открыл в природе духовный смысл и духовную красоту.

Согласно Вордсворту, ощущение свободы, дикости природы позволяет человеку чувствовать себя свободным, несмотря на то, что в обществе он живет под властью тирании.

Вордсворт, по-видимому, один их первых (а может первым) заявил о правах дикой природы. В своем "Путеводителе по озерам" он пишет, что необходимо "сохранять древние права этого и других сходных горных уголков от уничтожения" (цит. по: Hargrove, 1988). Заявление о моральных (не говоря уже о юридических) правах природных объектов звучало в 1830-х годах воистину пионерным. Великие философы того времени - и И. Кант, и Д. Локк набирались смелости говорить лишь о моральных правах людей. И только спустя полтора века западные экофилософы вернулись к этой революционной идее Вордсворта.

Взгляды поэта на дикую природу как обладающую не только моральными правами, но и эстетической, этической и религиозной ценностями оказали огромное влияние прежде всего на англо-американских идеологов и деятелей природоохраны (в особенности на Д. Рескина).

Поэт прозорливо предостерегал современников и потомков смотреть на природу только через призму науки. Объяснял, что мы забываем, каким искаженным и парадоксальным является воззрение на природу, которое современная наука навязывает нашим мыслям. В поэме "Прелюдия" он описал свое восхождение в Альпы и одним из первых в европейской культуре сказал о дикой природе как "лице Бога".

Кроме всего прочего, Вильяма Вордсворта можно назвать не только философом, но и практиком природоохраны. Поселившись со своим другом, известным английским поэтом Кольриджем в Озерном регионе Северной Англии, в 1844 году он предпринял активные попытки сохранить этот малоизмененный природный регион от железнодорожной компании "Кендал и Уиндермер".

Следует также отметить, что огромной заслугой Вордсворта и других поэтов-романтиков стало открытие красоты тех явлений природы или природных пейзажей, на которые люди раньше не обращали внимания или которых боялись. Что значительно способствовало развитию природоохранной эстетики.

Литература

1. Hargrove E., 1988. Foundation of environmental ethics, New Jerseу: Prentice Hall, 229 p.

2. Neil R., Terry G., 1998. The idea of nature in english poety // Literature of nature, Chicago-London: Fitzroy Dearborn Publishers, pp. 166-177.

Грищенко Виталий Николаевич

Виталий Николаевич Грищенко - современный украинский орнитолог и деятель заповедного дела. Закончил Киевский университет, кандидат биологических наук, заместитель директора по науке Каневского природного заповедника. В 1980-х являлся одним из лидеров движения украинских студенческих природоохранных дружин, с 1999 года - один из главных редакторов международного "Гуманитарного экологического журнала". Автор десятка книг и сотни статей в защиту живой природы.

В.Н. Грищенко полагает, что "человек должен "подвинуться" и дать место на планете и другим формам жизни", а лозунг "Все для блага человека, все во имя человека" переделать в "Не все для блага человека, не все во имя человека". (...) Я считаю, что классические задачи заповедания должны быть дополнены еще одной. Заповедник - это место, отведенное для дикой природы, где она может существовать по своим законам" (Грищенко, 2001).

Ученый пишет, что человек, как вид, должен добровольно уступать место для жизни другим: "...добровольное ограничение экспансии собственного вида - нечто принципиально новое. Ни одно животное не способно это сделать (...). По меркам человеческой морали тот, кто думает только о себе, считается только с собственными интересами, а на других смотрит лишь через призму своей выгоды, является плохим человеком. Тот же подход применим и в глобальном масштабе.

При желании, здесь можно найти и большое поле для религиозных трактовок. Христианство призывает к преодолению "тварной сущности" человека и духовному приближению к Богу. Одним из путей этого как раз и является добровольное ограничение собственных интересов для сохранения других форм жизни" (Грищенко, 1999).

Большую роль в развитии современной идеи дикой природы В.Н. Грищенко отводит новой экоэтической интерпретации Библии: "идея дикой природы имеет достаточно серьезное религиозное обоснование. Охрана ее - это искупление давнего грехопадения человека, за что ратует христианская церковь. Если рассматривать Рай как символ исходной гармонии в отношениях человека с природой, то построить его на Земле можно, лишь восстановив эту гармонию в новых условиях" (Грищенко, 2001а.

Литература

1. Грищенко В.Н., 2001. Экологическая этика и заповедное дело // Заповідна справа в Україні, т. 7, вип. 1, стор. 1-8.

2. Грищенко В.Н., 2001а. Новые мифы о главном: первобытный человек и природа // Гуманитарный экологический журнал, т. 3, вып. 2, стр. 56-74.

Грэбер Линда

Линда Грэбер - современный американский географ и экофилософ, широко известна на Западе по книге "Дикая природа как священное пространство", выпущенной в 1976 году Ассоциацией американских географов в Вашингтоне (в 1999 году ее работа издана на русском языке Киевским эколого-культурным центром). В ней Грэбер опирается на труды виднейших экофилософов - Олдо Леопольда, Генри Торо, Джона Мюира, а также религиозных исследователей Мирчи Элиаде и Рудольфа Отто. Важным вкладом Грэбер в развитие этики дикой природы является изучение проблемы ее святости (священности).

"В пределах этики дикой природы существует много разных видов реагирования человека на природу. Сентиментализм и романтизм, мистицизм и научный подход, спорт и религиозное ощущение и много других несовместимых способов" (Грэбер, 1999). Грэбер говорит о том, что для более полного осознания дикой природы необходимо понимание святой силы, присущей в ней. "Как только истинный приверженец дикой природы ощутит в своем идеальном пейзаже божественное, он начинает пытаться прояснить полученное им духовное послание. Он может не пожалеть усилий, защищая свой идеальный пейзаж от вреда, и при изучении его, с целью более глубокого оценивания, он будет пытаться передать его загадочность в искусстве или просто поведать о своем восторге семье и близким" (Грэбер, 1999). В момент встречи с таким пейзажем человек переживает определенные чувства, которые во многом изменяют его восприятие данного места. Оно становится для него святым. Линда Грэбер попыталась изучить и описать, как человеческая личность реагирует на контакты со святой силой природы, и как святая сила открывается в человеческом контексте.

Опираясь на классическую работу Рудольфа Отто "Идея святого", посвященную феноменологии религии, Линда Грэбер описывает, что "божественность", то есть святая сила, воздействует на человека "двумя способами: ощущением "создания" и осознанием "mysterium tremendum" (огромной загадки). Ощущение "создания" подразумевает, что в присутствии святой власти человек ощущает себя существом, созданным из праха: хрупким, мимолетным и почти бесформенным в сравнении с абсолютной мощью. "Mysterium tremendum" состоит из многих оттенков чувства загадочности. "Tremendum" создан из трех элементов: "Богобоязнь" - страх перед богом, чувство возможного наказания; "Majestas" - вездесущесть, всеобъемлемость и царственная власть; "Hастойчивость" является третьим элементом "tremendum", так как "божественное" полно энергии и динамизма. "Mysterium" состоит из двух элементов: Совершенно Иного и восхищения. Совершенно Иное и привлекает и отпугивает, но каким бы ни было настроение, разум, находящийся в "тисках" божественного восприятия, желает, чтобы этот контакт продолжался как можно дольше. Необходимо заметить, что ощущение природной святой силы возникает у человека не сознательно, без принудительного воздействия на его психику, и притягивает его аналогично. Место, на котором человек однажды испытал проявление святого ("иерофанию"), будет восприниматься им как святое всю жизнь. "М. Элиаде ввел термин иерофания, означающий "нечто святое, проявляющееся или показывающее себя нам". "Иерофания" имеет место, когда нечто из порядка Совершенно Иного проявляется в объектах, являющихся интегральной частью нашего природного светского мира" (Грэбер, 1999). В данном конкретном случае речь идет о проявлении святого в природе. Священные камни и деревья почитаются не ради самих себя, а почитаются в качестве "иерофании". Объект, проявляющий святое (или божественное), становится "чем-то еще", и все же он остается самим собой, ибо он продолжает участвовать в окружающей его космический среде. Страх перед святой силой объекта добавляет элемент абсолютной неприступности.

Линда Грэбер раскрывает также понятие "геонабожность" - поклонение, направленное в сторону самой земли. "Земля считается одной обширной иерофанией, но так как целую планету нашим слабым воображением мы не можем объять, то поэтому мы и фокусируем наше внимание на избранных местах". "Аксиомой этики дикой природы является то, что дикая природа - это проявление "Совершенно Иного", отличного от человека, и которое в связи с этим необходимо ценить", - считает Грэбер (Грэбер, 1999). Внимательно изучая поведение "истинных сторонников дикой природы", она делает множество выводов. Во-первых, "удивительная схожесть убеждений среди истинных сторонников дикой природы, их членство в организациях, чья задача - сохранение природы, их чувство тождественности, и их степень эмоциональной приверженности говорят о возникновении чего-то вроде святой сообщности." Во-вторых, как в любой сообщности, в данной также существует определенная иерархия, или пирамида. У истоков пирамиды стоят почитатели природы, стремящиеся к ее святым местам в целях испытать "иерофанию" или как к месту жертвенного почитания. Чем выше вдоль пирамиды - тем выше сознательность "приверженца природы." "Если мы верим в то, что дикая природа - это проявление святой власти и зона, вдохновляющая к восприятию божественного, мы обретаем фиксированную опору или центр, выделяющийся из хаотической относительной жизни. Для истинного любителя природы дикая природа - это проявление Абсолютного". Он просто верит в ее святость. В-третьих, "сообщность истинных любителей природы является средством, направленным на защиту дикой природы и способствующим распространению ценностей дикой природы" (Грэбер, 1999).

Грэбер говорит о том, что если дикая природа считается проявлением святой силы, творением рук божьих, то любые перемены, произведенные человеком, лишают ее совершенства, морального содержания, которое дает информацию о самом Боге.

Исследования Линды Грэбер лишь доказывают, что придание дикой природе статуса "священности" может спасти ее от окончательной гибели.

В своей небольшой по объему книге Линда Грэбер осветила четыре важнейших момента в философии дикой природы. Во-первых, она раскрыла понятие "священности" дикой природы, во-вторых, заявила о необходимости создания новой экологической этики - этики дикой природы, в-третьих, рассмотрела новую религиозную сообщность - сообщность истинных приверженцев дикой природы, и в-четвертых, расширила понятие Совершенно Иного до участков дикой природы. По Грэбер, именно потому, что дикая природа является Совершенно Иным, отличным от нас, мы должны ценить, уважать, любить и защищать дикую природу.

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Грэбер Линда, 1999. Дикая природа как священное пространство, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 56 стр.

3. Eliade M., 1961. The sacred and the profane: the naturе of religion, New York: Harpet Jorch Book, 220 p.

4. Graber Linda, 1976. Wilderness as sacred space, Washington, D.C.: Association of American Geographers, 124 p.

5. Otto R., 1950. The idea of the holy, Oxford and New York: Oxford University Press, 215 p.

Забелин Святослав Игоревич

Святослав Игоревич Забелин - один из современных лидеров природоохранного движения России, сопредседатель Международного Социально-Экологического Союза. Закончил Московский университет, в 1980-х работал в заповедниках Туркмении, имеет степень кандидата биологических наук. Является одним из организаторов движения студенческих природоохранных дружин. Автор нескольких экофилософских книг.

С.И. Забелин - один из авторов новой философской концепции охраны дикой природы, основанной на уважении моральных прав дикой природы, на любви к ней, на почитание ее как священного пространства. Он полагает, что заповедание, это дарение территории в полное и ненарушаемое распоряжение населяющим ее существам - есть материализация нашей любви к дикой природе и ее видам. "Другим ее аспектом выступает проявление заботы о существах, сонаселяющих с людьми ту или иную территорию, существах прагматически бесполезных (не путать с зимней подкормкой кабанов)" (Забелин, 2000). Ученый полагает, что процент отданных дикой природе земель может являться своеобразным мерилом человечности граждан того или иного государства.

Забелин твердо уверен в важности неэкономических, духовных доводов охраны дикой природы: "Необходимость использования экономических, научных и экологических резонов в процессе изъятия природных территорий из непосредственного хозяйственного использования или введение ограничений на такое изъятие отражает лишь уровень скотства лиц, от которого в действительности зависит принятие решений, либо уровень скотства наличествующей общечеловеческой морали, на которую вынуждены эти лица ориентироваться. Чем критичнее доказательства выгоды, тем он выше. И наоборот" (Забелин, 2000). Поэтому важнейшей задачей природоохраны в настоящее время, по его мнению, является пропаганда альтруистических идей защиты дикой природы, а также введение любых добровольных ограничений на использование объектов дикой природы (Забелин, Борейко, 2001).

Литература

1. Забелин С.И., 1998. Время понять и время терять, М.: СоЭС.

2. Забелин С.И., 2000. Проект новой концепции охраны дикой природы // Гуманитарный экологический журнал, т. 2, вып. 1, стр. 3-5.

3. Забелин С., Борейко В., 2001. Проект концепции охраны дикой природы СоЭС // Современная идея дикой природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, стр. 86-93.

Калликотт Бэярд

Бэярд Калликотт (р. 1941) - один из наиболее известных и плодовитых современных американских экофилософов. Профессор философии и природных ресурсов в Висконсинском университете и университете Северного Техаса, член редколлегий журналов "Экологические ценности" ("Environmental values") и "Экологическая этика" ("Environmental ethics"). Наиболее известные работы: "В защиту земельной этики" (1989) и "Экологические интуиции" (1992). Б. Калликотт первым в США (с 1971 года) стал читать университетский курс экологической этики. На Западе Б. Калликотта хорошо знают благодаря его работам по развитию идей О. Леопольда в области этики земли, природоохранной эстетики, а также по изучению экологической мудрости североамериканских индейцев, о внутренней ценности дикой природы.

На просторах СНГ до середины 1990-х годов Б. Калликотт был неизвестен.

По твердому убеждению Б. Калликотта, экологическая этика должна иметь строгое метафизическое обоснование, опираться на теорию ценности, включая внутреннюю ценность не только людей, но и природных существ и природы как целого (Ермолаева, 1994). Вместе с тем, по мнению экофилософа - "Внутренняя и инструментальная ценности не являются взаимоисключающими: многие вещи могут цениться одновременно за их полезность и ради самих себя" (Калликотт, 1999). Более того, по мнению Калликота, даже красота и священность природы иногда описываются как внутренняя, а не как инструментальная ценность (Кэлликотт, 1999).

Здесь, возможно, мы должны объяснить, чем внутренняя ценность отличается от инструментальной. Инструментальная или утилитарная ценность - это ценность, которой нечто обладает как средство достижения целей другого. Внутренняя или присущая ценность - это ценность, которая полезна для обладающего ею. Внутренняя ценность человека редко оспаривается. Что касается внутренней ценности других существ или дикой природы в целом, то об этом экофилософы стали говорить лишь последние несколько десятков лет. Но дело в том, что родители ценят ребенка без всяких утилитарных соображений. Точно также можно ценить леса, реки или участки дикой природы - ради них самих, а не ради пользы для людей.

В отличие от сторонников защиты прав домашних животных, экофилософы подчеркивают особое значение диких видов: "Дикие животные и туземные растения занимают особое место в природе в соответствии с этикой земли, которого не имеют домашние животные (потому что они являются продуктами человеческого искусства и представляют расширенное присутствие человеческих существ в природном мире" (Callicott, 1984).

Б. Калликотт уделяет много внимания природоохранной эстетике: "Одна из главных причин, почему мы выделяем определенные природные территории в национальные, государственные и местные парки это то, что они считаются красивыми. Действительно, на арене ресурсного управления и охраны природы, исторически, природная эстетика была более важной, чем экологическая этика. Намного больше наших решений по охране природы и ее управлению было мотивировано эстетическими, а не этическими ценностями, красотой, а не долгом. Когда мы решаем, какие места нам спасти, какие восстановить и какие предназначить для других целей, то тогда большую роль начинает играть красота местности. Таким образом, полноценная природная эстетика чрезвычайно важна для полноценной политики охраны природы..." (Callicott, 1994).

Б. Калликотт - один из немногих современных экофилософов, кто внимательно изучал экологические традиции американских индейцев, умеющих жить в гармонии с дикой природой. К животным, растениям, предметам ландшафта индейцы относятся как к людям, с уважением, пытаются вступать с ними в сложные социальные отношения. А социальное общение, по его мнению, является той матрицей, из которой возникает моральность (Callicott, 1988).

Калликотт разделяет индейскую "мудрость в общении с природой" на несколько типов.

1. Утилитарная охрана. Как пример он приводит охотничьи обычаи по рациональному разведению и отстрелу охотничьих животных.

2. Религиозное поклонение. Религиозные мотивы могут играть большую роль в возникновении идеи охраны природы. Хотя в этом случае природоохрана чаще всего являлась побочным эффектом.

3. Экологическая осведомленность. Многие индейские племена имели определенные экологические знания, которые в виде примет и традиций сдерживали потенциальное разрушение природной среды.

4. Экологическая этика. Индейцы питают истинное уважение к природе, признают права на благополучие других форм жизни. Именно такой подход к природе Б. Калликотт считает очень важным, требующим своего распространения в других человеческих культурах (Callicott, 1988).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Ермолаева В.Е., 1994. Философия природной среды Бэрда Колликота (обзор) // Глобальные проблемы и перспективы цивилизации. Философия отношений с природной средой, сост. В.Е. Ермолаева, М.: ИНИОН РАН, стр. 12-60.

3. Калликотт Б., 1990. Азиатская традиция и перспективы экологической этики: пропедевтика // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности, М.: Прогресс, стр. 308-327.

4. Кaлликотт Б., 1999. Природоохранные ценности и этика // Гуманитарный экологический журнал, т. 1, вып. 2, стр. 40-68.

5. Callicott B., 1979. Elements of an environmental ethics: moral considerability and the biotic community // Environmental ethics, v. 1, pp. 71-81.

6. Callicott B., 1982. Hume is/ought dichotomy and the relation of ecology to Leopold's land ethic // Environmental ethics, v. 4, pp. 163-174.

7. Callicott B., 1982a. Traditional american indian and western european attitudes toward nature: an overview // Environmental ethics, v. 4, pp. 293-318.

8. Callicott B., 1983. Leopold's land aesthetic // Journal of soil and water conservational, v. 38, pp. 329-332.

9. Callicott B., 1984. Animal Liberation: a triangular affair // People, penguins, and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmond, California: Wodsword Publishing Company, pp. 184-203.

10. Callicott B., 1985. Intrinsic value, quantum theory, and environmental ethics // Environmental ethics, v. 7, pp. 257-275.

11. Callicott B., 1986. The metaphysical implications of ecology // Environmental ethics, v. 8, pp. 301-316.

12. Callicott B., 1987. The philosophical value of wildlife // Economic and social values of wildlife, ed. D. Decker, G. Groff, Boulder, CO: Westview Press, pp. 214-221.

13. Callicott B., ed., 1987а. Companion to a Sand Country Almanac, Madison, University of Wisconsin Press.

14. Callicott B., 1988. American indian land wisdom? Sorting out the issues // Mankind on the move, ed. P. Olson, Lincoln: University of Nebrasca Press, pp. 1-28.

15. Callicott B., 1989. In defence of the land ethics: essays in environmental philosophy, Albany: Suny Press.

31. Callicott B., Roger Ames, ed., 1989. Nature in Asian traditions of thought: essays in environmental philosophy, Albany: Suny Press.

16. Callicott B., 1990. The case against moral pluralism // Environmental ethics, v. 12, pp. 99-124.

17. Callicott B., 1990a. Standards of conservation: then and now // Conservation Biology, № 4, pp. 229-232.

18. Callicott B., 1992. Rolston on intrinsic value: a deconstruction // Environmental ethics, v. 14, pp. 129-143.

19. Callicott B., 1994. Earth's insights: a survey of ecological ethics from the mediterranean basin to the Australin outbask, Berkeley: University of California Press.

20. Callicott B., 1994а. The land aesthetic // Environmental ethics, ed. L. Pojman, Boston-London: Jones and Bartlett Publishers, pp. 148-157.

21. Callicott B., 1994б. The conceptual foundational of the land ethic // Planet in peril. Essays in environmental ethics, Harcourt Brace Company, Orlando, pp. 149-173.

22. Callicott B., 1994в. Conservation values and ethics, ed. G. Meffe, C. Carroll, Principles of conservation biology, Sunderland, Mass, Sinauer Associates, pp. 24-49.

23. Callicott B., 1994г. The world's great ecological insights, Berkeley: University of California Press.

24. Callicott B., 1995. The value of ecosystem health // Environmental values, v. 4, № 4, pp. 345-363.

25. Callicott B., 1995a. Deep grammar, Wild Earth, spring, pp. 64-66.

26. Callicott B., 1996. Should wilderness areas become biodiversity reservs? // The Georgia wright forum, v. 13, № 2, pp. 33-38.

29. Callicott B., Nelson M., ed., 1998. The great new wilderness debate, The University of Georgia Press, Athens and London, 697 p.

30. Callicott B., Nelson M., 1998. Introduction // The great new wilderness debate, ed. Callicott B., Nelson M., The University of Georgia Press, Athens and London, pp. 1-23.

27. Callicott B., 1999. Begond the land ethic: more essays in environmental philosophy, Albany, Suny Press, 427 p.

28. Callicott B., Hargrove Е., 1990. Leopold's means and ends in wild life management // Environmental ethics, v. 12, pp. 333-337.

32. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

33. Zimmerman M., Callicott B., ed., 1993. Environmental phylosophy: from animal rights to radical ecology, Englewood Cliffs, N.J.: Prentice-Hall.

Карамзин Николай Михайлович

Николай Михайлович Карамзин (1766-1826) - известный российский историк и писатель, почетный член Петербургской Академии Наук, редактор двух литературных журналов.

Карамзина можно назвать "русским Торо", ибо он первым в российской культурной традиции стал воспевать дикую природу - ее дикость и священность: "Нет, нет! Я никогда не буду украшать Природы. Деревня моя должна быть деревнею, пустынею. Дикость для меня священна; она возвеличивает дух мой. Рощи мои будут целы, пусть зарастают они высокою травою!" (Карамзин, 1999). В другом произведении он писал, что в природе, где видны труд и работа, нет для него удовольствия. Дерево пересаженное, обрезанное подобно невольнику с золотой цепью.

В 1789 году, посещая дикие Швейцарские Альпы и любуясь знаменитыми рейнскими водопадами Штаубахх, Триммербах и Рейхенбах, Карамзин почувствовал божественность дикой природы: он вдруг почти ослеп, встал на колени и принялся молиться. Позже писатель такт описывал случившееся: "Тщетно воображение мое ищет сравнения, подобия, образа!.. Рейн и Рейхенбах, великолепные явления, величественные чудеса природы! В молчании удивляться будет вам всякий, имеющий чувство; но кто может изобразить вас кистию или словами? - Я почти совсем лишился чувств, будучи оглушен гремящим громом падения и упал на землю" (цит. по Борейко, 2001).

Литература

1. Борейко В.Е., 2001. Современная идея дикой природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 124 стр.

2. Карамзин Н.М., 1965. Письма русского путешественника, М.

3. Карамзин Н.М., 1999. Деревня // Этико-эстетический подход в охране дикой природе и заповедном деле, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 101-102.

Карлсон Аллен

Аллен Карлсон (р. 1943) - современный канадский экофилософ, один из ведущих в мире специалистов по природоохранной эстетике. Преподает в должности профессора в университете Альберта в Эдмонтоне, член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics"). Опубликовав в 1976 году статью "О возможности количественного измерения пейзажной красоты", открыл, по сути, новую область исследований - природоохранную эстетику. В СССР и странах СНГ ученый не известен.

Аллен Карлсон полагает, что дикая природа является по сути эстетически ценной. Более того, природный мир создавался спонтанно, без художника, и находится вне границ человеческого контроля. Эти два момента должны объяснить наше особое почтение, которое мы испытываем по отношению к красоте дикой природы.

Для понимания красоты природы, по мнению экофилософа, нужны определенные экологические знания. Ибо если красота искусства создается, то красота природы открывается. Карлсон пишет: "Мнение о правильной эстетической оценке природы ... может быть выведено следующим образом: во-первых, как и в случае с искусством, эстетические качества, которые, по-видимому, имеют природные объекты и ландшафты, зависят от того, как они воспринимаются. Полосатый кит является грандиозным и величественным млекопитающим. Однако, если его воспринимать как рыбу, он показался бы более неуклюжим...

Во-вторых, как и в оценке искусства,... нужно ценить их грацию, величие, элегантность, очарование, привлекательность, изящество или волнующую таинственность - необходимо воспринимать их в правильных категориях. Это требует знания того, что они собой представляют..." ( Carlson, 1984).

Очень важна для развития природоохранной идеологии и такая мысль экофилософа: "Дикая природа является эстетически хорошей, такой она всегда была и всегда такой будет, замечает это кто-нибудь или нет" (Carlson, 1984). Из этого, например, следует, что мы должны охранять не только те природные пейзажи, которые в настоящее время нам кажутся эстетически ценными, но и те, красоту которых мы еще не познали. Ибо вся дикая природа равна по своей красоте и важности.

А. Карлсон призывает эстетику природы оценивать незаинтересованно, ради самой природы. Только тогда оценивание объективно (Carlson, 1995). Незаинтересованность, как основа эстетического оценивания, способствует определению позиции, которая эгоистический интерес и мысли об использовании природы ставит на задний план. На первое же место выходят эстетические качества природы, ценные сами по себе, независимо от любых целей. Отсюда очень важный вывод: красота природы должна быть сохранена, потому что она самостоятельная ценность, а не только из-за ее полезности для человека.

По мнению экофилософа, есть две основные причины, превращающие вещь в объект эстетического наслаждения. Внешний смысл и внутренний смысл. Внешний смысл - это физическое (красота, форма, высота и т.д.) восприятие объекта. Внутренний смысл - качества и ценности данного объекта, что вызывает более глубокие ассоциации. Так, в случае с "ядерным закатом" его смертоносные качества лишают смысла всю эстетику природы.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эстетику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Carlson A., 1984. Naturе and positivе aesthetics // Environmental ethics, v. 6, pp. 5-34.

3. Carlson A., 1994. Appreciation and the natural environment // Environmental ethics, ed. L. Pojman, Boston-London, Jones and Bartlett Publishers, pp. 142-147.

4. Carlson A., 1995. The aesthetics of art and nature // Landscape, natural beauty and the arts, ed. S. Kemal, J. Gaskell, pp. 228-244.

5. Carlson A., 1976. Environmental aesthetics and the dilemma of aesthetic education // The journal of aesthetic education, v. 10, № 2, pp. 69-82.

6. Carlson A., 1977. On the possibility of quantifying scenic beauty // Landscape planning, 4, pp. 131-172.

7. Carlson A., 1979. Formal qualities in the natural environmental // The journal of aesthetic education, v. 13, № 3, pp. 99-114.

8. Carlson A., 1981. Nature, aesthetic judgement, and objectivity // The journal of aesthetics and art criticism, v. XL, № 1, pp. 15-27.

9. Carlson A., 2000. Aesthetic and the environment: the appreciation of nature, art and architecture, London: Routlege, 175 p.

10. Environmental aesthetics, Essays in interpretation, 1982 // Western Geographical series, ed. B. Sadler, A. Carlson, v. 20, University of Victoria, British Columbia, 169 p.

Келлерт Стивен

Стивен Келлерт - известный американский экосоциолог и экофилософ. Профессор социальной экологии Школы лесоводства и природоохранных наук Йельского университета. Ведущий специалист в области природоохранных мотиваций и ценностных ориентаций. Автор известных книг "Гипотеза биофилии" (совместно с Э. Вильсоном), "Ценность жизни" (1996).

На постсоветском пространстве не известен.

Одной из важнейших теоретических разработок Стивена Келлерта является дальнейшее развитие концепции биофилии. Биофилия - генетически отпечатанная в человеческой природе любовь к живым существам. Этот термин был введен известным американским биологом Э. Вильсоном в 1984 году. По мнению Келлерта, девять ценностей (материальная, натуралистическая, научно-экологическая, эстетическая, символическая, доминистическая, гуманистическая, моралистическая, негативистская), являющиеся биологическими по происхождению, "представляют собой основные структуры человеческого отношения и адаптации к природному миру, развившиеся в ходе человеческой эволюции (...). Считается, что эти девять ценностей отражают спектр физических, эмоциональных и интеллектуальных выражений биофильной тенденции ассоциироваться с природой" (Келлерт, 1997).

Как полагает Стивен Келлерт, в отличие от "крепко привязанных" инстинктов дыхания и питания, которые осуществляются почти автоматически, биофильные ценности должны культивироваться, чтобы достичь их полного выражения. Люди нуждаются в присоединении к природе и разнообразию жизни: благодаря этому улучшается их духовное и физическое состояние. Другими словами, идея биофилии заявляет о присущей человеку потребности ценить жизнь и природные процессы и может быть взята как важная составляющая идеологии природоохраны. Что, к сожалению, пока не делается. "Этим можно объяснить существующий в настоящее время порочный круг: отрицание обществом важности богатых и вознаграждающих отношений с природой вносит свой вклад в кризис уничтожения, что, в свою очередь, еще более отдаляет людей от мира природы" (Келлерт, 1997).

Как социолог С. Келлерт провел многочисленные исследования в США, Западной Европе и Японии. Его выводы очень интересны и предоставляют поборникам экологической этики значимые аргументы.

"Наше исследование ясно открыло связь между жестокостью по отношению к животным в детстве и агрессивным и антиобщественным поведением среди насильственных преступников в зрелом возрасте. Эти результаты демонстрируют, что плохие отношения с живыми существами могут породить извращенную отчужденность и недовольство. Напротив, культивирование более доброго отношения к животным могло бы поддерживать более мягкое отношение к другим людям и обществу", - пишет ученый (Kellert, 1996).

Келлерт полагает, что образование и этика станут уже в недалеком будущем так же важны, как наука, политика и менеджмент в достижении целей охраны природы. "Знающие и этически ответственные граждане - экологически грамотные и морально озабоченные - будут неотъемлемым ингредиентом в обеспечении и восстановлении целостности и здоровья биосферы (...). Призывы к грамотности в области окружающей среды стали чем-то вроде клише и высказываются с большой торжественностью и иногда убежденностью. Печальной реальностью, однако, остается то, что образование в области окружающей среды получает гораздо меньшую финансовую поддержку или профессиональную престижность, чем наука о природных ресурсах, или политика, или менеджмент (...). Многие армии маршируют под знаменем образования в области окружающей среды (...). Но связь с общественностью и усилия средств массовой информации никогда не смогут заменить выполнение более сложной и важной задачи экообразования (...). Хотя информированная, сознательная и оценивающая публика является незаменимой, этого недостаточно. Точно также важна потребность в культивировании этики заботы и сочувствия по отношению к разнообразию жизни" (Kellert, 1996).

По мнению ученого этика, основанная только на материалистических или альтруистических аргументах, не может быть действенной. Необходимо рассматривать все существа как имеющие внутреннюю ценность и право на жизнь, расширять наше понимание того, что люди получают средства к физическому и духовному существованию от богатства своих связей с широким разнообразием жизни.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эcтетику, издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Келлерт С., 1997. Девять основных ценностей природы и биофилия // Любовь к природе. Материалы международной школы-семинара Трибуна-6, Киев: Киевский эколого-культурный центр, стр. 7-26.

3. Kellert S., 1984. Urban american perceptions of animals and the natural environmental // Urban ecology, № 8, pp. 209-228.

4. Kellert S., 1993. The biophilia hypothesis: aristotelian echoes of the "good life", Yale University Press, 42 p.

5. Kellert S., 1996. The value of life, Covelo: Island Рress/Shearwater Books, 250 p.

6. Kellert S., 1997. Kinship to mastery, Island Press-Shearwater Books, Washington, D.C., Covelo, California, 256 p.

Кожевников Григорий Александрович

Григорий Александрович Кожевников (1866-1933) - классик российского заповедного дела, пионер охраны природы России, профессор Московского университета, основоположник этического принципа стремления к абсолютной заповедности как одного из главных в заповедном деле, один из основателей этико-эстетического подхода в заповедном деле и охране дикой природы.

Центральной идеей этико-эстетического подхода являлось утверждение этической ценности мира природы, права дикой природы и ее видов на существование, необходимости формирования гуманного отношения людей к дикой природе и всем живым существам независимо от их практической пользы, высокого оценивания нематериальных ценностей дикой природы.

В 1908 году на Всероссийском юбилейном акклиматизационном съезде впервые в России Г.А. Кожевников поднял важный вопрос "о праве первобытной природы на существование" (Кожевников, 1909), что само по себе имело огромное значение для развития философии охраны природы. В 1913 году в статье "Монастыри и охрана природы" он писал: "Устройство заповедника вполне согласуется с самой идеей монастыря, для которого общение с нетронутой, первобытной природой дает превосходную почву для созерцания и самоуглубления", - подчеркнув духовную, религиозную ценность заповедных объектов (Кожевников, 1914).

Г.А. Кожевников неоднократно указывал на значимость этических моментов в природоохране, по его мнению, более важных, чем экономические доводы: "...я подчеркивал, что важно подходить к вопросам охраны природы с широкой принципиальной точки зрения, а не смотреть узкоутилитарно, и, в частности, не сводить охрану природы к охране дичи и устройству охотничьих заказников и т.п. Охранять первобытную дикую природу ради нее самой, смотря на прикладные вопросы как стоящие на втором плане - вот основная идея охраны природы по моему докладу. Двое из представителей зоологической молодежи, интересующихся охраной природы и готовые работать на нее, выявили открытую слабую позицию, мало содержательную идеологию, начавши доказывать, что проповедовать охрану природы можно только с утилитарной точки зрения.

С моей точки зрения, последние предложения знаменуют полный крах идеи охраны природы. Всякое "хозяйство" по существу своему в корне противоречит идее охраны природы. Человеческое хозяйство есть уродование природы. Только невмешательство в жизнь природы делает природу научно интересной. Если мы с этой позиции сойдем, то мы никогда не осуществим охрану природы в истинном смысле этого слова" (Кожевников, 1928).

Велика заслуга ученого в разработке принципа стремления к абсолютной заповедности - краеугольного камня отечественного заповедного дела: "...чтобы иметь возможность изучать природу, мы должны стараться сохранить ее в первобытной неприкосновенности в виде ее наиболее типичных формаций... Всякие меры, нарушающие естественные условия борьбы за существование, здесь недопустимы. Не надо ничего устранять, ничего добавлять, ничего улучшать. Надо предоставить природу самой себе и наблюдать результаты" (Кожевников, 1909).

Литература

1. Борейко В.Е., 2001. Словарь деятелей охраны природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 165-173.

2. Кожевников Г.А., 1909. О необходимости устройства заповедных участков для охраны русской природы // Труды юбилейного акклиматизационного съезда, М.

3. Кожевников Г.А., 1914. Монастыри и охрана природы // Птицеведение и птицеводство, № 2.

4. Кожевников Г.А., 1928. Вопрос об охране природы на Естественно-историческом совещании Центрально-Промышленной области // Живая природа, № 12.

5. Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле, 1999. Сост. В.Е. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное.*

Конвенц Гуго

Гуго Конвенц (1855-1922) - немецкий пионер охраны природы, профессор. В начале ХХ века его имя было широко известно во всей Европе. Можно без преувеличения заявить, что в то время он являлся самым выдающимся европейским деятелем природоохраны. Его философское влияние на развитие европейской идеи защиты дикой природы огромно. Так, пионер охраны природы России и Украины В.И. Талиев писал: "Движение в пользу охранения "памятников природы", быстро растущее в западной Европе, тесно связано с именем немецкого профессора Конвенца" (Талиев, 1914).

Гуго Конвенц с раннего детства заинтересовался природой, что привело его на естественный факультет Бреславского университета, по окончанию которого он был назначен директором естественного музея в Данциге. В 1906 году ученый возглавил первую в Европе Государственную комиссию по охране памятников природы (в Пруссии).

В отличии от американцев, которые первыми в мире стали организовывать огромные по площади национальные парки, причем, в основном, для рекреационных нужд своей нации, Гуго Конвенц поднял вопрос о заповедании, во-первых, небольших объектов природы, и, во-вторых, исходя в основном из научных мотивов, реанимировав важное понятие "памятник природы".

Отметим, что термин "памятник природы" ввёл в природоохранный обиход ещё в 1819 году известный географ и путешественник Александр фон Гумбольдт. Он описал в Венесуэле одно исполинское дерево, назвав его "памятником природы". Удачное сравнение ценности такого природного памятника с памятниками искусства или истории, ценность которых уже была понятна и признана, подкреплённое авторитетом Гумбольдта и Конвенца, явилось толчком к популяризации охраны отдельных объектов природы. Благодаря Конвенцу интересные, уникальные, редкие природные объекты начали именовать памятниками. Понятие это сформировалось с появлением в обществе исторического и национального самосознания, что подтверждает и сам термин "памятник", концентрирующий память об уходящих видах растений и животных, достопримечательных ландшафтах. Заслуга Гуго Конвенца также ещё и в том, что он не только раскрыл глаза современников на научную, эстетическую, педагогическую и патриотическую ценности памятников природы, но и предложил их брать под охрану государства. Причём, своими действиями продемонстрировал, как это следует делать (Борейко, 1998).

Философию охраны памятников природы учёный изложил в своей классической книге "Угроза памятникам природы и предложения по их сохранению" (1904), которая вскоре была переведена и издана практически во всех ведущих европейских странах (в переводе на русский язык впервые она издана Киевским эколого-культурным центром в 2000 году).

Следует также отметить, что в своих взглядах Г. Конвенц (как тогда и многие его соплеменники) отождествлял "охрану природы" с "охраной родины". Поэтому его можно назвать основоположником не только "научной", но и "патриотической" природоохраны. Так, например, он полагал, что охрана природы является частью защиты родины и таким образом становится национальной, а не международной задачей.

Очень важно с философских позиций определение что есть "памятник природы", данное Г. Конвенцем: "...собственно, только девственная местность, а также растения и животные без содействия людей попавшие на свои места обитания, должны рассматриваться как памятник природы. Это понятие тут и там должно понемногу расширяться, поскольку полностью нетронутые ландшафты у нас, как и в других культурных странах, вряд ли еще существуют. Так, например, какой-нибудь замечательный ландшафт, имеющий покинутые терриконы или населенные пункты, не должен из-за этого вычеркиваться из списков памятников природы; точно также достойный внимания лес, искусственно прореженный и восстановившийся исключительно благодаря поросли и самосеву, также причисляется к памятникам природы. Напротив, посаженные деревья как множество сельских лип, аллей и целые парковые насаждения, хоть и могут быть интереснейшими сами по себе - они не вписываются в тесные рамки понятия "памятники природы" (Конвенц, 2000).

Так же, по Конвенцу, одни и те же природные объекты (дюны, горы) или виды дикой природы в различных странах и регионах могут считаться или не считаться памятниками природы. Все зависит от их редкости (встречаемости). Например, в Северной Германии борозды от ледников - большая редкость и могут являться памятниками природы, в то время как в скандинавских странах они встречаются очень часто и не могут быть отнесены к памятникам природы.

Литература

1. Борейко В.Е., 1998. Святилища дикой природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 112 стр.

2. Бородин И.П., 1914. Охрана памятников природы, Русское Географическое общество, Спб, 31 стр.

3. Брызгалин Г., 1929. Современное положение охраны природы в Германии // Охрана природы, № 4, стр. 116-122.

4. Десятова-Шостенко Н., 1927. Дещо про охорону природи на Заходi // Вiсник природознавства, № 3-4, стр. 1-8.

5. Доминик Р., 1997. Антимодернизм, национализм, романтизм, мораль и религия в природоохранном движении Германии начала ХХ века // Любовь к природе. Материалы международной школы-семинара "Трибуна - 6", Киев: Киевский эколого-культурный центр, стр. 26-46.

6. Конвенц Г., 2000. Практика охраны памятников природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 88 стр.

7. Талиев В.И., 1914. Охраняйте природу!, Харьков, 38 стр.

8. Хроника, 1913 // Известия Кавказского отдела Императорского Русского Географического общества, т. ХХII, вып. 3, стр. 69-73.

9. Conwents H., 1911. Die gefahrdung der Naturdenkmaler und Vorschlage zu ihrer Erhaltung, Berlin.

Ла Шапель Долорес

Долорес Ла Шапель - известная современная американская экофеминистка, экотеолог, глубинный эколог, автор популярных книг "Мудрость Земли" (1978) и "Священная земля, священный пол" (1988). Вместе с Линдой Грэбер и Эдвином Бернбаумом Долорес Ла Шапель является крупным авторитетом на Западе в области священности дикой природы. Работает в Горном центре в Сильвертоне, штат Колорадо.

Ла Шапель глубоко уверена, что для того, чтобы достичь новых и эффективных моделей экологического мышления, необходимо задействовать "священные ритуалы". "Священный ритуал - это то, что позволяет людям прославлять или вызывать в уме "священное" - в самом широком смысле (...). Священный ритуал выводит нас из этого узкого искусственного человеческого мира и открывает нас для обширного безграничного мира природы (...). Специфическим аспектом человеческого ритуала, который невозможен у животных, является миф" (La Chapellе, 1988).

Долорес Ла Шапель полагает, что жить в "священной" манере - означает жить в согласии со "старыми обычаями", что имеются внутри человека и со "старыми обычаями" - то есть долговременными процессами в природе.

Экофилософ пишет: "Некоторые люди питают иллюзию о том, что если просто вывести людей на лоно природы, то те "увидят" красоту и сразу поймут важность природоохраны. Это глупость. Когда первопроходцы пришли сюда, эта страна (США - В.Б.) была "природной". Индейцы никогда не разрушали её за тысячи лет, которые они её занимали. Однако белые "боялись" её до тех пор, пока не смогли приручить дикую природу, разрушив её. Этот европейский страх перед дикой природой, порождённый многовековым христианским отношением к дикой природе как обители дьявола, до сих пор существует (...).

Этот страх перед дикой природой, вероятно, объясняет кое-что из настоящей "мстительности" политиков, редакторов газет, гражданских активистов и других слуг общества, которые решительно ненавидят дикую природу и её защитников.

Я обнаружила, что чем больше человек боится глубоко заглянуть внутрь самого себя, тем больше он боится дикой природы снаружи. Это верно как в отношении альпинизма, так и спуска по рекам. Прорыв на внутреннем уровне происходит тогда, когда человек посредством ритуала учится доверять природе" (La Chapellе, 1988).

По мнению экофилософа, иногда нет необходимости брать людей на дикую природу, прикосновение к ней как к священному пространству может произойти посредством ритуала.

Автор не согласна с современными и очень распространёнными утверждениями, что для того, чтобы "спасти душу" или "быть религиозным", мы должны обратиться к потусторонним идеям о боге в небе или к другим узкоантропоцентрическим взглядам. Сама же дикая природа в этой связи не считается достаточно важной. Ла Шапель приводит в пример синтоизм - старинную и одновременно современную религию японцев, когда почитается божественная сущность природы. По её мнению, спасение состоит в открытии и идентификации природы как священного пространства и единения с ней.

Долорес Ла Шапель, одна из первых в США, создала специальный священный ритуал общения с Землёй и дикой жизнью. Он начинается словами: "В Земле есть Сила - сила и жизнь. Но мы слепы к ним, потому что недостаточно общаемся с Землёй и друг с другом. Сегодня мы собираемся построить колдовское колесо, чтобы пригласить другие существа этой земли на наше собрание; вместе мы можем начать циркуляцию Силы Земли среди всех нас присутствующих, людей и не-людей" (La Chapelle, 1988). При помощи ритуалов автор пытается помочь людям обрести чувство святости природы, улучшить практику глубинно-экологического воспитания.

Литература

1. La Chapelle D., 1978. Earth wisdom, Silverton, Finn Hill Arts.

2. La Chapelle D., 1988. Sacred land, sacred sex: rapture of the deep, Silverton, Finn Hill Arts.

3. La Chapelle D., 1992. Not Laws of nature but pattеrn of nature // The wilderness condition, ed. M. Oelschlaeger, Washington, D.C., Covelo, Califоrnia, pp. 220-245.

4. La Chapelle D., 1994. The rhirome connection // Place of the wild, ed. D. Burкs, Island Рress / Shearwater Books, Washington, D.C., Covelo, California, pp. 198- 203.

Леопольд Олдо

Олдо Леопольд (1887-1948) - известный американский природоохранник, ученый-эколог, писатель, президент Экологического общества США, один из основателей Общества дикой природы. Родился в штате Айова, закончил Йельский университет. Всемирную известность получил как создатель экологической этики. Велик его вклад и в развитие природоохранной эстетики, а также идеи дикой природы.

Взгляды Олдо Леопольда опередили жизнь и, как часто бывает, не были поняты современниками. Свой классический труд - сборник эссе под названием "Календарь песчаного графства", где были изложены основные идеи экологической этики (этики земли), при жизни Леопольд так и не смог опубликовать - издатели считали их бесполезными или слишком радикальными.

Жизнь замечательного американского экофилософа и природоохранника оборвалась трагически в 1948 году - он умер от сердечного приступа, сражаясь с лесным пожаром.

Слава, как и в случае с другим выдающимся американским экофилософом - Генри Торо, пришла к Олдо Леопольду после его смерти - лишь в 1960-х годах. Это потом его книга была названа в США "Священным манускриптом американской природоохраны". Хотя первый тираж раскупался едва-едва.

Следует отметить, что в предисловии к прекрасному русскому изданию "Календарь песчаного графства" (Мир, 1980) научный редактор, известный советский официальный природоохранник профессор А.Г. Банников также практически ничего не сказал об экологической этике О. Леопольда. Тогда в СССР это направление этики, как, впрочем, и сейчас в России, Украине и других странах СНГ, было почти неизвестным.

Свою экологическую этику Олдо Леопольд назвал этикой земли. Но, в отличие от Альберта Швейцера, он распространил ее не только на отдельные особи, а на виды и экологические сообщества. Леопольд писал: "Первоначальная этика касалась отношений между индивидами; дальнейшие добавления связаны уже с взаимоотношениями индивида и общества. Но этики, регулирующей взаимоотношения человека с землей, с животными и растениями, обитающими на ней, пока еще не существует. Земля, подобно рабыням Одиссея, все еще остается собственностью и взаимоотношения с ней все еще остаются чисто потребительскими, подразумевающими только права без обязанностей.

Распространение этики на этот третий элемент в окружении человека является - если я правильно толкую все признаки - эволюционной возможностью и экологической необходимостью. Это третий этап непрерывного развития. Первые два уже осуществились. Отдельные мыслители со времен библейских пророков постоянно указывали, что опустошение земли не только вредно, но и дурно" (Леопольд, 1980). Так ученый фундаментально обосновал необходимость существования экологической этики.

Про мнению Леопольда, "этика в экологическом смысле - это ограничение свободы действий в борьбе за существование. Этика в философском смысле - это различие общественного и антиобщественного поведения" (Леопольд, 1980).

Экофилософ вывел и несколько основных принципов своей экологической этики. По его мнению, "вещь правильна, когда у нее есть тенденция сохранять целостность, стабильность и красоту биологического сообщества. Она неправильна, когда имеет обратную тенденцию" (Леопольд, 1980). В соответствии с этикой земли не следует уничтожать или способствовать вымиранию видов; необдуманно смешивать отечественные и экзотические виды; добывать непомерную энергию из почвы и освобождать ее в быту; запруживать или загрязнять реки; следует заботиться о животных.

"Перестаньте, - писал О. Леопольд, - считать бережное обращение с землей чисто экономической проблемой. Рассматривая каждый вопрос, ищите не только то, что экономически выгодно, но и то, что хорошо этически и эстетически" (Леопольд, 1980).

По мнению О. Леопольда, экологическая этика очень важна в современном природоохранном движении, так как изменяет роль человека и превращает его из завоевателя-варвара в равноправного члена гармоничного сообщества природы. Леопольд заявляет, что экологические проблемы являются по своей природе философскими и прежде чем их решать, вначале к ним нужно найти философский подход. Хотя он видел, что философы практически не интересуются охраной природы, он осуждал не их, а экологов, которые не привлекали внимание философов к природоохране.

О. Леопольд вслед за Г. Торо одним из первых стал указывать на необходимость охраны не только самой дикой природы, но и ее свободы. Его афоризм "чего стоят сорок свобод без единого белого пятна на карте?" теперь часто цитируют современные экофилософы (цит. по: Nash, 1982).

Интересно, что О. Леопольд взял много от русского философа П.Д. Успенского, заявлявшего, что все в природе обладает своим собственным разумом. Леопольд пришел к выводу, что наша планета не мертва, а жива, и вполне заслуживает уважения со стороны человека не как источник сырья, а как живое создание.

Позже Леопольд стал призывать людей научиться думать как гора и позволять дикой природе развиваться самой по себе не только на этой горе, но и во всем мире. По его мнению, дикую природу нельзя вырастить, как строевой лес, поскольку она нечто большее, чем деревья. Ученый писал, что сбережение дикой природы должно стать актом национального раскаяния со стороны людей, губивших ее ранее.

О. Леопольд был одним из первых в США, кто создал первую "территорию дикой природы" и дал определение этому термину. Он определил дикую природу как участок, сохраненный в натуральном состоянии, где можно охотиться и рыбачить, с большой площадью в две недели перехода и где нет дорог, искусственных сооружений и других творений человека.

К сожалению, самые радикальные его идеи, касающиеся внутренней ценности нечеловеческих форм жизни (и понятые читателями лишь в 1960-х годах), остались не полно сформулированными. Однако главное экофилософ успел сказать: "Я не представляю себе, что этическое отношение к земле может существовать без любви и уважения к ней, без благоговения перед ее ценностью. Я говорю здесь, разумеется, не об экономической ценности, но ценности в философском смысле" (Леопольд, 1980). Под "ценностью в философском смысле" Леопольд, конечно, имел в виду то, что сейчас называется внутренней или присущей ценностью. Ибо нечто, имеющее внутреннюю ценность, ценно не из-за того, что оно может нам дать.

А что сделал Олдо Леопольд для развития природоохранной эстетики? Он первым подчеркнул важность наличия эстетически заметных животных и растений в ландшафте, придающих ему жизненность и порядок. Для него осенний ландшафт в северных американских лесах - это земля, плюс красный клен, плюс воротничковый рябчик. Уберите рябчика, говорил Леопольд, и все вместе будет мертвым. Воротничковый рябчик для него занимал особую "критическую эстетическую нишу". Такие виды О. Леопольд называл "видами - эстетическими индикаторами". Они представляют собой отличительный знак данного ландшафта. "Если их нет, тогда в ландшафте отсутствует ясный свет совершенного здоровья. Подобно неуловимой пуме или лесному волку, их нет необходимости видеть, чтобы они оживили пейзаж. Достаточно просто знать, что они имеются" (цит. по: Callicott, 1983).

В своей "эстетике земли" Леопольд призывал ценить не только сценические пейзажи и красивые виды, но и признавать красоту пренебрегаемых пейзажей и видов флоры и фауны: красоту болота, маленьких неприметных растений.

Леопольд постоянно подчеркивал, что человечество еще не научилось по достоинству ценить эстетическую ценность дикой природы: "Наша способность воспринимать красоту в природе, как и в искусстве, в начале ограничивается красивостью. Мало-помалу, поднимаясь с одной ступени красоты на другую, мы постигаем высшие ценности, для которых в языке еще нет слов. И красота журавлей, по-моему, заключена именно в этих высших качествах, пока недоступных словам" (Леопольд, 1980). Леопольд говорил, что мы не можем любить журавлей и ненавидеть болота. Само болото теперь превращается из "пустоши", богом забытой комариной глухомани в место дивной красоты.

В одной из своих неопубликованных при жизни работ О. Леопольд излагает специальные критерии для эстетической оценки видов дикой природы. Один из них он обозначает как "художественная ценность", которым определяются такие вещи, которые природа и искусство могут иметь в равной степени. Но этот критерий по его мнению - наименее значимый для эстетической оценки видов дикой природы. Более важным является "характер", который мы ощущаем в видах, а не в индивидуальных зверях - находчивость лисы, изящество оленя. Следующий по Леопольду критерий - "ценность редкости" - как природной редкости, так и редкости, созданной человеком. Затем, чем более диким является животное, чем менее терпимо оно к человеку - тем более животное эстетически ценно. И конечно, "родные" виды всегда должны считаться более ценными, чем экзотические (цит. по: Callicott, 1994).

Идя вслед за Леопольдом, можно заключить, что эстетически значимым есть само неожиданное появление животного, даже возможность его появления имеет эстетическую ценность.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эстетику, изд. второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Леопольд Олдо, 1980. Календарь песчаного графства, М.: Мир, 216 стр.

4. Леопольд А., 1992. Альманах "Сэнд Каунти" // Экологическая антология, М.: Голубка, стр. 47-59.

5. Леопольд О., 1997. Развитие этики // Любовь к природе. Материалы международной школы-семинара "Трибуна-6", Киев: Киевский эколого-культурный центр, стр. 128-129.

6. Callicott B., 1983. Leopold's land aesthetic // Journal of soil and water conservational, v. 38, pp. 329-332.

7. Callicott B., 1987. The philosophical value of wildlife // Economic and social values of wildlife, ed. D. Decker, G. Groff, Boulder, CO: Westview Press, pp. 214-221.

8. Callicott B., 1994. The land aesthetic // Environmental ethics, ed. L. Pojman, Boston-London: Jones and Bartlett Publishers, pp. 148-157.

9. Callicott B., 1994. The conceptual foundational of the land ethic // Planet in peril. Essays in environmental ethics, Harcourt Brace Company, Orlando, pp. 149-173.

10. Leopold A., 1979. Some fundamentals of conservation in the southwest // Environmental ethics, v. 1, pp. 131-141.

11. Leopold A., 1990. Means and ends in wildlife management // Environmental ethics, v. 12, pp. 329-332.

12. Meine C., 1988. Aldo Leopold, his life and work, Madison: University of Wisconsin Press.

13. Meine C., 1992. The utility of preservation and the preservation of utility: Leopold's fine line // The wilderness condition, ed. M. Oelschlaeger, Washington, D.C. Covelo, California, pp. 131-171.

14. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, pp. 182-200.

15. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

16. Oelschlaeger M., 1991. The idea of wilderness, Yale University Press, New Haven and London, pp. 205-243.

Маршалл Роберт

Роберт Маршалл (1901-1939) - известный американский природоохранник, один из основателей Общества дикой природы. Родился в Нью-Йорке, в семье преуспевающего адвоката и филантропа. Закончил Гарвард, работал в Лесной службе США. Своими взглядами способствовал развитию идеи дикой природы. Организатор одних из первых в США охраняемых участков дикой природы.

На постсоветском пространстве не известен.

Роберту Маршаллу принадлежит крылатая фраза: "В борьбе с титанической амбицией цивилизации относительно покорения природы на всей земле у нас осталась лишь одна надежда. Этой надеждой является организация одухотворенных людей, сражающихся за свободу дикой природы" (цит. по: Nash, 1982).

Р. Маршалл сыграл огромную роль в разработке целой системы аргументации в защиту дикой природы. По его мнению, большая ценность дикой природы связана с ментальностью человека: действительно, многие люди тянутся к свободной природе по причине желания преодоления трудностей, ощущая тягу к свободе и покою. Если дикая природа исчезнет, то такие неудовлетворенные люди, по его мнению, могут прибегнуть к преступлению.

Во всех своих выступлениях природоохранник подчеркивал и эстетическое значение дикой природы, пейзажи которой можно сравнивать лишь с великими произведениями искусства.

Однажды Маршалла спросили: "Сколько территорий дикой природы нам нужно?". На что он ответил: "А сколько нам требуется симфоний Брамса?" (цит. по: Nash, 1982). По его мнению, природная красота более значительна, чем ее искусственные производные.

Природоохранник утверждал, что нам очень важно сохранить "явную ценность вечного, загадочного и первозданного... в мире, подавленном жестокими графиками и расписаниями, точностью и искусственной поверхностью" (цит. по Nash, 1982).

С целью усиления аргументации защиты участков дикой природы Маршалл успешно обратился к концепции сравнительных ценностей и прав меньшинств. Демократическое общество, как он считал, должно уважать желания тех, кто не может обходиться без дикой природы. Большинство уже имеет свои отели и дороги, дикие же места с каждым днем становятся все более редкими. Многие будут, конечно, приветствовать их исчезновение. "Но, - говорит Маршалл, - в определенный момент радость многих становится причиной бед немногих. Причем первые выигрывают не настолько много, чтобы из-за этого можно было бы пожертвовать благом вторых" (цит. по: Nash, 1982).

Скептикам Маршалл напоминал, что лишь меньшинство посещает галереи искусств, библиотеки и учится в университетах. И, все-таки, никому не приходит в голову сделать из них цирки, закусочные и кегельбаны лишь потому, что большинству они не нужны. Качество обладает не меньшим весом, чем количество, и Маршалл утверждал, что этот принцип одинаково применим и при рассмотрении земельных вопросов, связанных с дикой природой.

Литература

1. Marshall R., 1968. Wilderness // The american environment. Reading is the history of conservation, ed. R. Nash, Addison-Wesley Publishing Company, Menlo Park-London, pp. 121-127.

2. Nash R., 1982. Wilderness and american mind, Yale University Press, New Haven and London, pp. 200-220.

Мухаммед

Пророк Мухаммед (Магомед) (570-632) - мифологизированный образ основателя мировой религии - ислама и мусульманского государства. Согласно мусульманской мифологии Мухаммед был смертным, неученым человеком, однако ближе всех стоял к Аллаху. Аллах вложил в уста Мухаммеда проповеди, которые затем вошли в Коран - главную священную книгу мусульман. Несомненно, пророк Мухаммед является выдающимся человеком, в частности, его можно считать одним из первых экофилософов. Многочисленные высказывания и притчи, связанные с ним, являют собой пример глу-бокого этического отношения к живым существам.

Мухаммед учил, что охрана природы должна осуществляться альтруистически, а не только для того, чтобы люди могли максимально пользоваться её ресурсами. Даже накануне Судного дня люди должны вести себя достойно, ибо Мухаммед сказал: "Если придет Судный день и у тебя в ладони будет росток пальмы, ты должен его посадить. Даже если будет потеряна всякая надежда, посадка должна продолжаться, так как посадка деревьев - это хорошее дело само по себе". Посадка пальмового ростка продолжает жизнь, даже если от неё нет прямой выгоды. Мухаммед говорил, что некоторые деревья благословенны как мусульмане, в особенности пальма.

Когда Мухаммед стал правителем Мекки и Медины, он объявил, что все деревья в этих городах находятся под его защитой. "Я объявляю Медину, и всё, что находится между её двумя горными тропами, святым, и срывать листья здесь можно лишь для прокорма лошадей", "Дичь Мекки нельзя тревожить, а её свежие травы - срезать. У человека, срубившего дерево, топор будет конфискован" (Islam, 1992). Он учил, что посадка деревьев может служить заменой милостыне.

Мухаммед призывал заботиться не только о животных и растениях, но и о горах, как божьих созданиях. Когда гору Ухуд потрясло землетрясение, он успокоил её: "Будь спокойна, Ухуд" (Islam, 1992). Мухаммед учил, что всё созданное Аллахом свято - "вся эта земля - мечеть" (Islam, 1992). Нельзя проклинать природу (из-за стихийных бедствий). Мухаммед учил: "Не ругайте природу, потому что она подчиняется господу богу" (Экология, 1994), а также: "Не загрязняйте стоячих вод и водоёмов".

Со времён пророка Мухаммеда в практике мусульман стали применяться концепции "харима" и "химы" - ничейных природных зон, своего рода прообразы заповедников. Но особенно пророк Мухаммед известен своими этическими действиями и поучениями в защиту животных. Один из его заветов такой: "Настоящий верующий тот, кто не вредит другим своими мыслями, словами и делами", а также "Кто добр к существам божьим, тот добр к себе" (Islam, 1992).

Пророк Мухаммед как-то рассказал историю, что однажды его укусил муравей и поэтому он приказал сжечь муравейник. Узнав об этом, Аллах отчитал его. Товарищи Мухаммеда забрали птенцов из гнезда одной птицы. Когда пророк увидел птицу-мать, кружащую в отчаяньи, он спросил: "Кто оскорбил чувства этой птицы, забрав её птенцов?" и приказал вернуть их обратно в гнездо. Мухаммед в поучение рассказывал еще историю об одной женщине, которую Аллах наказал за то, что она держала взаперти кошку и та умерла от голода.

Экологическая этика, проповедуемая Мухаммедом, не ограничивается лишь физической защитой, она запрещает даже словами оскорблять животных. Как-то Мухаммед услыхал, как одна женщина ругала верблюдицу. Он пожурил женщину, сказав: "Оставь её в покое" (Islam, 1992).

Глубокая мораль заложена в следующем высказывании пророка ислама: "Все существа зависят от бога (Аллаха), и больше всех бог (Аллах) любит тех, кто делает добро другим существам божьим" (Islam, 1992).

Как пример Мухаммед рассказал такую историю: "Один человек шел по дороге и почувствовал сильную жажду. Тут он вдруг увидел колодец, залез в него и напился. А когда выбрался наружу, то заметил тяжело дышащую собаку, жующую от жажды землю, и сказал себе: "Эта собака также хочет пить, как и я хотел". Поэтому он вновь спустился в колодец, набрал воды в туфлю, и держа её во рту, вылез и дал собаке напиться. И Аллах поблагодарил его за этот поступок". Те, кто его слушал, спросили : "О, посланник Аллаха, есть ли для нас награда в животных?" Он ответил: "Награда будет в каждом добром поступке к животному" (Islam, 1992). Рассказывают, что однажды Мухаммед оставил на земле свою верхнюю одежду, чтобы не тревожить спавшую на ней кошку.

В своих притчах и проповедях пророк Мухаммед учил людей относиться к животным с любовью, добротой, участием и состраданием. Он указывал на то, что животные, как и человек, имеют особую общественную ценность, ибо созданы Аллахом. Пророк считал все живые создания достойными защиты и мягкого обращения. Однажды его спросили, будет ли за милосердие, проявленное к животным, награда от бога. Он ответил коротко: "За милосердие, проявленное к каждому созданию с влажным сердцем будет награда". Влажность сердца - это указание на жизнь. Таким образом, милосердие можно проявлять ко всем живым существам (Павлова, 1998).

Все существа подобны семье бога. Ибо как сказано в Коране: "Нет зверя на Земле, или птицы в небе, есть такие же существа как вы сами, и все они вернутся к богу (Аллаху)" (Коран, 6:38).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Мифы народов мира, 1992 // Сов. энциклопедия, т. 2, М., 719 стр.

3. Павлова Т.Н., 1998. Биоэтика в высшей школе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

4. Экология и религия, 1994. Сост. Н.А. Трофимчук, М.: РАУ, Луч стр. 409.

5. Islam and ecology, 1992. Еd. F. Khalid, J. O'Brien, WWF, New York, 105 p.

Мюир Джон

Родился Джон Мюир (1838-1914) в Шотландии. В 1849 году он эмигрировал вместе со своей семьей в Соединенные Штаты, позднее поступил на курсы по химии, геологии и ботанике в университет в Висконсине. Джон Мюир - основоположник заповедного дела в США, организатор американской службы национальных парков, талантливый публицист в защиту природы. Основатель и первый президент одной из сильнейших американских природоохранных организаций - Сьерра-Клуба, идеолог американской охраны дикой природы, отец американского природоохранного движения. "Я испытываю мало симпатии к человеку, - заявил как-то Джон Мюир, - и если бы произошла война между дикими животными и Его Величеством Человеком, я бы встал на сторону медведей". В отличие от других титанов американской природоохраны - Генри Торо и Олдо Леопольда, непризнанных при жизни их современниками, Джон Мюир был очень популярен. Его называли "мистическим экологом". Самые престижные газеты и журналы заказывали ему статьи, с ним лично под-держивал связь президент США Теодор Рузвельт. И по сей день книги Мюира переиздаются огромными тиражами.

К сожалению, в СССР и на постсоветском пространстве Джон Мюир неизвестен.

Мюир совершал длительные путешествия по всей Америке, ведя наблюдения одновременно как ученый и как энтузиаст дикой природы. "Он прошел от Индианы до Флориды, испытал приступы малярии, перебивался случайными заработками на пляжах Кубы и путешествовал пароходом через Панамский канал в Калифорнию на протяжении одного года. Подобно всем, кто стремился к добровольному изгнанию, его "призвание" требовало усердных паломничеств, и он продолжал их безустанно. "Мое первое лето в Сьерре" является ликующим восторженным журналом не о пути, а о прибытии. В этих горах Мюир нашел свой "подлинный север", точку на компасе, всегда притягивающую его" (Muir, 1987).

"Он был по-монашески скромен, не жаловался, стремился держаться в тени и быть почтительным. Казалось, что для Мюира не существует такой вещи, как неудобства. Он охотно путешествовал без теплой одежды и проводил долгие ночи возле костра. На рассвете он варил свой чай и жевал грубый, испеченный в печи хлеб, затем он отправлялся на кручи Сьерры и пожирал взглядом все, что попадало ему на глаза" (Muir, 1987). Для Мюира природный мир был не только лабораторией для научных исследований, но и храмом для поклонения. В детстве, спасаясь от суровой жестокости отца, Джон находил утешение в лесах и лугах. Путешествуя позже, он все больше испытывал благоговение и почтение перед силой и красотой дикой природы, каждый новый шаг был для него откровением, ощущением божественности. Мюир становился религиозным человеком. Чем больше он бродил по Сьерре, и чем тщательнее он изучал щедрость природы, тем более вездесущим становился его Бог.

В своих путешествиях Мюир иногда сталкивался с индейской и эскимосской культурами и ощущал соответствующее сходство их религиозных идей. "Свободные от христианского самомнения, они молились природным богам и неочеловеченным созданиям" (Fox, 1981).

Этические, эстетические и теологические идеи Мюира объединились в научный натурализм, подкрепленный пантеизмом. Мюир представлял себе науку, мотивированную религиозным желанием увидеть лицо Бога. Ценности и факты, таким образом, оказывались неразделимы. Например, наблюдая диких и одомашненных овец, Мюир доказывает, что "хорошо созданная природой шерсть дикой овцы лучше и красивее прирученной" (цит. по: Nash, 1982). Можно понимать так - все, что создано Природой (Богом), лучше, чем переделанное человеком. "Чистая дикая жизнь является той самой необходимостью для людей и овец вместе взятых" (цит. по: Nash, 1982).

Этика, эстетика, наука и религия образовали объединенную систему природоохранной идеологии Мюира. "Мюир расширил идею Эмерсона о том, что "не существует объекта настолько отвратительного, чтобы сильный свет не сделал его красивым", применив ее к паркам и лесным заповедникам. Мюир утверждал, что "ни один из ландшафтов Природы не является уродливым постольку, поскольку он является диким" (цит. по Norton, 1991). Это было очень важное в идеологическом плане утверждение, означавшее революционный переворот в человеческом оценивании природы.

Развивая идеи своих учителей, американских философов-трансценденталистов Ральфа Эмерсона и Генри Торо, Мюир являлся одним из "изобретателей" идеи дикой природы, то есть определял дикую природу как первоначально моральную, красивую и священную. По утверждениям Мюира, дикие местности наделены мистическими способностями вдохновления и оживления. Он советовал: "Поднимитесь в горы за добрыми вестями. Спокойствие природы все равно, что солнечные лучи на деревьях..." (цит. по: Nash, 1982). "В дикой природе, особенно в горах, антипатия между охраной природы и современной культурой казалась такой же ясной, как воздух. Мюир верил, что любой, кто попадает на вершины Сьерры, будет помогать защищать их" (Fox, 1981).

"Я живу только для того, чтобы открыть глаза людям на очарование природы", - писал Мюир в 1874 году (цит. по: Nash, 1982). Приравнивая Бога и природу, он выразил желание человека слиться с миром, частью которого тот является, и примирить сверхъестественное с природным. "Самый прямой путь во вселенную ведет через дикие леса" (цит. по: Oelschlаeger, 1991). И так же, как и для Генри Торо, интуиция была главной дорогой к природе; его идея о дикой природе формировалась на основе размышлений после непосредственных встреч с природой. Многие биографы Мюира отмечают, что его идея дикой природы скорее выражается более религиозно, чем философски. Действительно, когда ему еще не было 30 лет, он испытал на лоне природы религиозное преображение, в основе которого лежало его представление о дикой природе как святом месте. Вместе с тем Мюир был одним из первых в США, кто стал проповедовать и этические взгляды по отношению к дикой природе.

Мюир, придерживаясь целиком биоцентрических позиций, пришел к убеждению о том, что человечество является всего лишь одним из многих природных видов, существующих в пределах взаимосвязанной сообщности жизни на Земле, "и что благодаря сочетанию религиозного высокомерия, алчности и явного невежества, Человек-Господин слепо уничтожил эту жизнь. Идея Мюира о том, что человеческие права не более привилегированы, чем другие, расширяет значения мюировского вероотступничества за пределы пантеизма. Эта идея была настолько далеко идущей, настолько не вписывающейся в основные общепринятые понятия, что и по сей день остается темой философских и экологических дебатов" (Nash, 1982).

Широко известна история, когда Джон Мюир не позволил начальнику лесной службы США Пинчоту убить тарантула в Великом Каньоне в 1896 году, заметив, что "он имел столько же прав находиться здесь, сколько и мы".

Мюир пришел к важному выводу, что все в природе в первую очередь существует для себя. Всё имеет свою ценность. "И разве весь мир, земля не будут страдать, если убить хоть одно из её созданий?" (цит. по Nash, 1989). Так, по Мюиру, гремучие змеи хороши сами по себе.

Однажды Мюир случайно набрел в канадском болоте на дикие орхидеи. Они вызвали у него слёзы, ибо он знал, что эти орхидеи росли совершенно свободно, независимо от людей. Они были чем-то вне нас.

Мюир часто употреблял фразу "права животных". "Почему человек должен считать себя выше, чем любое другое создание на земле? - неоднократно спрашивал Мюир (цит. по: Nash,1989). По его мнению природа создала все творения для того, чтобы они были счастливы, а не чтобы один вид получал счастье за счёт другого.

Мюир считал, что человечество не обладает особым статусом. "Как узкоэгоистичны, как тщеславны мы в наших правах! Как слепы в отношении всех остальных созданий!" (цит. по: Oelschlaeger, 1991). Мюир пытался убедить Конгресс в создании национального парка, подобного Йеллоустонскому, но закон, набросок которого он передал, в 1876 году был отвергнут Комитетом Общественных Земель. Продолжая добиваться защиты Йосемитской Долины, Мюир посылал в Конгресс свои статьи. 30 сентября 1890 года закон о Йосемитском национальном парке, втором в Америке, вместе с обоснованием Мюира, был принят обеими Палатами Конгресса после небольшого обсуждения. Это был первый в мире закон, сознательно разработанный в защиту природы. Акт Йосемита ознаменовал собой большой триумф, но Мюир знал по опыту, что без жесткого контроля даже защита закона не убережет природу от утилитарных инстинктов. Поэтому в 1891 году была создана "Ассоциация защиты Йосемита и Йеллоустоуна". Позже при содействии Мюира Йосемитский национальный парк был расширен.

Одновременно Мюир обдумывал план по созданию государственной службы, которая "имела бы возможность сделать что-либо для природы и утешить горы" (Nash, 1982).

4 июня 1892 года адвокат Уоррен Олни и ещё 27 человек учредили Сьерра-Клуб, "посвятив его исследованию, наслаждению, предоставлению доступа в район гор на Тихоокеанском побережье". Другой важной целью нового клуба было заручиться поддержкой общества и правительства в защите лесов и других объектов Сьерры и гор Невады. Джон Мюир был единогласно избран президентом Сьерра-Клуба, пробыв на этой должности 22 года - вплоть до самой смерти.

Сьерра-Клуб в скором времени стал Меккой для всех интересующихся природой и её сохранением. Парк Йосемит и Сьерра-Клуб занимали большую часть внимания Мюира, это были плоды его многолетнего труда. Но несмотря на достигнутые успехи, он продолжал интересоваться федеральной программой защиты лесов, и хотя борьба за создание заказников ни к чему не приводила, Мюир пытался реализовать свои идеи по созданию заповедных лесов под контролем лесничеств, что оставляло хоть какую-то надежду на их сохранение. Президент Теодор Рузвельт лично предложил Джону Мюиру составить ему компанию во время путешествия в Йосемит. На привязанность Президента к охоте Мюир с обескураживающей искренностью говорил: "Мистер Президент, если вы собираетесь быть выше ребячества, т.е. убийства животных, может быть лучше бросить это дело совсем?" Застигнутый врасплох президент ответил: "Мюир, я думаю, вы правы" (цит. по: Fox, 1981). Одним из результатов этого похода в Сьерру стала поддержка президентом новых природоохранных идей Мюира, например, заповедание Грант-Каньона. Учитывая, что события происходили в начале ХХ столетия, можно понять, насколько пионерными были идеи Джона Мюира.

Романтикам нужны пейзажи, определённые расположения воды, скал и деревьев. "Правильная" красота вызывает у них восхищение, а дикая, реальная природа пугает и разочаровывает их. Мюир отвергал романтическую склонность задерживаться на пейзажах и настаивал на объективной оценке природы, он сетовал на пренебрежительное отношение большинства людей к болотам или пустыням, считая, что они руководствуются условными эстетическими стандартами. Мюир один из первых предложил "три независимых аксиомы ценностей - "духовной полезности" природы, полезности для людей и божественную ценность" (Norton, 1991).

Мюир, говоря сегодняшним языком экофилософов, обозначил религиозную, хозяйственную и духовную ценности природы. "Большинство цивилизованных людей агрессивно настроены против всего, что нельзя взвесить на весах или измерить аршином. Но мы знаем, что многое из того, что наиболее реально, не может иметь качество литого железа или проникнуть в человеческую плоть", - говорил Джон Мюир. В конце своей жизни в "Наших национальных парках" он писал: "Наблюдателю горного пейзажа кажется, что он способен приобщиться к мыслям Бога, день кажется бесконечным, солнце кажется застывшим. Много шумихи поднято вокруг отрывка из Библии, повествующего о солнце, застывшем для Иисуса. Здесь вы можете узнать, что такое чудо может произойти для любого настоящего любителя гор, для любого, делающего нечто достойное, созерцающего нечто достойное созерцания. Один день подобен тысяче лет, и пока вы пребываете во плоти, вы наслаждаетесь бессмертием" (цит. по: Oelshlaeger, 1991).

Как и другой титан американской идеологии природоохраны Олдо Леопольд, Джон Мюир погиб как герой на поле битвы, защищая дикую природу.

В 1908 году был предложен план построить дамбу в каньоне Хетч-Хетчи в Йосемитском национальном парке, что раскололо молодые силы защиты дикой природы. "Некоторые члены Сьерра-Клуба поддержали дамбу, включая Уоррена Олни. Когда Клуб стал голосовать, чтобы определить свою позицию по поводу дамбы, 161 человек поддержали строительство дамбы, и 589 человек выступило против неё. Джон Барроуз, близкий друг Мюира и собрат по произведениям о природе, полагал, что у Мюира всего лишь причуды в отношении дамбы, говоря: "Великий пейзаж пропадает впустую в Сьерре - давайте утилизируем какую-то его часть". Историк Стивен Фокс делает вывод: "Учитывая, что искренние защитники природы могли расходиться во мнениях относительно этого проекта, подлинное разделение... было профессиональным между теми, кто выступал за дамбу как часть их работы, и тех, кто отнимал время у своей работы, чтобы выступить против неё. Еще одно столкновение профессионалов и любителей" (Fox,1981). Борьба между защитниками долины Хетч-Хетчи и сторонниками дамбы длилась более пяти лет. Джон Мюир и его друзья организовали беспрецедентную по своему размаху кампанию в прессе. Желая поднять статус долины Хетч-Хетчи, как объекта дикой природы, он использовал принцип священности, объявив её священной: "Эти разрушители храмов, сторонники опустошительной деятельности, кажется, полностью пренебрегают Природой и вместо того, чтобы поднимать свои взгляды к Богу гор, поднимают их к Всемогущему Доллару. Плотина Хетч-Хетчи! Плотина для резервуаров воды на месте соборов, церквей чтобы не было больше святых храмов в сердцах людей!" (цит. по: Nash, 1982). Чтобы ободрить своих сторонников, Мюир говорил, что ему в борьбе за заповедную долину помогает сам Бог, и это есть битва между добром и злом. Дикая природа для Джона Мюира являлась храмом, где он познавал и боготворил Бога, и поэтому защита природы становилась для него священной войной. Он жестоко критиковал всех, кто намеревался разрушить храм природы, и называл этих людей слугами "Князя Тьмы".

Мюир старался убедить общественность и правительство, что национальные парки и заказники полезны не только как ресурсы древесины и воды, но прежде всего как источники жизни. "Я хотел быть таким пьяным и "секвойным" (от дерева секвойя), чтобы проповедывать земные леса всему миру, происшедшему от этой божественной дикой природы", - писал Мюир (цит. по: Nash, 1982). По его мнению, во все времена с Христа и до него Бог заботился о деревьях, спасая от болезней, бурь и наводнений, но он не может защитить их от дураков - только дядя Сэм может сделать это. К сожалению, лоббисты плотины, поддержанные промышленниками, оказались сильнее природоохранников, склонив на свою сторону Конгресс и нового президента США.

В 1913 году дамба получила одобрение Конгресса. "Они убили меня", - узнав печальную новость, воскликнул Мюир. Разгромленный и разочарованный, Мюир не пережил удара. Спустя год Джон Мюир умер от сердечного приступа. Но его влияние продолжало сказываться из-за мощной сети любителей, которую создали он и его друзья в попытке остановить строительство дамбы. На эту группу можно было рассчитывать в поддержке вопросов заповедания и вести битву за защиту диких животных. Несмотря на то, что противники дамбы проиграли свою битву по спасению Хетч-Хетчи, они создали мощное наследие путем развития общенационального круга сторонников и учась оказывать политическое влияние.

"Мюир является отцом американского движения за сохранение природы; его влияние проявилось в наибольшей мере в деятельности Сьерра-Клуба, в прямом вкладе в организацию первых шести национальных парков, в создании радикальной общественной традиции в деле сохранения природы. Мюира лучше понимать как одного из тех редких людей, чья жизнь объединяет теорию и практику; как американского ученого, который не только размышлял, но и менял мир", -писал американский экофилософ Макс Оелшлегер (Oelschlaeger, 1997).

В заключение следует отметить, что несмотря на то, что битва за долину Хетч-Хетчи была проиграна американскими природоохранниками (в 1923 году долина Хетч-Хетчи была залита водой), они выиграли в другом. Правительство США, напуганное небывалым размахом общественной кампании в защиту долины, организованной Мюиром и его сторонниками, решило их как-то успокоить, и пошло в 1916 году на создание первой в мире государственной природоохранной организации - Службы национальных парков США (до этого американские национальные парки охранялись военными). Таким образом была претворена в жизнь ещё одна идея Джона Мюира.

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Cohen M., 1984. The pathless way, The University of Wisconsin Press, Madison.

3. Fox S., 1981. The american conservation movement. John Muir and his legacy, The University of Wisconsin Press, Madison, 380 p.

4. Holway R., 1965. John Muir and the Sierra Club, San Francisco.

5. Melham T., 1976. John Muir's wild America, Washington.

6. Muir J., 1980. To Yosemite and Beyond. Writings from the years 1863-1875, Madison.

7. Muir J., 1981. A thousand mile walk to the Gulf Boston.

8. Muir J., 1987. My first summer in the Sierra, Penguin Books, New York.

9. Muir J., 1993. Anear view of the high Sierra // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S.Camp, Boston-London, pp. 118-125.

10. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, pp. 122-141.

11. Nash R., 1989. The rights of nature, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

12. Noston B., 1991. Toward unity among environmentalists, Oxford University Press, New York - Oxford, 286 p.

13. Oelschlaeger M., 1991. The idea of wilderness, Yale University Press, New Haven and London, pp. 172-205.

14. Runte A., 1979. National Parks. The american experince, Lincoln.

15. Terrie P., 1993. John Muir of mount Ritter: a new wilderness аesthetic // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 125-131.

Нейс Арне

Арне Нейс - видный современный норвежский экофилософ. Родился в Осло в 1912 году в богатой семье. Как философ изучал труды Спинозы и Ганди. В 27 лет стал самым молодым профессором Норвегии. Почетный профессор философии университета г. Осло, член редколлегии влиятельного американского экофилософского журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics"). Автор более 30 книг на философские темы.

Основной труд философа "Экология, сообщество и стиль жизни" впервые издан на английском языке в 1989 году Именно благодаря ему экофилософ стал известен в мире как поборник идеи "глубинной экологии" ("deep ecology"), предложив этот термин в 1972 году Создатель и организатор идеологии и движения "глубинной экологии". Активный участник ненасильственных акций протеста против уничтожения природы. Однажды Нейс, опытный альпинист, многократный участник экспедиций в Гималаи, приковал себя к отвесной стене норвежского фиорда и спустился только после того, как власти отказались от своих планов постройки плотины, которая должна была перегородить фиорд.

Работы Арне Нейса, за небольшим исключением, в СССР и странах СНГ не переводились и не издавались.

Нейс считает, что сейчас все усилия по охране природы носят поверхностный характер - борются не с причинами, а с последствиями экологического кризиса. Поэтому воз и ныне там. Необходимы не реформы наших существующих обществ, а сущностная переориентация всей цивилизации. По мнению Арне Нейса, "глубинная экология" не является философией, идеологией или религией. Это скорее совместная кампания различных людей и направление их действий.

Экофилософ разработал 8 основных тезисов, которые являются этической базой его учения.

1. Благо и процветание всей жизни на Земле имеет ценность саму по себе (синонимы: присущая, внутренняя ценность, подлинное достоинство, самоценность). Эти ценности не зависят от их полезности для людей.

2. Богатство и разнообразие жизненных форм способствуют реализации этих ценностей и ценны сами по себе.

3. Люди не имеют права уменьшать богатство и разнообразие жизни, за исключением удовлетворения жизненно важных потребностей.

4. Процветание человеческой жизни и культуры, как и процветание жизни других существ, требует существенного сокращения населения людей.

5. Нынешнее вмешательство человека в природный мир чрезмерно и ситуация быстро ухудшается.

6. Поэтому необходимы изменения политики и действенное влияние на базисные политические, технологические и идеологические структуры.

7. Идеологические изменения - суть главным образом изменения в оценке качества жизни - жизнь с ощущением внутренней ценности всей природы, а не приверженность все более высоким потребительским стандартам.

8. Те, кто готов принять эти принципы, должны прямо или косвенно пытаться воплотить их в жизнь (Naess, 1994).

Комментируя эту общую платформу "глубинной экологии", Нейс поясняет, что в первом пункте речь идет не только о биологических формах жизни, но и всех составляющих экосистемы - реках, горах, морях и т.д. Для сторонников "глубинной экологии" лозунги вроде "оставьте реку в покое" демонстрируют это более широкое понимание. Следует отметить, что внутренняя ценность, используемая в первом пункте, широко встречается в литературе по "глубинной экологии" (наличие внутренней ценности или достоинства в природном объекте не зависит от осознания, интереса или оценивания его сознательным существом).

Что касается существенного снижения числа людей (пункт 4), то оно требует времени. Нейс полагает, что нужно довести ситуацию до всеобщего осознания и выработать стратегию. Промедление грозит беспрецедентным уменьшением богатства и разнообразия жизни. Нельзя просто надеяться, что миллиарды людей изменят свое экологическое поведение. Уже сегодня экономический рост ведет к росту потребительских ценностей, а отнюдь не к раскрытию внутренней ценности жизни.

С другой стороны, экофилософ считает, что нужно всячески сохранять и расширять участки дикой природы. Доводы в защиту дикой природы могут фокусироваться главным образом на экологических функциях областей дикой природы - большие территории свободной природы необходимы для продолжения эволюционного видообразования фауны и флоры ради них самих (Naess, 1994).

Нейс противится рассматривать природу просто как источник ресурсов человека. По его мнению, "глубинная экология" должна поощрять стремление к отождествлению с природой, чтобы урон, наносимый ей, воспринимался как урон самому себе. "Глубинная экология" призывает уважать права всех жизненных форм на жизнь и процветание; сопереживать другим существам; стремиться к максимуму разнообразия жизни человека и других видов.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Думая как гора: на пути к совету всех существ, 1992. М.: Голубка, 126 стр.

3. Ермолаева В.Е., 1997. Философия отношений с природой: споры вокруг глубинной экологии, М.: ИНИОН РАН, 48 стр.

4. Deep ecology for the 21-st century, ed. G. Sessions, 1995. Shambhala, Boston-London, 488 p.

5. Naess A., 1984. A defence of the deep ecology movement // Environmental ethics, v. 6, pp. 265-270.

6. Naess A., 1989. Ecology, community and life-style, trans. and ed. D. Rothenberg, Cambridge, Cambridge University Press.

7. Naess A., 1991. Sustainability: the integral approach // Environmental for Europe, Dobris Castle, pp. 30-37.

8. Naess A., 1993. Beautiful action. Its function in the ecological crisis // Environmental values, v. 2, № 1, pp. 67-73.

9. Naess A., 1994. The deep ecological movement: some philosophical aspects // Environmental ethics, ed. Louis P. Pojman, Boston-London: Jones and Bartlett Publisher, pp. 411-421.

10. Naess A., 1998. The third world, wilderness, and deep ecology // The great new wilderness debate, ed. Callicott J., Nelson M., The University of Georgia press, Athens and London, pp. 280-293.

11. Seed J., Macy J., Fleming P., Naess A., 1988. Thinking like a mountain: toward a council of all beings, Philadelphia: New Society Publishers.

Никольский Александр Александрович

Александр Александрович Никольский - современный российский деятель заповедного дела, доктор биологических наук, профессор Российского университета Дружбы Народов, член Всемирной комиссии по охраняемым территориям МСОП. Возглавлял Всесоюзный главк по заповедникам. Является ярым сторонником этики благоговения перед жизнью А. Швейцера, полагая, что ее биоцентрические принципы должны стать основополагающими в работе заповедников и национальных парков.

А.А. Никольский полагает, что "этика благоговения перед жизнью предусматривает постоянный внутренний конфликт - ничто не может освободить нас от осознания нанесения вреда другой жизни" (Никольский, 1996).

Ученый считает неправильным то положение вещей, что в заповедниках ради научных исследований добывается огромное количество животных (до 10 тыс. крупных млекопитающих только в 100 российских заповедниках) и предлагает ввести специальную этическую экспертизу научных исследований в отечественных заповедниках и национальных парках (Никольский, 1996, 2000). "Принципиально важно, чтобы местное население знало, что на охраняемой природной территории царит дух благоговения перед жизнью" (Никольский, 1996). Ибо "заповедники и национальные парки первыми должны подать пример этического самоотречения, так как они являются тем местом, где любая жизнь имеет особый статус и царит (должен царить) дух благоговения перед жизнью" (Никольский, 1999).

А.А. Никольский - жесткий противник любительской охоты. Он полагает, что настоящий природоохранник, согласно позиций экологической этики, не может являться охотником-любителем, и убивать животных ради развлечения (так же, как священник, выйдя из церкви, не может предаваться богохульству).

"Общество трудно убедить в том, что спортивная охота, рыбная ловля или коррида порочны по своей сути. Красота убийства животных воспета признанными во всем мире талантами. Среди них такие яркие имена как Пушкин, Тургенев, Лев Толстой, Хемингуэй", - пишет ученый. "Эстетика убийства животных находится в глубочайшем противоречии с этикой благоговения перед жизнью. (...) Изысканные приемы убийства животных не только многократно воспеты в искусстве. Они стали неотъемлемой частью нашей культуры. Именно поэтому чрезвычайно сложно давать оценку эстетике убийства" (Никольский, 1999).

"На рубеже XXI века человечество загнало себя в тупик и, прогноз, к сожалению, неблагоприятный, так как единственный инструмент спасения - воля к этическому самоотречению - продолжает оставаться во всем мире камнем преткновения даже для тех избранных, кто профессионально посвятил себя делу охраны природы", - грустно заключает автор (Никольский, 1999).

Литература

1. Никольский А., 1996. Этика благоговения перед жизнью, как концепция заповедного дела // Про эко. Спецбюллетень "Охрана дикой природы", № 11, стр. 15-17.

2. Никольский А.А., 1999. Этика благоговения перед жизнью против эстетики убийства // Гуманитарный экологический журнал, т. 1, вып. 1, стр. 7-10.

3. Никольский А.А., 2000. Профессионализм и добрая воля - альтернатива убийству // Гуманитарный экологический журнал, т. 2., вып. 1, стр. 16-19.

Нэш Родерик

Родерик Нэш - один из наиболее известных современных американских историков природоохраны. Является профессором истории охраны природы в университете Калифорнии в Санта-Барбаре, автор десяти книг. Наиболее известными его трудами являются: "Дикая природа и американский разум" (1967), принесший ему мировую известность; "Американская экология: чтения по истории природоохраны" (1968); "Права природы. История экологической этики" (1988). Член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics").

В СССР и странах СНГ его работы не известны.

Величайшая заслуга Родерика Нэша в том, что в своей книге "Дикая природа и американский разум", выдержавшей к 1973 году семь изданий и неоднократно дополненной, он проанализировал с исторических позиций зарождение и развитие идеи дикой природы - важнейшего изобретения американской нации, той идеи, которая сейчас является краеугольным камнем в современной идеологии природоохраны. Во многом благодаря именно Родерику Нэшу, американские природоохранники первыми осознали, что идеал дикой природы - это великая пан-культурная идея, к которой рано или поздно придут все народы.

"В прошлом Америки защита природы принимала зачастую весьма эмоциональную форму, часто неистово защищая лишь отдельные местности или виды: "Спасите Большой Каньон!", "Остановите резню детенышей котиков!". Эти лозунги считались аргументами (...). Спорили о деньгах, выгоде, киловатт-часах, площадях, вместо значимости диких рек и каньонов. Нужны были идеи защиты дикой природы в виде философии свободы, лежащей в основе защиты гражданских прав. Защитники же природы были склонны к чувственным проявлениям, дававшим волю воображению. Только подойдя к границе 1990 года, они начали мыслить более обобщенно и систематично", - писал автор (Nash, 1982).

В чем же заключалось умение мыслить "более обобщенно и систематично"? По мнению Нэша, американцы стали понимать, что дикая природа - "это место, где мы ощущаем наше начало и нашу принадлежность, где мы учимся усваивать, уважать, любить и помнить". Нэш повторяет вслед за одним из соплеменников, что мир дикой природы "старый и прекрасный, намного глубже, чем наш, он окружает и поддерживает маленький мир человека" (Nash, 1982).

Изучая изменение отношения американской науки к дикой природе, Родерик Нэш четко и убедительно показал то, о чем американцы лишь, может, интуитивно догадывались. Это культ дикой природы, имеющий сильные корни и огромное значение в США. Во многом благодаря созданному культу дикой природы, американские природоохранники смогли повлиять на общественное мнение, на властные структуры и добились значительных успехов в охране дикой природы. Американский писатель Стегнер писал в 1960-х годах: "Если мы позволим погибнуть последним участкам дикой природы, мы что-то потеряем, как американцы". Позже, считает Родерик Нэш, дикая природа стала считаться центральным символом американской национальности (Nash, 1982).

Нэш один из первых отметил такое важное качество участков дикой природы, как свобода. Территории дикой природы - это настоящие "резервуары свободы". Очень любопытна его ссылка на авторов антиутопий Д. Оруэлла и О. Хаксли, согласно которым тоталитарные государства воевали с дикой природой, так как она поддерживала свободу мыслей и действий.

Собрав воедино сотни высказываний в защиту дикой природы американских писателей, философов, природоохранников, политических деятелей на протяжении последних полутора веков и прокомментировав их, Нэш создал впечатляющее историко-философское полотно развития американской природоохранной идеологии. На сегодняшний день являющейся одной из лучших в мире.

Однако наиболее значимыми аргументами в защиту дикой природы Родерик Нэш считает следующие. Дикая природа как Совершенно Иное, как антипод человеческой цивилизации, имеет право быть независимой от интересов человека.

Дикая природа красива, загадочна, дика, божественна, свободна, нравственна. И мы должны ценить ее за такую неповторимость. Какое же будущее у участков дикой природы? Родерик Нэш пишет: "Участки дикой природы в будущем больше не будут существовать по воле случая или по недосмотру. Дикие земли останутся дикими только в результате заранее обдуманного решения. Времена, когда отдельные участки дикой природы были никому не нужны, пройдут" (Nash, 1982). Значит, участки дикой природы будут сохраняться двумя способами: в заповедниках, национальных парках и вне их, но благодаря закону о дикой природе (как это сделано в США и Канаде).

Однако туристы, которые станут посещать последние, должны проходить строгое экологическое лицензирование согласно правилу: "Никому не позволено находиться среди дикой природы до тех пор, пока он не докажет, что экологически подготовлен" (Nash, 1982).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Нэш Р., 2001. Права природы. История экологической этики, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 180 стр.

3. Нэш Р., 2001а. Дикая природа и американский разум, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 204 стр.

4. Nash R., 1968. The american environment: readings in the history of conservation, Addison-Wesley Publishing Company, California-London, 236 p.

5. Nash R., 1970. The american invention of national parks, American Quarterty, 740 p.

6. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, 430 p.

7. Nash R., 1988. The United States - why wilderness?, ed. V. Martin, For the conservation of Earth, Fulcrum, Golden, CO, pp. 194-201.

8. Nash R., 1988. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Нэш Родерик

Родерик Нэш - один из наиболее известных современных американских историков природоохраны. Является профессором истории охраны природы в университете Калифорнии в Санта-Барбаре, автор десяти книг. Наиболее известными его трудами являются: "Дикая природа и американский разум" (1967), принесший ему мировую известность; "Американская экология: чтения по истории природоохраны" (1968); "Права природы. История экологической этики" (1988). Член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics").

В СССР и странах СНГ его работы не известны.

Величайшая заслуга Родерика Нэша в том, что в своей книге "Дикая природа и американский разум", выдержавшей к 1973 году семь изданий и неоднократно дополненной, он проанализировал с исторических позиций зарождение и развитие идеи дикой природы - важнейшего изобретения американской нации, той идеи, которая сейчас является краеугольным камнем в современной идеологии природоохраны. Во многом благодаря именно Родерику Нэшу, американские природоохранники первыми осознали, что идеал дикой природы - это великая пан-культурная идея, к которой рано или поздно придут все народы.

"В прошлом Америки защита природы принимала зачастую весьма эмоциональную форму, часто неистово защищая лишь отдельные местности или виды: "Спасите Большой Каньон!", "Остановите резню детенышей котиков!". Эти лозунги считались аргументами (...). Спорили о деньгах, выгоде, киловатт-часах, площадях, вместо значимости диких рек и каньонов. Нужны были идеи защиты дикой природы в виде философии свободы, лежащей в основе защиты гражданских прав. Защитники же природы были склонны к чувственным проявлениям, дававшим волю воображению. Только подойдя к границе 1990 года, они начали мыслить более обобщенно и систематично", - писал автор (Nash, 1982).

В чем же заключалось умение мыслить "более обобщенно и систематично"? По мнению Нэша, американцы стали понимать, что дикая природа - "это место, где мы ощущаем наше начало и нашу принадлежность, где мы учимся усваивать, уважать, любить и помнить". Нэш повторяет вслед за одним из соплеменников, что мир дикой природы "старый и прекрасный, намного глубже, чем наш, он окружает и поддерживает маленький мир человека" (Nash, 1982).

Изучая изменение отношения американской науки к дикой природе, Родерик Нэш четко и убедительно показал то, о чем американцы лишь, может, интуитивно догадывались. Это культ дикой природы, имеющий сильные корни и огромное значение в США. Во многом благодаря созданному культу дикой природы, американские природоохранники смогли повлиять на общественное мнение, на властные структуры и добились значительных успехов в охране дикой природы. Американский писатель Стегнер писал в 1960-х годах: "Если мы позволим погибнуть последним участкам дикой природы, мы что-то потеряем, как американцы". Позже, считает Родерик Нэш, дикая природа стала считаться центральным символом американской национальности (Nash, 1982).

Нэш один из первых отметил такое важное качество участков дикой природы, как свобода. Территории дикой природы - это настоящие "резервуары свободы". Очень любопытна его ссылка на авторов антиутопий Д. Оруэлла и О. Хаксли, согласно которым тоталитарные государства воевали с дикой природой, так как она поддерживала свободу мыслей и действий.

Собрав воедино сотни высказываний в защиту дикой природы американских писателей, философов, природоохранников, политических деятелей на протяжении последних полутора веков и прокомментировав их, Нэш создал впечатляющее историко-философское полотно развития американской природоохранной идеологии. На сегодняшний день являющейся одной из лучших в мире.

Однако наиболее значимыми аргументами в защиту дикой природы Родерик Нэш считает следующие. Дикая природа как Совершенно Иное, как антипод человеческой цивилизации, имеет право быть независимой от интересов человека.

Дикая природа красива, загадочна, дика, божественна, свободна, нравственна. И мы должны ценить ее за такую неповторимость. Какое же будущее у участков дикой природы? Родерик Нэш пишет: "Участки дикой природы в будущем больше не будут существовать по воле случая или по недосмотру. Дикие земли останутся дикими только в результате заранее обдуманного решения. Времена, когда отдельные участки дикой природы были никому не нужны, пройдут" (Nash, 1982). Значит, участки дикой природы будут сохраняться двумя способами: в заповедниках, национальных парках и вне их, но благодаря закону о дикой природе (как это сделано в США и Канаде).

Однако туристы, которые станут посещать последние, должны проходить строгое экологическое лицензирование согласно правилу: "Никому не позволено находиться среди дикой природы до тех пор, пока он не докажет, что экологически подготовлен" (Nash, 1982).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Нэш Р., 2001. Права природы. История экологической этики, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 180 стр.

3. Нэш Р., 2001а. Дикая природа и американский разум, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 204 стр.

4. Nash R., 1968. The american environment: readings in the history of conservation, Addison-Wesley Publishing Company, California-London, 236 p.

5. Nash R., 1970. The american invention of national parks, American Quarterty, 740 p.

6. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, 430 p.

7. Nash R., 1988. The United States - why wilderness?, ed. V. Martin, For the conservation of Earth, Fulcrum, Golden, CO, pp. 194-201.

8. Nash R., 1988. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Нэш Родерик

Родерик Нэш - один из наиболее известных современных американских историков природоохраны. Является профессором истории охраны природы в университете Калифорнии в Санта-Барбаре, автор десяти книг. Наиболее известными его трудами являются: "Дикая природа и американский разум" (1967), принесший ему мировую известность; "Американская экология: чтения по истории природоохраны" (1968); "Права природы. История экологической этики" (1988). Член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics").

В СССР и странах СНГ его работы не известны.

Величайшая заслуга Родерика Нэша в том, что в своей книге "Дикая природа и американский разум", выдержавшей к 1973 году семь изданий и неоднократно дополненной, он проанализировал с исторических позиций зарождение и развитие идеи дикой природы - важнейшего изобретения американской нации, той идеи, которая сейчас является краеугольным камнем в современной идеологии природоохраны. Во многом благодаря именно Родерику Нэшу, американские природоохранники первыми осознали, что идеал дикой природы - это великая пан-культурная идея, к которой рано или поздно придут все народы.

"В прошлом Америки защита природы принимала зачастую весьма эмоциональную форму, часто неистово защищая лишь отдельные местности или виды: "Спасите Большой Каньон!", "Остановите резню детенышей котиков!". Эти лозунги считались аргументами (...). Спорили о деньгах, выгоде, киловатт-часах, площадях, вместо значимости диких рек и каньонов. Нужны были идеи защиты дикой природы в виде философии свободы, лежащей в основе защиты гражданских прав. Защитники же природы были склонны к чувственным проявлениям, дававшим волю воображению. Только подойдя к границе 1990 года, они начали мыслить более обобщенно и систематично", - писал автор (Nash, 1982).

В чем же заключалось умение мыслить "более обобщенно и систематично"? По мнению Нэша, американцы стали понимать, что дикая природа - "это место, где мы ощущаем наше начало и нашу принадлежность, где мы учимся усваивать, уважать, любить и помнить". Нэш повторяет вслед за одним из соплеменников, что мир дикой природы "старый и прекрасный, намного глубже, чем наш, он окружает и поддерживает маленький мир человека" (Nash, 1982).

Изучая изменение отношения американской науки к дикой природе, Родерик Нэш четко и убедительно показал то, о чем американцы лишь, может, интуитивно догадывались. Это культ дикой природы, имеющий сильные корни и огромное значение в США. Во многом благодаря созданному культу дикой природы, американские природоохранники смогли повлиять на общественное мнение, на властные структуры и добились значительных успехов в охране дикой природы. Американский писатель Стегнер писал в 1960-х годах: "Если мы позволим погибнуть последним участкам дикой природы, мы что-то потеряем, как американцы". Позже, считает Родерик Нэш, дикая природа стала считаться центральным символом американской национальности (Nash, 1982).

Нэш один из первых отметил такое важное качество участков дикой природы, как свобода. Территории дикой природы - это настоящие "резервуары свободы". Очень любопытна его ссылка на авторов антиутопий Д. Оруэлла и О. Хаксли, согласно которым тоталитарные государства воевали с дикой природой, так как она поддерживала свободу мыслей и действий.

Собрав воедино сотни высказываний в защиту дикой природы американских писателей, философов, природоохранников, политических деятелей на протяжении последних полутора веков и прокомментировав их, Нэш создал впечатляющее историко-философское полотно развития американской природоохранной идеологии. На сегодняшний день являющейся одной из лучших в мире.

Однако наиболее значимыми аргументами в защиту дикой природы Родерик Нэш считает следующие. Дикая природа как Совершенно Иное, как антипод человеческой цивилизации, имеет право быть независимой от интересов человека.

Дикая природа красива, загадочна, дика, божественна, свободна, нравственна. И мы должны ценить ее за такую неповторимость. Какое же будущее у участков дикой природы? Родерик Нэш пишет: "Участки дикой природы в будущем больше не будут существовать по воле случая или по недосмотру. Дикие земли останутся дикими только в результате заранее обдуманного решения. Времена, когда отдельные участки дикой природы были никому не нужны, пройдут" (Nash, 1982). Значит, участки дикой природы будут сохраняться двумя способами: в заповедниках, национальных парках и вне их, но благодаря закону о дикой природе (как это сделано в США и Канаде).

Однако туристы, которые станут посещать последние, должны проходить строгое экологическое лицензирование согласно правилу: "Никому не позволено находиться среди дикой природы до тех пор, пока он не докажет, что экологически подготовлен" (Nash, 1982).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Нэш Р., 2001. Права природы. История экологической этики, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 180 стр.

3. Нэш Р., 2001а. Дикая природа и американский разум, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 204 стр.

4. Nash R., 1968. The american environment: readings in the history of conservation, Addison-Wesley Publishing Company, California-London, 236 p.

5. Nash R., 1970. The american invention of national parks, American Quarterty, 740 p.

6. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, 430 p.

7. Nash R., 1988. The United States - why wilderness?, ed. V. Martin, For the conservation of Earth, Fulcrum, Golden, CO, pp. 194-201.

8. Nash R., 1988. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Нэш Родерик

Родерик Нэш - один из наиболее известных современных американских историков природоохраны. Является профессором истории охраны природы в университете Калифорнии в Санта-Барбаре, автор десяти книг. Наиболее известными его трудами являются: "Дикая природа и американский разум" (1967), принесший ему мировую известность; "Американская экология: чтения по истории природоохраны" (1968); "Права природы. История экологической этики" (1988). Член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics").

В СССР и странах СНГ его работы не известны.

Величайшая заслуга Родерика Нэша в том, что в своей книге "Дикая природа и американский разум", выдержавшей к 1973 году семь изданий и неоднократно дополненной, он проанализировал с исторических позиций зарождение и развитие идеи дикой природы - важнейшего изобретения американской нации, той идеи, которая сейчас является краеугольным камнем в современной идеологии природоохраны. Во многом благодаря именно Родерику Нэшу, американские природоохранники первыми осознали, что идеал дикой природы - это великая пан-культурная идея, к которой рано или поздно придут все народы.

"В прошлом Америки защита природы принимала зачастую весьма эмоциональную форму, часто неистово защищая лишь отдельные местности или виды: "Спасите Большой Каньон!", "Остановите резню детенышей котиков!". Эти лозунги считались аргументами (...). Спорили о деньгах, выгоде, киловатт-часах, площадях, вместо значимости диких рек и каньонов. Нужны были идеи защиты дикой природы в виде философии свободы, лежащей в основе защиты гражданских прав. Защитники же природы были склонны к чувственным проявлениям, дававшим волю воображению. Только подойдя к границе 1990 года, они начали мыслить более обобщенно и систематично", - писал автор (Nash, 1982).

В чем же заключалось умение мыслить "более обобщенно и систематично"? По мнению Нэша, американцы стали понимать, что дикая природа - "это место, где мы ощущаем наше начало и нашу принадлежность, где мы учимся усваивать, уважать, любить и помнить". Нэш повторяет вслед за одним из соплеменников, что мир дикой природы "старый и прекрасный, намного глубже, чем наш, он окружает и поддерживает маленький мир человека" (Nash, 1982).

Изучая изменение отношения американской науки к дикой природе, Родерик Нэш четко и убедительно показал то, о чем американцы лишь, может, интуитивно догадывались. Это культ дикой природы, имеющий сильные корни и огромное значение в США. Во многом благодаря созданному культу дикой природы, американские природоохранники смогли повлиять на общественное мнение, на властные структуры и добились значительных успехов в охране дикой природы. Американский писатель Стегнер писал в 1960-х годах: "Если мы позволим погибнуть последним участкам дикой природы, мы что-то потеряем, как американцы". Позже, считает Родерик Нэш, дикая природа стала считаться центральным символом американской национальности (Nash, 1982).

Нэш один из первых отметил такое важное качество участков дикой природы, как свобода. Территории дикой природы - это настоящие "резервуары свободы". Очень любопытна его ссылка на авторов антиутопий Д. Оруэлла и О. Хаксли, согласно которым тоталитарные государства воевали с дикой природой, так как она поддерживала свободу мыслей и действий.

Собрав воедино сотни высказываний в защиту дикой природы американских писателей, философов, природоохранников, политических деятелей на протяжении последних полутора веков и прокомментировав их, Нэш создал впечатляющее историко-философское полотно развития американской природоохранной идеологии. На сегодняшний день являющейся одной из лучших в мире.

Однако наиболее значимыми аргументами в защиту дикой природы Родерик Нэш считает следующие. Дикая природа как Совершенно Иное, как антипод человеческой цивилизации, имеет право быть независимой от интересов человека.

Дикая природа красива, загадочна, дика, божественна, свободна, нравственна. И мы должны ценить ее за такую неповторимость. Какое же будущее у участков дикой природы? Родерик Нэш пишет: "Участки дикой природы в будущем больше не будут существовать по воле случая или по недосмотру. Дикие земли останутся дикими только в результате заранее обдуманного решения. Времена, когда отдельные участки дикой природы были никому не нужны, пройдут" (Nash, 1982). Значит, участки дикой природы будут сохраняться двумя способами: в заповедниках, национальных парках и вне их, но благодаря закону о дикой природе (как это сделано в США и Канаде).

Однако туристы, которые станут посещать последние, должны проходить строгое экологическое лицензирование согласно правилу: "Никому не позволено находиться среди дикой природы до тех пор, пока он не докажет, что экологически подготовлен" (Nash, 1982).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Нэш Р., 2001. Права природы. История экологической этики, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 180 стр.

3. Нэш Р., 2001а. Дикая природа и американский разум, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 204 стр.

4. Nash R., 1968. The american environment: readings in the history of conservation, Addison-Wesley Publishing Company, California-London, 236 p.

5. Nash R., 1970. The american invention of national parks, American Quarterty, 740 p.

6. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, 430 p.

7. Nash R., 1988. The United States - why wilderness?, ed. V. Martin, For the conservation of Earth, Fulcrum, Golden, CO, pp. 194-201.

8. Nash R., 1988. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Оелшлегер Макс

Макс Оелшлегер - известный современный американский экофилософ, автор и составитель популярных книг "Идея дикой природы" (1991) и "Состояние дикой природы; эссе по экологии и цивилизации" (1992). Является профессором философии и религиозных наук университета Северного Техаса, член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics").

На постсоветском пространстве неизвестен.

Вслед за Родериком Нэшем Макс Оелшлегер исследовал развитие идеи дикой природы, причем не только с исторических, а и философских позиций. Подзаголовок его главной книги "Идея дикой природы" так и звучит: "От доисторического века к экологическому".

Макс Оелшлегер полагает, что определяющей линии в идее дикой природы не существует, это скорее всего рефлективный синтез, возникающий из разнообразных, даже несогласующихся позиций.

РЕСУРСИЗМ

Ресурсизм, главный принцип которого "наибольшее благо для наибольшего количества людей в течение наибольшего времени", учит, что дикая природа существует как средство для удовлетворения человеческих потребностей. Ресурсизм предполагает "рациональное использование природных ресурсов", что являлось основной официальной целью охраны природы, например, в СССР. Согласно ресурсизму, рынок объективно определяет достоинство и ценность всех вещей, не только культурных, но и природных. С точки зрения "рационального использования природных ресурсов", дикая природа может быть изменена, ухудшена или в какой-либо личине сведена к окружающей среде. Ценность дикой природы строго воспринимается с экономических позиций. Для сторонников ресурсизма дикая природа не священна, не имеет внутренней ценности, цели и не обладает правами. Ресурсизм лишен какого-либо архаического чувства дикой природы как Матери-Земли, какого-то романтического чувства ценности дикой природы.

Ресурсизм поклоняется рынку, который "делает горный луг стоящим более как горнолыжный курорт с сопутствующими зданиями и торговыми центрами, чем как заповедник дикой природы; лесной заказник стоящим больше как источник древесины, чем как дом для диких животных; гора стоит больше, когда нефть будет извлекаться из ее сланцев, чем как благородный скалистый мыс, пронзающий небо", - пишет Оелшлегер (Oelschlaeger, 1991). Представление о лесах как о возобновляемых ресурсах, пропагандируемое левиафанами лесопромышленной отрасли, является примером модели природы как экомашины - буквально фабричной системы, изливающей бесконечный поток материальных ценностей.

Для сторонника "рационального использования природных ресурсов" природа остается противником, которого надо покорить с помощью технологий. А экология - инструментом, при помощи которого поддерживается такая идея дикой природы.

КЛАССИЧЕСКОЕ ЗАПОВЕДАНИЕ

Хотя ресурсизм, по мнению автора, вовсю господствует в современном мышлении и действиях, его триумф не полный. Идея дикой природы сторонников классического заповедания, хотя и является представлениями меньшинства, но все же часто проявляется в дебатах об общественной политике. Сторонники классического заповедания, в отличие от сторонников "рационального использования природных ресурсов", думают о природе как об экосистеме, где целое больше, чем сумма частей. Сторонники классического заповедания утверждают, что природные системы являются координирующими областями в природных иерархиях. Но все же, несмотря на явное несходство с ресурсизмом, классическое заповедание часто приравнивается к поверхностной экологии, не многим более чем инструменту для поддержания экологического развития западной цивилизации.

Несмотря на то, что сторонники классического заповедания явно расширяют свои оценочные критерии дикой природы (в сравнении с ресурсистами), они продолжают аргументировать важность охраняемых природных территорий их полезностью для людей. Например, область дикой природы должна быть сохранена, потому что будущие поколения людей будут ей наслаждаться. Сторонники классического заповедания выступают против хозяйственно-губительного использования дикой природы (рубка леса, добыча полезных ископаемых, создание водохранилищ и т.д.), но не возражают против научного, эстетичного, религиозного или рекреационного освоения. В своей парадигматической основе классическое заповедание, по мнению Макса Оелшлегера, остается сугубо антропоцентрическим, поскольку согласно этой идеологии дикая природа опять же существует для удовлетворения интересов человека, а не сама для себя.

Из наших отечественных ученых ярким поборником идеологии классического заповедания является известный российский деятель заповедного дела, доктор биологических наук Ф.Р. Штильмарк. Парадоксальный дуализм его позиции состоит в том, что, с одной стороны, всегда рьяно протестуя против хозяйственного освоения заповедников, он, с другой стороны, твердо уверен, что природа заповедников охраняется ради ее научного использования. То есть все равно как средство для достижения человеческих (пусть не хозяйственных, а научных) целей. Дикая природа для сторонников классического заповедания ценна, потому что полезна.

Однако, позиция сторонников классического заповедания по своей сути саморазрушающая, ибо согласно их взглядов, интересы дикой природы уступают интересам человека, а значит, охраняемые природные территории всегда могут быть упразднены согласно изменившимся интересам людей.

ЭКОЦЕНТРИЗМ

В отличие от сторонников классического заповедания, поборники новой природоохранной идеологии XXI века - экоцентризма, полагают, что участки дикой природы обладают ценностью сами по себе, вне зависимости от человеческих суждений о ценности, что дикая природа имеет цели, не зависимые от человеческих измерений. Экоцентристы настаивают, что человеческие ценности не исчерпывают всех возможных ценностей. Ценность включает в себя гораздо больше, чем упрощенное удовлетворение человеческих интересов, например, ценность жизни. Для сторонников экоцентризма идея дикой природы заключается в защите дикой природы ради нее самой. Они видят дикую природу священной, имеющей внутреннюю ценность, обладающую моральными правами. Поэтому поддерживают создание охраняемых природных территорий, где дикой природе должна предоставляться полная свобода, без какого-либо научного, рекреационного или религиозного освоения.

По мнению Макса Оелшлегера, идею дикой природы, кроме сторонников экоцентризма поддерживают также поборники глубинной экологии и экофеминизма. "Глубинная экология, - пишет экофилософ, - представляет идею дикой природы, противоречащую ресурсизму и не согласующуюся с заповеданием, поскольку она выходит за пределы любого апеллирования к инструментальным ценностям как к основанию для направления человеческих действий" (Oelshlaeger, 1991).

Что касается последователей экофеминизма, то по их мнению, женщина и природа имеют многовековые связи, которые "сохранились на протяжении культуры, языка и истории". Многочисленные проблемы человеческих отношений и отношений между человеческим и нечеловеческим мирами не будут разрешены до тех пор, пока не будут искоренены антропоцентрические институты, ценности и идеология. Экофеминисты полагают, что современное бедствие окружающей среды является результатом перемены полов - смещения от мышления о природе, как о питающей матери к мужской идее о природе, как противнике, которого надо покорить.

Исследуя идею дикой природы, автор уверен, что очень важной ее составляющей необходимо считать священность дикой природы.

"Мы должны задуматься, - пишет Макс Оелшлегер, - является ли какая-либо экологическая этика осуществимой без какого-то постоянного ощущения священности дикой природы?.. Без постмодернистской иерофании? (...). Наше исследование идеи дикой природы требует определенного рассмотрения, пусть даже и краткого, возможности постмодернистской иерофании. Такое раскрытие божества является для постмодернистского разума укорененным в нашем сознании..." (Oelshlaeger, 1991).

Литература

1. Oelshlaeger M., 1994. The idea of wilderness as a deep ecological ethic // Place of the wild, ed. D. Burks, Island Press/Shearwater Books, Wasington, D.C., Covelo, California, pp. 131-149.

2. Oelshlaeger M., 1991. The idea of wilderness, Yale University Press, New Haven and London, 477 p.

3. Oelshlaeger M., ed., 1992. The wilderness condition: essays on environment and civilization, San Fransisco, Sierra Club Books.

4. Oelshlaeger M., 1996. Religion and conservation of biodiversity // Wild Earth, fall, pp. 12-13.

5. Oelschlaeger M., ed., 1992. After Earth day, Continuing the conservation effort, Denton, University of North Texas Press.

6. Oelschlaeger M., 1994. Caring for creation: an ecumencial approach to the environmental crisis, New-Haven, CT: Yale University Press.

7. Oelschlaeger M., ed., 1995. Nature's odyssey: essays on Paul Shepard, Denton: University of North Texas Press.

Павликовский Ян

Ян Павликовский (1860-1939) - идеолог польской природоохраны, доктор экономики и права, публицист и общественный деятель. Родился в Галиции, в Медыче под Перемышлем. Преподавал в Земледельческой Академии в Дублянах, руководил научно-литературным союзом во Львове. В 1912 году создал в Польше первую природоохранную организацию - секцию охраны Татр при Польском Татранском обществе. Павликовский - один из организаторов Татранского национального парка, польского Госсовета по охране природы (состоял заместителем председателя), являлся автором первого польского закона по охране природы, утвержденного в 1934 году.

Однако в историю Польши, как и всего европейского природоохранного движения, он вошел прежде как экофилософ, идеолог природоохраны.

В отличие от своего немецкого современника и коллеги Гуго Конвенца, проповедывавшего "музейную" охрану отдельных точечных памятников природы, Павликовский, большой поклонник Дж. Рескина, сводил заботу о родной природе не только к науке или польским государственным интересам, а прежде всего к защите идеальных ценностей природы.

Классический труд Яна Павликовского "Культура и природа" был назван в Польше "Манифестом идеологии охраны природы", а другая его работа "О лице земли" - "Библией польской природоохраны".

Следует отметить, что для него охрана природы была не только проблемой биологической, но больше проблемой общественно-культурной, духовной. Вместе с тем, он не сводил ее только к вопросам практическим, организационным или правовым. Во многом благодаря Я. Павликовскому, любовь к природе у поляков в начале XX века стала "модой".

Труды Я. Павликовского в СССР не переводились и не переиздавались. Впервые перевод на русский язык небольшой части "Культуры и природы" был опубликован мной в 1996 году.

Огромной заслугой Павликовского в разработке идеологии природоохраны является его исследование мотивов защиты природы. К этому он, по-видимому, подошел одним из первых в мире. Ученый полагал, что двигателем "каждого поступка есть чувство - все разумные причины второстепенны" (Pawlikowski, 1913). Поэтому именно эстетические, патриотические и другие чувства вызывают у человека желание защищать природу. В своей классической статье "О целях и средствах охраны природы", опубликованной впервые в 1919 году, и затем в 1920 году перепечатанной в польском журнале "Охрана природы", Ян Павликовский разделил природоохранные мотивы на три группы. К первой он отнес мотив эстетический, направленный на охрану красоты пейзажа. Ко второй - историко-мемориальный. "Даже легенда, "привязанная" к определенным творениям природы, таким как деревья, валуны и т.д., может дать повод к их охране" (Pawlikowski, 1920). К третьей группе ученый отнес естественно-научную мотивацию.

Конечно, предложенный им перечень природоохранных мотивов был далеко не полным, однако позволил осмыслить причины и ценности нового тогда для Европы природоохранного движения.

Ян Павликовский особо подчеркивал, что не в практицизме, корысти нужно искать сущность идеи природоохраны: "Если мы зададимся целью воссоздать генеалогично идеи охраны природы, неизвестно, следовало бы нам искать очень далеко или очень близко. Ведь человека с творениями природы соединяли многочисленные и различные узы, и он всегда старался охранять те из них, от которых был зависим. Но не там следует искать истоки идеи. Идея охраны природы начинается там, где охраняющий делает это не для материальных целей, не ради связанной с творением природы, чужой ему исторической или другой ценности, а ради самой природы, ради нахождения в ней идеальной (внутренней, присущей - авторы) ценности" (Pawlikowski, 1913). Другими словами, философ призывал охранять дикую природу ради нее самой, и эту цель считал главной в природоохране. По его мнению, сохранение участков дикой природы есть накопление их ценности. Ценность такого места возрастает с каждым днем. Только люди понимают это слишком поздно.

В другой своей работе Я. Павликовский призывал "сохранять лицо земли ради него самого, ради его собственной цены. Цена эта представляет ценность идеальную, какую только может представить человеческая культура" (Pawlikowski, 1920).

"Охрана природы, - писал Павликовский, - есть сохранение лика земли, следовательно, ее красоты и самобытных черт. Это борьба с пустотой, монотонностью и скукой, которая угнетает нас, лишенная естественного очарования окрестностей. Природа является нашим общим жилищем - хотим, чтобы это жилище не было заезжим двором, в котором находят временное пристанище бродяги, а настоящим домашним очагом, предметом привязанности и нашей опеки, объединенным с душой проживающего, связанным с ней нитью традиций. Жилище характеризует человека. Вид Земли нашей дает свидетельство духовной культуры и взаимно оказывает на обитателя культурное влияние.

Каков человек - такое и жилище, но каково жилище - таков и человек. Любовь к природе соединяет человека с Землей, и ведь, собственно, эта любовь является источником и одновременно плодом охраны природы. Известен тот психологический факт, что прежде всего любим то, что является предметом наших забот.

На этом пути как-то отдаем часть нашей души предмету, о котором беспокоимся, соединяемся с ним моральными узами. Охрана природы - это деятельная любовь, активная, в ней эта любовь является, становится реальностью, благодаря ей усиливается. А эта любовь для природы имеет высокую моральную ценность. Укрепляет она связь солидарности со всем сущим, расширяет горизонты наших благородных чувств, является источником благородного бескорыстного удовлетворения, дает мысли покой и отдых. Если очарование природы в результате часто не оказывает влияния, то это потому, что мы не умеем смотреть на нее. Наши глаза раскрываются тогда, когда чувствуем, что обязаны смотреть. Охрана природы облагораживает не только лик Земли, она облагораживает человека (...)" (Pawlikowski, 1932).

Так же, как и славный Джон Мюир, американский природоохранник, Ян Павликовский пал на поле боя за природу. В середине 1930-х годов польское правительство решило активно развивать туризм и спорт в Татрах, где природоохранники предполагали создать резерваты и национальные парки для сохранения оставшихся участков дикой природы. Однако поборникам строительства кемпингов и лыжных трасс удалось лоббировать свой проект. В знак протеста весь польский Госсовет по охране природы во главе с Я. Павликовским подал в отставку. Более того, 75-летний ученый предпринимал и другие усилия в защиту любимых его сердцу Татр - писал обращения в правительство, выступал в прессе. Однако все оказалось тщетно. Коммерческое лобби победило. От горя сердце ученого не выдержало, и 5 марта 1939 года он скончался.

Литература

1. Борейко В.Е., 1995. Популярный биографо-библиографический словарь-справочник деятелей заповедного дела и охраны природы Украины, царской России и СССР (1860-1960), т. 2, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 224 стр.

2. Борейко В.Е., 1997. История охраны природы Украины, т. 1, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 304 стр.

3. Павликовский Я., 1996. Культура и природа // Про ЭКО, спецвыпуск бюллетеня "Охрана дикой природы", № 11, стр. 38-40.

4. Kolbuszewski J., 1992. Ochrona przyrody a kultura, Wroclaw, 206 cтр.

5. Pawlikowski J.G., 1913. Kultura a natura, т. 4, Lamus, Krakow-Warszawa.

6. Pawlikowski J.G., 1920. O celach i srodkach ochrony przyrody // Ochrona przyrody, № 1, cтр. 5-11.

7. Pawlikowski J.G., 1932. Rzut oka na historie ochrone przyrode, jej znaczenie i sposoby realizacii // Skarby przyrody i ich ochrona, Warszawa, cтр. 1-15.

8. Pawlikowski J.G., 1938. O lice Ziemi, Warszawa, 450 cтр.

9. Szafer W., 1964. Z teki przyrodnika, Warszawa, 119 cтр.

10. Szafer W., 1965. Zarys historii ochrony przyrody w Polsce // Ochrona przyrody i jej zasobow, т. 1, Krakow, cтр. 53-105.

11. Wodziczko A., 1939, Zaslugi naukowe Jana Gwalberta Pawlikowskiego na polu ochrony przyrody, Kosmos, № 2, стр. 137-148.

Рескин Джон

Джон Рескин (1819-1900) - выдающийся английский философ и культуролог XIX века. Закончил Оксфорд. Преподавал в Кембридже и Оксфорде. Один из первых поднял вопрос об охране красоты участков дикой природы. Оказал огромное влияние на развитие западной философии и идеологии охраны дикой природы. Его взгляды способствовали формированию, в частности, польской идеологии природоохраны (Я. Павликовский и др.).

В России переведенные на русский язык основные работы Дж. Рескина были изданы на рубеже XIX-XX веков. Однако в начале 1920-х годов циркуляром замнаркома просвещения Н. Крупской книги Дж. Рескина в числе некоторых других были запрещены к выдаче в библиотеках. Во время советской власти не переводился и не издавался.

Джона Рескина можно назвать отцом природоохранной эстетики, основные идеи изложены им в III томе трактата "Современные художники". Его величайшая заслуга в том, что он первым заявил, что прототип и критерии красоты можно найти только в дикой природе, поскольку "только она является ничем не обезображенной и не оскверненной" (цит. по: Сизеранн, 1900). Он предложил выдавать премии землевладельцам, содержащим свои земли в состоянии природного изящества.

До Рескина в западной культурной традиции и эстетике красивыми считались только окультуренные ландшафты, дикая природа же эстетической ценности не имела. Такой подход ослаблял усилия деятелей природоохраны по защите красоты дикой природы.

Рескин осмелился нарушить устоявшиеся традиции: "Чистую любовь к природе всегда вызывает во мне природа дикая, т.е. места совершенно естественные и, преимущественно, оживленные реками или морем. Тут чувствуется сила, и свободная, ничем не нарушаемая власть природы". "Все, приближающееся к ней, стремится к красоте, все, удаляющееся от нее, склоняется к безобразию!" (цит. по: Сизеранн, 1900).

Таким образом, по Рескину, самой красивой природой является природа дикая. Другое дело, что человек не всегда в состоянии оценить эту красоту: "Классы людей, выросших среди природы, вдали от городов, никогда не понимают красоты пейзажа. Красота животных более доступна им, да и то не вполне. Не красота животного, а признание его полезности понятны крестьянину (...). Только развитые люди могут видеть красоту пейзажа: только музыкой, литературой и живописью дается развитие", - писал Джон Рескин (Рескин, 1900а).

Искусствовед всегда решительно протестовал против уничтожения природной красоты. В своей работе "Грозовые облака XIX столетия" он назвал безобразные, дымные ядовитые облака над современной Англией подлинным несчастьем, "моральным поражением", предвещающим "приход великой грозы".

Не менее важным представляется философское осмысление Рескином понятия "любви к природе". Любовь к природе он считал в высшей степени человеческим чувством, признавался, что она была "определяющей страстью в жизни". По словам Рескина, любовь к природе - "самое здоровое чувство, свойственное людям", чувство, несовместимое со злыми страстями: "Отсутствие любви к природе не является несомненным недостатком, но наличие этого чувства - обязательный признак доброты сердца и справедливого нравственного чувства..., степень глубины этого чувства, вероятно, определяет и степень благородства и красоты характера" (цит. по: Аникин, 1986).

Дж. Рескин считал любовь к природе религиозным чувством: "...любовь к природе, где бы она ни проявлялась, всегда была верующим и святым элементом чувства, так что хотя бы даже, при рассмотрении двух личностей, все другие обстоятельства были бы одинаковы, та, которая больше любит природу, всегда окажется более способной к вере в Бога. Мы убедимся, что из поклонения природе проистекает такое сознание действительности и власти великого закона, которое не может быть ни возбуждено, ни потрясено никаким чисто логическим размышлением, и там, где соблюдается такое поклонение природе невинно, т.е. при должном внимании к другим требованиям времени, чувства и усилий, и где к нему присоединяются глубокие первоначальные силы религии - там это поклонение превращается в русло известных священных истин" (Избранные..., 1910).

Воззрения Рескина на природу как священную саму по себе являлось также узловым моментом в развитии природоохранной идеологии. И хотя это противоречило распространенному христианскому взгляду, лишающему природу ее сакральности, постепенно все больше западных деятелей природоохраны придерживалось точки зрения английского культуролога.

Дикая природа как проявление святого хорошо описана Джоном Рескином в его объяснении своего собственного восприятия божественного: "...я ощутил святость во всей природе, от самого малого до самого большого: это было инстинктивное благоговение, смешанное с восхищением; невыразимое волнение, которое обычно бывает при ощущении бестелесого духа: я лучше всего это ощущал, когда я был наедине, и тогда я мог дрожать и от радости и от страха перед ним. Когда я впервые подхожу к берегу горной речки или вижу горизонт, оттененный вечерним закатом или вижу развалины, поросшие мхом, я не могу описать это чувство радости, которое, как мне кажется, приходит благодаря сердечному голоду, удовлетворенному наконец присутствием Великого и Святого духа. Эти чувства переполняли меня, пока мне не исполнилось 20 лет: когда же доля практицизма и четкого рационального мышления во мне увеличилась и "мирская суета" меня не поглотила, эти чувства постоянно работали, как это описывает Вордсворт в его "Признании бессмертия" (цит. по: Борейко, 2000).

Приоритет Джона Рескина в развитии природоохраны еще и в том, что он связал любовь к природе с патриотизмом. Эта его идея позже была особо подхвачена в Германии и Польше, где в понятие "охрана родины" вошла как охрана природы, так и защита памятников старины.

"Может быть, в этом созерцании родных картин природы заключается источник многих великих идей, руководящих миром и основа так называемого патриотизма. Пейзаж есть излюбленный лик матери-отчизны. Невольно задаешься вопросом - не должна ли эта красота служить главной задачей патриота, так как она преимущественно и воспитала его? Что толку в заботах об увековечивании идеи родины, если мы не стараемся увековечить ее дорогой образ? Не щедро рассеивая статуи, а глубоко чтя неотесанные камни родины, мы соберем обильную жатву людей. И нация только тогда достойна той земли и тех картин природы, которые она унаследовала, когда всеми своими поступками и всеми искусствами старается для грядущих поколений придать им больше красоты", - заявлял Джон Рескин (цит. по: Сизеранн, 1900).

Рескин отвергал антропоцентризм. Он полагал, что "деревья, степи и цветы были созданы для всех". Философ был первым, кто так образно показал, что характер и внешний вид человека во многом зависит от природного окружения. Отсюда возник популярный в конце XIX - начале XX веков лозунг о сбережении красоты лица матери-земли как важного условия сохранения красоты народа.

Что же касается охраны природы в целом, то Рескин назвал ее наиважнейшей задачей человечества.

Литература

1. Аникин Г.В., 1986. Эстетика Джона Рескина и английская литература XIX века, М.: Наука, 317 стр.

2. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эстетику, издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

4. Избранные мысли из сочинений Джона Рескина, 1910, М., 134 стр.

5. Про ЭКО, специальный выпуск бюллетеня "Охрана дикой природы", 1996. № 11, стр. 26-27.

6. Рескин Дж., 1900. Искусство и действительность, М., 319 стр.

7. Рескин Дж., 1900а. Современные художники, М-Спб, 420 стр.

8. Сизеранн Р., 1900. Рескин и религия красоты, М., 202 стр.

Риган Том

Том Риган (р. 1938) - известный современный американский экофилософ. Профессор философии, преподает в Северо-Каролинском университете США. Выдающийся защитник прав зверей, плодовитый писатель и издатель, лидер движения за права животных. На постсоветском пространстве Том Риган не известен.

Том Риган является самым видным представителем деонтологического направления в движении прав животных. Деонтологическая этика считает, что некоторые моменты в моральном акте сами имеют присущую ценность, независимо от последствий. Например, нельзя убивать людей, даже если это приведет к положительным последствиям. Термин "деонтология" был введен философом Бентамом в 1834 году для обозначения теории нравственности в целом, позже был отнесен в раздел этики, рассматривающий проблемы долга и должного. Представители деонтологического направления движения за освобождение животных стоят на позиции равных прав с животными. Одинаковые существенные физиологические качества - желания, память, разум и т.д. связывают людей с животными, и поэтому у всех нас равная присущая ценность, являющаяся основой для равенства прав. Эти права неотъемлемы и их нельзя лишить. Животные, как и люди - "цели сами по себе", личности, поэтому полезность не может попирать эти права. Деонтологическое направление является более радикальным, чем утилитарное, оно требует не реформирования ферм, а полной их отмены. Т. Риган выступает за запрет на охоту и всякое экспериментирование над животными.

"Зооиндивидуализм" - такое название получила позиция, согласно которой животные являются сознательными субъектами жизни и тем самым заслуживают морального уважения. Экофилософы П. Сингер, Т. Риган и Д. Рачелс - основные представители такого взгляда. Т. Риган ограничивается лишь взрослыми млекопитающими, т.к. эти звери явно проявляют сознательную индивидуальность, которая является основой его концепции подлинной ценности. Этой ценностью обладают все индивидуалы, являющиеся "субъектами жизни". Субъекты жизни имеют некое чувство прошлого и будущего, а также достаточную сознательность, чтобы разговор о благах их жизни имел какой-то смысл. Для Ригана не существует "коллективного права индивидуалов".

В соответствии с этим те, кто имеют подлинную ценность, имеют право на уважительное обращение. Таким образом, исключается охота, отлов и многие другие формы управления дикой жизнью, способствующие нанесению максимального урона фауне. Члены исчезающих видов не более ценны, чем члены других видов. Так как все звери заслуживают уважительного обращения, людям следует разработать соответствующие правила взаимоотношений с природной жизнью. Т. Риган считает, что если люди будут проявлять должное уважение к правам индивидуалов, составляющих биосообщность, то эта самая сообщность будет сохранена. "То, что мы должны обращаться к животным уважительно, не является проявлением доброты, это проявление справедливости" (Regan, 1993). "Волки, поедающие карибу, не делают ничего морально неправильного, хотя вред, наносимый ими, достаточно реален. Поэтому, по теории прав, главной задачей управления дикой жизни должно быть не обеспечение максимума обоснованной добычи; должно защищать зверей от попыток нарушения их прав - от охотников и трапперов, промышленников, уничтожающих их природную среду ради экономических интересов и т.д." (Regan, 1993).

Теория прав Ригана - это теория о моральных правах индивидуалов. Но эта теория поддерживает меры по спасению исчезающих видов. "Однако делает она это не потому, что эти звери немногочисленны, а потому, что у них равная ценность со всеми обладающими подлинной ценностью и они разделяют наше право на уважительное отношение" (Regan, 1993). С точки зрения защитников прав животных, те же самые принципы, что применяются к моральной оценке редких видов, применяются и к обычным видам. В статье "Права и экологическая этика" (Regan, 1993) Т. Риган называет индивидуалов "образцовыми обладателями прав". "Идеи успешного развития, основанного на правах экологической этики, той, что утверждает обладание индивидуальными неодушевленными природными объектами подлинной ценности и базового морального права на уважительное обращение с этой ценностью, экологами должны приветствоваться. Если индивидуальные деревья имеют подлинную ценность, то они обладают видом ценности несоразмеримой и не сводящейся к присущим ценностям удовольствий, предпочтения удовольствий и т.д., и раз права индивидуала не могут быть попраны всего лишь на основе важности суммы этих ценностей для всех заинтересованных, то экологическая этика, основанная на правах, должна преградить путь тем, кто хочет искоренить дикую природу во имя "человеческого прогресса", пусть ради и общих экономических, образовательных, оздоровительных или иных человеческих интересов. Согласно теории прав, если мы это сделаем, то неодушевленные природные объекты получат права и наша общая политика в отношении природы будет именно такой, какой ее желают видеть сторонники охраны природы - оставляющей природу в покое. Экологическая этика, основанная на правах, остается еще очень далекой от развитого состояния, и заслуживает дальнейшего изучения" (Regan, 1993).

Автор многих статей и книг по моральной философии, Том Риган заслужил звание революционера в области освобождения животных и борьбе за отстаивание их прав. Он требует не реформ, а полную отмену использования зверей в науке, полный роспуск коммерческих животноводческих ферм и полный запрет на коммерческую спортивную охоту и ловлю животных. "Система, позволяющая нам рассматривать зверей как наши ресурсы, фундаментально неверна... Лабораторные звери - не просто игрушки, а мы не их короли" (Regan, 1994). Подчеркивая обязанности, а не наши права, Риган пишет: "Главное в философии - ее идеи, их значение и рациональная основа (...). Какую бы этическую теорию мы рационально ни применяли, она, по крайней мере, должна признавать, что мы имеем прямые обязанности перед зверями, точно так же, как мы имеем некоторые обязанности напрямую перед людьми". Риган предлагает два метода для достижения этой цели. "Первым я называю взгляд жестокость-доброта. Выражаясь попросту, этот взгляд подразумевает, что наш прямой долг - это не быть жестокими перед животными и быть к ним добрыми" (Regan, 1994). Второй путь - признание присущей ценности индивидуалов. "Но ни вы, ни звери не имеете по праву какую-либо ценность. Ценны лишь ваши чувства" (Regan, 1994). Такое же отношение должно переноситься на зверей, которые нам нужны (которых мы едим или ловим, например), их тоже нужно рассматривать как переживающие "субъекты жизни" с собственной присущей ценностью. Все, кто имеют присущую ценность, имеют ее в равной степени, будь то человек или животное. Теория, лежащая в основе движения за права животных, идентична движению за права людей. "Теория, которая рационально обосновывает права зверей, также обосновывает права людей. Движение за права зверей соткано из той же моральной ткани" (Regan, 1994). В связи с этим теория Т. Ригана категорически отвергает применение зверей в науке, "банальных, ненужных или бессмысленных исследованиях, и в тех случаях, когда их используют в опытах, которые обещают принести реальную пользу людям" (Regan, 1994). Такого же категоричного мнения Риган придерживается в отношении коммерческого фермерского животноводства. "Очевидно, что философия не заменяет действий. Строки, которые я пишу здесь и в других местах, сами по себе не изменят ничего. Философия лишь указывает направление наших действий и причину, их вызвавшую" (Regan, 1994).

Такого же мнения Т. Риган придерживается и в отношении дикой жизни. "В частности, любой и всякий вред, оказанный редким и находящимся в опасности животным, причиненный во имя совокупных человеческих интересов, является неправильным согласно точке зрения прав, потому что он нарушает право индивидуальных животных на уважительное обращение. По отношению к диким животным общей политикой, рекомендованной точкой зрения прав является: оставьте их в покое!" (Regan, 1984а). "И поскольку для того, чтобы иметь наилучшую теорию наших обязанностей друг перед другом, мы должны признать нашу равную внутреннюю ценность как индивидуумов. Разум - не сентименты, не эмоции - разум заставляет нас признать равную внутреннюю ценность этих животных. И при этом к их равным правам нужно относиться с должным уважением" (Regan, 1993).

Том Риган в работе "Этическое мышление и теория" описывает шесть черт правильного морального суждения: концептуальная ясность, информация, рациональность, беспристрастность, здравость и применение обоснованных моральных принципов. Риган утверждает, что для оценки моральных принципов мы должны руководствоваться соображениями соответствия, согласованности, точности и тождественности наших моральных интуиций. "По самой своей природе идеальное моральное суждение так и остается идеалом, которое, пожалуй, никогда никем так и не было достигнуто. Но благодаря нашему желанию его достичь, оно все-таки становится ближе" (Regan, 1993a).

Наш долг по отношению к детям, старикам и другим моральным пациентам основывается не на "сентиментальных интересах", а на уважении к подлинной ценности, считает экофилософ.

Закончить рассказ о Томе Ригане можно словами из его статьи в книге "Аргументы за права животных": "Людям перед тем, как изменить свои привычки, следует изменить свои убеждения. Достаточное количество людей, особенно тех, кто занимает общественные посты, должны верить в перемены, должны хотеть их - только потом у нас появятся законы, защищающие права животных. Этот процесс перемен очень сложный, емкий и требующий усилий многих - в образовании, общественной жизни, политической организации и активности, вплоть до приклеивания марок на конверты. Мой вклад, как философа, ограниченный, но я полагаю, в то же время и важный" (Regan, 1994).

В своих работах Том Риган исходит из принципа - как черные люди не созданы специально для белых людей, так и природа не существует для человека. У всех природных видов есть собственная жизнь и собственная ценность. Нравственность, которой не удалось понять эту истину, пуста и безосновательна.

В своей наиболее значимой работе "Суд за права животных" (1983) он утверждает, что "движение за права животных является неотъемлемым от движения за права человека" (цит. по Nash, 1988).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Павлова Т.Н., 1998. Биоэтика в высшей школе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Риган Том, 1999. Звери правы, люди не правы // Борейко В.Е., Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, стр. 86-107.

4. Linzey A., Regan T., ed., 1988. Animals and christianity: a book of readings, New-York: Crossroad Publishing Co.

5. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

6. Regan T., Singer P., ed., 1976. Animal rights and human obligations, Englewood Cliffs, Prentice-Hall, 250 p.

7. Regan T., 1980. On the connection between environmental science and environmental ethics // Environmental ethics, v. 2, pp. 363-367.

8. Regan T., 1981. The nature and possibility of an environmental ethics // Environmental ethics, v. 3, pp. 19-34.

9. Regan T., 1982. All that dwell therein-essays on animal rights and environmental ethics, Berkeley: University of California Press, 249 p.

10. Regan T., 1983. The case for animal rihgts, Berkeley: University of California Press.

11. Regan T., 1984. Earht bound: new introductory essays in environmental ethics, New-York: Random House, 371 p.

12. Regan T., 1984a. The rights view // People, penguins, and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmond, California: Wodsworth Publishing Company, pp. 203-205.

13. Regan T., 1986. Animal sacrifices: religious perspectives on the use animals in science, Philadelphia: Temple University Press, 270 p.

14. Regan T., 1993. The case for animal rights // Environmental ethics: divergence and convergence, ed S. Camp, Boston-London, pp. 321-329.

15. Regan T., 1993 (a). Ethical thinking and theory // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 71-76.

16. Regan T., 1994. The radical egalitarian case for animal right // Environmental ethics, ed. L. Pojman, Boston-London: Jones and Bartlett Publishers, pp. 40-47.

Ролстон Холмс III

Холмс Ролстон III (р. 1932) - является одним из наиболее известных американских экофилософов. Он состоит в редакционной коллегии двух наиболее влиятельных экофилософских журналов: американского "Экологическая этика" ("Environmental ethics") и английского "Экологические ценности" ("Environmental values"). Является профессором философии университета штата Колорадо.

В СССР и странах СНГ труды ученого не переводились и не издавались (за исключением одной статьи, вышедшей в 1990 году).

Холмс Ролстон III считается одним из отцов экологической этики. Его классическая статья "Существует ли экологическая этика?", опубликованная в 1974 году, по сути, ознаменовала собой начало развития нового направления в этике - экологического.

Холмс Ролстон III является активным поборником идеи дикой природы, развивая ее вслед за такими признанными идеологами американской природоохраны, как Генри Торо и Джон Мюир.

Идея дикой природы заключается в защите участков дикой природы ради сохранения самой дикой природы при помощи мифопоэтических аргументов и ценностных ориентаций. Идея дикой природы призвана повысить значимость нематериальных ценностей дикой природы, способствовать созданию новой ценностной системы восприятия дикой природы как Совершенно Иного, внутренне ценного, священного, независимого от человека пространства. Она направлена на выбор фундаментальных ценностных приоритетов в наших отношениях с природой.

Одной из главных заслуг философии Холмса Ролстона III является разработка классификации нематериальных ценностей дикой природы, повышение их значимости. Не хлебом единым жив человек. Как справедливо полагает ученый, научив человечество ценить дикую природу не как ресурс для получения экономической прибыли, а за ее красоту, духовность и внутреннюю самоценность, мы сможем спасти последние участки дикой природы. Ибо, что человек ценит - то и сохраняет.

Долгое время список нематериальных ценностей дикой природы был довольно краток - научная, эстетическая, историко-культурная, религиозная, воспитательная ценности. Холмс Ролстон III значительно его расширил. По мнению экофилософа, ценность - это не только экономический, но и психологический, социальный, политический и биологический термин. Поэтому к ценностям природных территорий он также относит следующие:

"1. ЦЕННОСТЬ КУЛЬТУРНОЙ СИМВОЛИЗАЦИИ.

Культура смешивается с ландшафтом и дикой природой в местах, названных по их геоморфологическим, фаунистическим или флористическим признакам. Мы хотим, чтобы сохранялась дикая природа, поскольку она выражает ценности наложенной на нее культуры. Это включает ценность индивидуального предпочтения, но еще больше - ценности социального предпочтения и социального блага. Каково будет воздействие на американские надежды и устремления, если белоголовый орлан, символ США, исчезнет?

2. ЖИЗНЕННАЯ ЦЕННОСТЬ.

Почтение к жизни проповедуется каждой великой религией, и даже моралисты, которые избегают религии, приписывают жизни этическую ценность. Культура, разворачивающаяся из разума, является искусственной, но жизнь всегда является природной. Природные территории, считает Холмс Ролстон III, сохраняют оптимальную численность различных форм жизни, за что мы их должны ценить.

3. ЦЕННОСТИ РАЗНООБРАЗИЯ И ЕДИНСТВА.

В природных территориях сосредоточено большое природное разнообразие и большое природное единство. Они одинаково питают человеческий разум.

4. ЦЕННОСТИ СТАБИЛЬНОСТИ И СПОНТАННОСТИ.

Не каждый порядок представляет собой ценность, но некоторые порядки поддерживают ценность. Для любой вселенной необходимым является то, чтобы она была упорядоченной. Вместе с тем природа обладает и "внешним видом" случайности. Ни ландшафты, ни листья осины никогда не бывают одинаковыми. Случайности иногда привносят немного хаоса в космос. Но в дарвиновских джунглях можно испытать приключения того сорта, которые нельзя иметь в ньютоновских часах.

5. ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ЦЕННОСТЬ.

Клык ягуара обостряет зрение оленя, быстроногость оленя формирует большую ловкость львицы. Диалектическая ценность заставляет нас уважать чужое не только за его чуждость, но и за его стимул, вызов и противодействие. Она учит нас любить своих врагов.

6. САКРАМЕНТАЛЬНАЯ ЦЕННОСТЬ.

Природа представляет собой философский ресурс, ибо порождает поэзию, философию и религию. Значимость природы является одним из богатейших достижений разума, и это требует открытия, воображения, участия и решения.

7. СУЩНОСТНАЯ (ВНУТРЕННЯЯ) ПРИРОДНАЯ ЦЕННОСТЬ.

Каждый из предшествующих типов ценностей делает природу зависимой от человеческих впечатлений и опыта, но некоторые из ценностей дают намек на нечто большее. Они заставляют вспомнить, как на двух соответствующих уровнях дикие организмы имеют собственную ценность, что они созданы естественным отбором (слепо, но эффективно) в качестве подходящих элементов в их окружающей среде, благодаря чему экосистема обычно здорова и благополучна.

Все это происходило до и помимо морали, но когда появляются люди с их рефлекторным сознанием, не имеют ли они каких-либо обязательств по отношению к этим природным достижениям? Медведи-гризли, хохлатые дятлы, просто участки дикой природы - все они имеют право на продолжение существования во имя их самих, просто за то, чем они являются: нашими соседями и "странами чудес" на Земле" (Rolston, 1992).

Как и Генри Торо, Холмс Ролстон III призывает уважать дикость как одно из главных свойств дикой природы: "Нам нравится природное смешение последовательности и свободы; где слово "дикий" созвучно слову "свободный", где свободной может быть дикая река или ястреб в небе. Своим великолепием, непокорностью и загадочностью, само слово "дикий" является одним из наших важнейших слов, определяющих ценность. Попросту говоря, в диких объектах мы находим смысл...

Дикая природа имеет автономию, которой нет в искусстве. И мы должны предоставить ей возможность следовать своим путем, оставив ее в покое... Никто не может считаться человеком с моралью, если не уважает целостность и достоинство того, что мы называем дикой природой..." (Rolston, 1992).

Экофилософ предлагает принять "Декларацию свободы для сохранившейся дикой природы" (что-то наподобие воззвания об освобождении черных рабов, подписанное президентом США А. Линкольном в 1863 году). По его мнению, это должен быть призыв к людям уважать дикую жизнь и дикую природу.

В последнее время, особенно среди некоторых российских природоохранников, появилась опасная тенденция пытаться подсчитать экономическую ценность заповедников и других охраняемых природных территорий.

Холмс Ролстон III справедливо полагает держать оставшиеся природные территории "вне рыночных отношений". По его мнению - заповедники, так же, как театры, школы, церкви, вооруженные силы, суды предназначены производить неденежные ценности. Цель охраняемых природных территорий - предоставлять те блага, которые мы не можем ожидать от рынка.

"Мы хотим, - заключает Холмс Ролстон III, - чтобы политика защищала эти ценностные измерения не потому, что они являются скрытыми экономическими ценностями, а потому, что они вовсе не являются экономическими ценностями" (Rolston, 1992).

В 1991 году американский журнал "Профессионал-эколог" ("The environmental professional") провел дискуссию среди наиболее видных экофилософов, посвятив ее идее дикой природы. Своим оппонентам, заявившим, что человек может попытаться улучшить дикую природу, Холмс Ролстон III доказывал: "Ценности, присущие дикой природе, в силу логического и эмпирического противоречия, не могут быть улучшены сознательным человеческим управлением, потому что управление - это понятие, несовместимое с дикой природой. Цивилизация в этом смысле также несовместима с дикой природой и видение здесь существенных различий вполне объяснимо. Для животных природа - готовый продукт, они адаптируются к ней путем естественного отбора, вписываются в свои ниши; люди же создают свой мир искусством, мастерством..." (Rolston, 1991).

В этой связи как не вспомнить различные предложения наших советских и постсоветских экологов об "улучшении" дикой природы. Отстреливаются хищники, акклиматизируются пушные звери, тушатся естественные пожары, заменяются древесные породы - и это проводится даже в заповедниках. На самом деле все эти "улучшения" лишь ухудшают дикую природу. В дикой природе нужно ценить "нетронутые" взаимоотношения, которые считаются фудаментальным компонентом биоразнообразия. Вместе с тем, по мнению Ролстона III, дикая природа - это не есть что-то застывшее: "...растения растут, животные рождаются, растут и стареют. Реки текут, ветра дуют, даже горы выветриваются: перемены очевидны (...). В дикой природе время смешивается с вечностью... Дикая природа - это то, что развивается самостоятельно и не нуждается в подсказке со стороны" (Rolston, 1991). Ролстон совершенно прав, заявляя, что в отношении природных процессов дикой природы лучше применять термин "защита", а не "охрана", "сохранение" или "консервация". Защитники дикой природы не хотят предотвратить природные перемены. Вместе с тем экофилософ совсем не против развития человеческой цивилизации. Однако на Земле "должны быть такие места, где "нечеловеческая" сообщность жизни не является "растоптанной" человеком, где мы всего лишь посетители и где природа остается нетронутой" (Rolston, 1991). Пусть там природа следует своим путем.

Ролстон очень ценит радикальную непохожесть дикой природы на человеческую цивилизацию: "Именно в силу своей радикальной непохожести, люди должны оставить природу в покое, удалившись от нее. Люди могут и должны видеть то, что происходит вне рамок их вида, и утверждать неантропоцентрические некультурные ценности. Лишь люди обладают совестью, которая может подтолкнуть их к подобным действиям" (Rolston, 1991).

В статье "Биология и философия в Йеллоустоне" экофилософ обсуждает проблему вынужденного вмешательства человека в дикую природу: "Некоторые людские вмешательства более, другие менее естественны, в зависимости от степени, до которой вписываются в спонтанную природу, подражают ей или восстанавливают ее (...). Восстановление волков как хищников будет более естественно, чем истребление лосей снайпером. Учитывая эти различия, не стоит называть восстановленную природу имитацией, мифом или идеологией. В сравнении с первозданной природой, здесь присутствует лишь "разбавленная" естественность, но она все же не иллюзорна. Некоторые процессы останутся неизменными; даже восстановительные процессы, пусть и отрицают первоначальный исторический генезис, являются относительно более естественными. Поломанная рука, вправленная и залеченная, является относительно более естественной, чем искусственная конечность, хотя обе претерпели медицинское вмешательство (...). В случае с восстановленным лесом, исторический генезис также частично нарушается. Но со временем природа оправляется от "инъекций" и начинает следовать своему извечному курсу. Растительность страдает от бурь, койоты охотятся на земляных белок, молнии причиняют пожары, возобновляется естественный отбор" (Rolston, 1993).

В статье "Бог и исчезающие виды" Ролстон обсуждает философские причины сохранения видов флоры и фауны. Он приводит в пример историю с библейским Ноем, которому не было наказано спасать те виды, что "эстетически, экологически, образовательно, исторически, оздоровительно или научно ценны" для людей. Ему было приказано спасать их всех. "Сегодня виды защищают, - продолжает Ролстон, - с позиции их пользы для людей. С утилитарной точки зрения они обладают медицинской, сельскохозяйственной, индустриальной возможностями. Они могут быть использованы для научного изучения; они могут быть полезными при отдыхе. Даже те виды, которые не являются полезными напрямую, могут быть полезными косвенно, благодаря тому, какую роль они играют в экосистемах, добавляя им живучесть и стабильность (...). Все эти "человеческие" оправдания сохранения видов, пусть являющиеся верными и требуемыми как часть политики в отношении исчезающих видов, явно не дотягивают до экологической этики Ноя. Эти причины хороши, но они не самые наилучшие, ибо не способствуют оцениванию видов за то, что они представляют из себя сами по себе, за то, что в них есть "божественного" (или внутренне ценного - В.Б.). Они не достаточны ни согласно еврейской, ни согласно христианской вере" (Rolston, 1993а). И в этом заключается одна из базовых идей экологической этики Холмса Ролстона III - виды, как и дикую природу в целом, нужно прежде всего ценить за их внутреннюю ценность, которая не имеет никакой пользы для человека.

История с Ноем учит вечному уважению к жизни, и древний миф сегодня впервые стал трагическим фактом. Никогда прежде люди не сталкивались с вопросом подобного уровня, когда один вид подвергает угрозе смерти огромное число других видов. И если есть здесь божье слово, звучащее из доисторического прошлого, то оно звучит "Да живут они среди вас" (Генезис 6.19).

В заключение хочется остановиться на нескольких принципах экологической этики, предложенных Холмсом Ролстоном III.

1. Чем более редкими являются природные объекты, тем деликатнее с ними следует обращаться;

2. Чем красивее являются природные объекты, тем деликатнее с ними следует обращаться;

3. Чем более хрупкими являются природные объекты, тем деликатнее с ними следует обращаться;

4. Чем жизнь более чувствующая, тем больше ее следует уважать;

5. Уважать жизнь вида следует больше, чем жизнь индивидуума;

6. Возлюби окружающую среду, как самого себя;

7. Думай о природе как о сообществе, а не как о "кладовой товаров" (Rolston, 1994).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 148 стр.

2. Ролстон Холмс III, 1990. Существует ли экологическая этика? // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности, М.: Прогресс, стр. 258-288.

3. Rolston H. III, 1981. Values in nature // Environmental ethics, v. 3, pp. 113-128.

4. Rolston H. III, 1982. Are values in nature subjective or objective? // Environmental ethics, v. 4, pp. 125-151.

5. Rolston H. III, 1985. Valuing wildland // Environmental ethics, v. 7, pp. 23-48.

6. Rolston H. III, 1988. Environmental ethics: duties to and values in the natural world, Philadelphia: Temple University Press, 391 p.

7. Rolston H. III, 1988. In defense of ecosystems // Carden, № 12, pp. 2-5.

8. Rolston H. III, 1991. The wilderness idea reaffirmed // The environmental professional, v. 13, pp. 370-377.

9. Rolston H. III, 1992. Philosophy gone wild, Prometheus books, Buffalo, New York, 269 p.

10. Rolston H. III, 1993. Biology and philosophy in Yellowstone // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 29-38.

11. Rolston H. III, 1993a. God and endangered species // Ethics, religion and biodiversity, ed L. Hamilton, The White Horse Press, Cambridge, pp. 40-65.

12. Rolston H. III, 1994. Environmental business: an ethic for commerce // Planet in peril. Essays in environmental ethics, Harcourt Brace Company, Orlando, pp. 149-173.

13. Rolston H. III, 1994a. Conserving natural value, Perspectives in biological diversity series, New York: Columbia University Press, 259 p.

14. Rolston H. III, 1997. Nature, the genesis of value and human understanding // Environmental values, v. 6, № 3, pp. 361-365.

15. Rolston H. III, 1999. Genes, genesis and God: values and their origins in natural and human history, Cambridge, Cambridge University Press, 400 p.

Семенов Тян-Шанский Андрей Петрович

Андрей Петрович Семенов-Тян-Шанский (1866-1942) - русский ученый, профессор зоологии, пионер охраны природы, сын известного путешественника П.П. Семенова-Тян-Шанского. Является одним из основателей этико-эстетического подхода в заповедном деле и охране дикой природы.

А.П. Семенов-Тян-Шанский наиболее близко из всех своих коллег-пионеров охраны природы России, подошел к экологической этике: "Ведь есть еще одна сторона в деле охраны очагов свободной природы, на которой мне хочется, хотя бы на минуту, остановиться. Напомнить о ней особенно уместно в наше время разгара чисто материалистических стремлений и, несмотря на высоту подъема волны социалистических идей, все же, увы, эгоистических настроений. Это - сторона вопроса чисто этическая.

Природа не только выкормила нас; она нас в свое время развила и воспитала; она нас и ныне кормит, учит и воспитывает (...). Но если человек сумел при этом настолько возвыситься над всем живущим на нашей планете, что выработал и вырабатывает далее в своей жизни высшие социально-этические начала, то он должен возвыситься и до сознания того, что, живя, надо давать жить и всему живому...

Создавая и уважая законы всякого разумного общежития, мы не можем не сознавать, что на земной поверхности имеет высшее право свободного существования все на ней от века живущее. К тому же жизнь на Земле переплетена и связана такой сложной сетью внутренних взаимоотношений, что мы не имеем ни нравственного права, ни физической возможности нарушать искони установившееся равновесие жизненных сил" (Семенов-Тян-Шанский, 1919). В заключении этой философской работы, опередившей время, ученый призвал восстановить "попираемое человеком право на существование всего живого на Земле!" (Семенов-Тян-Шанский, 1919).

Идею о праве всего живого на жизнь он развил в другой работе: "...уже близок этот день, когда "человечество" и "человечность" станут одним понятием, когда человек облагородится настолько, что для него станет священным право на жизнь как всех ему подобных, так и всего того, чему предуказано жить и цвести на земле наряду с человечеством не стесненным в своем творчестве природой" (Семенов-Тян-Шанский, 1921).

Литература

1. Борейко В.Е., 2001. Словарь деятелей охраны природы, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 343-348.

2. Из литературного наследия Андрея Петровича Семенова-Тян-Шанского (1866-1942), 1996. Проза. Стихотворения. Эпиграммы. Сост. В. Берлин, В. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 184 стр.

3. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1919. Свободная природа, как великий живой музей, требует неотложных мер ограждения // Природа, № 4-6, стр. 199-216; то же, стр. 52-64. // Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле, 1999. Сост. В.Е. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное.

4. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1921. Задачи момента в деле охраны природы в России // Труды первого Всероссийского съезда любителей мироведения // Природа, Пг., то же, стр. 196. // Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле, 1999. Сост. В.Е. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное.

5. Семенов-Тян-Шанский А.П., 1999. Мысли об этике и эстетике в природе // Этико-эстетический подход в охране дикой природы и заповедном деле, 1999. Сост. В.Е. Борейко, Киев: Киевский эколого-культурный центр, издание второе, дополненное, стр. 64-71.

Сепанмаа Ирйо

Ирйо Сепанмаа - современный финский экофилософ, преподает в университете города Хельсинки, член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics"), организатор нескольких международных конгрессов по природоохранной эстетике (последний состоялся в Финляндии в июне 2000 года), автор известной книги "Красота окружающей среды" (1986), по сути одной из первых книг в мире по природоохранной эстетике. Экофилософ считает, что экологическая эстетика буквально означает видеть ценность в независимости от человека природных процессов. Выявленные таким образом модели и принципы могут быть переведены в область человеческой деятельности и указывать на то, как следует обращаться с природой. В СССР и странах СНГ работы Ирйо Сепанмаа неизвестны.

В отечественной литературе по заповедному делу часто дебатируется вопрос правомочности экотуризма в заповедниках. С точки зрения природоохранной эстетики он звучит так: можно ли наслаждаться природой, не пребывая в ней? Ирйо Сепанмаа отвечает следующим образом: "...возможность подобного существует - такими посредниками могут быть карты, фотографии, рисунки и литературные описания природы. На их основе мы можем изучить эстетические требования и ожидания, направленные в сторону природы и следовать ходу их развития" (Sepanmaa, 1986). Другими словами, экофилософ призывает "посещать" заповедные уголки дикой природы опосредованно, при помощи кино, фотографий и картин.

Большое значение для наших отношений с природой имеет то, как мы будем интерпретировать природу. Сепанмаа пишет: "...и в этом нам нужны эксперты-гиды. Во многом именно от них зависит, что и насколько природа значит для нас" (Sepanmaa, 1986). Если раньше дикую природу интерпретировали как ужасное, плохое место, требующее улучшения (что идеологически обслуживало уничтожение дикой природы), то теперь спасение последних участков дикой природы зависит от того, насколько мы сможем показать их ценности, достоинства и блага.

"Интерпретирование природы, - продолжает автор, - это косвенное демонстрирование ценностей дикой природы; оно - предпосылка и создание основы для оценивания. Интепретирование делает природу понятной (...). Целью интерпретирования является понимание и объяснение объекта. В каком смысле тогда следует интерпретировать природные объекты? Роль естественных и гуманитарных наук ясна: позволить интерпретированию, данному в этой сфере, быть также основой и для эстетического интерпретирования (...). Интерпретирование не происходит в вакууме: оно имеет две структуры - знание и ассоциации" (Sepanmaa, 1986).

Экофилософ полагает, что отрицание экологической эстетики может привести к эстетизму, слишком большому подчеркиванию эстетических ценностей и эстетического удовольствия в узком смысле. Если во имя красоты одобряется деятельность, противоречащая экологическим законам, и если в их отношении демонстрируется равнодушие, то данная система оказывается лишенной основы. Системы, лишенные экологической основы - недолговечны.

"То, что против экологических законов, не может быть прекрасным... Конечно, не все, находящееся в согласии с этими законами, без сомнения будет считаться прекрасным, но заключение является следующим: то, что отвечает экологическим законам, должно по определению быть более красивым, независимо от того, как оно рассматривается" (Sepanmaa, 1986).

Вслед за канадским экофилософом Алленом Карлсоном Ирйо Сепанмаа обсуждает красоту дикой и окультуренной природы. "Красота природы может быть двух типов: красота дикой природы и красота природы, измененной человеком. Первую следует понимать и одобрять, а вторую - оценивать. Понимание дикой природы означает соответствующее восприятие ее различных ландшафтов; история изображений природы является историей расширения критерия. Благодаря этому сегодня мы одобряем все типы ландшафта. Причем это одобрение изменилось благодаря изменению нашего отношения к так называемым негативным эстетическим ценностям (ужасный, мрачный)" (Sepanmaa, 1986).

Экофилософ подчеркивает, что постепенно наше отношение к традиционно эстетически неприглядным ландшафтам дикой природы (болото, пустыня) становится положительным, в чем огромная заслуга природоохранной эстетики: "В случае с нетронутой природой нашей задачей является научиться понимать в позитивном смысле, почему природа красива. Задачей же критической эстетики будет поиск ответа, насколько хорошо нечто сделанное в среде, измененной человеком (...). Конечно, можно полагать, что лишь природное состояние является наилучшим" (Sepanmaa, 1986).

Автор обсуждает вопрос, как лучше научить людей видеть красоту дикой и окультуренной природы. По его мнению, "...нам нужен анализ восприятия природы; систематизация типов ландшафта; исследования и конкретизация ценностных систем, появляющихся в повседневном языке и изображениях природы; обучение способности воспринимать окружающую среду. Продолжающаяся общественная критика окружающей среды и обсуждение принципов изменения в среде также необходимы. Другими словами, нам нужны институты и соответствующая деятельность, подобные тем, что существуют долгое время в искусстве" (Sepanmaa, 1986).

Понимание эстетической ценности природы, как справедливо полагает экофилософ, создает основу для защиты природы, ибо когда мы в чем-либо видим ценность, мы хотим это защитить. Эстетические ценности дикой природы должны быть сохранены - потому что они ценности, а не только из-за их полезности для кого-либо еще.

Экофилософ пишет, что практической задачей природоохранной эстетики в первую очередь является создание теоретической основы для задач охраны природы: природа должна сохраняться в виде национальных и природных парков, отдельные природные памятники должны охраняться, как охраняются виды растений и животных. Охраняемая природа напоминает "готовое" произведение искусства.

По мнению Сепанмаа, нетронутую дикую природу воспринимают прекрасной потому, что используется критерий подлинности. Когда мы знаем, что объект подлинный, то отвергаем предложения по его изменению. Подлинный объект в природном состоянии обычно всеми уважается. Подлинность (естественность) означает отсутствие постороннего вмешательства и фальши в объекте. В подлинности проявляются результаты длительного естественного развития. Если человек украшает дикую природу, то она теряет свою подлинность, а значит ценность. "Уважение к тому, что согласуется с дикой природой, также проявляется и в таких вещах, как неприятие нами чуждых данной местности растений; их роскошь считается преувеличенной, показной. Единственное место, где мы можем их одобрить, это четко определенные сады" (Sepanmaa, 1986).

Автор полагает, что в любом случае в эстетическом оценивании природы функционируют те же правила, что и в искусстве: красивому пейзажу придается модельный статус, подобный произведению искусства, общественность его одобряет, выделяя в качестве объекта для подражания.

В большой степени словесные и визуальные пейзажные изображения являются запечатлением этих общепринятых идеалов и предложением новых находок. Эти клише - постоянно возобновляемое наследие культуры. И точно так же, как в искусстве, имеются модельные, идеальные случаи хороших произведений искусства, образцовые работы, среди ландшафтов есть такие же примеры качества. Образцовый ландшафт даже не обязательно должен являться реальным ландшафтом. Это может быть идеальный пейзаж, созданный при помощи различного рода картин, литературных описаний (Sepanmaa, 1986).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эстетику, издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Sepanmaa Y., 1986. The beauty of environment, Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia, 183 стр.

Сид Джон

Джон Сид - современный австралийский природоохранник и экотеолог, директор Информационного центра по тропическим лесам в Новом Южном Уэльсе, Австралия, главный редактор журнала "Сообщения по тропическим лесам мира" ("World Rainforest Report"). С 1979 года активно участвует в кампаниях по защите тропических лесов, является одним из организаторов Совета Всех Существ и других семинаров "на благо Земли".

На постсоветском пространстве практически не известен.

Нужно научиться "думать как гора", уверен Джон Сид. Тогда фраза "Я защищаю тропический лес" перерастет в "Я часть тропического леса и я защищаю себя. Я та часть тропического леса, которая недавно получила в дар способность мыслить, - насколько легче после этого становится!" (Сид и др., 1992).

Сид считает, что "антропоцентризм" или "гомоцентризм" означает человеческий шовинизм. Это то же самое, что и сексизм, стоит только заменить "мужчину" на "расу людей" и "женщину" на "все остальные существа". Человеческий шовинизм - идея о том, что люди являются венцом творения, мерилом всех ценностей, имеет очень глубокие корни в нашей культуре и нашем сознании. Джон Сид приводит следующую цитату из Библии: "Да страшатся и да трепещут вас все звери земные, и все птицы небесные, все, что движется по земле, и все рыбы морские; в ваши руки отданы они" (Бытие, 9:2). Сейчас, по мнению экотеолога, с подобными мыслями согласиться нельзя.

При помощи своих молитв, статей и семинаров Джон Сид пытается научить людей "слышать внутри своих сердец голос плачущей земли". Совместно с экотеологом Джоанной Мейси он разработал специальный экологический ритуал, названный ими Совет Всех Существ, основанный на идеях "глубинной экологии". "Мы должны научиться "перестать быть помехой для других живых существ", дать возможность остальным видам продолжать свой индивидуальный путь развития, не влияя на них. Нам пора, наконец, понять, что организация биологических форм представляет собой не пирамиду, на вершине которой стоит наш вид, а скорее кольцо, в котором все взаимосвязано и взаимозависимо", - пишет Д. Сид (Сид и др., 1992).

В одной из популярных экологических молитв Джона Сида говорится: "Мы взываем к духу Геи и молимся о том, чтобы дыхание жизни не покинуло наш земной дом" (Сид и др., 1992).

Литература

Сид Д., Мэйси Д., Флеминг П., Наэсс А., 1992. Думая, как гора. На пути к совету всех живых существ, М.: Голубка, 126 стр.

Сингер Питер

Питер Сингер (р. 1946) - известный современный австралийский экофилософ. Закончил Оксфорд, где потом читал лекции по философии с 1971 по 1973 год. Сейчас профессор философии, директор Центра Человеческой Биоэтики в Мараш Университете, штат Виктория, Австралия. Автор работ "Демократия и непослушание", "Расширяющийся круг", "Практическая этика", "Освобождение животных". Питер Сингер практически неизвестен в СНГ.

Питера Сингера можно назвать "нео-бентамистом", т.к. он во многом является продолжателем идей родоначальника философии утилитаризма Иеремии Бентама (1748-1832), английского философа, социолога и юриста. "Добро эквивалентно удовольствию, и, что еще более правильно, зло эквивалентно боли", - считал И. Бентам. Применительно к этике, утилитаризм - позитивистское направление, провозглашающее пользу основой нравственности и критерием человеческих поступков. Питер Сингер является главным представителем утилитаристского направления отстаивания прав зверей. В 1975 году появилась его книга, начинавшаяся словами: "Эта книга о тирании людей над не-людьми. Эта тирания являлась и является причиной того объема страданий и боли, который можно сравнивать лишь с тиранией, продолжавшейся столетия, белого человека над черным" (Gunn, 1983). Так Питер Сингер начал эпоху освобождения животных, ознаменовавшей современное движение за права зверей. Сегодня тысячи людей на планете - участники этого движения.

Имеются два направления отстаивания прав зверей. Утилитаристы вторят Бентаму в том, что существа заслуживают морального внимания из-за наличия чувствительности, а не разума. Все чувствующие существа могут испытывать страдания и поэтому могут иметь интересы. Попирание этих интересов ведет к страданиям. Утилитаризм стоит за максимальное удовлетворение интересов, будь они интересами человека или зверя. В некоторых случаях человеческие интересы явно выделяются, например, именно людям, а не свиньям или мышам, нужны школы. Но если боль чувствуют одновременно и свинья, и человек, а имеется болеутоляющее средство только для одного, то у вас может возникнуть дилемма - кому дать это средство. Утилитаристы, в общем, допускают экспериментирование на животных, например, если это поможет нам найти спасение от СПИДа. Но утилитаристы также "стоят" за экспериментирование над умственно заторможенными детьми, если это принесет пользу.

Другой тип защиты прав животных - деонтологический. Этика этого типа приравнивает права людей и права животных. Эти права неотъемлемы и ими нельзя манипулировать. Деонтологическое направление более радикально. Питер Сингер считает, что это направление "потребует большего альтруизма со стороны, чем любое другое освободительное движение, поскольку животные неспособны потребовать освобождения сами или протестовать против своей эксплуатации путем голосования, демонстраций или бомб. Способен ли человек на такой подлинный альтруизм?" (Singer, 1984). Кроме этого, деонтологическое направление определяет внутренние ценности живых существ как наиболее важные. П. Сингер пишет: "... Пока же мы должны сделать важные заключения насчет необходимости применения принципа равного уважения интересов, независимо от заключений насчет ценностей" (Singer, 1984). В главе "Равенство для животных?" философ говорит об аморальности расизма, сексизма, ставя в один ряд с этими понятиями спесиесизм. Напомним, что термин "спесиесизм" обозначает превосходство одного вида живых существ над другими, в данном случае превосходство людей над не-людьми. Сингер считает, что мы живем во времена радикального спесиесизма - когда даже тривиальные интересы людей более важны, чем жизненные интересы других созданий. "Расисты нарушают принцип равенства, когда они придают больший вес интересам своей расы в столкновении с интересами другой расы. Сексист нарушает принцип равенства, предпочитая интересы своего пола. А спесиесист позволяет интересам своего собственного вида попирать интересы другого вида. Образец в каждом из этих случаев одинаков" (Singer, 1984). Наша забота о других не должна зависеть от того, какими способностями они обладают.

Сингер выдвигает принцип равного уважения интересов. "Мы привыкли к тому, что в мире наиболее важными из числа моральных и политических проблем считаются проблемы подавления достоинства женщин и негров (...). Довод в пользу распространения принципа равенства за пределы нашего вида очень прост. Именно на той основе, на которой мы можем утверждать, что люди не имеют права эксплуатировать людей другой расы, мы должны строить наше убеждение о том, что если некоторые существа не являются представителями нашего вида, то это не дает нам права на их эксплуатацию, как и тот факт, что другие животные менее разумны, чем мы, не означает, что мы можем пренебречь их интересами" (Singer, 1993). Говоря о новых этических взглядах на взаимоотношения людей и зверей, Сингер доказывает, что "наша нынешняя этика не ограничивается молчаливым пониманием тех, кто готов давать лишь тогда, когда ему самому дают" (Singer, 1993). У истоков моральности лежат совсем другие принципы. Те же правила, что управляют нашим обращением с людьми, так же должны руководить нашим обращением с животными.

В работе "Межвидовая справедливость" Дональд ВанДеВеер пишет: "Эффектом раннего эссе Сингера было пробуждение человека от его "догматического сна" (VanDeVeer, 1984). ВанДеВеер видит существенную разницу между базовыми и периферийными интересами живых существ. Алистер С. Ганн в работе "Традиционная этика и моральный статус животных" пишет: "Мы можем по-прежнему нарушать права многих, многих животных, но мы будем оправданы в таких действиях, потому что мы преследуем только свои базовые, связанные с выживанием интересы и нарушаем настолько мало прав, такого небольшого количества животных, насколько это возможно. Таким образом, мы уважаем права животных настолько, насколько можно" (Gunn, 1983).

Наиболее аргументированно выведены интересы животных Питером Сингером в книге "Освобождение животных" (Singer, 1994). "Основной элемент - принятие во внимание интереса существа, каким бы этот интерес не был - должен, в соответствии с принципом равенства, распространяться на все существа - черных и белых, женщин и мужчин, людей и не-людей". Независимо от природы существа (количества ног, ворсистости шкуры, цвета кожи и т.п.) принцип равенства требует, чтобы с его страданием считались в такой же мере, как и со страданием другого существа. Кроме того - избежать страданий и боли - это уже интересы, с которыми необходимо считаться. П. Сингер довольно широко освещает эту тему. "Боль - это нечто, что мы чувствуем, и мы можем заключить, что другие ее чувствуют по различным внешним проявлениям" (Singer, 1994). Отстаивая права животных, Сингер говорит: "Хотя кора головного мозга у людей более развита, чем у других животных, эта часть мозга отвечает за мыслительные функции, а не основные импульсы, эмоции и чувства. Эти импульсы, эмоции и чувства расположены в промежуточном мозге, который также хорошо развит у многих других видов животных, особенно у млекопитающих и птиц" (Singer, 1994). Кроме того, они обладают идентичной нашей нервной системой. "И их реакции на боль удивительно похожи на наши, хотя им и недостает (насколько нам известно) философских и моральных тонов. Эмоциональный элемент также очень очевиден, в основном в форме страха и ярости" (Singer, 1994). Однако люди, чувствующие боль, имеют один отличительный знак, которого не имеют животные - развитую речь. Но здесь П. Сингер на примере человеческого младенца шестимесячного возраста проводит аналогию - если он не может говорить, это не значит, что он не испытывает боль и не способен страдать.

Другие различия между людьми и животными создают иные сложности. Человек обладает ментальными способностями, которые при определенных обстоятельствах заставят его страдать больше, чем животное. "Если, например, мы решим осуществить очень болезненные или смертельные эксперименты на взрослых людях, похищаемых для этого наобум из парков, люди, которые любят гулять в парках, будут избегать этих прогулок. Этот страх будет формой страдания, дополнительной к ощущаемой боли. Те же опыты на зверях произведут меньше страданий, т.к. звери не будут испытывать страх от представления возможности быть пойманными и подвергнутыми опытам". Здесь для доказательства страдания животных П. Сингер предлагает человеческих детей, возможно, сирот, или недоразвитых детей и взрослых, которым незнакома ментальность и другие умозаключения. Многие ментальные способности нормального взрослого человека выделяют его как высшее существо, но эти качества не указывают на то, что человек страдает больше. Автор приводит пример войны - когда человека брали в плен, в случае подчинения у него была надежда, что ему не будет причинен вред и его отпустят домой. Если мы ловим диких зверей, мы не можем им объяснить, что ничего не угрожает их жизни. "Дикий зверь не может различить попытку заточить его и намерение убить его; и то и другое ужасно" (Singer, 1994).

Относительно убийства животных П. Сингер пишет: ""Неправота" убийства существа является еще более запутанной. Я придерживался и продолжаю придерживаться позиции рассматривать убийство как вопрос второго плана, так как при нынешнем положении человеческой тирании над другими видами, более простой принцип одинакового отношения к боли и удовольствию является вполне достаточной основой для протеста против основных злоупотреблений, проделываемых людьми над зверями" (Singer, 1994). Сравнивая убийство людей, вернее, запрет на убийство людей с точки зрения "святости человеческой жизни" с убийством животных, Сингер опять приводит в пример умственно отсталых или старых людей. "Мы можем с полным основанием заявить, что благодаря некоторым особенностям некоторых существ их жизнь представляется более ценной, чем жизни некоторых других существ; но помимо этого, существуют некоторые животные, чьи жизни будут более ценны, чем жизни некоторых людей" (Singer, 1994).

Необходимо добавить, что крайности (с нашей точки зрения) во многих аргументациях П. Сингера не столь очевидны при прочтении самих его работ. Книги П. Сингера ориентированы на нормального здравомыслящего, думающего читателя, и тем не менее автор объясняет некоторые свои позиции: "В прежних случаях я повстречался с разнообразными вопросами и возражениями, некоторые из них были прямыми и предсказуемыми, другие - более изощренными и неожиданными" (Singer, 1994). Поэтому автор вынужден доказывать - откуда нам известно, что животные могут чувствовать боль?, почему животные поедают друг друга, а мы не можем их убивать для еды? и т.п. На неожиданные вопросы П. Сингер дает логичные ответы. В отношении последнего вопроса, к примеру, автор приводит доводы, что, во-первых, если мы считаем поведение зверей "зверским", тогда почему мы должны следовать их примеру; во-вторых, звери, в отличие от людей, не способны оценить альтернативу или этику диеты; в-третьих, даже массовое производство домашних животных на фермерских хозяйствах доказывает "нечеловечность" человеческих поступков. П. Сингер добивается "минимализации" боли при необходимости убийства домашнего скота, улучшения условий его разведения и содержания, а также при проведении медицинских исследований. "Американские исследователи на животных не такая многочисленная и политически мощная группа, как фермеры и они живут в тех районах, где особенно сильны позиции движения освобождения зверей. Таким образом, они более доступная и легкая мишень" (Schmahmann, Polacheck, 1995).

""Животные, люди и мораль" является манифестом движения освобождения животных", - пишет П. Сингер в обозрении книги "Животные, люди и мораль", которая вышла в Америке под редакцией Стенли и Рослинда Годлович и Джона Харриса (Singer, 1984). "Животные с фабрик-ферм нуждаются в освобождении в самом буквальном смысле". Основные требования для таких животных:

1) Сухая, застеленная подстилка должна быть обеспечена для всех домашних животных;

2) Вкусные грубые корма должны быть легко доступны для всех телят в возрасте старше одной недели;

3) Блочные клетки для птицы должны быть достаточно большими, чтобы птица могла выпрямить одно крыло за раз.

Но главным П. Сингер считает не улучшение содержания условий животных. "Выращивание зверей для пищи возможно лишь потому, что большинство людей покупают и едят продукты этой деятельности (...). Для прекращения этих видов деятельности мы должны изменить политику нашего правительства и нашу собственную жизнь, меняя диету" (Singer, 1994).

Активисты движения за права животных побуждают правительства ряда западных стран к защите качества жизни животных, как, например, в деле "Общество благополучия животных" против Департамента Морских Сил, когда защищались интересы животной, а не человеческой среды обитания. Движение освобождения животных дает людям возможность "говорить за тех, кто не может говорить сам за себя (...). То, что мы должны сделать - это перенести негуманоидных животных в сферу нашей моральной заботы и прекратить обращаться с их жизнями как расходуемыми для любой тривиальной цели, которая у нас может быть..." (Singer, 1984, 1993, 1994).

Как говорил сам Питер Сингер, его намерением было избавить экологическое движение от "слезливой сентиментальности", столь присущей ранним гуманитарным движениям. Основой его философии стал принцип равенства интересов животных и человека. Он утверждает, что человек так же дорожит своей жизнью, как кошка или олень. Сознание больше не являлось в его теории дискриминационным фактором (Nash, 1998).

Если старое движение покровительства животным (XIX - середина XX веков) имело своей идеей осуждение человеческой жестокости, то для нового движения Сингер предложил правовую сторону взаимоотношений человека и природных видов. Он считает необходимым расширить великие принципы свободы, равенства и братства и на животных. То есть признать за животными моральные права на жизнь, свободу и счастье.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Павлова Т.Н., 1998. Биоэтика в высшей школе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Gunn A., 1983. Traditional ethics and the moral status of animals // Environmental ethics, v. 5, pp. 133-153.

4. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

5. Regan T., Singer P., ed., 1976. Animal rights and human obligations, Englewood Cliffs, Prenntice-Hall, 250 p.

6. Schmahmann D., Polacheck L., 1995. The case against rights for animals // Boston collection environmental aff. Law review, № 4, pp. 747-781.

7. Singer P., 1977. Animal Liberation, New-York: Avon Books, 297 p.

8. Singer P., 1979. Practical ethics, Cambridge University Press, 237 p.

9. Singer P., 1981. The expanding circle: ethics and sociobiology, New-York: Farrar, Straus and Giroux, 190 p.

10. Singer P., 1984. Animal liberation // People, penguins, and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmond, California: Wodsworth Publishing Company, pp. 24-32.

11. Singer P., 1993. Equality for animals? // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 329-335.

12. Singer P., 1994. All animals are equal // Planet in peril, ed. D. Westphal, F. Westphal, Harcourt Brace Company, Orlando, pp. 175-197.

13. VanDeVeer D., 1984. Interspecific justice // People, penguins, and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmond, California: Wodsworth Publishing Company, pp. 51-65.

Снайдер Гарри

Гарри Снайдер (род. 1930 год) - известный современный американский экофилософ, писатель, поэт. Преподает в университете Калифорнии. Член редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Envirenmental ethics"). Лауреат Пулитцеровской премии (1975) за книгу "Черепаший остров", принесшей ему мировую славу. Его взгляды можно охарактеризовать как "духовная экология". Опубликовал 14 книг поэзии и прозы в защиту дикой природы. Поэт неоднократно заявлял, что его избирательным округом будет дикая природа, а он - ее спикером в Конгрессе.

В СССР и странах СНГ Гарри Снайдер не известен.

Гарри Снайдер родился в Сан-Франциско, его детство прошло на молочной ферме родителей, и конечно, влияние дикой природы он испытал еще тогда. "В юности у меня была непосредственная, интуитивная глубокая симпатия к природному миру, которой меня никто не учил. В этом смысле природа является моим "гуру" (Snyder, 1998). После войны Снайдер работал торговым моряком, лесорубом и лесным сторожем, в 1953 году поступил в аспирантуру по восточным языкам в Калифорнийский университет. В 1956 году Снайдер получает стипендию для учебы в Японии, где проводит два года в изучении восточной философии и религии дзен буддизма. С 1970 года Снайдер жил в северной части Сьерра Невады, на краю национального леса Тахо, развивая горное фермерское хозяйство и работая с новыми и старыми поселенцами региона. Дзен остается центром его жизни. Гарри Снайдер пишет, что его попытка вернуться к земле является "не каким-то ностальгическим воспроизведением девятнадцатого столетия. Здесь есть поколение белых людей, в конечном счете готовое учиться у старших. Как жить на континенте, помня, что наши дети и далее на протяжении веков по-прежнему будут здесь (не на Луне). Любящие и защищающие эту землю, эти деревья, этих волков, туземцы Черепашьего острова" (Snyder, 1974).

На протяжении всех этих лет Снайдер написал девять книг поэзий и пять книг прозы. Работы, завершенные во время и сразу после его поездки в Японию, такие, как "В глубине страны", кажутся сильно восточными, а более поздние являются экологическими и мифологическими. В духе Генри Торо Снайдер исследует близкую связь между человеком и местом, человеком и жизнью. "Мы только начали здесь в последние десять лет создавать песни, которые будут говорить от имени растений, гор, животных и детей. Когда вы видите своего первого оленя в течении дня, вы поете, чтобы приветствовать оленя или вашего первого черного дрозда - я видел одного этим утром! Такая поэзия будет создана нами, когда мы заново заселим эту землю людьми, которые знают, что они принадлежат ей; для которых "первобытное" - это не слово, которое обозначает прошлое, но первичное и будущее"(цит. по Oelschlaeger, 1991).

Поэзия Снайдера несет в себе связь между примитивными формами сознания и способами бытия в мире. "Черепаший остров" - общечеловеческий миф древних народов, где масса Земли, которая поддерживает жизнь, поднимаясь как спина космической черепахи, возвышается над водой. Цивилизация у поэта характеризуется, как расползающийся рак, который он диагностирует, как вызванный вирусом денег.

В воскресенье четырехколесный джип
Компании по недвижимости привозит
Землемеров, проектировщиков,
Они говорят Земле:
"Раздвинь свои ноги..."
(цит. по Oelschlaeger, 1991).

Снайдер побуждает нас учиться мудрости у американских туземцев, искать знаний не для того, чтобы господствовать над природой, а для того, чтобы найти свое место в паутине жизни.

Эта живая текущая Земля,
Это все, что существует навсегда.
Мы - это она,
Она поет через нас.
Мы могли жить на этой Земле
Без одежды или инструментов!
(цит. по Oelschlaeger, 1991).

Философия Снайдера проста и понятна. "Мыслители глубинной экологии настаивают на том, что природный мир имеет собственную ценность, что здоровье природных систем должно стать самой первой заботой, и что это лучше всего служит интересам человечества. Они осознают, что первобытные люди повсюду - наши учителя в этих ценностях" (Snyder, 1984). Когда Снайдер пишет об этих вещах, они становятся глубоко философскими - в стихах и прозе мысли автора выражены предельно ясно и четко. "Дикая земля, хорошая земля, священная земля. Наше понятие Хорошей Земли идет от сельского хозяйства, где оно сужается до значения земли плодородной, возделанной, и таким образом, являющейся противоположностью дикой", - пишет ученый, и сразу приводит пример, что только дикие земли признавались язычниками священными. "Только от древних культур мы слышим о священных лесах, священных землях в контексте истинной веры и обычаев" (Snyder, 1984).

По мнению Снайдера, сейчас пора провести переоценку ценностей, вернувшись к древним понятиям. Дикая земля - одновременно хорошая и священная: "понятия Хороший (способствующий существованию множества жизней), Дикий (естественный, природный) и, наконец, Священный в действительности оказываются едиными. (...) Хорошее, дикое и священное не могут быть разделены и находиться на расстоянии друг от друга" (Snyder, 1984).

Снайдер приводит синтоистскую заповедь о сохранении священных уголков природы: "Никогда не режьте ничего, никогда не возводите ничего, не утверждайте, никогда не выясняйте ничего в святых природных местах, добираясь до научной истины, и не разбирайте, не деформируйте ничего по той же причине. Не охотьтесь, не ловите рыбу, не прореживайте лес, не поджигайте и не тушите горящее" (Snyder, 1984).

Различные дикие места имеют множество применений. "Это места, где уединяются женщины, места, где принимаются тела умерших, и где молодые юноши и девушки получают особые наставления. Такие места пророческие, заряженные особым значением и силой. Помнятся такие места очень долго"(Snyder, 1984). Можно заметить, что романтизм экологии Снайдера очень практичный. Он не только воспевает, но больше учит. Наблюдая за отношением различных культур к природе, Снайдер подчеркивает общую черту - отношение у жителей деревень всегда более бережное к природе, чем у горожан. И даже "этикет жителей деревень может быть таким же изысканным, сложным, как и любого городского человека" (Snyder, 1984). Интересен пример из древней китайской поэмы; после очередного восстания ее герой воскликнул: "Государство разрушено, но горы и реки живы!". Японский поэт Нанао Сакаки недавно переделал эту строчку, дав ей современное прочтение: "Горы и реки разрушены, а государство живет!" Горькая ирония.

В своих книгах Гарри Снайдер призывает: "Мы благословлены небольшим остатком дикой природы, наследием, которое необходимо сохранить для народов всего мира (...). Глухие леса снова возвращаются. Древние леса Запада все еще вокруг нас. Все дома Сан-Франциско, Портленда, Сиэтла, Лонгвью построены из старых стволов деревьев. Сковырните краску в старой квартире в Сан-Франциско, и вы увидите первоклассные панели красного дерева. Мы ежедневно живем в укрытии древних деревьев. Нашим праправнукам, вероятней всего, придется жить в укрытии, состоящем из отдельных растений устья реки.

Такое же количество лет, как живет дерево, необходимо упавшему дереву, чтобы вернуться в почву. Если бы общества научились жить таким темпом, не было бы вымирания, были бы чистые реки, и лосось вернулся бы метать икру.

Девственный Лес;
Древний;
Чистый;
Крепкий; достигший высоты"
(Snyder, 1984).

Гарри Снайдер является лидером "великой революции рюкзаков" 1960-1970-х годов, когда миллионы американцев покидали церкви и отправлялись молиться в горы. Его этика соединяет в себе буддизм, американский культ дикой природы и экологическую мудрость американских индейцев. "Растения и животные те же люди", - пишет Снайдер. Поэтому он требует перефразировать известный лозунг "Власть людям" на "Власть всем людям", поясняя: "Нам необходимо включить других людей, ... ползающих, и ходящих, и летающих, и плавающих в нашу вселенскую общность. Ведь если всех этих людей не учить, то они восстанут против нас, как американские колонисты против британского правительства" (цит. по: Nash, 1989). Снайдер считает, что "обиженная человеком природа не будет вести с ним переговоры о его выживании". Как выход он предлагает расширять моральную общность и включать "всю остальную жизнь" в наше демократическое общество (Nash, 1989).

Снайдер преднамеренно применяет правовой либерализм к проблеме взаимоотношения человека с природой. Он отождествляет природу с подавленным меньшинством, права которого постоянно нарушаются человеком. Как поэт и буддист, он видит себя в роли защитника "дерева, которое не представлено ни на интеллектуальном, ни на правительственном уровне". Его вахтой стала "дикая природа", идеологией - глубинная экология, оружием - проза и стихи.

О Сила, что вихрем несет нас друг к другу
Даруй нам блаженство
Даруй нам великое освобождение
И всему живому,
Исчезающему, израненному,
Чья жизнь на Земле под угрозой
Мы отдаем эту любовь
Да приумножится их число
(цит. по: Oelschlaeger, 1991).

Поэты, считает Снайдер, уникальны тем, что "могут понимать деревья". В отличие от многих американских экофилософов, неизвестных широкой публике, Гарри Снайдер является известным оратором, лектором, популярным объектом для телевизионных интервью, своего рода спикером прав природы. Он говорит о новой, расширенной демократии, которая будет включать сферу нечеловеческого.

Другой экологической идеей, которую активно развивает Гарри Снайдер, является идея биорегионализма - политически и экологически децентрализованной культуры, где люди пытаются жить в согласии с природой.

Литература

1. Halper J., ed., 1991. Gary Snyder: dimensions of a life, San Francisco: Sierra Club Books, 452 p.

2. McLeon, Wm. Scott, ed., 1980. Gary Snyder: The real work, New York, New Direction.

3. Murphy P., 1992. Understanding Gary Snyder, Columbia, S. C.: University of South California Press.

4. Nash R., 1989. The rights of nature, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

5. Oelshlaeger M., 1991. The idea of wilderness, Yale University Press, New Haven and London, pp. 243-281.

6. Snyder G., 1960. Myths and texts, New Directions, New York.

7. Snyder G., 1974. Тurtle island, New Directions, New York.

8. Snyder G., 1977. The old ways, City lights, San Francisco.

9. Snyder G., 1978. Wild in China, Co Evolution Quarterly Fall.

10. Snyder G., 1979. He who hunted birds in his eather's village, Gray Fox, San Francisco.

11. Snyder G., 1981. Ink and Charcoal, Co Evolution Quarterly, Winter.

12. Snyder G., 1984. Good, wild, sacred, Five Seansons Press, Madley, Hereford.

13. Snyder G., 1992. The etiquette of freedom // The wilderness condition, ed. M. Oelschlaeger, D.C., Covelo, California, pp. 21-40.

14. Snyder G., 1992a. No nature: new and selected poems, San Francisco: Pantheon Books.

15. Snyder G., 1994. Coming into the watershed, New York: Pantheon Books.

16. Snyder G., 1995, A place in space. Ethics, aesthetics and watersheds, Washington, D.C., Counterpoint, 280 p.

17. Steuding B., 1976. Gary Snyder, Boston: Twayne Publishers.

Cтегнер Уоллес

Уоллес Стегнер (1909-1993) - известный американский писатель, автор 13 романов, ученый-гуманитарий. Родился в штате Айова, где, закончив местный университет, стал в нем профессором английского языка. Лауреат Пулитцеровской премии, активный защитник национальных парков. Внес значительный вклад в развитие идеи дикой природы. На постсоветском пространстве идеи Уоллеса Стегнера практически неизвестны.

Уоллес Стегнер - автор небольшого, ставшего классическим эссе "Письмо о дикой природе", в котором предостерегал американцев: "мы, безусловно, лишимся многого как нация, если дадим умереть дикой природе". По его мнению, "дикая природа была фактором, во взаимодействии с которым и в преодолении которого сформировался наш национальный характер" (Stegner, 1994). Оставшуюся дикую природу он романтически назвал "составной частью великого материка надежды - надежды, ставшей столь призрачной из-за поступков людей, заставивших нас усомниться в собственной святости..."

Стегнер, по-видимому, первый (как в США, так и в мире) заявил об "идее дикой природы, которая сама по себе есть источником неисчерпаемого" (Стегнер, 1992). По его мнению, этот ресурс является физически неосязаемым, духовным, для материалистов вообще чем-то мистическим. "Это прекрасная и ужасная нетронутая местность, из нее вышли Христос и пророки" (Stegner, 1994).

"Я хочу выступить в защиту идеи дикой природы как явления, которое помогло сформироваться нашему характеру и которое, несомненно, оказало решающее влияние на эволюцию рода человеческого. Как источник духовных и физических сил дикая природа ценна не более, чем религия или сила воли, оптимизм и экспансивность того, что ученые-историки называют "американской идеей", - писал автор (Стегнер, 1992).

По мнению Стегнера, американцы потеряют часть самих себя как люди, если позволят уничтожить еще уцелевшие островки дикой природы. "С исчезновением дикой природы мы все обречены (...). Ради ее сохранения мы должны задействовать механизмы, основанные на соображениях, которые не вытекают из возможностей ее использования, "пользы" или даже отношения к ней как к источнику новых духовных и физических сил. Нам просто не выжить без дикой природы...", - полагает автор (Стегнер, 1992).

Один из главных признаков дикой природы, по Стегнеру, ее безлюдность. Дороги оскверняют дикую природу, толпы разрушают ее. Вместе с тем, как справедливо он заметил, "лучше раненая дикая природа, чем вообще никакая" (Stegner, 1994). Другими словами, он призывает к защите и той природы, что уже немного испорчена человеком, но еще сохранила свою дикость.

Литература

1. Стегнер У., 1992. Письмо о дикой природе // Экологическая антология, М.: Голубка, стр. 104-105.

2. Stegner W., 1985. Packhorse paradise // The wilderness reader, ed. F. Bergon, University of Newada Press, Reno-Las Vegas-London, pp. 315-327.

3. Stegner W., 1994. Wilderness letter // The wilderness reader, ed. F. Bergon, University of Nevada Press, Reno-Las Vegas-London, pp. 327-334.

Стоун Кристофер

Кристофер Стоун - современный американский юрист и экофилософ. В настоящее время преподает в должности профессора юридической философии в университете Южной Калифорнии, является членом редколлегии журнала "Экологическая этика" ("Environmental ethics"). Стал известен благодаря революционной работе "Должны ли деревья иметь права? - В отношении юридических прав для природных объектов". Он заявил, что всерьез считает, что нам следует дать законные юридические права и свободы лесам, океанам, рекам и другим так называемым природным объектам окружающей среды и природе в целом (цит. по: Nash, 1988). В СССР и странах СНГ ученый не известен.

До Стоуна экофилософы и идеологи охраны природы говорили лишь о моральных (естественных) правах дикой природы - на жизнь, на существование, на свободу. Кристофер Стоун поднял вопрос о юридических правах для природных объектов, которые можно было бы отстаивать в суде, чем внес огромный вклад в развитие современной идеологии, философии и практики природоохраны.

Во взглядах ученого нет чего-то особенного, они лишь являются расширением уже существующей практики. Если святой Франциск Ассизский воспринимал птиц и волков как своих духовных братьев, Генри Торо называл жуков своими ближними, то Стоун всего лишь хочет, чтобы общество воспринимало природу как правовую личность. И он полагал, что это вполне реально. Аляске, например, следует иметь больше законодательных представителей, нежели острову Род Айленд, если взять во внимание "все эти деревья и акры земли, водопады и леса" (цит. по: Nash, 1988). Для примера Стоун приводил черных рабов, которых еще недавно американская политическая система считала людьми всего лишь на три пятых. По мнению Стоуна, природа заслуживает больше, чем рабы и должна иметь свой правовой статус.

Свою работу о правовом статусе природы К. Стоун неоднократно зачитывал на заседаниях различных американских судов, где слушались иски в защиту природных объектов. Судья Дуглас даже предложил, что тот, "кто пребывает в близких отношениях с неодушевленным природным объектом, которому причинен вред, загрязнение и т.д., является перед ним в законном ответе" (цит. по: Nash, 1988).

Заявив о предоставлении природным объектам определенных юридических прав, Стоун продумал и механизм их реализации: "... сказать, что окружающая среда должна обладать правами, не означает, что она должна обладать любым правом, которое мы можем себе представить, или даже тем же самым объемом прав, которым обладают человеческие существа. Также это не означает, что любой объект в окружающей среде должен обладать такими же правами, что и любой другой объект в окружающей среде. Предоставление прав имеет две стороны. Первая связана с тем, что могло бы быть названо рабочими юридическими аспектами; вторая - физическими и социально-физическими аспектами (...). Судьи делают подобные назначения, когда корпорация становится "некомпетентной" - они назначают попечителя над банкротством или реорганизацией, чтобы надзирать за ее делами и говорить от ее имени в суде, когда это оказывается необходимым. По аналогии нам следует иметь систему, в которой, когда друг природного объекта полагает, что тот находится под угрозой, он может обратиться в суд об учреждении попечительства" (Stone, 1984). Что же касается нанесенного ущерба, то Стоун определял его не в контексте человека, а в отношении природы.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Nash R., 1988. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

3. Stone C., 1984. Should trees have standing? - Toward legal rights for natural objects // People, penguins and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmond, California: Wаdsworth Publishing Company, pp. 83-96.

4. Stone C., 1988. Moral pluralism and the course of environmental ethics // Environmental ethics, v. 10, pp. 139-154.

Тейлор Пол

Пол Тейлор - известный современный американский экофилософ, профессор философии в Бруклинском колледже, Городском университете в Нью-Йорке и автор нескольких книг по экологической этике, включая "Уважение к природе" (1986). Тейлор развивает швейцеровскую ориентированную на жизнь систему этики окружающей среды. В СНГ экофилософ не известен.

Традиционно на Западе споры, касающиеся этики окружающей среды, велись между сторонниками антропоцентрической и научно обоснованной этики, которая включает в моральную область высших животных.

В 1923 году, когда вышла статья Альберта Швейцера "Цивилизация и этика", стала набирать силу идея о придании присущей ценности не только сознательным и чувствующим существам, но всем видам жизни на Земле. Свою позицию Швейцер назвал "уважение к жизни", она является отправной точкой для биоцентрической (ориентированной на жизнь) этики. Пол Тейлор развивает зародышевую идею Швейцера. В то время, когда Швейцер не всегда понятно объясняет, рассматривает ли он все жизненные формы, как равные, и иногда пишет о том, что желание жить заключается в идее удовольствия и отрицании идеи боли, Тейлор не смешивает присущую ценность с удовольствием и болью. Для Тейлора все живые существа, от амеб до людей, обладают присущей ценностью. Каждый живой индивидуал имеет цель и стремится к ее достижению. Цель каждого - благо каждого, поэтому все живущие создания присуще хороши. "Я утверждаю, что именно благо индивидуальных организмов, считающихся существами, имеющими присущую ценность, определяет наши моральные взаимоотношениями с "дикими" сообщностями жизни", - пишет П. Тейлор, противопоставляя биоцентризм антропоцентризму. "Благодаря теории, ориентированной на жизнь, мы обязаны дать жить также диким животным и растениям, как членам биосообщности. Мы обязаны защищать или способствовать их благу ради них самих. Наш долг уважать целостность природных экосистем, сохранять исчезающие виды и не допускать загрязнения исходя из того, что именно таким образом мы можем помочь популяциям диких видов достичь и поддерживать здоровое существование в природном состоянии. Такие обязательства следуют из признания присущей ценности в этих существах" (Taylor, 1994).

Тейлор говорит о том, что благо зверей, как и благо людей, это нечто, что уже является целью самой по себе. "Каждый организм, популяция вида и сообщность вида имеет свое собственное благо. Кроме этого, мы должны признать, что каждый организм, популяция вида и сообщность вида обладает присущей (подлинной) ценностью. Принцип подлинной ценности констатирует, что невзирая на то, каким существо является в других отношениях, если оно - член сообщности жизни, то осуществление его блага - это подлинная ценность. Это означает, что его благо на первый взгляд является достойным сохранения и поощрения, как цели самой по себе и ради него самого, т.е. существа, чьим благом оно является" (Taylor, 1994).

Тейлор считает, что при отсутствии смягчающих обстоятельств убийство комара будет таким же неправильным, как и убийство человека. Более того, в некоторых ситуациях убийство комара будет значительно более неправильным, чем убийство человека в других ситуациях. Под "другими ситуациями" Тейлор понимает "неправильное" убийство комара и убийство человека в целях самозащиты.

В статье "Являются ли люди высшими существами по отношению к зверям и растениям" (Taylor, 1984) П. Тейлор проясняет суть ценностных концепций, которые он использует в своей теории. Экофилософ называет шесть основных ценностей: ценность полезности, коммерческую ценность, заслуги или выдающееся качество, непосредственное добро, внутренние ценности, присущее достоинство. "В особенности мы должны различать идею неотъемлемого достоинства, концепции непосредственного добра и внутренние ценности, а также заслуги или выдающиеся качества. Все они более важны, чем коммерческая ценность и ценность полезности" (Taylor, 1984).

Внутренняя, подлинная и присущая ценности в работах Тейлора - одно понятие, которое подразумевает, что "благо каждого должно оцениваться как имеющее в себе и само по себе ценность". Совокупность собственного блага каждого организма, популяции и сообщности вида и стремление сохранения этого блага как ценного ради самого себя (внутренней ценности) означает, что этот организм, популяция и сообщность вида обладает присущим достоинством. "Присущее достоинство существа не зависит от его заслуг. Считать, что нечто обладает большим присущим достоинством - значит придавать осуществлению его блага подлинную ценность. Это делается независимо от того, какими конкретными заслугами могут обладать или не обладать существа, которые оцениваются традиционными стандартами" (Taylor, 1984).

Тейлор считает, что "принимая позицию уважения к природе в качестве окончательной моральной позиции, мы обязуемся жить по определенным нормативным принципам. Эти принципы составляют правила поведения и стандарты отношения, которые должны управлять нашим обращением с природным миром" (Taylor, 1994). Принципа уважения к природе должен придерживаться каждый человек, независимо от того, любит ли он природу или нет. По мнению П. Тейлора, "это означает, что эту позицию следует отстаивать категорически".

В разделе "Биоцентрическое мировоззрение на природу" он выдвигает четыре основных компонента: "(1) Люди считаются такими же членами сообщества жизни на Земле, как и негуманоидные члены. (2) Природные экосистемы Земли как целое - это сложная сеть взаимосвязанных элементов со здоровым биологическим функционированием каждого. (3) Каждый индивидуальный организм - это теологический центр жизни, осуществляющий свое благо своим собственным способом. (4) Безосновательное утверждение о том, что люди по своей природе превосходят другие существа в свете вышеперечисленных (1), (2), (3) элементов должно быть отвергнуто как нерациональное утверждение в нашу пользу" (Taylor, 1994).

Отрицая превосходство людей над животными, Тейлор приводит пример, что быстрота гепарда - это свидетельство превосходства над людьми, если мы ее будем рассматривать с точки зрения блага его вида. Если бы он бегал так медленно, как человек, то он не смог бы выжить. То же касается всех иных способностей других видов, которые способствуют достижению их блага. В любом из этих случаев, притязание людей на превосходство будет отвергаться с точки зрения не-людей. Аналогично, в результате многолетних наблюдений за животными, ученым пришлось признать уникальные способности многих существ, осознать индивидуальность каждого существа, а значит, признать данное (каждое) существо, "как телеологический центр жизни, старающееся сохранить себя и реализовать собственное благо своим уникальным путем". Как человеческое, так и не-человеческое благо может быть осуществлено только при наличии всех биологических потребностей, необходимых для выживания и здоровья. Целостность всей биосферы важна для блага всей сообщности жизни. "Мы разделяем с другими видами общее отношение с Землей. Принимая биоцентрический взгляд, мы соглашаемся с тем, что основной чертой нашего существования является то, что мы являемся животным видом" (Taylor, 1994). В связи с этой и многими другими причинами между людьми и не-людьми возникают конфликтные (соперничающие) притязания. Тейлор предлагает четыре правила для решения основных потребностей людей и не-людей, называя их "четыре правила обязанностей в области этики окружающей среды" (Taylor, 1993).

"(а) Правило непричинения вреда. Это правило - не причинять вред любой сообщности в природной среде, которая имеет свое собственное благо. Это включает обязанность не убивать организм и не разрушать популяцию вида или биологического сообщества, воздерживаться от любого действия, которое было бы серьезно разрушительным для блага организма, популяции вида или сообщества жизни.

(б) Правило невмешательства. В обязанности этого правила входит необходимость воздерживания от ограничения свободы индивидуальных организмов и признания политики "руки прочь" по отношению к целым экосистемам и биологическим сообществам, как и к индивидуальным организмам.

(в) Правило верности. Это правило применяется только к человеческому поведению в отношении индивидуальных животных, которые способны быть обманутыми моральными агентами (людьми).

(г) Правило восстановления (возмещения) справедливости. Это правило накладывает обязанность компенсации в виде какого-то рода возмещения или репарации в результате нарушения баланса справедливости" (Taylor, 1993).

Основные потребности людей и не-людей следует решать беспристрастно, но базовым потребностям животных следует отдавать предпочтение перед небазовыми потребностями людей. Существуют небазовые человеческие интересы, которые являются внутренне несовместимыми с отношением уважения к природе, как, например, убийство слонов, носорогов в коммерческих целях, сбор редких диких цветов, ловля тропических птиц и т.п. Тейлор пишет, что "важно понимать, что человеческие интересы, которые лежат в основе таких практик, являются небазовыми" (Taylor, 1993). П. Тейлор предлагает "пять принципов приоритета для справедливого разрешения конфликтующих требований:

а. Принцип самообороны.
б. Принцип пропорциональности.
в. Принцип минимального вреда.
г. Принцип справедливости распределения.
д. Принцип справедливости возмещения".

Коротко объясним суть принципов, хотя они, по-видимому, довольно понятны. Принцип самообороны означает, что в случае необходимости человек имеет право защитить себя от опасности. Принцип пропорциональности применяется к ситуациям конфликта между базовыми интересами диких животных и растений и теми небазовыми человеческими интересами, которые являются внутренне несовместимыми с уважением к природе. Принцип минимального вреда, с другой стороны, применяется к конфликтам "между базовыми интересами диких растений и животных и теми небазовыми человеческими интересами, которые так высоко ценятся, что даже человек, который испытывает уважение к природе, не согласился бы воздержаться от их преследования, зная, что преследование таких интересов приведет к последствиям, разрушительным для природного мира" (Taylor, 1993). Принцип справедливости распределения взывает к взаимному ненанесению вреда, например, когда не создаются условия для принципа самообороны, то есть соблюдения интересов, прав и обязанностей между людьми и животными. "Когда мы пытаемся воплотить на практике принцип справедливости распределения, мы обнаруживаем, что даже самые справедливые методы распределения не могут гарантировать совершенного равенства обращения для каждого индивидуального организма. Следовательно, у нас есть моральное требование дополнять все решения дополнительной обязанностью - принципом справедливости возмещения" (Taylor, 1993). В качестве компенсации П. Тейлор предлагает выделять области среды обитания диких сообществ и защищать состояние их окружающей среды так, чтобы животные и растения могли реализовать свое благо.

"В таком объективном ракурсе, когда мы рассматриваем жизни животных и растений с их перспективы, а не с нашей, мы видим, что нет причины для низкой оценки достоинства их блага по сравнению с достоинством нашего блага. Тогда становится возможным, что как полноправные члены земной сообщности жизни, они могут обладать присущим достоинством, равным достоинству, которое мы приписываем сами себе. Если бы они были существами меньшей ценности, тогда мы смогли бы оправдать наше менее уважительное отношение к ним, чем к себе, как к личностям, но если это нельзя продемонстрировать, то есть то, что они обладают меньшей ценностью, тогда мы должны относиться к ним так же, как к самим себе. Тот факт, что большинство людей менее уважает зверей и растения, чем самих себя и других людей, говорит о том, что они не смогли освободиться от антропоцентристского взгляда, лежащего в основе их представлений о природе. Это, по-моему, свидетельствует об их неумении делать объективные суждения. Только изменения в их общем мировоззрении и во взгляде на роль человека в природной системе может привести к освобождению их сознания от такого антропоцентризма. Пока такое освобождение не произойдет (с сопровождающим моральным превращением), они, без сомнения, будут считать себя высшими существами на Земле" (Taylor, 1993).

Подытоживая вышесказанное, можно заявить: по Тейлору уважение к природе означает уважение к таким же ее правам на саморегуляцию. Как на единственный моральный вид в биосфере, на человека накладывается этическое обязательство ограничить свое влияние на природу. Это означает выбор такого способа жизни, который бы минимально влиял на окружающую среду, а особенно, если речь идет о редких и исчезающих видах. Человек должен "строить свой дом, аэропорт, гавань только с самыми благими намерениями по отношению к другим видам" (цит. по: Nash, 1988). Он должен также "контролировать рост населения и регулировать технологическое развитие" (цит. по: Nash, 1988).

Идеалом для Тейлора является общность людей, где все взаимосвязано и регулируются ограничительной силой экологической этики. У экофилософа нет никаких иллюзий, что подобная перспектива легко осуществима. Для того, чтоб "сказка стала былью", по мнению автора необходима " революция в нашем традиционном этическом мировоззрении" (цит. по: Nash, 1988).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

3. Taylor P., 1983. In defense of biocentrism // Environmental ethics, v. 5, pp. 237-243.

4. Taylor P., 1984. Are human superior to animals and plants? // Environmental ethics, pp. 149-160.

5. Taylor P., 1984a. The ethics of respect for nature // People, penguins and plastic trees, ed. D. VanDeVeer, C. Pierra, Belmont, California, Wodsworth Publishing Company, pp. 169-183.

6. Taylor P., 1993. Respect for nature // Environmental ethics: divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 354-367.

7. Taylor P., 1994. Biocentric egalitarianism // Environmental ethics, ed. L. Pojman, Jones and Bartlett Publishers, Boston-London, pp. 71-84.

Тернер Джек

Джек Тернер (род. 1943)- современный американский экофилософ, поборник защиты дикой природы. Около 25 лет назад Тернер, будучи профессором философии Корнельского университета, оставил преподавательскую и научную деятельность и подался в дикую природу. В настоящее время он работает инструктором-гидом в национальном парке Гранд Тетон, много путешествует по горам мира. Как автор нашумевшей книги "Абстрактное дикое" (1996), сделал огромный вклад в развитие идеи дикой природы.

Стоя на радикальных позициях экоцентризма, Джек Тернер категорически против любого вмешательства, любого контроля за дикой природой: "Почему бы не выделять обширные области дикой природы, где мы ограничиваем все формы человеческого вмешательства: никаких природоохранных стратегий, никакой спроектированной области дикой природы, никаких дорог, никаких троп, никакого спутникового наблюдения, никаких полётов на вертолётах, никаких новейших радиопередатчиков, никаких измерительных приборов, никаких фотографий, данных глобальной системы навигации, никаких баз данных, наполненных сведениями о местоположении каждой грани вершины горы, никаких путеводителей, никаких топографических карт. Пусть любая среда обитания, которую мы можем сохранить, как можно больше вернётся к собственному порядку. Пусть область дикой природы снова станет белым пятном на наших картах" (Turner, 1996).

По мнению экофилософа человеку мешают научиться любить и уважать дикую природу следующие причины: недостаток личного опыта, предпочтение отдельным высказываниям и копирование имеющегося опыта, доверие научным и техническим экспертам в вопросах контроля природы, склонность к экономике и экономической мысли, вестернизация и гомогенизация мировой культуры. Тернер называет себя "воинствующим экологическим фундаменталистом", он говорит о необходимости нашей эмоциональной связи с дикой природой, о значении ритуальности и священности в обращении с ней.

Тернер остро критикует современные американские национальные парки, где главные принципы - контроль, управление и развлечение, а совсем не свобода дикой природы. Такая контролируемая дикая природа, по его мнению, фикция. "Мы не можем сохранять дикую природу как сохраняют клубнику - собранную, сваренную и закрытую в банки. Сохранять дикую природу - означает сохранять её автономию и свободу" (Turner, 1996).

Критикует Тернер и современный прагматичный подход в природоохране: "Для меня эта новая "этика" охраны природы (основанная на экономике - В.Б.) отдает цинизмом. Как будто не сумев убедить и уговорить свою любимую, вы внезапно переключаетесь на наличные. Новые экономические сторонники охраны природы думают, что они являются рациональными; я думаю они относятся к Матери-природе, как к публичному дому... Я верю, что классическая экономическая теория и все теории, которые они предполагают, разрушают волшебное кольцо жизни" (Turner, 1996).

Скептически относится философ и к гипертрофированной роли науки: "Любое знание имеет свою тень. Прогресс биологических знаний о природе одновременно продвигает вперед процесс нормализации и контроля, который вызывает эрозию дикости, той дикости, что возникает из собственного порядка природы, являющегося смыслом заповедания. В ядре современного объединения заповедания и биологической науки ...лежит противоречие" (Turner, 1996).

По мнению экофилософа наука и политика существуют для контроля и управления природой. Вместо них нам нужна новая мораль, основанная не на контроле, а на свободе, естественности, хаосе и путанице.

Литература

1. Turner J., 1995. Gary Snyder and the practice of the wild // Deep ecology for the 21-st century, ed. G. Sessions, Shambhala, Boston-London, pp. 41-47.

2. Тurner J., 1996. The abstract wild, Tucson, University of Arizona Press, 136 p.

Торо Генри

Генри Торо (1817-1862) - выдающийся идеолог охраны природы, американский философ-трансценденталист. Закончил Гарвард. Его влияние на развитие идеи охраны природы, особенно в США и Канаде, огромно. Собственно говоря, он первым в западной культурной традиции стал говорить о дикой природе, как о нравственной и свободной сущности, которую именно за это и нужно ценить. Самыми важными его работами для природоохранников являются: "Дневник", эссе "Прогулки", "Уолден, или жизнь в лесу" и "Черника". В СССР некоторые из этих произведений были переведены и изданы в конце 1980-х годов, однако прошли мимо природоохранной общественности.

Следует отметить, что при жизни Торо не был понят современниками. Первое издание "Уолдена" не раскупалось. В 1906 году, когда было издано его полное собрание сочинений, о Торо никто ничего не слышал. Генри Торо стал популярен в США лишь спустя более века после своей смерти. Сейчас он, наряду с Джоном Мюиром и Олдо Леопольдом, наиболее цитируемый автор в экофилософских работах Запада.

Торо являлся трансценденталистом и поэтому верил в существование "сверхдуши" или божественной моральной силы, которая управляет всем творением. Он также изучал буддийскую религию и был первым переводчиком буддийской "Лотус Сутры" на английский язык. Все это оказало огромное влияние на развитие его природоохранных взглядов.

В одной из своих работ он пишет: "Лес наполнен таким же живым духом, как и человек" (цит. по: Nash, 1988). Концепция Торо о дикой природе была революционна тем, что оказалась лишена всякой дискриминации дикой природы. По его мнению, дикая природа - ни что иное, как цивилизация, но другая, чем наша (цит. по: Nash, 1988). Эти мысли замечательны тем, что их не существовало в прежних западных культурных взглядах. Хотя Торо и не использовал термина "экоэтика", он, по сути, был ее идеологическим основателем. Все начиналось с его тезиса, что "лучше дарить жизнь, чем смерть". Более четкого кредо природоохранного движения трудно найти.

"Почему мы осуждает тех, кто издевается над детьми, и поощряем тех, кто делает это с природой?", - вопрошал экофилософ (цит. по: Nash, 1988). Здесь Торо останавливался на том, что природу следует наделить такими же моральными правами, что и человека. Постепенно в своих работах Торо делает все больше акцента на природе: "Здоровье вы найдете не в обществе, а в природе, - пишет он, -" Общество всегда больное, и даже самое лучшее общество - самое больное". И далее: "Поползень и красная белка - компания более вдохновляющая, чем общество государственных мужей и философов" (цит. по: Oelschlaeger, 1991). Торо говорил, что когда рубят живое дерево, в этом есть что-то почти трагическое, ибо оно становится всего "лишь древесиной". По его мнению делать из сосны доски и дома не менее справедливо, чем убивать человека и "делать" из него навоз.

Дикая природа по Торо - это не чужак, которого надо покорить, не ресурс для эксплуатации, а "вечный источник жизни". Торо один из первых объявил, что свобода - одна из главных ценностей природы: "Природа вокруг меня по необычному свободна, и эта свобода - ее часть", - пишет он (цит. по: Oelschlaeger, 1991). И дальше: "Каждая сосновая иголка наполнена сочувствием и помощью. Я четко ощущал присутствие чего-то родственного, даже в сценах, которые мы привыкли называть дикими и страшными, и то, что самым близким мне по крови и самым гуманным был вовсе не человек, и что никакое место не будет для меня чужим" (цит. по: Oelschlaeger, 1991).

Торо был одним из первых, кто стал призывать к экосаботажу. В частности, он предлагал ломать плотины на реках, мешающие рыбе нереститься. По Торо все хорошие вещи - дикие и свободные. Философ считал, что природный закон нужно ставить выше национального. Другими словами, нельзя национальным законом запретить моральное право любого организма на существование. Он неоднократно заявлял, что ни один гуманный человек, вышедший из бездумного мальчишеского возраста, не станет напрасно убивать живое существо, которому дарована та же жизнь, что и ему самому.

Большое внимание Торо уделял практике заповедания. В одной из своих статей он спрашивал: "Почему мы не можем иметь национальные заповедные зоны, где могут существовать медведь и пантера..." (цит. по: Nash, 1982). По его мнению, возле каждого города "должен быть парк или первозданный лес в 500 или 1000 акров. Эти места должны принадлежать общественности, и к ним она должна относиться с почтением" (цит. по: Nash, 1982).

Гениальность Торо в том, что он пошел дальше Адама Смита и Карла Маркса, сводящих дикую природу лишь к ценности использования. Недаром один из знаменитых тезисов Торо звучит так: "В дикости находится сохранение мира". В противовес христианам и иудеям, обесценившим природу, Торо хотел восстановить в природе святость, создать мифологию новой дикой природы: "Иногда я заходил в сосновые рощи, стоящие подобно храмам, или флотам в море с полной оснасткой, волнистыми сучьями и струящимся светом, настолько мягким, зеленым и тенистым, что друиды могли покинуть свои дубы, чтобы начать поклоняться этим соснам..." (цит. по: Oelschlaeger, 1988).

В другой главе "Уолдена" он заявляет очень важное: "Я люблю дикое не меньше, чем нравственное". В отличие от большинства людей, которые одобряют лишь хорошее, но не замечают дикое, или вообще к нему плохо относятся, Торо провозглашает важную идею о том, что ценность дикой природы лежит в ее нетрадиционности, а не в рыночной полезности. "Жизнь это дикая среда. Наиболее живое является наиболее диким", - заявил экофилософ. Недаром у Торо наряду со словом "красивый" часто употребляется слово "дикий", а приближение к дикой природе он понимал как приближение к духовному началу. Мир дикой природы непорочен - вот один из главных выводов Торо. Этот мир красив и морально совершенен. И только человек своим присутствием и своей деятельностью вносит в него порок и безобразие.

У Торо нетронутость, дикость, первозданность природы оказываются критериями гармоничности. Для него, как и для Гете, природа всегда права (цит. по: Покровский, 1983). Отсюда следовал вывод - природа требует к себе бережного и даже благоговейного отношения; нарушение ее гармонии пагубно отражается на нравственности людей. Дикая природа допускает лишь "созерцательное" освоение; человек не должен ни подчинять, ни изменять дикую природу.

Практически во всех своих работах, но прежде всего в "Дневниках", "Чернике", "Уолдене" и "Прогулках" Торо восхваляет "дикость" дикой природы. Ничего подобного до этого люди не читали. Все споры о дикой природе велись с использованием романтических или патриотических аргументов. В "Уолдене" он писал: "Зрелище дикой природы стало удивительно обычным. Я ощущал и доныне ощущаю, как и большинство людей, стремление к высшей, или, как ее называют, духовной жизни и одновременно тягу к первобытному, и я чту оба эти стремления" (Торо, 1986).

В "Прогулках" Торо продолжал: "Мне бы хотелось сказать несколько слов в защиту нетронутой Природы и абсолютной свободы, которые столь отличны от природы, освоенной человеком, и от свободы гражданского состояния (...). Дайте мне жить там, где мне хочется. Пусть с одной стороны будет город, а с другой - дикая природа. Я все чаще ухожу из города и удаляюсь на природу (...).

Когда я говорю "Запад", я имею в виду дикую природу. А теперь я подошел наконец к своей главной мысли: сохранение нашего мира зависит от того, сохраним ли мы дикую природу. Каждое дерево посылает свои живые ткани в поисках этой природы. Города ввозят ее и платят за нее любую цену. В поисках ее люди бороздят океаны. В лесах, в диких местах добывают лекарства и травы, которые повышают наш тонус. Наши предки были дикарями. История о Ромуле и Реме, вскормленных волчицей - не просто фантастическая легенда. Основатели каждого государства, которое достигло могущества, впитывали живительную силу из подобного источника, близкого к дикой природе. Сыны империи были покорены и рассеяны по миру сынами северных лесов именно потому, что в отличие от них не были вскормлены волчицей. Я верю в леса, в луга, в ночь, когда растет хлеб. Нам необходимо добавлять в чай хвою тсуги и ели (...). Я стою за дикость, перед которой бледнеет любое цивилизованное общество (...). В лесу есть места, куда с разных сторон доносится пение дроздов. Вот куда я хотел бы перебраться. Это дикая местность, не занятая еще никакими переселенцами (...).

Бен Джонсон восклицал: "Все то добро, что истинно прекрасно!". Я же скажу так: "Все то добро, что истинно природно (дико - В.Б.). Жизнь и дикая природа неотделимы друг от друга. Самое жизненное и есть самое неукротимое, еще не подчинившееся человеку, дающее ему новые силы (...).

Надежда и будущее ассоциируются для меня не с обработанными полями и лужайками, не с городами, а с непроходимыми топями и болотами. Когда я задумываюсь над тем, что мне нравилось в ферме, которую собирался купить, я обнаруживал, что каждый раз меня привлекало лишь одно - несколько квадратных метров непроходимого болота, того естественного стока, который находился на краю участка. Оно-то и было тем самым алмазом, который ослеплял меня. Я получаю больше средств к существованию от болот, окружающих мой родной город, чем от садов, растущих в поселке. Для меня нет богаче цветника, чем густые заросли карликовой андромеды, которые покрывают эти нежные места на поверхности земли (...).

Конечно, вы можете решить, что я ненормальный упрямец, но все-таки, если бы мне предложили жить по соседству с самым прекрасным в мире садом, когда-либо созданным человеческим искусством, или же рядом с гиблым болотом, я наверняка выбрал бы болото. А значит, и все труды ваши, дорогие сограждане, представляются мне совершенно напрасными!

Мое настроение неизменно поднимается в соответствии с внешней мрачностью. Мне бы жить рядом с океаном, пустыней или дикой природой. В пустыне чистый воздух и безлюдие компенсируют недостаток влаги и бесплодие почвы. Бертон в путевых записках отмечает: "Ваш моральный дух повышается, вы становитесь откровеннее и сердечнее, радушнее и целеустремленнее... В пустыне спиртное вызывает лишь отвращение. Самое простое животное существование доставляет неизъяснимую радость" (...).

Когда я хочу отдохнуть, я иду в самый темный и труднопроходимый лес или на пользующееся дурной славой болото. Я ступаю на него с благоговением, как будто попадаю в святое место, "святая святых". В нем заключена сила, мозг Природы. Девственная почва заросла чащей. На ней хорошо себя чувствуют как люди, так и деревья (...).

Спасение города не в его праведниках, а в окружающих его лесах и болотах. В таких местах, где один первобытный лес раскинул свои ветви вверху, а другой первобытный лес гниет внизу, рождаются не только хлеб и картофель, но поэты и философы грядущих веков. Такая почва дала миру Гомера и Конфуция и других философов и поэтов; такая местность была прибежищем реформатора, питающегося акридами и диким медом (...). Цивилизованные страны - Греция, Рим, Англия - держались тем, что на их территориях некогда росли первобытные леса" (Торо, 1990).

В эссе "Черника" Торо пишет: "Реки и водопады, луга и озера, холмы и скалы, горы, леса и древние деревья - все они прекрасны. Они очень ценны, и ни доллары, ни центы не стоят их... Они учат людей больше, чем высшие школы, проповедники или любая современная система образования. Я не думаю, что тот, кто не может предвидеть ценности природы, может стоять во главе штата или даже города... Если есть какой-то уникальный огромный валун, он не должен принадлежать кому-то индивидуально. В некоторых странах редкие металлы принадлежат только короне - уникальные объекты природы должны являться достоянием народа (...).

Мы срубили несколько старых дубов, которые являлись свидетелями истории города от индейцев до белых, а в музеях храним сумку для патронов британского солдата 1755 года. Как мало мы беспокоимся о действительно ценных прелестях природы! Мы будем находиться среди прекрасного ландшафта... - но не оценим и не расскажем об этом другим, но если бы кто-то нашел бы там слиток золота, или в воде жемчуг - весь штат сразу узнал об этом.

Я нахожу, что молодые горожане плохо понимают, в чем ценность дубов и сосен, кроме чисто внешнего впечатления. Может нам пригласить человека с лекцией по ботанике о дубах, например, вместо того, чтобы разрешать их рубить. Что равносильно тому, чтобы учить детей латыни и греческому языку, сжигая книги, написанные на этих языках (...). Часто бывает, что основная ценность города - это городской лес, который нужно сохранять в его первозданном состоянии" (цит. по: Callicott, Nelson, 1998).

И в заключение еще одна важная цитата из произведений этого основоположника американской идеологии охраны дикой природы. На этот раз - из "Дневников": "Я люблю Природу отчасти потому, что она - противоположность человеку, убежище, где можно от него укрыться. Ни один из его институтов не проникает сюда и не имеет над ней силы. Здесь царит иное право. Среди природы я могу дышать полной грудью. Если бы мир был только царством человека, я не смог бы распрямиться во весь рост и потерял бы всякую надежду. Мир человека для меня - оковы; мир природы - свобода. Человек заставляет меня стремиться в мир иной, она примиряет меня с этим. Ни одна радость, которую дает нам природа, неподвластна его законам и порядкам. К чему бы человек ни прикоснулся, на всем остается его грязный след (...). Счастье, которое дарит нам Природа, сравнимо лишь с тем, которое доставляют искренние слова любимого нами человека" (Торо, 1990).

В произведениях Торо содержится немало прямых призывов к охране природы. В "Прогулках" он заявляет, что наилучшая часть земли не есть частная собственность, ландшафтом не владеет никто. В 1861 году, ближе к концу своей жизни он писал в эссе "Черника", что "большинство людей не заботится о природе и променяло бы свою долю ее красоты за определенную сумму, если это хоть как-то улучшит их жизнь, а многие даже за стакан рома. Слава Богу, люди не могут летать и уничтожать небо так же, как и землю! На данный момент мы можем за это быть спокойны. Именно потому, что некоторым на это наплевать, мы должны продолжать все защищать от вандализма немногих" (цит. по: Oelschlaeger, 1988).

Литература

1. Борейко В.Е., 2000. Эссе о дикой природе, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 143 стр.

2. Покровский Н.Е., 1983. Генри Торо, М.: Мысль, 187 стр.

3. Торо Г., 1986. Уолден, или жизнь в лесу // Ралф Эмерсон. Эссе. Генри Торо, Уолден, или жизнь в лесу, М.: Художественная литература, стр. 385-614.

4. Торо Г., 1990. Дневники. Прогулки // Сделать прекрасным наш день, М.: Прогресс, стр. 117-225, стр. 250-285.

5. Callicott B., Nelson M., ed., 1998. The great new wilderness debate, The University of Georgia Press, Athen and London, 697 p.

6. Nash R., 1982. Wilderness and the american mind, Yale University Press, New Haven and London, pp. 84-96.

7. Nash R., 1989. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

8. Oelschlaeger M., 1991. The idea of wilderness, Yale University Press, New Haven and London, pp. 133-172.

Формэн Дейв

Дейв Формэн (р. 1946) - современный американский природоохранник, идеолог радикального движения в защиту дикой природы "Прежде Земля!", организованного им в 1983 году. Редактор журнала "Дикая Земля", один из руководителей проекта "Дикие Земли", член совета директоров Сьерра-Клуба. Автор книги "Признания эко-воина" и соавтор книги "Большое снаружи". Автор нескольких природоохранных законов США. Формэн любит говорить, что он является частью дикой природы, защищающей себя. Насилие над дикой природой он считает таким же морально нетерпимым, как и издевательства над любимыми и родными людьми.

В СССР и странах СНГ Дейв Формэн не известен.

В отличие от многих своих американских коллег, Дейв Формэн не кабинетный экофилософ. Его можно часто видеть на различных акциях движения "Прежде Земля!", направленных на спасение тех или иных участков дикой природы.

Ученик и последователь Генри Торо, Джона Мюира и Олдо Леопольда, он словом и делом защищает дикую природу: "Корнями слова "Дикая природа" (англ. Wilderness) в староанглийском является "Wild-deor-ness" - "земля с собственной волей". Земля с собственной волей имеет пожар, шторм и изменения экосистемы. Она содержит диких зверей, которым не по душе быть притесняемыми тщедушными гуманоидами" (Foreman, 1994/1995). По мнению автора, дикой природе нужно позволить идти своим путем, а не "возделывать", как учит Библия. Области дикой природы должны оставаться дикими.

В одной из своих работ Дейв Формэн сформулировал основные принципы движения "Прежде Земля!".

1. Во всех решениях, даже если это идет вразрез с благом людей, в первую очередь следует руководствоваться благом Земли. Наше движение утверждает, что природное разнообразие должно быть сохранено за счет уменьшения материального уровня жизни людей. Люди должны "подстроиться под красоту". Мы должны заботиться о других людях, но сперва мы должны позаботиться о Земле.

2. Не считать людей мерилом ценности других. Индивидуальная человеческая жизнь имеет не большую внутреннюю ценность, чем жизнь индивидуального медведя.

3. Все живые существа и сообщности обладают внутренней ценностью и подлинным достоинством. Природные сущности живут ради самих себя. Растения, животные и даже неодушевленные объекты, вроде гор и рек, не должны существовать лишь ради удобства человека. Даже такие бесспорные враги как "болезни" (например, малярия) или "вредители" (например, москиты) - это не проявления зла, которое нужно устранить, а жизненные компоненты сложной, кипучей биосферы.

4. Осознание того, что дикая природа - это реальный мир, а наши города, компьютеры, самолеты, вся деловая цивилизация - всего лишь искусственные и преходящие явления.

5. Признание того, что на Земле слишком много людей.

6. Подвергание сомнению и даже антипатии "прогресс" и "технологии".

В результате роста цивилизации мы больше потеряли, чем приобрели. За каждое материальное достижение прогресса мы платили дюжиной потерь в тех вещах, что имели более глубокую и невыразимую ценность.

7. Отказ от рассматривания рациональности как единственного способа мышления (Формэн, 1999).

Литература

1. Формэн Д., 1999. Ставлю Землю на первое место // Борейко В.Е., Прорыв в экологическую этику, стр. 115-122.

2. Foreman D., 1993. Putting the Earth first // Environmental ethics: Divergence and convergence, ed. S. Camp, Boston-London, pp. 422-426.

3. Foreman D., 1994/1995. Wilderness areas are vital // Wild Earth, winter, pp. 64-68.

4. Foreman D., 1991. The new conservation movement // Wild Earth, № 1, pp. 6-12.

5. Foreman D., 1991 (a). Confessions of an eco-warrior, New York, Harmony Books.

6. Foreman D., 1992. Developing a regional wilderness recovery plan // Wild Earth, pp. 26-29.

7. Foreman D., 1991 (b), Dreaming big wilderness // Wild Earth, spring, pp. 10-13.

8. Foreman D., Wolke H., 1992. The big outside: a descriptive inventory of the big wilderness areas of the United States, New York, Harmony Books.

9. Foreman D., 1986/1987. A modest proposal for a wilderness system // Whole earth review, № 53, winter, pp. 42-45.

10. Foreman D., Haywood B., ed., 1987. Ecodefence, Tucson, Arisona: A Ned Ludd Book, 311 p.

11. Foreman D., 1994. Where man is a visitor // Place of the wild, ed. D. Burks, Island Press/Shearwater Books, Washington, D.C., Covelo, California, pp. 225-236.

12. Foreman D., 1995/1996. Wilderness from scenery to nature // Wild Earth, winter, pp. 8-16.

13. Foreman D., 1998. Wilderness areas for real // The great new wilderness debate, ed. B. Callicott, M. Nelson, The University of Georgia Press, Athens and London, pp. 395-408.

14. Steel St., 1998. Literature as community: the essential utility of the literature of "Earth First!" // Literature of nature. An International Sourcebook, Fitzroy Dearborn Publishers, Chicago-London, pp. 447-455.

Святой Франциск Ассизский

Святой Франциск Ассизский (1182-1226) родился в богатой семье в небольшом городишке Ассизи в Италии. Он являлся основателем Францисканского ордена монахов римско-католической церкви. Канонизирован в 1228 году Одним из первых не только в христианстве, но и западной культурной традиции стал подчеркивать духовное равноправие с природой, проповедовал любовь и сострадание ко всему живому, пытался заменить идею о безграничности владычества человека на идею равенства всех живых созданий, включая человека. В 1979 году Папа Иоанн Павел II официально назвал святого Франциска Ассизского патроном экологов. Однако в странах СНГ идеи святого не известны.

Святой видел всю природу как отражение своего создателя и именовал зверей, птиц, луну, звезды, воду своими "братьями" и "сестрами". Только землю он называл сестрой-матерью. Ко всем существам он обращался, как к своим близким родственникам. Родство ценно своей связью, но не менее ценен в нем элемент индивидуальности. Как следует обращаться с братом или сестрой? - Их не следует эксплуатировать, их надо любить и уважать из-за родственной связи. Расширение этой концепции до включения всего сущего и стало проявлением гениальности святого. Его забота о животных привела его к тому, что он не убивал их, хотя и строгим вегетарианцем не являлся. Он выступал в защиту зверей в неволе, заботился о них или освобождал. Святой спас несколько диких голубей, которых несли на базар. Святой Франциск восклицал: "Если бы я только мог предстать перед императором, я бы умолял его, ради любви к Богу и ко мне издать указ, запрещающий ловить и лишать свободы моих сестер-жаворонков". Сокол добровольно служил ему как будильник. Он уважал и неживую природу: старался не наступать на воду и почитал скалы. Он расширил концепцию сообщности до каждого природного создания. Он заставил людей кормить волка, взяв с него клятву не красть овец. Он просил императора издать указ о праздничном кормлении домашних ослов и быков накануне Рождества.

За семь веков до А. Швейцера, св. Франциск убирал червяков с дороги, где они могли быть раздавлены. Франциск в любой жизненной форме видел элемент святости. Созерцая цветок, он ощущал мистический экстаз. Он просил садовников оставлять в садах место для диких трав, дабы "красота цветов могла возвещать о возможностях отца всех существ" (Hughes, 1996), создав своего рода прообразы заказников для дикой природы.

Он верил, что природа сама по себе имеет значение, потому что создана Богом и не зависит от ценности, придаваемой ей человеком. Таким образом он предвосхитил краеугольную идею экологической этики о внутренней ценности дикой природы, разрабатываемой современными экофилософами.

По мнению святого, отношения человека с природой должны носить характер взаимозависимости. Природа значима не благодаря своей пользе для людей, но и благодаря многочисленным формам выражения благожелательного присутствия Бога (Hughes, 1996).

Франциск Ассизский подчеркивал присутствие Бога в разнообразии существ и желании того, чтобы люди радовались этому разнообразию и прославляли Бога за это. Его набожность не превращала множественность в единство, но прославляла Бога в каждом созданном существе и восхищалась их индивидуальностью.

Он считал, что восхваление должно выражаться действиями, согласующимися с уважением к созданному разнообразию, а не просто соблюдением строгого правила воздержания от причинения вреда живому. Также, по мнению святого, со всеми живыми созданиями следует обращаться как можно более мягче.

Новшеством Франциска стало его проповедывание напрямую животным и растениям. Он читал Библию птицам, цветам и рыбам. Франциск полагал, что не существа должны служить человеку, а человек существам. В этом он стал еще радикальнее джайнистов.

Святой настаивал на изначальном добре и считал животных одной семьей с людьми. Все творения, по его мнению, хороши, в них он видел Бога.

Франциску Ассизскому было понятно чувство равенства творений Божьих, чувство одинакового достоинства всех и вся, космического родства, которое вдохновило его написать знаменитый гимн:

Восхваляем Ты, мой Господь,
и за сестру луну и звезды,
которые на небе ты сотворил яркими,
драгоценными и прекрасными.
Восхваляем Ты, мой Господь,
за брата ветра и за воздух, и облака,
и ясность, и всякую погоду...
Восхваляем Ты, мой Господь, за сестру воду,
которая полезна весьма и доступна, и ценна, и чиста.
Восхваляем Ты, мой Господь,
за сестру нашу мать землю,
которая нас поддерживает и направляет,
и производит различные плоды
с яркими цветами и травой...

Франциск Ассизский умер в нищете. Говорят, что в момент его смерти стая жаворонков взлетела, чтобы сопровождать святого на небо.

Американский историк Линн Уайт-младшая справедливо назвала святого Франциска Ассизского "величайшим радикалом в христианской истории после Христа" (Уайт-мл., 1990). Действительно непонятно, как за свою "ересь" он не кончил костром - ведь жил и проповедовал свои эколого-этические идеи в средние века! Недаром однажды его чуть было не выгнали из церкви. В дальнейшем настоятели францисканского ордена отказались от большинства учений его основателя. И только в середине 1960-х годов, после большого Второго Ватиканского Совета римской католической церкви, ордену францисканцев было наказано "вернуться" к своим первоистокам. С этого времени францисканцы стали принимать самое деятельное участие в охране природы.

Таким образом святой Франциск опять вернулся к нам - возможно еще вовремя.

Литература

1. Борейко В.Е., 1998. Экологические традиции, поверья, религиозные воззрения славянских и других народов, издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 224 стр.

2. Герье В., 1892. Франциск Ассизский // Вестник Европы, июнь, стр. 519-545.

3. Уайт-мл. Л., 1990. Исторические корни нашего экологического кризиса // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности, М.: Прогресс, стр. 188-202.

4. Цветочки Святого Франциска Ассизского, 1997. М.: Мусагетъ, 170 стр.

5. Hughes J. Donald, 1996. Francis of Assisi and the diversity of creation // Environmental ethics, v. 18, № 3, pp. 311-321.

Харгроув Юджин

Юджин Харгроув - известный современный американский экофилософ, один из "отцов" экологической этики. Преподает экофилософию в университете Северного Техаса. В 1974 году он практически в одиночку основал и стал выпускать четыре раза в год журнал "Экологическая этика" ("Environmental ethics"), который сейчас является наиболее авторитетным среди подобных изданий в мире. Состоит членом редколлегии английского журнала "Экологические ценности" ("Environmental values").

На постсоветском пространстве неизвестен.

Автор классического труда - "Основы экологической этики" (1988). В нем он защищает экологическую этику и обвиняет академическую философию за ее безразличие к проблемам охраны природы. Он считает очень важным разработку моральных правил для принятия решений о наших отношениях с природой. Это что-то сродни правилам игры в шахматы. Экофилософ показывает, что наша традиция уважения природы развивалась из романтической поэзии, садоводства, паркового искусства, пейзажной живописи, географии, геологии, естественной истории. По мнению Харгроува, в целом она больше отдавала предпочтения эстетической, а не этической мотивации.

"В Соединенных Штатах, в частности, дикая природа является предметом национальной гордости в течение по меньшей мере полутора столетий, и рассматривалась как особая характеристика, которая утверждает природную красоту американского пейзажа, отличающегося от европейского" (Hargrove, 1988).

По мнению экофилософа, эстетическое наслаждение от картин природы, представленных, например, на фотографиях, увеличивается, если мы знаем, что эти природные пейзажи существуют, и снижается (если не исчезает), если мы узнаем об их искусственном происхождении.

Юджин Харгроув рассматривает красоту дикой природы, как присущее добро, что-то, в заботе о чем состоит наш моральный долг. "Поскольку утрата как природной, так и связанной с искусством красоты представляет собой утрату общего добра в мире, нашей обязанностью является сохранить оба вида красоты так хорошо, как мы только можем" (Hargrove, 1988).

Харгроув полагает, что наш долг поддерживать и сохранять красоту возникает из признания того, что красота, познанная или нет, является добром. Как художественная, так и природная красота представляет собой эстетическое добро, и она образует часть общего добра, которое существует и должно существовать в мире. Наш долг поддерживать и сохранять художественную красоту является широко признанным.

Существует общее согласие среди почти всех людей в том, что произведения искусства надо поддерживать и сохранять. Мир считается лучшим из-за произведений искусства. Творение дополнительных произведений искусства считается улучшением, увеличивающим количество добра, существующего в мире. Разрушение произведений искусства является злом, потому что оно уменьшает количество добра в мире. Наш долг поддерживать и сохранять художественную красоту оказывает поддержку долгу охранять природную красоту, который также необходимо широко признать, считает Харгроув (Hargrove, 1988). По его мнению, сохранять красоту дикой природы важнее, чем сохранять произведения искусства, поскольку природная красота не существует предварительно в чьем-то воображении. Все в дикой природе красиво, все заслуживает нашего восхищения и защиты.

Если эстетически ценные природные объекты могут пострадать в результате туризма, экофилософ предлагает их закрывать для посещения, приводя аналогию с картинами. Когда начинают появляться признаки невосполнимого ущерба, то картину обычно снимают с экспонирования на постоянной основе или до того времени, пока не разработают новые технологии для экспонирования. В некоторых случаях оригиналы заменяют репродукциями.

Любопытен взгляд Ю. Харгроува на красоту дикой природы с точки зрения экологической теологии. По его мнению, Бог может рассматриваться как художник, а природные объекты, даже виды - как произведения искусства в соответствии с Божьим проектом. Такие объекты могут быть истолкованы как имеющие внутреннюю ценность, поскольку они красивы, независимо от их использования человеком, и являются стандартами красоты, установленными Богом во время творения. Таким образом, дикая природа сама по себе является собственным стандартом добра и красоты, делая уродство невозможным как продукт божеской (или эволюционной - кому это ближе) творческой деятельности. Кстати, как тут не вспомнить Декарта, который говорил, что природа должна быть сама по себе совершенной, ибо создана совершенным существом.

Как далее пишет Харгроув, "..все человеческие стандарты красоты происходят из природы при помощи прямого заимствования или в виде реакции на эстетические стандарты природы, вероятно, было бы правильным сказать, что вообще не было бы красоты, если бы она не существовала вначале и прежде всего в природе, и в этом смысле как об источнике красоты, можно будет сказать, что природная красота является превосходящей художественную красоту и необходимым условием для нее в общем" (Hargrove, 1988).

Харгроув считает, что мы должны защищать не только ту природную красоту, которую знаем, но и ту, которую не знаем и не видим. Природная красота должна рассматриваться как благо, независимо от ее полезности для человека. Точно так же решение по охране диких природных областей, до которых нелегко добраться, не должно приниматься с учетом их низкой посещаемости. Хотя оценивание напрямую природной красоты и желательно, "непрямое оценивание будет достаточным и эти области должны сохраняться совершенно независимо от их "полезного" эстетического использования, то есть, отталкиваясь от того, что их существование представляет собой в мире значительное благо" (Hargrove, 1988).

Харгроув обсуждает вопрос, какие лучше найти основания для защиты участков дикой природы от экономической эксплуатации. "Очевидно, верным подходом является возврат к идее высшего и низшего блага. Даже наиболее утилитаристски настроенные философы XIX века всегда признавали, что есть вещи столь большой ценности по своей самой сути, что они исключаются из любых расчетов, основанных на инструментальной (утилитарной) и экономической выгоде. В данном контексте идея о том, что некоторые природные объекты и некоторые представители почти всех видов должны быть сохранены по причине их внутренней, непреходящей красоты и интереса, вполне, как я полагаю, может быть вполне принята как разумная" (Hargrove, 1988). Действительно, экофилософ прав. По-видимому, никогда нельзя доказать "полезность" существования заповедника с чисто экономических позиций. Экономическая выгода от вырубки заповедного леса или добычи полезных ископаемых всегда будет значительней. В этом случае предложенная Ю. Харгроувом концепция высшего и низшего блага может усилить аргументы природоохранников. Так же, как Олдо Леопольд, Холмс Ролстон III, многие другие западные идеологи природоохраны, Юджин Харгроув ставит под сомнение экономический подход к охране природы.

Во-первых, он это аргументирует тем, что экономические ценности, власть денег стала такой преобладающей (в основном в западной цивилизации) лишь в последнее столетие. До этого в обществе больше обращали внимание на иные ценности. А если через некоторое время экономические ценности вновь обесценятся? Как быть тогда с участками дикой природы, денежная стоимость которых оказалась низкой и их отдали на уничтожение? Не замучает ли тогда совесть людей, принявших решение на основе экономики, а не вечных ценностей - истины, добра и красоты?

Во-вторых, Харгроув пишет: "Могут возразить, что экономической ценности следует отдавать предпочтение перед остальными ценностями благодаря тому, что она объективно произошла из науки экономики, но этот довод не убедителен, так как экономика - это не наука, а следствие этической теории XIX века, претендовавшей на название науки.

Современная экономическая теория основывается напрямую на утилитаризме, принявшем научный вид благодаря применению экономического жаргона в духе логического позитивизма. В отличие от настоящих наук, основывающих свои теории на эмпирических исследованиях, экономика основывается на размышлениях об экономическом поведении так называемого экономического человека, действующего полностью в соответствии с рациональным эгоизмом, не являющимся даже рекомендуемой этической теорией. Экономика не продемонстрировала то, что экономическая ценность объективно выше других ценностей, более традиционных, она просто игнорирует эти ценности. Причиной того (по крайней мере, частичной), что экономика была принята общественной политикой как объективный фактор, стало обеспечение ею способа количественного определения ценности альтернатив в денежном выражении, но также и то, что на Западе стали путаться насчет объективной ценности в общем..." (Hargrove, 1988).

Как пример, Харгроув приводит известную картину "Мона Лиза", идеальную (духовную, присущую) ценность которой нельзя сравнивать с ценностью ее полотна и дерева. Ценность полезности и внутренняя ценность объектов искусства можно сравнивать лишь тогда, когда материалы, из которых они сделаны, очень дороги, например, золото или ценные камни. Так как ценность полезности (ресурсная, экономическая ценность) и идеальная ценность большинства произведений искусства несравнимы, то было бы чистым бредом предполагать, что решение о дальнейшем сохранении Моны Лизы может зависеть от того, насколько она рентабельна. Чтобы вопрос о рентабельности произведения искусства действительно встал серьезно, реальная ценность его должна быть очень низкой. Именно из-за своей абсурдности такие расчеты при принятии решений в музеях искусства не учитываются. Однако, к сожалению, в отношении решений по охране природной красоты, такими соображениями руководствуются не всегда. Ясно, что Мона Лиза стоит огромную сумму долларов, но ее настоящая стоимость не денежная, а эстетическая, историческая, идеальная.

Именно по этой причине Юджин Харгроув призывает людей принять закон, защищающий природную красоту только по той причине, что она хороша.

Как альтернативу экономическому засилию в оценках дикой природы экофилософ предлагает начать обучение людей ценностям природы. Целью обучения ценностям должно быть не внушение, а объяснение. Что будет способствовать принятию экологически обоснованных решений в наших отношениях с природой.

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Борейко В.Е., 1999. Введение в природоохранную эстетику, издание второе, дополненное, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

3. Ермолаева В.Е., 1994. Харгроув Ю. Основы этики отношений с природной средой // Глобальные проблемы и перспективы цивилизации. Философия отношений с природной средой, М.: ИНИОН РАН, стр. 75-81.

4. Hargrove E., 1979. The historical foundations of american environmental attitudes // Environmental ethics, v. 1, pp. 209-240.

5. Hargrove E., 1980. Anglo-American land use attitudes // Environmental ethics, v. 2, pp. 121-148.

8. Hargrove E., ed., 1986. Religion and environmental crisis, Athens: University of Georgia Press.

9. Hargrove E., ed., 1986а. Beyond spaceship earth environmental ethics and the solar system, San Francisco: Sierra Club Books, 336 p.

10. Hargrove E., ed. , 1986б. Religion and environmental crisis, Athens, GA, The University of Georgia Press, 222 p.

6. Hargrove E., 1988. Foundation of environmental ethics, New Jersey: Prentice Hall, 229 p.

7. Hargrove E., Callicott B., 1990. Leopold's means and ends in wild life management // Environmental ethics, v. 12, pp. 333-337.

Швейцер Альберт

Альберт Швейцер (1875-1965) - немецко-французский мыслитель, лауреат Нобелевской премии (1952), создатель этики благоговения перед жизнью. Этот знаменитый врач, организовавший в 1913 году госпиталь в Ламбарене, известен также как музыковед и органист, занимавшийся исследованием жизни и деятельности И.С. Баха. Швейцер - протестантский теолог и миссионер, проповедовавший исходный, с его точки зрения принцип мировоззрения - "преклонение перед жизнью", считавший эту идею основой нравственного обновления человечества. Философ жизни, Альберт Швейцер известен многими своими работами в Советском Союзе и странах СНГ. Для природоохранников особенно полезна книга "Культура и этика", разделы "Этика благоговения перед жизнью", "Культуротворящая энергия этики благоговения перед жизнью", а также работа "Благоговение перед жизнью, как основа этического миро- и жизнеутверждения".

О своей судьбе Швейцер пишет: "В моей жизни немного дней, принадлежавших мне лично, даже часов, которые я мог бы посвятить моей жене и ребенку. Но мне было отпущено также и много благ. Благом было то, что я имел возможность работать на службе милосердия; что моя работа была успешной; что я в изобилии получал от других привязанность и доброту; что у меня были верные помощники, неразрывно связавшие себя с моей деятельностью; что я радовался здоровью, позволявшему мне предпринимать самую изнурительную работу; что я обладал уравновешенным характером и энергией, которая проявляла себя спокойно и осмотрительно; наконец, что я умел ценить все то счастье, которое выпало на мою долю, принимая его в то же время, как благодеяние, оставляющее меня должником" (Швейцер, 1973).

Пропагандируя любовь ко всему живому, Швейцер выдвигает постулат - "Я есть жизнь, которая хочет жить, я есть жизнь среди жизни, которая хочет жить", противопоставляя его положению Декарта "Я мыслю, следовательно, я существую". Для нас, людей, жизнь священна, как таковая. Священна она и для всего остального мира, который существует, и ценна сама по себе, как жизнь. "Этика есть безграничная ответственность за все, что живет".

Выдвинув на первое место принцип гуманности по отношению к окружающей жизни, Швейцер взывает к духовным и нравственным идеалам людей. "Идея благоговения перед жизнью возникает как реалистический ответ на реалистический вопрос о том, как человек и мир соотносятся друг с другом. О мире человек знает только то, что все существующее, как и он сам, является проявлением воли к жизни... Единственно возможный способ придать смысл его существованию заключается в том, чтобы возвысить его естественную связь с миром и сделать ее духовной" (Швейцер, 1990).

Важное значение в работах А. Швейцера имеет их религиозная направленность. "Всякую духовную жизнь мы встречали только в пределах естественной жизни. Для человека по-настоящему этичного любая жизнь священна, включая и ту, которая с человеческой точки зрения находится, казалось бы, в нижней части шкалы ценностей". Философ считает, что по отношению человека к животному можно судить об уровне духовного и культурного развития данного человека. "Каждый из нас должен идти своим собственным путем, но это должен быть путь человека, стремящегося помогать в деле избавления от несчастья... Если найдутся люди, которые восстанут против духа бездумия и благодаря своим личным качествам сумеют сделать исходящие от них идеалы этического прогресса действенной силой, тогда начнется духовная деятельность, которая будет достаточно сильной, чтобы изменить умственное и духовное состояние человечества" (Швейцер, 1990).

Всю свою жизнь Альберт Швейцер пытался быть образцом такого типа людей, вселяя в сердца людей любовь к окружающему миру. "Этика благоговения перед жизнью - это этика любви, расширенной до всемирных пределов" (Швейцер, 1990).

Нельзя также не согласиться с другой идеей ученого, что основной ошибкой всякой (неэкологической) этики есть то, что она ограничена человеческими взаимоотношениями и не идет дальше. По мнению философа, человек будет этичен только тогда, когда священным для него станет не только его жизнь, но и жизнь всех животных и растений. Конечно, нельзя отрицать тот факт, что в процессе жизни одному существу приходится убивать другие. Но это должно происходить в условиях абсолютной необходимости. Тем более нельзя получать удовольствие от смерти или страданий других, пусть даже самых незначительных существ. Если ты забираешь чью-то жизнь, то это должно проходить через твой этический фильтр. Умерщвление животных, по мнению философа, должно происходить в исключительном случае "при истинной и реальной необходимости", а также при условии причинения минимальной боли. Швейцер утверждал, что человек обязан делать столько добра другим существам, "насколько это возможно в любых обстоятельствах".

Таким образом, по Швейцеру, настоящий человек должен вытащить из лужи барахтающуюся букашку, убрать ползущего жука с дороги. "Когда я помогаю этой букашке, я как бы облегчаю вину всего человечества за причиненный им вред", - говорил философ (цит. по: Nash, 1988).

Альберт Швейцер верил в потенциал этической революции и хорошо понимал, что осуществить столь фундаментальное интеллектуальное расширение этических границ будет нелегко. Но придет время, и люди будут удивляться, почему они долго не хотели этого делать. К сожалению, в своей этической теории Швейцер не уделил внимания скалам, рекам, экосистемам, участкам дикой природы. Это за него сделали другие, в частности, отец экологической этики Олдо Леопольд.

Следует также отметить, что швейцеровский принцип благоговения перед жизнью должен стать одним из базовых в заповедном деле. Как справедливо отмечает московский профессор А.А. Никольский, на территории наших заповедников и национальных парков этот принцип должен быть возведен в абсолют (Никольский, 1996).

Литература

1. Борейко В.Е., 1999. Прорыв в экологическую этику, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 128 стр.

2. Никольский А., 1996. Этика благоговения перед жизнью как концепция заповедного дела // Про Эко, спецвыпуск бюллетеня "Охрана дикой природы", № 11, стр. 15-17.

3. Швейцер Альберт, 1973. Культура и этика, М.: Прогресс, 340 стр.

4. Швейцер А., 1978. Письма из Ламбаране, М.: Наука, 390 стр.

5. Швейцер А., 1990. Благоговение перед жизнью как основа этического миро- и жизнеутверждения // Глобальные проблемы и общечеловеческие ценности, М.: Прогресс, стр. 328-350.

6. Швейцер А., 1992. Благоговение перед жизнью, М.: Прогресс, 573 стр.

7. Швейцер А., 1996. Благоговение перед жизнью // Про Эко, спецвыпуск бюллетеня "Охрана дикой природы", № 11, стр. 14.

8. Nash R., 1988. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Штильмарк Феликс Робертович

Феликс Робертович Штильмарк - современный российский деятель природоохраны и признанный историограф заповедного дела. Родился в семье писателя, закончил Московский пушно-меховой институт. Научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции РАН, доктор биологических наук, автор десятка книг и сотен статей в защиту заповедников и дикой природы. Организатор нескольких десятков заповедников и заказников в России и других странах СНГ.

Ф.Р. Штильмарк сделал существенный вклад в развитие этических основ заповедного дела. Ученый полагает, что первопричиной, первоосновой природоохраны являются идеалистические мотивации: "по сути-то, истинные корни природоохранного дела лежат в самых глубинных слоях общественной нравственности, в его религиозно-моральных основах" (Штильмарк, 1991). И дальше: "...человек, искренне любящий дикую природу, остается скорее язычником, чем христианином. Утром я, как правило, предпочитаю пойти в ближайший лес, а не стоять со свечой в храме, дыша чужим потом и ладаном. Вид старого дерева, живописной скалы или бурного моря восхищают меня более, чем икона" (Штильмарк, 1999а).

Ученый, описывая деятельность известного российского природоохранника Н.Ф. Реймерса, вводит такое новое понятие как "религиозный эколог": "в реальной жизни он истово боролся за охрану природы, за торжество экологии и верил, что делает дело "божеское". По Ф.Р. Штильмарку "религиозный эколог" более язычник или пантеизм, чем христианин, ибо "не идет в храм, но видит Божий рай в окружающей его природе, он благоговеет перед нею" (Штильмарк, 2001а).

Вслед за классиком заповедного дела Г.А. Кожевниковым, Ф.Р. Штильмарк является активным поборником принципа стремления к абсолютной заповедности. По его мнению, "заповедано все, что оставлено в неприкосновенности" (Штильмарк, 1981). Абсолютная заповедность - это когда дикой природе дозволено все. Как справедливо полагает ученый, по идее в заповедниках не должно быть не только браконьеров, но даже охранников и научных работников. Весь менеджмент заповедников должен быть направлен на достижение абсолютной заповедности.

"Главное же - оставить заповедник и всю его заповедную природу в покое, не беспокоиться о ней, не переживать, что там погибнут кабаны от перенаселенности или бескормицы, что вороны выклюют птенцов цапель, что расплодятся лоси, которые съедят лесной молодняк и что возникнет "эталон деградации"... Само собой - не рубить лес и пусть он зарастет, как ему вздумается, вот это и будет дикая заповедная природа, которую сейчас чаще можно найти вне территории официальных заповедников, чем в таковых. И это - быть может, главное богатство нашей страны" (Штильмарк, 1999а).

Естественно, у разных заповедников могут быть различные результаты. Но здесь важна не конечная цель - идеал, а постоянное стремление к ней. Как полагает ученый, этот идеал "чаще всего, не есть достижимая цель, а только направление движения" (Штильмарк, 1999а).

В статье "Абсолютная заповедность как высшая форма экологической этики" Штильмарк пишет: "Сама по себе мечта об абсолютной заповедности безусловно идеалистическая, как и учение о ноосфере ("сфере разума"). Но не пора ли нам, наконец, хотя бы понемногу отвыкать от советских стереотипов, когда только сугубо материалистические подходы рассматривались как положительные, а словом "идеалист" клеймили некие "буржуазные" представления (...). И экологическая этика, и понятие о подлинной заповедности опираются на высшие человеческие ценности, а не только на сугубо научные взгляды об эталонах природы, системах ООПТ и сохранения биоразнообразия. Умственность довлеет над чувствами, но все-таки именно они, чувства, лучше управляют людьми, определяя их поступки и поведение. Поэтому идеалисты, считающие, что спасти природу может только любовь, по нашему убеждению, более правы, чем те, кто призывает к разумному управлению биоценозами, регуляции численности животных, рациональному природопользованию и т.п." (Штильмарк, 2001б).

Литература

1. Борейко В.Е., 2001. Феликс Штильмарк как пионер гуманитарной экологии // Гуманитарный экологический журнал, т. 3, вып. 2, стр. 3-8.

2. Штильмарк Ф.Р., 1981. Принципы заповедности (теоретические, правовые и практические аспекты) // Географическое размещение заповедников РСФСР и организация их деятельности, М.: Главохота РСФСР.

3. Штильмарк Ф.Р., Носкова Н.К., 1982. Моральные аспекты охраны редких животных // Проблемы охраны фауны, ч. 2, М.: Изд-во МГУ, стр. 111-112.

4. Штильмарк Ф.Р., 1984. Что такое заповедность? // Организация заповедного дела, Алма-Ата.

5. Штильмарк Ф.Р., 1985. Определение и смысл заповедности // Организация заповедного дела, Алма-Ата.

6. Штильмарк Ф.Р., 1991. С другого берега. Послесловие // Д. Уинер. Экология в Советской России, М.: Прогресс, стр. 375-384.

7. Штильмарк Ф.Р., 1995. Историография заповедного дела, М.: Логата.

8. Штильмарк Ф.Р., сост., 1998. Поэтическая экология, Киев: Киевский эколого-культурный центр, 200 стр.

9. Штильмарк Ф.Р., 1999а. Таинство заповедания (к обсуждению идеологии заповедного дела) // Гуманитарный экологический журнал, т. 1, вып. 1, стр. 35-46.

10. Штильмарк Ф.Р., 1999б. Эволюция представлений об охране природы в советской литературе // Гуманитарный экологический журнал, т. 1, вып. 2, стр. 25-38.

11. Штильмарк Ф.Р., 2001а. Н.Ф. Реймерс как верующий эколог // Гуманитарный экологический журнал, т. 3, вып. 2, стр. 9-12.

12. Штильмарк Ф.Р., 2001б. Абсолютная заповедность как высшая форма экологической этики // Гуманитарный экологический журнал, т. 3, спецвыпуск, стр. 127-128.

13. Штильмарк Ф.Р., 2001в. Абсолютная заповедность - последний оплот реальной охраны дикой природы // Гуманитарный экологический журнал, т. 3, спецвыпуск, стр. 111-113.

Щербина Николай Федорович

Николай Федорович Щербина (1821-1869) - малоизвестный русский поэт, экофилософ. Родился 2 декабря 1821 года в небольшой дворянской семье под Таганрогом. После окончания таганрогской гимназии жил в Харькове, Одессе, Москве, Петербурге, служил в Министерстве народного просвещения, путешествовал по Германии, Франции, Италии, Швейцарии, Англии. Большое внимание в творчестве уделил теме природы, написав цикл "Песни о природе", хотя современники знали его как певца античного мира и автора сатирических эпиграмм.

В политическом плане в советское время поэт был признан "неблагонадежным", ибо критиковал разного толка радикалов вплоть до революционеров-демократов, подрывающих устои государства. Свою лепту внес известный критикант Д.Н. Писарев, заявивший: "Г.г. Фет, Полонский, Щербина, Греков и многие другие микроскопические поэтики забудутся так же скоро, как и те журнальные книжки, в которых они печатаются" (цит. по: Магина, 1966). А по сему стихи Н.Ф. Щербины долгое время не переиздавались и первое полное собрание сочинений появилось в СССР лишь в 1970 году.

Философские взгляды Щербины отличались от взглядов философ-современников. Он первым в отечественной культурной традиции подчеркнул духовное равноправие с природой, пытался заменить идею о владычестве человека на идею равенства всех природных созданий. В его взглядах много созвучного идеям святого Франциска Ассизского, Генри Торо, Ралфа Эмерсона и Альберта Швейцера одновременно. Недаром к одному из своих стихотворений, вошедших в "Песни о природе", он взял эпиграфом известное изречение Ж.-Ж. Руссо: "Все прекрасно, когда выходит из рук творца, все искажается в руках человека". В письме к своему товарищу он признался: "Мне 23 года. Я, как следует порядочному мальчику, предан пантеистическому учению" (цит. по: Магина, 1966).

Проповедуя холизм, любовь и сострадание ко всему живому и неживому, восхваляя красоту и свободу дикой природы, объявляя все существа своими братьями и друзьями и одновременно категорически отрицая власть человека над природой, он стоял на голову выше таких прославленных русских поэтов, известных своими натурфилософскими взглядами, как Федор Тютчев, Афанасий Фет и Яков Полонский.

Он считает всех в мире единым целым.
Тогда одним живущим существом
Я вижу мир перед собою,
И многое скрывается в одном,
И дышит общею душою
Щербина, 1970).

Отношения поэта с природой не мелочны, не своекорыстны, в них нет никакого прагматизма. Его любование природной красотой напоминает кантовскую концепцию "незаинтересованности", он оценивает эстетику природы ради ее самой. Поэт любит, радуется, восхищается красотой природы, не желая при этом обладать объектом любви и восхищения.

Будто в мире я весь погружен
В созерцанье безбрежной природы
И в какой-то магический сон,
Полный жизни, ума и свободы.
Здесь от речи отвыкли уста:
Только слухом живу я, да зреньем...
Красота, красота, красота!
Я одно лишь твержу с умиленьем
(Щербина, 1970).

Этическая концепция автора проста, и вместе с тем, гениальна. Ко всем существам он обращался, как к своим близким родственникам. А как следует обращаться с братом или сестрой? Их следует любить, уважать, заботиться о них, помогать, но никак не эксплуатировать. Ведь "всюду единая царствует мысль и душа обитает: В глыбах камней бездыханных, в радужных листьях растений" (Щербина, 1970).

Мне будут сестрою и братом
И роза, и ветер, и море:
Одна напоит ароматом
Другие умчат мое горе
(Щербина, 1970).

Все животные и растения для поэта "иль друзья, иль братья" - он не делит их на "полезных" и "вредных".

Грежу я, чувствую, мыслю и внемлю:
Всюду я радостно вижу иль друга, иль брата.
Птицы заснули на ветках древесных,
В сон погрузилась семья насекомых,
Много зажглося в пространствах небесных
Звезд, мне из раннего детства родных и знакомых. (...)

Чувством широким тогда обнимаю
Сродную жизнь и стремленье всех сущих,
Маленький мир их любви открываю
В сердце летающих, в крошечной груди ползущих
(Щербина, 1970).

За сто лет до великого гуманиста Альберта Швейцера, разработавшего этику благоговения перед жизнью, поэт объявил свое кредо в обращении с "братьями нашими меньшими":

Боюсь раздавить я ногою
Червя, что ползет под травою
Сияньем тепла наслаждаться;
Исполнен вниманьем
Для всякой летающей крошки,
И, груди сдержав колыханье,
В себя не втяну я дыханием
В лучах затерявшейся мошки
Щербина, 1970).

Оговорюсь, что такое благоговейное, почти религиозное отношение к другим живым существам было в диковину для русской поэзии. Нет, конечно, встречались поэты, которые высказывали свои добрые чувства к живым созданьям, но это больше походило на заботливое, бережное, так и хочется сказать "рациональное", отношение хозяина к своему добру (сравнить с С. Есениным, гордившимся тем, что зверей, как братьев наших меньших, он "никогда не бил по голове").

Не известно, знаком ли был Щербина с ахимсой (непричинением вреда живым существам) - популярным экологическим принципом многих восточных религий, но в его отношениях с природой много религиозного. Он пишет: в природе "Я чую прозревшей душою Повсюду живущего бога..." (Щербина, 1970).

Дикая природа для поэта, также как для американских философов-трансценденталистов Генри Торо, Ралфа Эмерсона, Джона Мюира, место гораздо лучшее, светлое и духовное, нежели мир людей.

Здесь меня обнимает природа,
И все тихо, покойно кругом...
Только слышишь: "Свобода, свобода!" -
Пролепечет листок с ветерком
(Щербина, 1970).

В другом стихотворении поэт высказывается конкретнее:

Мне душно в городе, мне больно меж людей:
Спешу я подышать на перстях у природы
Красою девственной нетоптанных полей
И воздухом незнаемой свободы
(Щербина, 1970).

Людям же обращает Н. Щербина свой упрек: "Единство царствует в природе бесконечной, - В одной твоей семье смятенье, человек! (Щербина, 1970).

Середина - конец XIX века - это время, когда в Российской империи с расцветом науки и ростом капитализма все прочнее утверждается христианско-картезианская концепция порабощения природы. С каждым годом появляется все больше Базаровых, видевших в природе не храм, а мастерскую.

Но тем и велика русская литература, что в ней всегда находились еретики и пророки, противящиеся вроде бы естественному ходу исторических событий. Устами своего поэта Николая Федоровича Щербины в 1854 году она провозгласила (стихотворение "Природе"), что

Моей душе и чувству непонятно,
Что человек - властитель над тобой...
Нет! Надо всем царишь ты всеобъятно
Чарующей своею красотой
(Щербина, 1970).

В другом своем пророческом произведении, названном "Дар Прометея", он мечтает:

Забыть людей, отвергнувших природу,
Природой брошенных в неведомую тьму,
Желавших покорить творенья свободу
Искусству слабому, болящему уму...
(Щербина, 1970).

Литература

1. Щербина Н.Ф., 1970. Избранные произведения, Л.: Советский писатель, Ленингр. отд., 220 стр.

2. Магина Р.Г., 1966. "Песни о природе" Н.Ф. Щербины // Ученые записки МГПИ, т. 248, М., стр. 101-117.

Эбби Эдвард

Эдвард Эбби (1927-1989) - известный американский писатель (автор 21 книги), видный философ, идеолог и практик радикальной природоохраны. Родился в штате Пенсильвания. В 1950-х годах учился в университете Нью-Мексико, в университете Эдинбурга, написал диссертацию по анархизму. Являлся профессором английского языка. В 1956-1971 годах работал в Службе национальных парков США, один из идеологов и организаторов известной радикальной экологической группы "Прежде Земля!". В 1970-1980-х годах стал одной из наиболее ярких фигур в американском природоохранном движении. Ревностный защитник дикой природы, Эбби не раз заявлял, что он скорее убьет человека, чем змею. Автор нашумевших книг "Отшельник пустыни", "Банда гаечного ключа", "Путешествие домой". В шутку или всерьез называл себя "пустынной крысой". На постсоветском пространстве не известен.

Эбби является одним из теоретиков экологического саботажа (экотажа), т.е. скрытого повреждения оборудования и техники, призванного сделать экологически вредные действия экономически невыгодными. В романе "Банда гаечного ключа" он рассказал о группе природоохранников, которые, желая спасти участки дикой природы от эксплуатации человеком, разрушали бульдозеры строителей, железные дороги, по которым перевозили уголь. "Традиционная христианская этика, - говорит Эбби, - должна расшириться до включения в нее других живых существ, которые разделяют с нами планету (цит. по: Nash, 1989). Эта этика должна распространяться на ручьи, озера, тучи, воздух, камни, животных, растения, болота - все то, что защищала "банда гаечного ключа".

Эбби полагал, что люди не имеют права использовать более, чем "некую часть" планеты; другая часть должна быть предоставлена в постоянное пользование дикой природе. Дикие места должны оставаться дикими. И делать это нужно не только в интересах людей, которые ценят такие места ради отдыха и восстановления сил, а потому, что "признание права неодушевленных объектов - например, камней или целой горы - означает оставаться им на своем месте" (цит. по Nash, 1989).

Он заявлял о желательности придания природе морального равноправия (если не приоритета) с людьми, которые "размножились до невероятности" и могут получить название - "человек-вредитель".

По мнению философа любовь к дикой природе - "это выражение благодарности земле, которая нас родила, вскормила и стала нашим домом, единственным нужным нам раем - если только мы можем это понять". По его мнению уничтожение дикой природы является грехом, "первородным грехом" (Abbey, 1968).

В романе "Отшельники пустыни" Э. Эбби отстаивает защиту дикой природы "по политическим причинам". Он полагает, что людям нужны дикие территории, чтобы они служили как возможное святилище, место защиты от давления правительственных структур.

Эбби предостерегал, что в современном мире могут произойти изменения, когда любой диктаторский режим потребует разрушить до основания дикую природу (вспомним хотя бы закрытие Сталиным в 1951 году почти 100 советских заповедников - В.Б.): возвести плотины на реках, высушить болота, вырубить леса, разрушить горы, оросить пустыни, вспахать степи, а национальные парки превратить в площадки для парковок (Abbey, 1968).

Эбби призывает людей защищать дикую природу еще и для того, чтобы сберечь свою свободу - "у человека не может быть свободы без дикой природы" (Abbey, 1977).

В другой известной книге "Путешествие домой", писатель сказал, что дикая природа - единственно ценная вещь, которую нам стоит спасать, и нужно научиться любить то, что является свободным, грубым, диким, неприрученным и нетронутым (Abbey, 1977). Он заявляет, что "идея дикой природы не требует защиты. Она требует только больше защитников" (Abby, 1977). Эбби полагает, что заповедные природные объекты также являются святыми местами, деже более священными, чем наши церкви.

По мнению Э. Эбби, экологическую этику следует рассматривать как притязание природы на свои права. Человеческие мышление развилось до степени защиты присущей ценности дикой природы, потому как дикая природа сама по себе не способна выразить свои интересы (цит. по: Nash, 1989).

"Неважно, как называется общество: капиталистическим или коммунистическим, - они делают одно и то же - уничтожают природу и себя. Я предсказываю, что военно-промышленные государства исчезнут с лица Земли в течение 50 лет. Вера в это лежит в основе моего оптимизма, является надеждой на предстоящее обновление цивилизации: человечество будет немногочисленным и жить охотой, рыбной ловлей, собирательством, мелким фермерством и скотоводством. Раз в году люди будут собираться на руины брошенных городов для празднования морального, духовного и интеллектуального обновления. Для них природа станет не местом развлечения, а домом" (Abbey, 1975).

В книге "Хаудук жив!" автор приводит "кодекс эковоина", особого борца за защиту дикой природы: "Эковоин не причиняет вреда никаким живым существам; в своей работе полагается на себя и небольшой круг проверенных друзей; героически предан своей работе; действует без надежды на славу, известность и моральное вознаграждение; он не носит формы, его не награждают медалями. Эковоин делает свою работу из-за любви к дикой природе, волнам, медведям, чистым ручьям, свободе. Эковоин силен, строен, крепок, вынослив, он не пьет непрерывно пиво и не курит непрерывно сигары. Эковоин не сражается с людьми, он сражается с вышедшей из-под контроля технологией, этой всепожирающей сущностью, которая питается людьми, всеми живыми существами, а также минералами, камнями, почвой, самой землей.

Лозунги эковоина:

- никаких компромиссов в защите Матери-Земли!
- дикая природа: любите ее или оставьте в покое!
- если дикая природа поставлена вне закона, только стоящие вне закона могут спасти дикую природу;
- будь экоцентричным, а не эгоцентричным;
- Больше лосей! Меньше коров!
- Да здравствует Земля! (Abbey, 1990).

Литература

1. Эбби Э., 2001. Враг // Гуманитарный экономический журнал, т. 3, вып. 1, стр. 93.

2. Abbey E., 1968. Desert solitaire: a season in the wilderness, New York: Avon Books.

3. Abbey E., 1970. Fire on the mountain.

4. Abbey E., 1975. The monkey wrench gang, New York: Henry Holt.

5. Abbey E., 1977. The jorney home: some words in defence of the american west, New York.

6. Abbey E., 1977 (a). Down the river.

7. Abbey E., 1979. Abbey's road, New York: E.P. Dutton.

8. Abbey E., 1980. The fool's progress.

9. Abbey E., 1988. One life at a time, New York: Harry Holt.

10. Abbey E., 1990. Hayduke lives, Boston: Little, Brown and Company, 308 p.

11. Nash R., 1989. The right of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Эмерсон Ралф

Ралф Эмерсон (1803-1882) - известный американский философ-трансценденталист. Оказал огромное влияние на развитие идеи дикой природы, природоохранной философии, учитель таких выдающихся идеологов американской природоохраны как Генри Торо и Джон Мюир. В среде постсоветских природоохранников мало известен.

Р. Эмерсон одним из первых в западной культуре стал ценить дикую природу за ее неэкономические, идеальные ценности. По его мнению, нравственное воздействие природы на любого человека измеряется правдой, которую она ему открыла. В отличие от своих современников, полагавших, что дикую природу нужно постоянно улучшать и украшать, философ учил, что свободную природу нельзя застигнуть неряшливой или полураздетой, она всегда прекрасна.

По Эмерсону, любое растение или животное имеет массу своих достоинств, и не может считаться "вредным" или "бесполезным". Что такое сорняк? Растение, достоинства которого пока еще не открыты. Вообще все растения, деревья - суть "незаконченные люди".

В своем эссе "Природа" философ писал: "В лесах скрывается непреходящая молодость. На плантациях господа царят благопристойность и святость, праздник длится здесь год, и гость, очутившийся на нем, не поверит, если ему скажут, что этот праздник утолит его - хотя бы через тысячу лет.

В лесах мы возвращаемся к разумности и вере (...). Я - влюбленный красоты, ни в чем определенно не сосредоточенной и бессмертной. Среди дикой природы я нахожу нечто более для себя дорогое и редкое, чем на городских и сельских улицах" (Эмерсон, 1986). Эти значимые слова заставили многих иначе взглянуть на дикую природу, считавшуюся до того местом ненужным, плохим и негодным.

Эмерсон учил ценить и безлюдность, пустынность дикой природы: "Любовь к природе возникает из лучшего, что в нас заключено. Мы любим ее как град божий, несмотря на то (а скорее как раз потому), что в этом граде нет жителей". И дальше: "Мы не можем перебраниваться с природой, поступать с нею так, как поступаем с себе подобными. Если сравнить наши и ее цели, мы сразу же ощущаем себя игрушкой неодолимой судьбы" (Эмерсон, 1986).

Литература

1. Эмерсон Р., 1986. Природа // Ралф Эмерсон. Эссе. Генри Торо. Уолден, или жизнь в лесу, М.: Худ. литература, стр. 23-66, 344-361.

2. Nash R., 1989. The rights of nature. A history of environmental ethics, The University of Wisconsin Press, Madison, 290 p.

Серия: Охрана дикой природы Киевский эколого-культурный центр Философы дикой природы и природоохраны Борейко В.Е. Рассматриваются воззрения 45 философов дикой природы и природоохраны из США, Канады, Норвегии, Австралии, Финляндии, Индии, Италии, Польши, Германии и… [surce]
GD Star Rating
loading...
Пометить материал как неуместный

Оценка информации

GD Star Rating
loading...
Поделиться: 
Записи на схожие темы
Джон Буньян ПУТЕШЕСТВИЕ ПИЛИГРИМА Глава 1ВЕРТЕП И СНОВИДЕЦ Странствуя по дикой пустыне этого мира, я случайно забрел в одно место, где находился вертеп. Там я прилег отдохнуть и вскоре заснул. И вот приснился мне сон... Вижу я человека, одетого в...
Николай Николаевич Непомнящий 100 великих загадок природы Аннотация Книга из популярной серии «100 великих» рассказывает о самых удивительных, захватывающих загадках и тайнах неживой природы, растительного мира и царства животных, а также...
Владимир Александрович Разумный Венец творения или Ошибка природы    / Парадоксы философии йехуизма /    МОСКВА 2001.    Парадокс первый:    Человек на анатомическом    столе природы    Парадокс второй:    Общественное животное...
Аристотель Физика Перевод: В.П.Карпов из книги "ФИЛОСОФЫ ГРЕЦИИ ОСНОВЫ ОСНОВ: ЛОГИКА, ФИЗИКА, ЭТИКА" издательство ЭКСМО-Пресс; Харьков 1999, 1056 с. * КНИГА ПЕРВАЯ (А) * ГЛАВА ПЕРВАЯ Так как знание, и научное познание, возникает...
Мы сильны от природы
Ситчин Захария Армагеддон откладывается «Эксмо», 2006 Zecharia Sitchin When Time Began Перевод с английского Ю. Гольдберга  Оформление серии художника Е. Савченко Армагеддон откладывается. — М.: Изд-во Эксмо, 2006. — 448 с ISBN 5-699-16769-2 Философы и ученые...
Анни Безант                 СИЛА МЫСЛИ                         её контроль и культура                              ПРЕДИСЛОВИЕ Цель этой маленькой книжки - помочь ученику в изучении своей собственной природы в той мере, насколько...
Юланов Олег Природа разума (книга 1) Триединство природы г. Екатеринбург 2005 г.                                                                  © Юланов О., автор, 2004 г., текст                                                                 ...
Полтергейст. Что это? Всё о полтергейсте Полтергейстом, или барабашкой, называют то ли какой-то злой и вредный дух, то ли энергию неизвестной природы, которая характеризуется странными звуками и передвижением предметов. Явление известно давно:...
Якоб Беме Аврора, или Утренняя заря в восхождении, или...        или        Корень или мать философии, астрологии и теологии, или        Описание природы, как все было и как стало в начале: как природа и        стихии стали тварными, также об...
В. Д. Вид ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ ПРИ ШИЗОФРЕНИИ Санкт-Петербург 1993 Светлой памяти психиатра Анатолия Михайловича Красильникова ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава 1 Связь лечебных стратегий с концепциями природы шизофрении Биологический...
Мария Полевая Золотой ус, или домашний женьшень             КЛАДОВЫЕ ПРИРОДЫ             Издательская группа "ВЕСЬ" Санкт-Петербург 2005             Золотой ус уже не одно десятилетие изучается в лабораториях научно-исследовательских...
А. П. Синнетт ОККУЛЬТНЫЙ МИР Тому, чье понимание Природы и Человечества настолько превзошло пределы европейской науки и философии, что лишь те из представителей этих отраслей познания, которые наделены наиболее широким кругозором, способны...
Эвелин Андерхилл МИСТИЦИЗМ опыт исследования природы и законов развития духовного сознания человека Перевели Д.Веденов, В.Грачов, М.Добровольский, В.Локай и А.Мищенко под редакцией В.Трилиса, М.Неволина и В.Данченко Underhill E. Mysticism. A study...
Ивлев Юрий У опасной черты Ваше здоровье в ваших руках         «Медицина уже не в состоянии лечить человека. Возврат к Природе в проблемах питания сегодня просто необходим. Никогда ещё человечество не уходило так далеко от Природы,...
Ыр Сулемсез Каббала для не евреев Человек от природы любопытен. Человек чувствует, или, по крайней мере, надеется, что есть еще другой, недоступный мистический мир, и он всегда притягивал человека. Все, что окружено какой-то тайной, привлекает...
Бикмурзин Н. И., Каракуцев С. В. Натуральные растительные масла для дыхания, питания и здоровья     Развитие свойства жизнеспособности должно быть почерпаемо из всех царств природы. И. и Е. Рерих     .             Составители: Бикмурзин Н....
Красота и разнообразие природы и спокойная умиротворяющая музыка. Идеально для отдыха, расслабления, занятиями оздоровительными практиками.
Бейтсон Грегори, Дон Д. Джексон, Джей Хейли, Джон X. Уикленд К теории шизофрении Данная статья представляет собой отчет по исследовательскому проекту, цель которого - сформулировать и апробировать широкий целостный подход к пониманию природы,...
♫ Музыка для Сна, Расслабления и Отдыха - 1 час♫ Движения Природы. Способствует снятию стресса♫ Гармонизирует отношения☯ Канал Релакс МузыкиПодписаться на Канал: https://www.youtube.com/channel/UC7oE... ●▬▬ஜ ☯Музыка для Сна,Отдыха и Расслабления.☯ஜ▬▬▬● Спокойная...
Аристотель МЕТАФИЗИКА КНИГА ПЕРВАЯ ГЛАВА ПЕРВАЯ Все люди от природы стремятся к знанию. Доказательство тому - влечение к чувственным восприятиям: ведь независимо от того, есть от них польза или нет, их ценят ради них самих, и больше всех зрительные...
Киль Джон А.; НЛО: Операция "Троянский конь" John Keel; UFO operation "Troyan horse" Американский уфолог в захватывающей форме излагает собственную версию природы НЛО (неопознанные летающие объекты) в противовес "инопланетной" гипотезе. Автор убедительно показывает...
Блаватская Елена Несовершенства науки       М-р Роберт Уорд, обсуждая вопрос о теплоте и свете в ноябрьском номере Journal of Science, показывает нам, сколь полным является невежество науки относительно одного из наиболее обычных фактов природы солнечного...
Официальный сайт – встречи с авторами, приобретение книг, фестиваль здоровья, здоровье без таблеток Майя Гогулан Законы здоровья СОДЕРЖАНИЕ От автора ЗДОРОВЬЕ - ДАР ПРИРОДЫ Что значит нормальный образ жизни Натуральная гигиена...
Рамачарака Раджа-Йога Чтение I «Я» В Индии людям, стремящимся к посвящению в науку, называемую «Раджа-йога», когда они обращаются к учителям-йогам за наставлениями, преподают ряд уроков, имеющих целью просветить их относительно природы их...

Оставить комментарий

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.
Оставляя комментарий Вы соглашаетесь с правилами сайта.

(Обязательно)

Вы можете использовать эти HTML теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>